Глава 27

Через портал я перемещалась не в первый раз. Но в первый раз испытала от этого физическую боль, как будто меня в разных частях тела укололи большими тупыми иглами.

Хотя, может быть, это была боль души. Ощущение глубокой, великой, невосполнимой потери.

Коди! Мой смешной маленький фамильярчик! Неужели ты и вправду мертв? Что тогда с Гэри и где он?

И где, черт побери, я сама?

А оказалась я в жутком месте. По-настоящему жутком.

Первая ассоциация, что пришла мне на ум, четкая, яркая, ясная – Чернобыль, Припять сразу после взрыва ядерного реактора.

Хоть я и не была там, разумеется, но по книгам и фильмам представление имела.

Над этим местом тоже сгустился этот выморочный дух. Но был он намного кошмарнее и сильнее.

Я была в круглой, некогда величественной, а ныне запущенной и захламлённой зале. Она находилась на огромной высоте, в полуразрушенном замке, стоящем посреди призрачных вересковых пустошей, тянущихся на многие километры окрест.

Стены этой залы, так же как и отвесные стены замка, сплошь поросли исполинскими черными грибами и мшистой бурой плесенью, пульсирующей и исходящей черноватой слизью.

Страшным было небо в этих проклятых местах – иссиня-черное, оно бурлило, искрило, фонило, исходило сильнейшей разрушительной магией, в некоторых местах изливалось ядерно-зеленым дождём, под которым вереск таял, будто на него вылили кислоту, обнажая черные дыры в самой ткани этого жуткого мира – почти разложившегося, гиблого мира, находиться в котором было просто физически тяжело.

Его атмосфера давила со всех сторон, грибы, точно живые кровожадные чудовища, алкали из тебя всю магию и жизнь, а потом изуродовать, выпотрошить, перекроить по своему образу и подобию.

Я хотела нырнуть обратно в спасительный портал, который виделся мне единственным окном яркого света, но он не пропускал меня. Для этого ему нужна была жертва.

Дрожа и ужаса и стараясь вдыхать через раз, потому что запах здесь стоял отвратительный, я опустилась на пол, скрючилась и прижалась спиной к глади портала.

Мне хотелось не просто сделаться меньше ростом, я отчаянно пыталась стать невидимой, потому что около дальнего прохода появилось нечто… Нечто шевелящееся. Да не просто шевелящееся, а очень активно ползущее в мою сторону.

Приглядевшись, я взвыла от страха и отвращения.

Это была слизь. Бесформенная, бугрящаяся, пузырящаяся черно-розовая слизь. Самое гадкое заключалось в том, что ее венчала совершенно нормальная человеческая голова мужчины с приятным и даже красивым лицом. Вот только выражение этого лица было такое… Бр-р!

Как я не пыталась слиться с полом, но не смогла, и слизь меня настигла. В светло-голубых глазах головы я не прочитала ничего для себя хорошего. В них было безумие. Страшное, дикое, ничем не прикрытое безумие.

Тихонечко скуля, попыталась выстроить защитный барьер из ветра, как нас учил на одном из занятий Митрофан, но какое там! С молнией тоже вышла неудача.

Слизь потянула ко мне свою… конечность, ложноножку, щупальце… Не знаю, как назвать этот ужас!

В следующую секунду портал за моей спиной на мгновение погас, а затем вновь загорелся своим ровным спокойным светом ночника. Через него кто-то прошел.

Вернее, не кто-то, а огромный роскошный змей с драгоценной серебристой чешуей и изумрудными глазами.

Я ахнула. Вот уж сюрприз, так сюрприз!

За сотую долю секунды оценив обстановку, наг бросился на слизь и они сошлись в безумной схватке. Змей был мощным, хитрым, безжалостным и изворотливым, к тому же, от души шарашил по слизи боевой магией, явно не жалея своего магического резерва.

Но слизь – это слизь, хоть и с головой. И она была повсюду. К довершению всего, похоже, она была жутко ядовитой, потому что там, где она касалась, на серебристой чешуе нага возникали шрамы.

В следующий миг слизь вспучилась, надулась огромным пузырем, пошла на змея стеной, – и…

Уже не змей, а сиятельный лорд Евагрий Аркел рухнул на мраморный пол в нескольких метрах от меня. На правой щеке его алели глубокие ожоги.

