Глава 10

Проснулась я оттого, что Коди (а может быть, Гэри) хриплым басом проорал мне прямо в ухо:

– Подъем, куколка, горим!

Пожар? О господи, у меня с детства панический ужас перед пожарами! Я в панике вскочила, и тут же угодила босыми ногами в огромную и отвратно-холодную лужу, которая накапала с потолка.

– Ой, то есть тонем! – поправился фамильяр. – Заливают нас! Сейчас всю нашу с Коди дизайнерскую роспись со стеночек посмывает. Давай мухой дуй наверх – у кого-то там крыша протекла…

Со всех ног взлетев на четвертый этаж общежитийного терема, я забарабанила в дверь комнаты, которая, как я безошибочно определила, располагалась прямо надо моей.

И вот уж кого я никак не ожидала увидеть на пороге, так это саму Амаранту Гарсиас дэ Ноче в красивом кружевном пеньюаре. В одной руке она, отставив мизинчик, держала изящную фарфоровую чашечку с крепким кофе, пьянящий аромат которого достиг моего заспанного всклокоченного организма.

За ее спиной виднелась светлая, чистая, комфортная и необыкновенно уютная комната с новой мебелью и прочим убранством, которым моя убогая обитель похвастать не могла.

– Чего тебе надо? – весьма нелюбезно осведомилась капитанша команды по городкам и сделала глоток.

– Ты меня заливаешь! – выдала я, хотя прекрасно видела, что в ее покоях нет никаких признаков потопа.

Но, может быть, это она так нарочно подстроила, замела следы?

– Последние остатки разума, что ли, с утра пораньше потеряла, хозячка? – свысока бросила Амаранта, картинным жестом отбрасывая на спину свои роскошные черные волосы. – Разуй глаза – нет у меня никакого потопа.

– Зато у меня есть!

– Твои проблемы, – пожала плечами Амаранта и захлопнула дверь прямо перед моим носом.

Ох, так и придушила бы стерву! Тот факт, что мне срочно нужно кого-то придушить, требовал реализации, поэтому я отправилась к комендантше общежития. То есть к кикиморе.

– Эй, ты зачем в дверь в рань такую несусветную барабанишь, золотая-брильянтовая? Всех детишек мне побудишь, сама тогда их и укладывать будешь, особенно Залику! – проворчала нечисть, вытекая в коридор.

– А зачем у меня в комнате в такую рань несусветную льется с потолка? – гневно вопросила я.

– С потолка льется? Ах, это… – кикимора сделала безуспешную попытку вернуться к себе, но фиг у нее получилось. – Да это ничего особенного, польется и перестанет… Ты ж магичка хозяйственная, живо все уберешь. Было б из-за чего порядочных людей буди…

– Почему. У меня. В комнате. Льется. С потолка? – возвысила голос я.

Кикимора зашикала, но информацией делиться никак не хотела. А она у нее была, это уж как пить дать.

Я набрала в легкие воздуха, давая понять, что в третий раз не буду сдерживаться – только это на нечисть и подействовало.

– Ну, что ты так возмущаешься, золотая, ничего ж особенного, – зачастила она. – Родственница к нам приехала погостить, вот мы ее к тебе и подселили. Временно. У нас же, сама понимаешь, детки малые, нам у себя ее держать никак не можно. Но опять-таки, то родная кровь Валерочки, моего мужа любимого, сестричка единоутробная. Не прогонишь ведь! Она недолго пробудет… Наверное.

– Что за родственница? – мой голос был обманчиво тих и ласков.

– Ну так… э… – замялась кикимора. – Мокруха. Но ты не переживай, она большого неудобства тебе не сотворит! Очень хорошая, душевная и добрая нечисть, головой за нее ручаюсь. Ей у тебя понравилось, заживете душа в душу…

– Выселить ее. Немедленно!

– Если у тебя получится, золотая-брильянтовая, я тебе еще и сама приплачу, – понизив голос, сообщила кикимора и, изловчившись, все-таки утекла обратно к себе.

На факт подселения в мои покои некой Мокрухи бабочки отреагировали достаточно бурно.

– Не отвяжешься от нее теперь… – страдальчески возвестил Гэри, а Коди издал печальное, но подтверждающее похрюкивание.

