ГЛАВА 9

– Это невозможно! – вслед за мной категорично запротестовал Блэкмур. – Даже если она здесь училась, не представляю, чтобы кто-то из Хранителей мог забыть о долге и ответственности ради пустой блажи!

– Чтобы представлять, нужно иметь похожий опыт, а разве ты когда-нибудь испытывал страсть к женщине? – насмешливо поинтересовался Лайэрт. – Могу поспорить, что нет. Ты достойный наследник своего отца – не ведающий ни страсти, ни любви, зато с рождения перегруженный этим самым треклятым долгом. Поверь, большинство Хранителей не столь безупречны, и порой охотно поддаются зову плоти. Так что ничего невозможного в этой версии нет.

– Не нужно судить других по себе! – огрызнулся явно задетый за живое Флориан. – У меня есть другое объяснение происходящему.

– Какое?

– Вы же знаете, почему их магия на самом деле считается грязной, – понизив голос, кивнул Блэкмур в мою сторону.

Глаза Лайэрта недоверчиво распахнулись.

– Шутишь? Это было очень давно. Всех прибывших с тех пор тщательно проверяют, так что выброси этот бред из головы! – строго и холодно велел смотритель.

– Какое другое объяснение, и при чём здесь грязная магия? – отмерла я, переводя взгляд с одного на другого.

– Неважно, это всё глупости, – отмахнулся Лайэрт и, подхватив меня под руку, велел: – идём, отведу тебя в общежитие.

На меня вдруг навалилась такая усталость, что всякое желание сопротивляться и задавать вопросы пропало. Видимо, до сих пор энергию давал адреналин от происходящих событий, но теперь его действие сошло на нет.

– Вот видишь, девчонка еле на ногах держится, какой из неё эмпир? – подытожил смотритель, утягивая меня за собой.

– Зато всего через три часа после общего оттока энергии она весьма бодро шагала по Гиблому лесу, – с мрачным видом заметил Флориан.

– И это возвращает нас к версии об отце из Хранителей. Заступай на смену, Блэкмур, и больше, чтобы я этих глупостей никогда не слышал! – отрезал Лайэрт. – По-моему, ты просто завидуешь, вот и цепляешься к новенькой. Отец ведь будет недоволен, что связь с драконом установил не ты. А за самоуправство на два дня отстраняешься от занятий – поработаешь на территории, плюс за тобой два сверхурочных дежурства в патруле.

– Но он всё же помог, – сочла нужным напомнить. – Я в любом случае пришла бы к Обрану, а вот обратно одна вряд ли бы вернулась.

– Не вмешивайся, я действительно мог остановить тебя, как только увидел, – с недовольным видом отмахнулся Флориан и резко зашагал в сторону патрульных.

– Но тогда мы бы не обнаружили прорыв и не нашли бы Обрана, – устало договорила, чувствуя всё большую сонливость.

– Спасибо, что напомнила. Засранцам, проворонившим прорыв, тоже достанется! – жизнерадостно заверил смотритель, сопровождающий меня в академию.

Учитывая услышанное, мне о многом хотелось его расспросить. Особенно о дикой версии, в которой моим отцом мог быть кто-то из Хранителей, но ранее словоохотливый Лайэрт теперь почему-то замкнулся и отвечал уклончиво и односложно.

И только когда уже в здании академии я спросила, кто такие эмпиры, припомнив, что Флориан, кажется, причислял меня к ним, Лайэрт как-то очень странно на меня посмотрел и мягко заверил:

– Ты что-то перепутала. Это, видимо, от усталости. Я ничего такого не говорил.

***

– Настоящий дракон?! – восхищённо выдохнула Катя, услышав утром очень краткий пересказ моих ночных приключений. – Вот это круть! Поздравляю!

– Было бы с чем, – проворчала Оля, не разделяя её энтузиазма.

– Маше теперь даже эти воображалы-Хранители завидовать будут! – выдвинула Катя, видимо, самый главный аргумент, кстати, не суливший мне лёгкой жизни.