Подскочив к нагу, я провела ладонью над его лицом, исцеляя. Но больше ничего сделать не могла.

– Ректор института оккультных наук, Лейм Троу, надо же, – пробормотал Аркел, не сводя брезгливого взгляда с головы, которая перекатывалась на слизи, с беспристрастным выражением нас рассматривая. – Говорили, он сгинул в Гиблых Пустошах... Но нет. Лучше б сгинул, чем такая участь. Даже несмотря на все его бесчеловечные эксперименты.

– И как нам теперь вернуться?

– Убить кого-нибудь. Например… вот это, – кивнул на урода наг, приподнимаясь. – Правда, оно защищено чернейшей магией. А мой резерв почти исчерпан.

– Мой тоже!

– Значит, оно сделает из нас две свои идеальные копии, – заключил Аркел спокойно.

– Две черные слизи с головами? Нет уж, спасибо!

– Я буду черной, а ты розовой, – ухмыльнулся наг и прижал меня к себе.

На этот раз я не сопротивлялась – как был не противен Аркел, при выборе между слизью и змеем, я однозначно выбирала Аркела.

Несмотря на его саркастичный тон, дело было дрянь. И мы оба это понимали.

– Вообще-то, ты немного ошибся, змей, – послышался мелодичный женский голос. – Леймороз сделает вас идеальной копией не себя. А меня. Мне нужно больше последователей, вы же знаете…

Я, в принципе, уже догадалась, что Гиблая Пустошь была населена мутантами и уродами всех мастей, но то, что возникло перед нами, по своей отвратительности было просто за гранью добра и зла.

У него (или вернее, нее) не было какого-то оформленного туловища в полном смысле этого слова. Она представляла собой какое-то бесформенное нечто, некую систему из красновато-коричневой студенистой мякоти, покрытой прожилками и сотней скоплений кластерных отверстий на ней. Из всех этих отверстий сочилась черная, явно ядовитая жидкость.

Трипофобы вышли из чата.

Самое удивительное, что красивое, звонкое, легкое сопрано совершенно не соответствовало наружности Грибницы.

– Летучие аспиды, ты еще что за тварь? – промолвил Аркел, разглядывая страшилище.

Вон, даже змея, и того проняло.

– Я тебе рассказывала, а ты не верил! – не удержалась я.

– Я был не прав, – коротко сказал он.

А хороший ведь мужчина, оказывается. Вон как легко и быстро признает свои ошибки!

– Ай-ай-ай, наг! – мелодично засмеялась образина и вытянула в сторону змея грибовидный нарост, сочащийся ядом. – Сами в гости пожаловали, да сами же оскорбляете. Стыдно называть красивую девушку такими нехорошими словами!

– Я вижу тут только одну красивую девушку!

Аркел швырнул в нарост сферу огня, но не преуспел – пульсар отскочил от Грибницы, не причинив ей вреда. Зато мы отпрянули от пламени в разные стороны.

–Э-э-э, уважаемая леди, может, поговорим? – я попыталась сгладить грубость Аркела и привлечь ее внимание, но тут же об этом пожалела.

– Феврония Астахова… – Грибница впервые посмотрела на меня своими причудливыми глазами-наростами.

Казалось, они беспрерывно плакали черными токсичными слезами.

– Феврония Астахова – золотая девочка-попаданка, – продолжила образина. – Тушки не могли подчинить тебя, мне нужно было сделать это самой, лично. Только я придумала план, как попасть в ваше королевство целиком, как ты сама ко мне явилась. Судьба, не иначе! Теперь я получу доступ к ректору. Удобно.

И Грибница снова засмеялась. До чего приятный был у нее смех!

– Тушки – это те студенты, которых ты подчинила себе?

– Ну, я их так называю. Мое Грибное царство растет… И скоро вся Академия Хозяйственной Магии порастет грибами. А затем и все королевство.

До чего же Грибница была омерзительной! Я даже смотреть на нее не могла.

– У тебя сам Лейм Троу в слугах ходит, как я посмотрю, – вдруг вмешался в разговор Аркел, кивнув на розовую слизь с головой. – Я слышал, он погиб.

– Мой создатель не погиб, а переродился. И теперь он счастлив служить мне, ибо я стала совершенным разумом, – возразила Грибница с энтузиазмом. – Много лет назад, когда я была маленькой спорой в магически защищенной колбе. Но однажды колба разбилась, и часть меня попала в ваш мир. С тех пор я росла и развивалась и в вашем королевстве, и здесь, в Гиблой Пустоши. Как жаль, что сейчас он не может оценить, в какую великолепную форму жизни эволюционировал его небольшой эксперимент!