Затем под их чутким руководством я кое-как при помощи неких волшебных пассов убрала воду с пола и даже чуток просушила потолок. Выжала подол своего красного сарафанчика и бодрым шагом отправилась в столовую. Явно не желая оставаться наедине Мокрухой, Коди и Гэри отправилась со мной.

Бабочки преспокойненько уселись мне на волосы, напоминая две диковинные заколки. Поначалу они переговаривались в своей манере, но послушно замолчали, когда я сказала: «Цыц!». Вот теперь они точно напоминали заколки.

В связи со всеми этими «мокрыми» событиями к завтраку я опоздала. Из еды осталась некая каша, по виду поразительно напоминающая манку. Но, как выяснилось, она была вовсе не из манки, а из березовой коры. «А еще там «сережки» и даже немного трухи», – радостно сообщила Милавица, которая уплетала вторую тарелку.

Я поковырялась деревянной ложкой, роспись которой была здорово похожа на «хохлому», поглядела, как белесоватая субстанция с нее стекает, но пробовать не рискнула.

Придется поголодать до обеда.

К сожалению, такая позиция в корне не устроила Коди и Гэри, которые при своих малых размерах имели очень даже здоровый аппетит. Бабочки даже не побрезговали легким шантажом, требуя от меня раздобыть если не меренговый рулет, то, на худой конец, торт «Наполеон» или там пирожное «Павлова».

Я сообщила своим недовольным фамильярам, что легкая диета еще никому не повредила и мы с Милой собрались идти на первую пару, которая должна была вот-вот начаться. Но тут наше внимание привлек некий шум за самым дальним деревянным столом.

Посредине стола монолитно стояло огроменное блюдо… Хотя, вообще-то нет – таз! В общем, прямо посредине стола был водружен таз, полный румяных замысловато скрученных вареников. Рядом с ним находился тазик поменьше – там плескалась нежно-белая сметана. По обе стороны от стола восседали двое – Мавсим и какой-то парень таких необъятных размеров, что, похоже, он парочку лет прожил в обители Жирика.

Вареники парили над тазом с видом, познавшим дзен. Стройными рядами они сами собой плюхались в сметанку, а потом поочередно летели в широко раскрытые рты Мавсима и того парня, которого звали Урван.

Любопытствующие студенты окружили столик, громко ведя отсчет съеденным парнями вареникам. С огромной неприязнью я заметила среди них Амаранту – черный паук-фамильяр сидел у нее на плече.

При виде него бабочки у меня в волосах позабыли про свои мечты о тортах с пирожными, и довольно громко и неприлично ругнулись, впечатленные отвратными видом твари. А я могу поклясться, что Пушок посмотрел на них и его багровые фасеточные глаза голодно блеснули. Чуть поодаль от своей капитанши стояли Бардлаф и Крекен. После укуса паука нос последнего немного уменьшился в размерах, но не потерял своей грибовидной формы и жизнерадостной яркости.

Рыжий одарил меня таким взглядом, что, будь я немного повпечатлительнее, уже паковала бы чемоданы.

Интересно, а я в чем виновата? Вон, пусть Пушка так взглядом сверлит – он же его укусил, а не я.

Впрочем, на паука смотреть не хотелось от слова совсем, такое неприятие он внушал. Несмотря на то, что был теперь официальным талисманом команды магполица.

Между тем счет вареников пошел уже на какие-то совершенно астрономические цифры.

– Урван – пятьсот шестьдесят два! Мавсим – пятьсот шестьдесят три! Урван – пятьсот шестьдесят… четы-ы-ыре! Мавсим пятьсот шестьдесят пя-я-я-ять! Урван пятьсот шестьдесят… ше-е-е-е… Нет! Он больше не может! Кто бы мог подумать? Урван выбывает из состязания! Жалкий лузер! Мавсим – пятьсот шестьдесят шесть! Шестьдесят семь! Шестьдесят восемь! Шестьдесят девять! И-и-и-и… Семьдесят! И наш полный и безоговорочный победитель – Мавсим, который съел пятьсот семьдесят вареников!

Окружающие захлопали, но Мавсим особо радостным не выглядел. Он тяжело отвалился от стола и с надеждой посмотрел на Амаранту.

