ГЛАВА 17

Через пару дней произошло то, чего я очень ждала – в академию Хранителей прибыли торговцы, о которых рассказывал Блэкмур. Супруги Майгерсы. По его словам, они учились здесь вместе с моей мамой.

Эту новость накануне принесла Катя, пребывающая от неё в полном восторге. Несмотря на всё, что нам пришлось здесь пережить, она по-прежнему сохраняла позитивный настрой и восхищалась магией в любых её проявлениях.

Меня такие вести, по понятной причине, тоже обнадёжили, а вот Оля нашего энтузиазма не разделяла.

– И чему вы радуетесь, если у нас всё равно нет ни копейки, – проворчала она. – Просто глазеть я не пойду, чтобы не позориться.

– И в чём позор? Не в том ли, чтобы рядом с нами стоять? – рассердилась Катя, намекая на поведение соседки.

После нападения Оля стала более закрытой и отстранённой. Со мной она общалась только в комнате, а во время занятий и в столовой теперь всё время держалась на расстоянии. Она ведь фактически из-за меня пострадала, вот и старалась по возможности себя обезопасить.

Соседка даже от Блэкмура отстала после того, как выяснилось, что в лес тот ходил всего лишь помогать своему второму фамильяру – раненому волку. На компромат ведь это не тянуло.

– Я просто не хочу снова попасть под удар, а находиться рядом с Машей сейчас небезопасно, – извиняющимся тоном возразила Оля, виновато отводя взгляд.

Я её не осуждала, но в целом ситуация была дискомфортной, так что поспешила разрядить обстановку, озвучив актуальный вопрос:

– Вот, кстати, а почему у нас нет ни копейки? Это несправедливо и неудобно. Если нам в любом случае положена какая-то выплата по возвращению домой, могли бы и аванс сейчас выдать.

– Да, это было бы здорово! Пойдём к смотрителю, попросим! – загорелась этой идеей Катя.

– Думаете, ради вас тут правила изменят? – охладила её пыл Оля.

– Если молча со всем соглашаться, точно ничего никогда не изменится. Можно ведь просто спросить, – терпеливо заметила я, начиная раздражаться от такой пассивности в важном вопросе.

Почему-то, когда вешалась на шею Блэкмуру и следила за ним, Оля не задумывалась о том, что это тоже нарушение правил. Хотя, возможно, именно из-за неудачного опыта она теперь и предпочитает вообще ни во что не вмешиваться.

Воодушевлённые, мы с Катей отправились осаждать смотрителя. Лайэрт, выслушав мои аргументы, о том, что до возвращения домой с таким отношением к дикарям можно и не дожить, а деньги нам нужны уже сейчас, тоже напомнил о действующих правилах. Тогда я предложила выдать нам часть средств хотя бы… в долг. До тех пор, пока не получим обещанное.

Поняв, что мы не отстанем и, поинтересовавшись, на что именно нам нужны эти деньги, мужчина всё-таки выдал нам небольшую сумму. Как я подозреваю, из собственного кармана.

Так что за покупками на следующий день мы отправились не с пустыми руками. У меня, конечно, цель была другой, но Кате я о маме пока ничего не рассказывала. Хотела сначала убедиться в том, что полученная информация достоверна. Поэтому подруге сказала, что просто собираюсь купить сумку и что-нибудь из одежды. Нам ведь кроме шуб, формы, белья и ночных сорочек больше ничего не выдали.

– Это похоже на обычный рынок, – слегка разочарованно вздохнула Катя, обнаружив в холле импровизированные прилавки с самыми разнообразными товарами, которые по большей части казались вполне обычными – без каких-либо признаков магии.

– А ты ожидала увидеть здесь «Косой переулок»? – усмехнулась я, с волнением вглядываясь в лица людей, снующих по ту сторону прилавков. Их было трое – мужчина и две женщины.

Очередь желающих отовариться была не очень большой и состояла в основном из нейтралов. Никого из Хранителей я тут не увидела. Наверное, они и без того всем прекрасно обеспечены.

Я держалась в конце очереди, внимательно наблюдая за торгующими и прислушиваясь к их разговорам. В итоге смогла понять, кто из женщин является супругой дэсса Майгерса и однокурсницей моей мамы. С ней и решила переговорить.