Розовая слизь с мужской головой, что застыла неподалеку, осталась совершенно безучастной к словам Грибницы. На красивом лице не отразилось ни единой эмоции. Лишь безумие.

– Значит, ты одновременно была и там и здесь. Может быть, поэтому Влас не мог найти тебя никакими магическими ритуалами, – пробормотала я.

– Зато теперь очень даже найдет, – пропела Грибница, нацеливая гадостный нарост теперь уже на меня. – Когда ты станешь моей тушкой, моим носителем, захватить его будет как дважды два. И ты, змей, в качестве носителя тоже очень мне пригодишься. Так что считайте, что вы удачно зашли.

Ядовитая губчатая поверхность грибницы была совсем близко. Интересно, как это происходит? Как она превращает человека в свою тушку?

Хотя неинтересно, нет! Даже думать об этом не хочу!

Богиня! Если выживу и сохраню нормальный вид, больше никогда в жизни ничего грибного в рот не возьму.

– Давай объединим магические резервы и попробуем вместе отразить атаку! – крикнула нагу. – Я помню правило! Магический резерв одного мага прибавленный к магическому резерву другого мага увеличивается в два раза, при условии, что потенциал первого мага примерно равен потенциалу второго.

Но Аркел, который выглядел странно задумчивым, резко перебил:

– В том-то и дело, что при условии. Наши потенциалы не равны – твой несоизмеримо меньше. И вообще магией ее не одолеть. Обычной, стандартной магией, к которой мы привыкли. Но ты из чужого мира. Предложи ей сделку.

– Какую еще сделку? – опешила я.

– Не знаю. Главное, что она не сможет отказаться. Таковы древние правила во всех мирах. От них и пошла наша магия, – торопливо объяснял наг, но все равно было непонятно. – Возможно, у себя ты слышала их как легенды или сказки. Быстрее.

– Грибница, предлагаю сделку! – в ту же секунду изо всех сил выкрикнула я и зажмурилась, потому что мерзкие кластерные грибные конечности уже нацелились поглотить меня в свою общую массу.

– Сделку? – в чарующем голосе мутантихи послышались какие-то зачарованные ноты, будто говорила она чуть-чуть под гипнозом. – Что ж… Вот что. Ты должна назвать мое имя. Имя центральной тушки, в которой я скрываюсь в вашем королевстве. Из которой управляю остальными тушками. Если не назовешь, то ты и наг добровольно станете моими рабами на всю свою жизнь и ты добровольно сделаешь таким же рабом своего ненаглядного ректора. Вы поможете мне полностью захватить ваше королевство, а затем мы отправимся в твой мир. У тебя одна попытка. С нагом советоваться нельзя!

– Идет! – я постаралась, чтобы голос не дрожал. – Если же я назову его правильно, то ты освободишь всех тех, кого сделала своими, как ты называешь, «тушками», навсегда уберешься в свою дурацкую пустошь. И никогда, никогда в своей жизни ее не покинешь… даже если, например, твою спору случайно куда-нибудь занесет.

– Согласна, – в голосе Грибницы было столько ликования, что я ощутила неуверенность. – Вот только ты не сможешь назвать его правильно. У тебя ни единого шанса! Время пошло.

И невидимые часики затикали, отмеряя минуту суперигры на моем личном «Поле Чудес» Гиблой Пустоши. Правда, Грибница на роль Якубовича ну никак не тянула…

Аркел внимательно смотрел на меня своими зелеными глазами, но, думаю, вряд ли бы смог подсказать, потому что и сам не знал.

Черт, да как я вот так это имя назову с первой попытки? За минуту проведу расследование, которому позавидовал бы сам Шерлок Холмс?

Мои шансы равны нулю.

Урван? Но это первый кандидат, а она сказала, что у меня не малейшего шанса… Значит, вариант более сложный и не приходящий на ум. Или Грибная королева намеренно хотела меня запутать?