– Ну что, теперь ты пойдешь со мной на свидание? Ты ведь обещала, что пойдешь с тем, кто съест больше…

– Я? С тобой? – засмеялась черноволосая и сказала с нескрываемым презрением. – Я всего лишь пошутила – только дурачок мог поверить. Вытри рот – он у тебя весь в сметане.

На бедного Мавсима страшно было смотреть. С несчастным видом бедолага схватился за свой огромный круглый живот и застонал – ему явно стало плохо не только морально, но и физически.

– Объелся… – испуганно прошептала Мила. – И, как назло, целителя нет, а аспиранты его заколдуют так, что как бы ему хуже не стало! Что же теперь делать?

– К Ядвиге его, – тут же созрело у меня решение. – Она поможет!

– Точно! – облегченно выдохнула подруга.

Не скажу, что в том, чтобы волочь на себе охающего и стонущего Мавсима к избушке Ядвиги, было какое-то удовольствие. К тому же студенты, которые попадались нам на пути хихикали, и чуть ли не показывали на нас пальцами. Новость о феерическом баттле в столовке распространялась со скоростью света. Мне-то было наплевать, а вот Мила переживала, особенно за то, сможет ли ее партнер по команде отойти до следующей недели, в которую была назначена первая игра городошного чемпионата.

– Не переживай, Милка, мы эту Королевскую академию в два счета уделаем! – попытался утешить девушку парень, но на середине фразы схватился за живот и глухо простонал.

От резкого движения наша бодрая троица стала заваливаться в лужу, но в последний момент нам с Милой все-таки удалось выровняться под оглушительные ругательства Гэри и Коди, которые кружили над нами, как сварливые вестники Апокалипсиса.

К тому моменту, как мы достигли обители Ядвиги, Мавсим уже был не так оптимистичен по поводу предстоящей игры, а его лицо приобрело нежно-оливковую окраску.

– Охти ж мне! – живо отреагировала старушка на наше эпичное появление в ее избушке и красочный рассказ о его причине. – На лавку его кладите живенько. Дурачина ж ты, дурачина, дубина стоеросовая! Кто ж вареники шамает в таких количествах? Разве не кормят тебя в столовой нашей, живоглот ты разнесчастный? Много есть – не велика честь!

– Он на спор, – тихонько вставила Мила. – С Амарантой на свидание хотел пойти, а она его обманула.

– Дурень еловый! – припечатала Ядвига и достала откуда-то из-за печи огромную бутыль. – Но мы это быстро поправим.

Все мы, включая бабочек, скривились, а Мавсим подпрыгнул на лавке, на которую его уложили, и залепетал, что ему как-то уже и лучше и вареники вроде бы назад проситься перестали и просто танцуют у него внутри. Дело в том, что в мутной жидкости, что была в бутылке, плавали вверх хвостиками дохлые мыши. У каждой в лапках был зажат букетик какой-то травы.

С громким «пуком» распечатав бутылку, Ядвига с очень решительным видом пошла прямо на Мавсима.

– Бабулечка, может не надо? – проблеял несчастный.

– Надо, Мавсяня, – отрезала суровая пенсионерка. – Надо.

Что там дальше произошло, мы не видели, предпочитая отвернуться. Раздался громкий бульк, после чего Ядвига отошла от скамьи.

«Мавсяня» лежал на скамеечке, сложив руки на груди и уставившись в потолок, и вид имел до того благостный – хоть сейчас преставляйся и канонизируйся в святые. Но цвет лица парня поменялся с зеленого на розовый и даже вернулся здоровый румянец.

– Мы его хоронить не пойдем, – на всю избу заявил Коди.

– Мы погосты не любим, там гули живут, – добавил Гэри. – А они уж больно смердят… У Коди очень тонкая душевная организация, он лишится чувств.

– Цыц, белебешки! – шикнула на фамильяров пенсионерка. – Нечего попусту языком молоть! Нету на нашем погосте гулей, и не было, пока я здесь живу. Байки то, старшекурсниками придуманные, чтоб первокурсников пугать!

– А говорят…

– Говорят, на околице кур доят! – оборвала Ядвига и Гэри захлопнул рот.

Милавица охнула и подбежала к своему товарищу по команде, который не особо подавал признаки жизни, хлопоча и причитая. А я вдруг поняла, что она к нему неровно дышит.

