Глава 9

Митрофан Игнатич впихнул меня в приемную, шикнул, что, ежели не зайду в кабинет, он выдаст замуж меня за Ерошку, да и был таков. Куратор явно побыстрее хотел от меня отделаться.

В приемной было пусто. Я подошла к двери, украшенной узорами и искусной резьбой, и хотела ее толкнуть, но заметила, что она приоткрыта.

– Я считаю этот инцидент попыткой дискредитировать мою команду, как более сильного соперника, и буду разбираться с этим вопиющим фактом на самом высшем уровне! – раздалось из-за двери.

Голос был противный, трескучий и высокомерный.

– Полагаю, что фамильяр капитана команды Высшего Института Магической Полиции, лорд Аркел, непосредственно участником команды не является и в чемпионате не участвует.

Это сказал Влас, и от его спокойного уверенного тона меня почему-то бросило в дрожь. Странно, обычно руководство не производило на меня такого эффекта. Даже сам президент, который посещал наш лицей.

Евагрий Аркел замолчал, но потом все-таки нашелся с ответом:

– Лапуш является… является нашим талисманом, а, значит, попытка дискредитации все же имела место быть!

– Талисман – паук? – судя по голосу, Влас усмехнулся. – Интересный выбор. Очевидно, он поможет завоевать симпатии болельщиков. Впрочем, дело ваше. Подскажите, лорд, а давно ли он получил официальный статус талисмана вашей команды?

– С самого начала.

– Серьезно? Почему тогда это не было отражено в бумагах, которые вы подавали в Городошную Лигу перед чемпионатом?

На это противный Аркел уже не нашелся, что сказать, и выпалил в открытую:

– Завидуйте молча, магистр Велес – все равно жалкой команде Академии Хозяйственной Магии нас не обойти. Да что там нас! Вы уступите даже Колледжу строительной магии, не говоря уже о Королевской Академии Чародейных Искусств, и с треском вылетите в первом же туре!

– Я бы не стал делать столь поспешных выводов, лорд Аркел, – ровно ответил Влас.

– Да хоть видели, как играет ваша команда, Велес? – картинно расхохотался Аркел.

– Если у вас ко мне все, лорд, то боле я вас не задерживаю, – холодно отчеканил ректор.

– Не совсем все, уважаемый магистр, – никак не хотел покидать кабинет Власа противный полицейский маг. – Эта иномирная девчонка… Вы же сообщили о ней, куда следует?

Влас отреагировал сразу, не успел Аркел договорить.

– Не лезьте не в свое дело, лорд, – процедил он. – И даже не думайте приближаться к этой девушке.

– А не то что?

– Не то останетесь без хвоста. А, может быть, даже и без головы, – в голосе Власа послышалась явная угроза. – Полагаю, НА ЭТОТ РАЗ вы закончили, и я могу вернуться к работе.

– О, разумеется, – елейным голоском пропел лорд Аркел.

Едва я успела отскочить, как дверь широко раскрылась, и он показался на пороге – очень высокий, худой и немного сутулый. Его белые лоснящиеся волосы были собраны в тугой хвост.

Лорд Аркел прошел мимо, нарочно сильно задев меня плечом и одарив злобным рентгеновским взглядом. А я вспомнила слова Ядвиги, что с лордом Евагрием Аркелом лучше не связываться.

Хм, ну я, собственно, и не собиралась. Главное, чтоб не собрался он. Хотя именно от него мне удалось узнать кое-что интересненькое – Влас должен был сообщить обо мне «куда следует». Интересно, это куда?

Выждав пару минут, чтоб Влас не понял, что я подслушивала, я впорхнула в его кабинет.

Ректор восседал в массивном кресле, занятый кипой пергаментов, что лежала на столе перед ним. При моем появлении он даже головы не поднял, а я прошлась по кабинету, с интересом рассматривая сдержанно роскошный интерьер.

Особенно меня заинтересовало небольшое зеркало, что стояло на одной из полок красивого резного шкафа. Его оправа словно была тонко и филигранно вырезана изо льда с огромным вниманием к тончайшим деталям. Но самое оригинальное было в форме зеркала – оно было вогнутое, вроде чаши. Мое отражение в нем почудилось мне каким-то странным, инфернальым…

– Ух ты! – мелодичным голоском пропела вещица. – Повезло же вам, хозяин! Она и впрямь ну вылитая, но при этом не является вашей…

– Замолчи, – властно приказал ректор и зеркало ту же секунду послушалось.

