Глава 18

Мороженое «Осенний вальс! в моем исполнении было эпически шедеврально. Сей шедевр отлично подошел бы на Хеллоуин или в подарок лютому врагу, которого хочется поразить в самую пятку и заставить заикаться до конца его бренных дней.

Передо мной была замороженная статуя сморщенной девы в миниатюре. Во рту у этой девы, нереально большом, словно у рыбы-пеликана, покоились зубы гнома-грешника, посверкивающие довольством.

Глаза счастливицы Осеннего Вальса были навыкате — грецкие орешки в обрамлении какой-то зеленовато-бурой гадости. Остальное в деве было скажем так… Ню! Сморщенное, бородавчатое, но ню! Так сказать, почти античная архитектура. Вернее, лепка. Из замороженной дряни. Потому что оно все еще и воняло. Я так подозреваю, воняли зубы. Не чищенные…

У остальных девочек на блюдах были цветочки, вишенки, башенки, пони… Розовые и не очень. А у меня — вот это.

— ФОКС! — заорала Визар.

— Леди Визар… Ваше чувство стиля… Мне кажется, я нащупала тонкую нить, которая связала наш с вами творческий потенциал.

Женщина запыхтела, словно чайник, а из ее ушей разве что пар не пошел.

Ника подошел ближе. Усмехнулся, чуть покачав головой. Тут же подошел Пуппи.

— Я с этой леди…

— А раз вы, то вы и пробуйте, лорд, — хмыкнул Ника. — Смелее! Уверяю вас, вкус потрясет вас точно так же, как и запах. Незабываемое угощение!

Отчего-то мысль, что Пуппеночек может пострадать, не давала мне покоя.

— Он же слабенький. Худенький… Ему может стать плохо… — начала я издалека.

Ника нахмурился.

— Хуже уже не будет.

— Почему?

— Потому что к нему гости пожаловали.

— Гости?

И именно в этот момент в дверь зала, где проходило наше испытание, кто-то постучал. Тихонечко так. Почти поскребся. А потом усилил натиск. И несчастная дверь уже готова была слететь с петель.

— Ч-что это?! — заикаясь, спросил Пуппи.

— Как это что? Вы же девушек угощали вчера.

— Девушек? Вчера? Каких?

Ника загадочно улыбнулся и щелкнул пальцами, открывая дверь. Визар, увидев, кто именно пожаловал на очередное испытание отбора в качестве гостей, завизжала так, что у меня заложило уши. Потому что к Пуппеночку, разрывая мою грудь безудержной ревностью, шла толпа куртизанок в таких фривольных нарядах, что невольно хотелось их чем-нибудь закутать, чтобы не мерзли.

Но на этом сюрпризы не закончились. Потому что все эти девушки, словно сошедшие с ума нимфы любви… да чего уж там — словно зомби, шагали стройными рядами, вытягивая руки к лорду Пуппи.

— Любовь наша!

— Бледный грибочек!

— Лорд Пуппи, взгляни на меня, моя любовь!

Лорд Пуппи, ошалев от такого внимания, неловко пятился назад. Одно случайное движение — и мороженое в виде душещипательно-привлекательной карги с зубами гнома-грешника полетело на пол. Эх, не увидать мне сегодня его чарующего эффекта раскрепощения!

— Спасите меня… А-а-а-а-а-а! — заорал худощавый лорд, и я дернулась бежать ему на помощь, но меня ласково, почти нежно, но крепко придержал за локоток генерал Ника.

— Далеко собралась, красавица? — шепнул на ухо.

— Пусти! Они же его укокошат! Задушат любовью!

— Так нечего было любовное зелье варить, привороты делать. Девушки не удержались, попробовали — и вот результат!

— Любовное зелье? — осеклась я. — Приворот?

— Поздравляю с прозрением, дорогая, — улыбнулся мужчина. — Кстати, как ты себя чувствуешь? К Пуппи все еще тянет?