– Полежит так чуток, да оклемается, как будто и не ел вареников энтих, – успокоила Ядвига, ставя свою страшную бутылку обратно за печку. – Ить, моя мышецветочная настойка и мертвого поднимет. Она как раз при тяжелой интоксикации дюже хороша.

Пару по мирографии мы безбожно пропустили, чему я необычайно обрадовалась – пусть преподаватель пожалуется на меня ректору. Вот наберется несколько таких жалоб, выговоров за срыв дисциплины и всякое такое – глядишь, ректор и пересмотрит свое решение об исключении меня из академии.

К сожалению, зам ректора по воспитательной части обратила внимание на мое довольное и загадочное лицо и на то, что от освободительного листка я отказалась, и принялась за выполнение своих прямых обязанностей.

За воспитание то есть.

– Ты чего удумала?

– Абсолютно и совершенно ничего.

– Ой, не ври, девка, не позорь меня, старую, обманом, – погрозила пальцем Ядвига. – Хочешь, чтоб ректор наш, свет очей Влас Властимирович, выгнал тебя из академии нашей? Потому и к фамильяру чужому полезла?

– Что-о-о? – живо отреагировал Гэри и запричитал. – Коди, ты это слышал? Значитца, мы с братцем взяли ее, можно сказать, с улицы! Согласились поработать с таким сырым материалом, облагородили, обогрели, магию призвали… Думали, она будет силу свою наращивать, да учиться с ней обращаться, а она…

– Неблагодарная, – зарыдал Коди. – Она разбила мне сердце! Вот здесь, в груди… Так болит и ноет… Так плачет и бурлит…

– Гэри, вообще-то у нас сердце находится в брюшке, – заметила вторая бабочка.

– А-а-а, правда? – несказанно удивился Гэри. – Тогда я перепутал. Тогда и не в груди, кажется. И вообще, это не сердце, а желудок. В животе бурчит, наверное. Мы ж сегодня даже не завтракали.

Ядвига скрасила их страдания, выкатив по огромному печатному прянику каждому, а мне дала напутствие:

– Не дури, девка, и от дара своего отказываться не смей! Прознала я, что по воле случая тебя сюда к нам из своего технического, прости господи, мира забросило, но ить случайностей-то не бывает. Все на этом свете либо испытание, либо наказание, либо награда, либо предвестие. Супротив судьбы не попрешь. К тому ж фамильяры твои тебе доверились и силу привели, значит, есть в нашем мире предначертание твое. Неужели ты их предашь?

Я посмотрела на Гэри и Коди, которые, шумно споря, выясняли, кому достанется пряник с сердечком, и уже готовы были драться друг с другом, и испытала угрызения совести.

Поэтому честно отправилась на следующую пару вместе с Милавицей и Мавсимом, с которым чудодейственная мышецветочная настойка сотворила настоящее чудо, избавив от последствий объедания отварными изделиями с начинкой.

Не то, чтобы я ревностно взялась за учебу в Академии Хозяйственной Магии – со мной такого в принципе не могло быть… ну, чтоб ревностно. Но, по крайней мере, занятий я не прогуливала и практически не опаздывала – уже огромное для меня достижение.

А, учитывая, что я почти не высыпалась, так и вовсе. К концу недели мне стало окончательно и бесповоротно ясно, почему кикимора с ее мужем Валерочкой не стали селить у себя его сестрицу Мокруху, а отправили ее ко мне.

Да потому, что спать под дробное «кап-кап» с потолка было невозможно! Днем эта «хорошая, добрая и душевная» по словам кикиморы, нечисть носа не казала, активизируясь почему-то только в ночные часы. А вскоре к различной степени интенсивности переливам добавились глухие стенания и подвывания. Прямо какое-то Кентервильское приведение, а не Мокруха. Или, скорее, баньши, потому что цепями она не гремела – только выла.

Гэри и Коди раздобыли где-то чудодейственные беруши, и утверждали, что если б не эти беруши, они б давно свалили в лес, только их и видели. Так же бабочки обзавелись крошечным резиновым ковчегом – так что от постоянных потопов они были защищены.

Но у меня-то ковчега не было! Однажды я проснулась оттого, что холодная мокрая капля упала мне прямо на лоб и поняла, что так дальше жить нельзя.