Сделав вид, что не могу определиться с выбором, я пропустила вперёд ещё нескольких подоспевших студентов, а когда, наконец, оказалась перед диссой Майгерс, занервничала, не зная, как начать разговор. До этого момента целую речь успела придумать, а сейчас всё словно вылетело из головы.

Поэтому сначала я приобрела сумку для учебников. Точнее небольшой матерчатый мешочек голубого цвета на ремне, чтобы носить на плече, и пару простых однотонных платьев на смену форме. А когда уже расплачивалась, всё же решилась и прямо сказала, что я дочь Ирины Шатиловой, которая, судя по архивным записям, училась здесь вместе с ней.

К моей радости, женщина отреагировала адекватно и даже позитивно.

– Конечно, я её помню. Симпатичная, смуглая, черноглазая брюнетка! Ты на неё совсем не похожа, – с улыбкой отметила женщина, очень сильно меня удивив. Точнее даже шокировав своими словами.

– А вы уверены, что говорите об Ирине Шатиловой? – уточнила осторожно, не узнав маму в этом описании, потому что она у меня, вообще-то, белокожая, голубоглазая блондинка.

– Разумеется, уверена. Она ведь во время нашей учёбы единственной иномирянкой была, – заверила женщина.

И вот как это всё понимать?!

***

– О чём ты разговаривала с продавщицей? – поинтересовалась поджидавшая в стороне Катя, когда я подошла к ней, совершенно растерянная и сбитая с толку.

– Про местные аналоги телефонов спрашивала, но они нам не по карману, – отмахнулась, решив ничего ей не говорить, потому что всё окончательно запуталось.

Я даже не понимала, у кого ещё что-то можно узнать в сложившейся ситуации. Дисса Майгерс рассказала, что Ирина здесь ни с кем не подружилась и предпочитала держаться особняком. Ну не Дорвила же о ней расспрашивать? Да и чем он поможет, если, судя по описанию, под именем моей мамы здесь находился совсем другой человек?

Может, какая-нибудь подруга или знакомая случайно прихватила её документы и в этот момент оказалась в академии Хранителей? Как жаль, что мама из-за амнезии совсем ничего не рассказывала о своём прошлом.

– Да, средства связи здесь очень дорогие, даже не всем местным по карману, – с сожалением вздохнула Катя, оглянувшись на прилавок, возле которого толпилось больше всего покупателей. Правда, многие в основном просто разглядывали представленный там товар и не торопились его приобретать, как и мы, не имея нужной суммы.

– Зато я купила шикарное полотенце и шампунь, а то мыло, что дала комендантша, волосы вообще не промывает. Оле тоже взяла, думаешь, не нужно было? Она же решила держаться от нас подальше, – вздохнула соседка уже по другому поводу. Такой уж у неё характер – не может ни на кого долго злиться.

– А я купила ей сумку, – усмехнулась я. – Нас здесь всего трое, так что в любом случае нужно друг друга поддерживать.

***

В последнее время Обран вёл себя странно, подолгу меня обнюхивал, неодобрительно порыкивал, но при этом не хотел отпускать и каждый раз выказывал сильное волнение и неудовольствие, когда я покидала фамильярник.

Да и в целом моё состояние было странным. Вроде бы ничего не болело, но во всём теле ощущался какой-то дискомфорт, и голова казалась чугунной. Легче становилось только, когда я во время вечернего душа снимала защитные амулеты. Обратилась к лекарям, но они не нашли проблем со здоровьем и выдали мне какое-то общеукрепляющее средство.

Однако лучше не стало. Симптомы постепенно нарастали, становясь ярче и неприятнее, так что на ночь амулеты я всё же сняла, рассудив, что в своей комнате мне ничего не грозит. Сразу же стало гораздо легче. Решив утром сходить к смотрителю и на всякий случай с ним посоветоваться, я довольно быстро провалилась в сон.

А посреди ночи я вдруг очнулась на краю большого раскрытого окна, готовая шагнуть в пустоту. Туда, где далеко-далеко внизу, под самой высокой башней академии во тьме белел снег.