Да и вообще, Урван… Урван стал таким странным и ходил аки предводитель грибных зомби не сразу. Поначалу он был самым обычным парнем, который любил поесть. Он изменился после…

После первого матча, когда Ахм играла с королевскими и продула. Васса еще тогда угощала нас грибным шашлыком. Я тогда уронила свой, но они с Урваном ели…

Васса?! Моя одногруппница, простая хорошая девчонка? Да нет же! С другой стороны она была тем, на кого никогда не подумаешь…

Но, если рассуждать логически, то центральная тушка – это кто-то из преподавательского состава. Именно в него она вселилась, когда-то давно попав в Академию маленькой спорой, в нем произрастала и развивалась на протяжении всего времени.

Среди преподов у меня только один кандидат – профессор Машрум, который фанател от своего «михга хгибов»…

Или магисстресса Голиндуха Фер – вот уж кто является злом в чистом виде!

– Боюсь, что минута подошла к концу, – уже откровенно издеваясь, подвела итог Грибница. – Так кто же я в твоем королевстве? Как мое имя?

– Твое имя Ядвига. Ядвига Мортимер!

– Что? – прошипела растерянная мутантиха. – Но как? Как ты поняла? Я же себя ничем перед тобой не выдала!

– Тогда в библиотеке… Я была слишком расстроена, но я все-таки прочитала название книги, которую ты с таким восхищением разглядывала. Это была «Великая Книга Грибышей». И из нее вылезали не щупальца, а поганки! – выдохнула я, хотя сама была ошеломлена результатом – сказала-то практически наугад. – Тихая скромная, беззаветная библиотекарша. Ну кто на такую подумает?

– Что ж, ты угадала, гадкая девчонка, и я действительно вынуждена буду исполнить обещание, – с грустью констатировала Грибница, но закончила уже веселее. – Но про вас двоих разговор не шел! Я не обещала, что выпущу вас отсюда и не убью. Эй, мой сладкий монстр! Ну-ка, сделай из них клубничное желе!

Сиятельный лорд Евагрий Аркел ее опередил. Обратившись в змея, он крепко обмотал вокруг моей талии свой могучий чешуйчатый хвост и ринулся на Леймроза.

Розовая слизь, хоть и была очень расторопна, но не успела среагировать должным образом. Или… не захотела?

Наг откусил уроду голову, и под его мощными зубами она треснула как орех. Обезглавленная розово-черная слизь вмиг побледнела и стала цвета свежего гноя, а затем стекла на мраморные плиты – в ней не осталось жизни.

– Спасибо, – едва слышно прошептала надкушенная голова бывшего ректора Института Оккультных Наук и глухо ударилась о портал, отчего он перестал светиться.

Жертва была принесена. Портал открылся. В него и устремился змей, неся в хвосте чуть не придушенную меня.

Переход из одного королевства в другой снова отдался неприятными ощущениями – болью…

А в следующее мгновение мы с сиятельным лордом Евагрием Аркелом, совершенно обессиленные, рядышком валялись на сырой земле под проливным осенним дождем и с интересом глазели в серое небо.

Два одиноких дерева со сплетенными ветвями, образовывающие портал, исчезли. Будто и не было их.

Не знаю насчет меня, но наг здорово напомнил мне в этот момент Андрея Болконского под небом Аустерлица. Я знала, кого люблю и никогда бы не променяла его на Власа, несмотря на то, что наг действовал очень самоотверженно и спас меня.

Но в этот момент я подумала, что очень ошиблась в нем. И возможно, если бы не было моего ректора, возможно…

– Где Амаранта?

– Поверь, тебе лучше не знать ответа на этот вопрос, – даже не взглянув в мою сторону, сказал наг.

Что-то в его голосе мне не понравилось. Совсем. Но дальше расспрашивать я не стала.

В конце концов, не убил же он ее!

– Спасибо. Благодарю за то, что сделал для меня. Ты знаешь, я и Влас…

Вот тогда-то Евагрий Аркел и повернулся. И я увидела его холодные и загадочные зеленые глаза змея совсем близко. Это были глаза чудовища.

– Я сделал это не для тебя, – проговорил он. – Может быть, ты не поверишь, но я искренне желаю счастья вам с ректором. Огромного семейного счастья и детей, коих у вас будет не менее четырех, не сомневаюсь. Наги стареют очень медленно. Они умеют ждать. Затаенно. Тихо. Терпеливо. Я ее дождусь. И вот ее любовь уже никто не посмеет у меня отобрать.

– Ее – это кого? – похолодела я.

– Вашу дочь, – ответил сиятельный лорд и мечтательно повторил. – Вашу с Велесом дочь.