Именно это «прекрасное» утро меня доконало – я попыталась в очередной раз воздействовать на коментантшу общежития, чтоб они со своим любезным муженьком забрали, наконец, свою мокрую родственную нечисть из МОЕЙ комнаты. А то у меня в углу, вон, уже, кажется, плесень мшиться начала от постоянной сырости!

Кикимора, которая в этот момент наглаживала зеленые пеленки внушительных размеров камнем, что слегка дымился, как всегда, отделалась стандартными отмазами. Но в этот раз в ее бесконечном потоке «золотая-брильянтовая» прозвучало нечто интересное.

– Это все от тоски, от личной жизни неустроенной, – мимоходом посетовала кикимора, складывая свежевыглаженную пеленку на стопочку таких же. – А что ты на меня так смотришь, брильянтовая? Нечисти тоже тепла и ласки хочется, а Мокруху уже, почитай, триста лет никто замуж не берет. Бедняжка уже и так и эдак, как только не пыталась! Даже через «Листву знакомств» – бегут от нее женихи, и все. Недавно, правда, появился один – она уж так радовалась, так радовалась… Свадебный убор примеряла. А тот, глядь, да и испарился куда-то. Мужики! Вот и страдает, и кручинится, бедная, теперь. Слезы льет. Так что ты уж войди в ее положение.

– А она может, для разнообразия, лить слезы не у меня, а где-то еще?

– Это вряд ли – уж больно Мокрухе твои хоромы приглянулись. Вообще-то, если так задуматься, на нее водяной воздействие имеет. Он им с Валерочкой дальняя родня. Дядя брата по отцовской линии, что ли. Он может забрать ее на время к себе, или вовсе жениха ей подыскать, ну, из своих… Но с ним связываться… – зеленая нечисть не договорила.

Задумавшись, она промешкала и горячий камень прожег на пеленке огромную дыру. Именно в этот момент ее чадо, что дремало в колыбельке неподалеку, решило проснуться и огласить комнату истошным плачем. Схватив ребеночка на руки, кикимора одновременно ненавязчиво выставила меня за дверь.

Но вектор моим мыслям она уже задала.

Раз есть шанс выселить Мокруху из моей комнаты – нужно им воспользоваться! Поэтому после занятий я решила сходить до местного озера, в котором, как я разузнала у сокурсников, это мифическое существо и обитало. Опять-таки, прогуляюсь, полюбуюсь местными красотами – ничего не бодрит перед сном, как небольшой променад.

Коди с Гэри мое намерение одобрили: во-первых, их тоже достали капанья и горькие стенания Мокрухи, а, во-вторых, бабочки сообщили, что общение с волшебным существом пойдет мне на пользу. Чем больше будет магии вокруг меня, тем лучше будет раскрываться моя собственная магия. Как-то так.

Не скажу, что у меня с магией было совсем уж фигово – какие-то простейшие манипуляции я выполнять уже могла. Но мои фамильяры утверждали, что это капля в море. Подобно двум маленьким Лениным, они призывали «учиться, учиться и еще раз учиться». Поэтому страшно разозлились, что ради визита к водяному я решила прогулять последнюю пару.

Это были народные приметы, которые вела весьма колоритная тетечка по имени Голиндуха Фер. Чему там можно было научиться – я в душе не знаю. Но она, напротив, считала свой дурацкий предмет самым важным, заставляя бедных студентов вести «Дневник примет». Лично я себя его ведением не утруждала, к тому же не хотелось идти к водяному совсем по темноте.

Поэтому прогулять приметы мне, можно сказать, велел сам бог. Но недовольные бабочки этого не понимали – очень нудно и обидно они выговаривали за прогул всю дорогу, кружась прямо надо мной.

А вокруг была тишина и теплота небольшой березовой рощи, сочная зелень и бесконечные черно-белые стволы. Впервые мне пришла мысль о том, что здесь все какое-то… яркое и живое, не то, что в моем мире. Словно я смотрю красочный и реалистичный мультфильм. Сегодня впервые выдался по-настоящему жаркий летний день – сидя в душной аудитории на паре по магическим помощникам, я всерьез задумалась о том, чтоб изобрести в этом мире кондиционер.