Глянула на вакханалию, разворачивавшуюся прямо перед моим носом, и мотнула головой. Пуппеночка прижали к стенке и закрыли собой женские тела. Леди, участвовавшие в отборе, морщили носы, закрывались платочками. Визар пыталась растащить напиравших дев магией, но их, казалось, ничего не берет, а потому распорядительница орала, уже готовая упасть без чувств.

Лишь мы с Никой стояли и взирали с немым апофигеем на происходящее. Ну и заяц, конечно же, тут как тут.

— Какой театр! Какие эмоции! Слушайте, дорогуши, а вы не хотите брать деньги за просмотр сей феерии?

Ушастый спикировал прямо на развалившееся мороженое и принюхался. Подозрительно так.

— Пахнет как-то… Завлекательно…

Я напряглась, с интересом наблюдая за тем, как заяц по полу крадется к остаткам моего шедевра кулинарии. Неловко отбрасывает лапкой зубы гнома в сторону и…

— Постой! Может, не надо? — вскрикнула я, но заяц меня не услышал, либо сделал вид, что не слышит.

В общем, схарчил он мороженку. Еще и крошечки с пола подлизал. И как его остальные участницы отбора не заметили?! Вот чудеса! Вот магия!

Зато отчего-то его прекрасно увидел Ника. Может, дракончик его поделился с ним какой-нибудь магией на этот счет?

— Мне кажется, ему нехорошо… — осторожно предположил генерал.

Я глянула на зайца, зрачки которого вращались по спирали как у мультяшного героя, а на морде расползалась придурковатая улыбка…

— А мне кажется, наоборот, ему хорошо, — хмыкнула я, а в следующий миг, не растерявшись, материализовала розовое духовое ружье и…

Заяц упал, сраженный наповал выстрелом в спину. Лапки распластались по полу.

— Ива! — в глазах генерала отразился ужас. — Ты убила его?!

— Нет, он просто отдыхает. — Я деловито присела на корточки, поднимая явно не мертвого, а спящего крепким сном зайца. Чуть потрясла. — Кеды давай! — обратилась неизвестно к кому. — Враг повержен, отдавай мои кеды!

И тут же, словно под действием волшебной палочки, передо мной упали мои кеды.

У Ники брови взлетели на лоб, а остальные, казалось, ничего не замечают, увлеченные отгоном красавиц легкого поведения от лорда Пуппи.

— Это что? — спросил генерал.

— Как это что? Туфельки от Золушки. Разве не видно?

— Золушки?

Махнула на него рукой, прижимая к груди родную обувь. Надо же как просто оказалось! Теперь главное — не потерять. Нужно спрятать куда-нибудь в надежное место и…

— Леди Фокс! А что это за ужасные ботинки у вас в руках? — леди Визар подкралась незаметно и тихо, словно снайпер.

— А это… Это я сейчас отнесу и…

Мне не дали даже слова вставить. У меня просто отобрали кеды. Вырвали магией.

— Я уберу это.

— Но это мне нужно! Сейчас!

— Сейчас я дала распоряжение всем девочкам расходиться. Поговорим об этом позже.

Я затравленно посмотрела на Нику.

— Это… Это то, что меня держит здесь, — прошептала я. — Понимаешь?

Ника все понимал.

— То есть если вдруг с ними что-то случится, то ты…

— Вернусь домой. В искалеченное тело… — убито признала я.

* * *

Что вы знаете о страданиях? Неизвестность… Пугающе-кошмарным флером она окутала меня с ног до головы. Спеленала. Связала. Схарчила.

— За что? — заламывая от бессилия руки, вопрошала я.

— За то, что подло стрелять в спину… — голосом очнувшегося алкоголика ответил материализовавшийся заяц.

Он летел по комнате, и его периодически то заносило в сторону, то кренило вбок.

— Водички хочешь? — спросила я сердобольно.

— Полагаю, ты туда плюнешь, душа моя, — простонал заяц и все же в итоге согласился. — Ладно. Давай свою воду. Я сам виноват.

Я налила в стакан из графинчика.

— Значит, ты признаешь, что поступал неправильно, желая сосватать меня обратно за Стасика? Тем более что там, в моем мире, я уже почти умерла и осталась бы калекой?