Мы с Власом встретились взглядами, но уточняющий вопрос про странные слова зеркальца так и не сорвался с моих губ. В первую секунду мне почудилось что-то в его темно-карих, почти черных, глазах…

Что-то, чего не должно было там быть… Но, разумеется, это был всего лишь обман зрения. Показалось.

Ректор смотрел на меня, как и подобает ректору – строго и отстраненно.

– Феврония Астахова.

– Да? – с видом абсолютной невинности переспросила я, усаживаясь на стульчик перед ним.

В кабинете директрисы Президентского Лицея такое обычно прокатывало. Но сейчас, наверное, вряд ли.

– К чему была эта выходка на паре профессора Донатимо? Я понимаю, что ты только что попала в наш мир, и тебе все здесь в диковинку. Но, мне казалось, по поводу фамильяров тебе объяснили и достаточно доходчиво. Нельзя трогать чужого зверя.

– Упаси меня господь его трогать, Пушка этого! – скривилась я при воспоминании о членистоногом.

– Ты воздействовала на него магией, – ректор возвысил голос. – Это то же самое и даже сильнее. Причем, фамильяра не чьего-нибудь, а студентки чужой академии, которая находится у нас в гостях.

Я открыла было рот, чтобы рассказать о прекрасном поведении не только Амаранты, но и ее дружков по команде, но почти тут же его и закрыла.

Точно! А ведь это просто гениально – и как я сразу не додумалась?

Нужно сделать так, чтобы Влас сам меня исключил и тогда я смогу вернуться обратно в свой мир!

– Дело в том, что я просто на дух не переношу пауков, – доверительно сообщила я. – Вот просто не перевариваю. От одного вида этих мерзких существ, перебирающих своими гадкими мохнатыми лапками, мне становится дурно. А так, как Амаранта со своей тварью будет гостить здесь достаточно долгое время, пока идет чемпионат, то… В общем, я за себя не ручаюсь. Так что давайте предотвратим опасность повторения подобного, задушим ее, так сказать, в зародыше и... Короче говоря, вам было бы разумнее сразу меня исключить из академии.

Последнее предложение я выпалила, как на духу, и чистыми честными глазами уставилась на ректора.

Но он почему-то не оценил моего монолога. Словно не мог выдержать моего взгляда, Влас поднялся и подошел к окну, повернувшись ко мне спиной. Очень вежливо!

– Ни о каком исключении не может быть и речи. Это сопряжено с рисками, как я уже говорил, – подчеркнуто спокойно сказал ректор. – На первый раз обойдемся устным предупреждением. Но если подобное повторится, будь готова понести наказание. Осваивайся, привыкай – на время обучения твой дом здесь. Хочешь того или нет, тебе придется смириться. На этом все.

Смириться! Ага, а то как же. Держи карман шире! Да он просто не знает, с кем связался – от меня весь Президентский Лицей ходуном ходил.

Чего стоит только визит в наш славный лицей министра образования! Время было зимнее, темнело рано… В общем, заявился к нам этот почтенный дядечка со своей свитой, а руководство, конечно, встречает «особу, приближенную к императору». Глядь – а в лицее кое-какие окошки горят и из этих окошек слово неприличное складывается. И очень так хорошо читается. Крупно так.

Я лично координировала тех студентов, которые зажигали в нужных окнах свет. Мне потом рассказали, что министр краснел и мямлил, как школьник. Смутился до слез, бедолага. Зато директриса лицея хорошо держалась, да… Вычислила и меня, и тех, кто свет в нужных аудиториях зажигал.

В следующий его визит в этих комнатах дежурили преподы, чтоб, так сказать, конфуз не повторился и никто не думал щелкать выключателями.

Но мы с друзьями легко нашли выход из ситуации.

И вот подъезжает правительственный кортеж, и вылезает оттуда министр – с облегчением смотрит на окна, а в следующую секунду начинает заикаться и бледнеть, потому что свет во всех остальных аудиториях зажигается и на фасаде нашего славного лицея ЧЕРНЕЕТ все то же неприличное слово.