Зато сейчас как раз самая жара спала, а до заката солнца было еще далеко. Медовая теплота разливалась в прогретом воздухе, но вскоре повеяло прохладой – мы подошли к озеру. Оно было очень большое, практически идеальной овальной формы, и вода в нем казалась кристально-чистой. Тропинка привела к небольшой песчаной косе – вода плескалась у самых моих ног.

– Батюшка водяной отец, явись ко мне из недр глубоких, из вод чистых для беседы важной, обстоятельной, – громко сказала я придуманную по дороге фразу.

«Отца» я добавила для уважительности, но, возможно, перестаралась…

Далее я отвесила низкий поклон, чуть ли не коснувшись волосами воды, и положила перед собой завязанные в узелок слойки с мясом, натыренные в столовке. Полагаю, при наличии дара водяной будет сговорчивее.

Затем я подняла из песка плоский камушек и бросила его, надеясь сделать «блинчик». Коди и Гэри объяснили, что если блинчик удался, то водяной точно явится.

Мой камешек бесславно пошел ко дну сразу же после броска. Но тут же выяснилось, что это вовсе не показатель – неподалеку от берега вода забурлила, и на поверхность показался повелитель вод собственной персоной.

Я ахнула. Ожидала, как в сказках, увидеть пузатого старичка, но он оказался круче. Намного! У водяного было увитое-перевитое мышцами тело убежденного культуриста и бодибилдера. Хвоста в наличии не имелось, зато имелись чрезвычайно узкие серебристые плавки, которые он явно натягивал на себя из последних сил. Как этот крошечный лоскут не лопнул – понятия не имею.

Самое же главное заключалось в том, что был водяной абсолютно синим! Его синяя кожа блестела, точно смазанная маслом, а синие-пресиние длинные волосы рассыпались по могучим плечам. Небольшая аккуратная, точно из барбершопа, синяя бородка довершала образ. Вообще, черты лица вынырнувшего на мой зов из глубин озера мужчины, были довольно правильными, приятными, и даже некоторая пучеглазость его не портила.

– Что-то он больно синюшный какой-то, – с сомнением шепнул мне Коди. – С перепоя, что ли?

Благо, водяной его не расслышал. Он с необыкновенным увлечением рассматривал меня, помахивая синим жезлом – неким аналогом Лунной Призмы. Только вместо луны на наконечнике была очень крупная речная жемчужина.

– Доброго дня и простите, что побеспокоила. Я – студентка Академии Хозяйственной Магии. Зовут Феврония, – скороговоркой выпалила я. – Если мои источники не врут, вы являетесь дальним родственником некой Мокрухи. Не могли бы вы оказать на нее влияние, чтоб она выселилась из моей комнаты в общежитии? Очень надо!

– Пойдешь к нам русалкой? – в ответ на это неожиданно предложил водяной.

Голос у него для культуриста оказался почему-то высокий и тонкий.

– Э-э-э, спасибо за такое милое предложение, но я, наверное, откажусь. Я, собственно, только по поводу Мокрухи…

– Пойдем к нам русалкой? – будто не расслышав меня, перебил водяной, игриво поводя бровями.

Ой, наверное, зря я решила попытаться завести с ним знакомство, не разузнав о его характере поподробнее. Вон и Коди с Гэри уже яростно шипели мне, один в левое, а другой в правое ухо, что, мол, все пошло не по плану, мотаем удочки…

– Я – студентка Академии Хозяйственной Магии, я не могу быть русалкой, – потихоньку отступая на песке назад, проговорила я. – Я просто хотела попросить, чтобы вы, по возможности, поговорили с Мокрухой, но если нет, то и не надо.

– Студентка, – водяной расслышал только одно слово и задумчиво пожевал губами. – Студенток трогать нельзя. Подсматривать за ними нельзя. Договор. Никогда не трогал. И сыновья мои не трогали. Но уж больно пригожа. А русалок своих я в море отпустил, на побывку к морской ведьме. А ты пахнешь вкусно так, незнакомо. Хорошая русалка получится, красивая. Очень красивая, да.

Внезапно из воды рядом с водяным вынырнуло еще несколько мужчин с синей и зеленоватой кожей. Ойкнув про себя, я насчитала десятерых. Они явно тоже занимались бодибилдингом, но времени в качалке проводили не так много, как водяной. К тому же у них имелись хвосты! Чешуйчатые рыбьи хвосты.