Заяц тяжело вздохнул:

— Признаю. Знаешь, ты ведь мне почти родной стала. Почти семья. По кедам.

Я усмехнулась.

— Ну да. Только кеды теперь тю-тю.

— А генерал твой что?

Пожала плечами:

— Не знаю. Да и не мой он. Вернее… Не знаю.

Если быть честной с собой, то я действительно запуталась в собственных чувствах. То, что меня тянуло к Нике — бесспорный факт. Вот только остатки разума не давали сердцу пойти в разгул. Потому что я только что развелась! Я даже свободой не успела насладиться! А все из-за черной несправедливости по вине Виолетты Глебовны!

— Точно! — осенило меня. — Нам нужен план!

— План? — хохотнул заяц. — По похищению растоптанной обуви? Голуба моя, думаешь, сумеешь их достать из сейфа мымры Визар?

— А они у нее в сейфе?

Заяц икнул. В его руках появилась бутылочка с детским безалкогольным шампанским со вкусом вишенки. Он с громким пыхчпокс откупорил ее и влил половину в свой огромный раззявленный рот.

Еще раз икнул.

— В сейфе. Сам видел, пока сюда плелся…

— А как туда попасть?

— В сейф? Превратись в золотую статую, тебя распилят на медальончики и…

— В кабинет! — фыркнула я.

— А-а-а-а… Никак. Визар его запирает на десять тысяч заклятий. Даже чиичи Ники туда вряд ли попадет. Слишком мощная стоит защита.

Сия новость огорчала. Я бы сказала даже — вгоняла в черное уныние.

— Ик… Хочешь? — заяц протянул мне бутылку детского шампанского.

Сначала хотела отказаться, но потом не смогла. Заяц казался таким заботливым… Таким участливым… Ушки даже прижал, носик такой миленький порозовел. Мне даже захотелось смалодушничать, схватить его и потискать немного, но… Я решила, что для начала просто выпью шампанское.

Взяла бутылку из протянутых лап, сделала глоток с привкусом вишенки и… И поняла, что совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Что-то пошло определенно не так… Потому что мои ноги, руки, туловище… Все это начало раздуваться… Но вместе с этим приходила какая-то странная, почти сказочная легкость.

Заяц отвратительно заржал.

— Мес-с-с-с-сть сладка! — зашипел он, растворяясь в пространстве и делая мне лапкой. — Пока, лапуля!

Я взвыла. И подлетела к потолку. Подлетела — это потому что я теперь была не я! Я была шаром! Воздушным! Большим! И больше похожим на дирижабль. Попыталась закричать, но мой голос исказился как если бы я подышала клятым гелием из шариков. Из таких же шариков, которым я была сейчас сама!

Слезы градом полились из моих глаз. Очень неестественно полились… Дождем, орошая потоками ковер.

— Я тучка… Я это… Не медведь…

И надо было такому случиться, чтобы именно в этот момент в комнате вдруг сначала появился чиичи, а следом за ним генерал Ника!

На лице у мужчины отобразилась вся самая непередаваемая гамма эмоций, что обычно указывает на крайнюю степень удивления. После этого она сменилась другой… Больше похожей на веселье. Потому что этот гад заржал!

— Хватит! Мне плохо! Эта ушастая тварь что-то сделала со мной… — захныкала я, и в комнате снова пошел дождик.

Ника засмеялся сильнее. Его пробрал такой гомерический хохот, что гаденыш не выдержал и завалился на мою кровать! Еще и ножкой дрыгал.

— Хватит!

— У тебя что-то еще и с голосом… ахахахах! — продолжал Ника.

А я стала что есть мочи на него ругаться, доказывая свою правоту, но вместо этого выходил такой позорный писк, что я решила больше даже не пытаться производить на свет звуки, а сохранять мрачное молчание, показывая тем самым свое крайнее недовольство.

— Ладно, ладно… Мир! — Ника поднял руки вверх, отсмеявшись, поднялся с моей кровати. — Я пришел спросить, как ты себя чувствуешь.