– Больной ублюдок! – я аж подскочила. – У нее не будет этой метки Волан-де-Морта! У моей матери такой не было. Так что не дождешься, змей несчастный!

– Твоя мать была замужем не за магом, а за простым человеком. Но ты-то выйдешь за мага, – ответил Аркел. – Символ передается по женской линии. Не через поколение. Не беспокойся так, Феврония. Она станет моим сокровищем. Я буду обращаться с ней, как с королевой. Любить, холить, лелеять, носить на руках. Лучшего зятя вам с Велесом не найти.

– Только попробуй приблизиться к ней хоть на шаг! Придушу! – выпалила гневно, словно у меня уже была дочь на выданье и он реально на нее претендовал.

Но в следующую секунду всепоглощающий гнев сошел на нет и сменился чувством утраты и боли, потому что я вспомнила о том, о чем забыла в Гиблой Пустоши. О чем хотела забыть.

Коди…

Опустившись на колени, подняла изломанное тельце бабочки, поцеловала бархатистые крылья и медленно пошла через поле прочь.

Наг смотрел мне вслед долгим, особенным взглядом. Как ни хотелось, его слова все-таки проникли в душу, но я постараюсь о них забыть.

Верю – у меня получится.

Мне нужно было найти Власа. И как можно скорее. Он был необходим мне как воздух. Только в его объятиях я могла обрести успокоение и утешение от того что пережила. От смерти Коди. Без его поддержки было бы слишком трудно справиться с тем кошмаром, что так неожиданно и внезапно навалился на меня.

С дровами Влас к этому моменту уже закончил и набросил рубашку и камзол, собираясь уходить. Он ведь даже не подозревал о том, что произошло со мной… Интересно, сколько прошло времен? Скорее всего, при переходе через портал оно исказилось и здесь прошло не более часа.

Ректор посмотрел на меня так, словно не верил своим глазам. Кажется, уже попрощался со мной, полагая, что я никогда не прощу его умолчания о Фрэнтине Аштон. И правда уеду. Вот только куда я могла уехать от него?

Но это длилось всего пару мгновений, а потом он понял, что что-то не так. В его глазах отразилась целая гамма чувств – от тревоги до понимания.

Я раскрыла ладони, показывая неподвижно лежащую на них бабочку, и наконец-то заплакала. А Влас наконец-то меня обнял, не расспрашивая ни о чем.

И я была ему за это бесконечно благодарна.

– Иди за мной, – отрывисто приказал ректор.

А когда я спросила, куда, то не ответил. Он увел меня достаточно далеко, на самую границу территории Академии. И здесь, под огромной кроной ели, ветви которой свешивались так низко, что напоминали шалаш, я увидела резной деревянный колодец. Он выглядел совершенно обыкновенно. И все-таки с ним что-то было не так… Я окончательно убедилась в этом, заглянув вовнутрь и увидев фиолетовый туман, что там клубился.

– Это один из трех даров, что оставила моему предку Пресветлая Богиня, – проговорил Влас, отвечая на мой вопрос. – Колодец желаний. Правда, в основном они сбываются не так, как ты того хочешь, потому он и не пользуется популярностью. Но сейчас именно такой случай, когда ты имеешь право попробовать.

– Не многовато ли исполнений желаний от Богини для меня одной? – криво усмехнулась я, припомнив Лунного Зайца.

– Богиня любит троицу.

Ох! Если существовала хотя бы крошечная возможность оживить Коди, то я не собиралась упускать свой шанс!

Я изо всех сил, отчаянно желая, три раза прошептала «Хочу, чтобы Коди был жив!», вытянула руки над колодцем и разжала их.

Коди не упал туда, нет. Он стал медленно и плавно опускаться в фиолетовый туман, пока и вовсе в нем не сгинул.

Мы постояли еще немного, а потом Влас взял меня за руку и повлек обратно, к Академии.

– Как думаешь, он вернется? – спросила я, оглянувшись.

– Твое дело – в это верить, – ответил ректор.

– Что ж, веры у меня не занимать! – улыбнулась я. – Кстати, нам больше не нужно искать Грибницу. Она освободит студентов, уберется их Академии, и больше никогда не будет посягать на наше королевство!

– Откуда такая уверенность? – нахмурился Влас.

И я принялась во всех подробностях рассказывать – откуда.