Русалы сконцентрировали на мне взгляды и практически хором позвали:

– Пойдем к нам, красавица! Будешь нашей русалкой!

– Может, лучше пирожков? – пытаясь отвлечь внимание, я показала на узелок и попыталась предпринять попытку к бегству.

Может, она и выдалась б удачной, но длинное и мокрое корневище водоросли показалось из воды, захлестнулось вокруг моей щиколотки и потащило в озеро. И все это под благостными взглядами водяного и его сыновей.

Гэри и Коди панически заверещали, что мне нужно воспользоваться магией. Так я и сделала. Но, к сожалению, чего-то там напутала, потому что от моего воздействия лишь только песок в разные стороны полетел, а корневище сжало ногу еще сильнее и... Утащило в воды озера, прямо в лапы к ликующим русалам!

Вокруг тут же замелькали мокрые и блестящие ультрамариновые торсы. Меня с восхищением трогали, нюхали и дергали синими пальцами за волосы. Пахло от них, как в рыбном магазине в момент завоза крупной партии товара. У меня аж глаза заслезились.

Фамильяры бешено носились над нами, пытаясь целиться в синих зарядами магии, но они были совсем крошечными, и не причиняли хвостатым никакого вреда.

В следующее же мгновение сыновья водяного шустренько рассосались, чтоб пустить своего папочку. Водяной ласково улыбнулся, а затем как ба-ахнет меня по лбу жемчужиной на своем жезле!

Схватившись за назревающую шишку, я ушла под воду с головой. И тут меня накрыло дежавю. Как тогда, когда я упала в бассейн, вокруг вспыхнул разноцветный калейдоскоп сияний, после чего я переместилась сюда. В этот мир, имею в виду.

На этот раз сияние не переливалось причудливыми узорами, а было конкретно сине-зеленым. И не таким ослепительным – достаточно тусклым. А еще мокрым. Очень мокрым.

И это было приятно! Ну просто безумно приятно! Я вдруг ощутила небывалую лёгкость и поняла, что запросто могу дышать под водой. А еще двигаться – очень раскованно, легко и быстро.

Ни мокрое платье не мешало, ни сапожки…

Твою ж дивизию!

На мне теперь и не было никакого платья, и сапожек тоже не было. Собственно говоря, моих собственных родных ног тоже НЕ БЫЛО!

На их месте, от самого пояса имелся шикарнейший и изящнейший хвост, покрытый золотистой чешуёй! Но это было еще не все. Далеко не все, мама моя…

Моя собственная вполне приличная от природы грудь увеличилась, как минимум, на пару размеров. Теперь она была упакована в золотистый, в тон хвосту, лифчик весьма и весьма откровенного характера – хоть прямо сейчас иди и снимайся в фильме откровенного содержания. Бонусом к этому богатству шли удлинившиеся до попы волосы, в которых засверкали золотистые пряди и необыкновенное инфернальное сияние, которое приобрела моя кожа.

– Чтоб меня скорпион слопал… – потрясенно прошептал Гэри, когда я вынырнула из воды.

– Ай-ай-ай, срам-то какой… – голосом бабульки на лавочке у подъезда осудил Коди. – А я-то думал, наша Феня приличная девушка. Вылазь давай, куколка, и пойдем отсель прочь!

Вылезти из воды и пойти я не могла при всем желании – хвост же! Да и если честно, не было у меня его, желания этого.

Мне вдруг стало легко-прелегко и хорошо-прехорошо. Какие-то более-менее сложные мысли покинули голову – остались только короткие и совсем простые.

Я вытащила хвост из воды и принялась его с удовольствием рассматривать. А красивый у меня хвост! И грудь красивая! И волосы! И небо, и озеро! Вообще все вокруг с ума сойти какое красивое! Но красивее всего обступившие меня со всех сторон мужчины с умопомрачительным цветом кожи, и не менее умопомрачительным запахом…

– Она спятила… – горестно заключил Коди.

– Оводянилась, – подхватил Гэри.

– Орусалилась в край. Пойдем отсюда, брат. Больше нам тут делать нечего.