— Издеваешься?! — почти прошипела я под потолком.

— Да нет же. Хотя, сейчас очевидно, что не очень. Но я про другое. Про влюбленность в Пуппи.

Подумала о бледном высоком прыщавом лорде… Никаких эмоций. Даже отвращение.

— Думаю, я здорова. Только у меня теперь другие… гхм… проблемы. Ты случайно не знаешь, как их решить?

Ника улыбнулся:

— Случайно знаю.

Он прошептал короткое заклинание, и меня, откровенно говоря, сдуло. Вниз в подставленные распростертые генеральские объятья я рухнула мешком.

— Ну, теперь привет.

— Привет, — смущенно отозвалась я, понимая, что Ника не очень-то и спешит отпускать меня.

В его руках было так уютно. Тепло, нежно, волнительно. Весь мир перед глазами померк, остался лишь его взгляд с вдруг вытянувшимся вертикальным зрачком. Его шепот, пробирающий до мурашек:

— Моя… Евгения…

Его поцелуй, заставляющий сердце зайтись в бешенном ритме. И мой вначале робкий неловкий ответ, который тут же смяли натиском властных, совсем безжалостных губ…

— Нельзя же так! — все-таки вырвалась из его пленительных объятий, понимая, что, наверное, начинаю ужасно краснеть.

Ника расслабил чуть-чуть ворот рубашки и усмехнулся:

— Как — так?

— Вот так! И вообще, правилами запрещено, чтобы мужчины по ночам ходили к девушкам с отбора… — сказала я, на всякий случай отступая на шаг назад.

— И если бы я не пришел, ты бы так и осталась висеть под потолком…

Вздохнула томно:

— Да. Ты мой спаситель.

— Сдуватель, — Ника улыбнулся, а я обиженно нахохлилась.

Мужчина подошел ко мне и в вдруг обнял:

— Да ладно тебе, — шепнул на ухо. — Не дуйся…

А мне прям очень захотелось его поколотить. Не дуйся!..

Ника ушел спустя полчаса после этого. Мы посидели и поболтали о какой-то ерунде. Было неожиданно приятно и тепло, будто я знала этого человека всю жизнь… А еще с ним приходило совершенно невероятное ощущение защищенности. Я была уверена в нем. Что он не предаст. Что защитит в случае чего.

Когда легла спать, долго ворочалась и никак не могла уснуть. В голову лезли мысли о Нике. О наших поцелуях, о его глазах — очень красивых — и его улыбке… Она тоже красивая у него, кстати.

Какой-то шум у окна заставил меня настороженно замереть и приподняться на подушке. А в следующий миг стекло вдруг разлетелось дождем мелких осколков.

Я закричала, понимая, что в комнате находится какой-то человек. Одно мгновение, и вот я уже прижата к кровати, а мое горло сжимают сильные пальцы.

— Когда же ты сдохнешь, тварь?! — услышала я, но, разумеется, ответить ничего не смогла.

Захрипела, задергалась, понимая, что, наверное, вот он — мой конец.

Интересно, если умру в этом мире, в другом проснусь? Или кеды удержат меня, и я стану призраком, типа как заяц.

Ушастый, как назло, куда-то пропал. А мог бы поржать над моей бесславной кончиной, еще и попкорном похрустеть. Или морковкой.

Когда перед глазами уже почти опустилась черная штора, я вдруг почувствовала, как в руке у меня что-то появилось. Вспомнила, что это стилет… Тот самый, что когда-то подарил мне Ника, сказав, что он может спасти мне жизнь.

Сделала неловкий замах и, кажется, попала. Потому что услышала вскрик нападавшего, а после пальцы на моей шее разомкнулись, а я, наконец, смогла сделать судорожный вдох, соскочив с кровати, и ломанулась к двери.

— Помогите! — закричала что было сил. — Помогите! На меня напали!

— Тварь! — вновь раздался резкий рык за спиной.

Но я уже мчалась в одной сорочке по коридору, отчаянно надеясь, что успею найти кого-то, кто мне сможет помочь раньше, чем меня прикончат.