Занавес.

Меня тогда, как главного организатора и вдохновителя этой «световой» операции, долго таскали по кабинетам руководства. Но выгнать – не выгнали.

Это я не в полную силу старалась. Я еще не такое могу!

Весь день я раздумывала над тем как постараться достаточно, чтобы вывести из себя неприступного ректора. И парочка интересных мыслей, вроде как, в голове образовалось.

Правда, они выветрились, когда я переступила порог своей новой комнаты. Вообще все слова выветрились. Остались только восклицания.

Как и собирался, Гэри провел некий косметический ремонт данного помещения, и теперь они с Коди гордо порхали по преобразившейся комнате. Хотя, как преобразившейся… На мой скромный взгляд, она стала еще страшнее, чем была.

Казалось бы, бабочки только раскрасили стены в разные цвета, но они стали настолько яркими, что на них было больно смотреть. Из темно-красного пол стал насыщенно лиловым. Стены тоже теперь радовали – одна лимонно-желтая, другая салатовая в белый горошек, третья – коричневая в каких-то загогулинах, четвертая – черно-белая, окраса зебры. Потолок фамильяры и вовсе расписали в веселеньких цветах синего неба, по которому плывут белые облачка. Не забыли бабочки и про радугу.

Гэри радостно принялся объяснять мне значение какой-то кляксы на стене, но запутался, и в итоге свел все к «неповторимому декору», а Коди не менее радостно вторил своему до фига «дизайнерскому» братцу.

Слушая бабочек, я обратила внимание на мокрые следы на полу, но значения этому не придала. А зря.

Чтобы не обижать фамильяров – все-таки ребята старались, я их похвалила, после чего могла с чистой совестью отправляться ко сну. В своем мире я ни за что бы не легла так рано, но здесь… То ли новые впечатления, то ли свежий воздух так подействовал, что ли…

Когда я уже лежала в постели, ко мне заглянула Милавица в зеленой косыночке и пышной оранжевой рубахе – хотела пожелать спокойной ночи.

– Зачем ты носишь чесночные сережки? – меня давно это интересовало.

– От вурдалака, – серьезно ответила подруга. – Девчонки рассказывали, по тут неподалеку бродит упырь в малиновом кафтане. А еще у него ослиные уши и хвост от крокодила сзади болтается.

Понятно.

– А репа?

В ответ не менее серьезно Мила сообщила, что репа отпугивает гулей и прочла получасовую лекцию про этих милых существ – коренных обитателей кладбищ. Тут как раз неподалеку был деревенский погост. Якобы, помимо мертвечины эти создания почему-то обожают сырую репу, и ежели на тебя нападет гуль, но увидит этот корнеплод, то обгрызет только его, а тебя трогаться не станет.

Добрая Милавица пообещала мне сделать точно такие же сережки и подарить большую репу.

– М-да уж, ну и выбрала ты себе подружку… – протянул Коди, когда она ушла.

– А что не так? – прищурилась я, намереваясь биться за Милу до последнего.

– Ничего особенного, за исключением того, что она похожа на бешеную морковку, – хмыкнул Коди. – Запомни, дорогуша, в академии нужно дружить с самыми успешными и популярными студентами. А не то быстренько окажешься в числе лузеров. Вон эта, как ее, Амаранта Гарсиас – прекрасная кандидатка в закадычные подруги.

– Во-первых, я буду дружить, с кем хочу! А во-вторых, если вы не забыли, что я рассказывала про сегодняшнюю пару, у нее в фамильярах – паук. Желаете с ним пообщаться?

– Не, – подумав, сообщили бабочки в один голос. – Что-то как-то не тянет.

Затем они улеглись в специально приготовленные крошечные постельки в виде колыбелек, сложили крылышки и захрапели, как две маленькие, но необыкновенно голосистые пожарные лошади.

Несмотря на их храп и жутковатые рассказы Милы, уснула я быстро.

Только во сне, помимо храпа бабочек, мне почему-то постоянно слышался еще один навязчивый звук – словно дождь барабанил по стеклам. Наверное, так оно и было – ночью пошел дождь, вот только почему он был таким громким?