– Да, пойдем. Бедные, ветром гонимые, несчастные фамильяры, брошенные на произвол судьбы, – всхлипнул Гэри.

Тут уж зарыдал и Коди. Бабочки обнялись, и, стеная о своей нелёгкой судьбине, полетели прочь.

Ну и пусть летят. У меня тут такие, такие горячие (вернее, холодные!) парни! Кто из них лучше? Даже выбрать не могу, все диво, как хороши…

Всех нужно одарить любовью, всех до единого…

Но сначала пусть догонят!

Я игриво засмеялась, шлепнула хвостом по воде и нырнула на глубину – только меня и видели. Правда, краем уха успела услышать, как водяной сообщил сыночкам, что сразу после оборота у меня необыкновенная сила и скорость, но меня все равно надо поймать и доставить к нему в подводный дворец.

Ха, ну пусть попробуют – через пару мгновений я уже была на другом конце озера. В воде мне было так здорово, так тепло и уютно. Я очень быстро оплыла озеро несколько раз. Видела на дне и обиталище водяного и его семьи. Дворец это, конечно, сильно сказано, но выстроенный из песчаника и ракушек огромный дом мне понравился. Вот сейчас вдоволь нарезвлюсь, наплаваюсь и буду жить в нем. Как хорошо, что я попала в этот мир и стала русалкой!

Все просто. В этом и есть мое предназначение.

Проплывая неподалеку от берега, своим новым обострившимся слухом я уловила чьи-то шаги и шелест камыша. А еще очень остро почувствовала запах мужчины. Не такой приятный, как у русалов, но все-таки… Это был мужчина и меня неудержимо потянуло к нему.

– Лорд Евагрий Аркел, какая встреча, – пропела я. – Решили освежиться перед сном?

Да, это был куратор группы Института полицейской магии. Его белобрысые смазанные бриолином волосы были гладко стянуты в низкий хвост и перекинуты на одно плечо, а темно-синяя форма подчеркивала сутулость и худобу высокой фигуры.

Вообще не айс после качков-русалов, которые в данный момент ловили меня по всему озеру. И все же я почему-то почувствовала непреодолимое желание затащить Аркела в воду.

– Иномирная студентка обратилась в русалку… – протянул Аркел. – Занятно.

– Очень, – чарующе улыбнулась я и побольше вынырнула из воды, чтоб он рассмотрел верх моего купальника. – Так как насчет купания?

– Купание меня не прельщает, – свысока бросил сиятельный лорд. – Тем более с простейшими расами.

Урод! Во-первых, назвал меня «простейшей расой», а во-вторых, даже не посмотрел.

Я что, не хороша?!

– А зря, – еще шире улыбнулась. – Говорят, водные процедуры развивают мускулатуру.

Узкие зрачки лорда блеснули нехорошей зеленью, и он подошел ближе, к самой кромке воды.

– Слышишь ты, низшее существо, если ты еще раз посмеешь… – кривясь от злобы, начал он, но вдруг смолк.

Взгляд Аркела был направлен мне прямо на… Ну вот, разглядел все-таки, может быть, и в воду полезет. Хотя нет, смотрел лорд вовсе не на мою прекрасную грудь, мерцающую в золотистом лифе, а на руку.

– Откуда это у тебя? – прошипел сиятельный лорд, впившись в мое правое плечо.

– Родинка? – я мельком проследила за его голодным взглядом. – Да ерунда, у моей бабули такая же была…

Ничего особенного в этой маленькой родинке не было, кроме того, что она отдаленно напоминала латинскую букву «S».

Но, похоже, сам Евагрий так не считал. Пробормотав что-то невразумительное, он опустился на корточки и ухватил меня за локоть, по пояс вытащив из воды. Больно вывернув руку, сиятельный лорд буквально пожирал глазами эту самую букву «S».

Нашел, куда пялиться! Уж лучше бы на…

Впрочем, похоже, мои прелести, наконец-то произвели на противного белобрысого лорда должное впечатление. Мужчина дернул меня на себя, чтобы грубо поцеловать. Я от души порадовалась, намереваясь в момент поцелуя свалить его в озеро и утащить на дно…

И в этот момент поверх плеча Аркела увидела ректора Академии Хозяйственной Магии:

– Уберите от нее руки, лорд Евагрий Аркел.