– Вот именно. Думаешь, из-за этого они будут лучше к ней относиться? – словно прочитав мои мысли, возразила Оля. – А Серенита так вообще взбесится. Отцом Обрана был фамильяр кого-то из её родственников, так что она очень рассчитывала получить в фамильяры именно этого дракона.

Перебьётся! Вот уж кому сочувствовать я точно не собиралась. Да и с Обраном каким-то невероятным образом уже настолько сроднилась, что даже мысленно не могла представить его с этой избалованной фифой, как, впрочем, и с кем-то другим. Он был только моим! Это чувство согревало изнутри и давало ощущение комфорта, защищённости. Ощущение, что я здесь больше не одна.

Стоило подумать о драконе, как захотелось поскорее его навестить, но лекари вчера предупредили, что раньше полудня этого делать не стоит. К тому же время на общение с фамильярами, которые из-за размеров оставались за пределами академии, студентам выделялось только после основных занятий.

– Подожди, а разве у Серениты ещё нет фамильяра? Она-то здесь точно не первый день, – зацепилась я за некое несоответствие.

– Есть. Кажется, какая-то птица. Но если студент считает, что его фамильяр уже не справляется со своими функциями, можно взять второго. У некоторых их два, – сумела удивить Оля, и я в который раз пообещала себе до конца прочитать устав академии, а то дальше первых страниц пока не продвинулась – слишком много всего вокруг происходит.

О версии смотрителя относительно того, что могу быть дочерью кого-то из Хранителей, девчонкам рассказывать не стала. Просто, поразмыслив, пришла к выводу, что это невозможно. Ведь мой отец Василий Ромашкин – врач-травматолог, с которым мама познакомилась, как раз когда попала в больницу.

Пусть сейчас они в разводе, и у него другая семья, у нас сохранились прекрасные отношения. И никогда ни одного намёка не было на то, что я ему неродная дочь. Впрочем, в архив академии двадцатилетней давности я бы при случае, пожалуй, заглянула. Просто, чтобы удостовериться, что мама здесь никогда не бывала.

– Пойдёмте уже на завтрак. Мне прямо не терпится увидеть лица этих задавак! – подгоняла нас Катя, поправляя перед зеркалом рыжие локоны.

– Думаешь, они уже знают? Откуда? – Я, конечно, никого не боялась, но снова оказаться в центре внимания как-то не очень хотелось.

– У них есть оповещатели – это что-то вроде пейджера с общим чатом, как в наших мессенджерах. Если кто-то что-то узнает, сразу пишет туда. Как, по-твоему, Блэкмур смог так быстро всех собрать на то представление со мной в главной роли? – поморщившись, объяснила Оля и, немного поколебавшись, тихо сказала: – Маша, ты не обидишься, если я пока в столовой не буду с вами сидеть? Я и так привлекла слишком много внимания. Серенита до сих пор ядом брызжет, а на тебя она сейчас очень разозлится.

Что ж, это было довольно неприятно, хоть и ожидаемо. Как там говорил Блэкмур «Свои проблемы здесь принято решать самостоятельно».

– Не обижусь, – кивнула сдержанно. Я бы на её месте так не поступила, но Оле уже и так не слабо досталось, так что стараться избегать любых стычек – её право.

– Подумаешь, разозлится и что она ей сделает? – нахмурилась Катя. – Наносить друг другу раны и увечья в академии запрещено уставом. Что смотрите, я его вчера читала.

Хорошо, что хоть кто-то из нас это сделал, но сама формулировка неприятно царапнула.

– А кроме нанесения ран и увечий, что ещё запрещено? – поинтересовалась, поняв, что именно мне не понравилось – этот слишком короткий перечень.

– В том-то и дело, что ничего. Всё остальное – вплоть до оскорблений, унижений и дуэлей условно разрешено, – с горечью хмыкнула Оля. – За это могут разве что работой на территории загрузить. Так что не питайте иллюзий, девочки, – Хранители тут главные, и дорогу им лучше не переходить. Жаль, до меня это поздно дошло.

– Лично я на их дорогу, как и в эту академию, не рвалась, и если кого-то что-то не устраивает, пусть просто вернут меня обратно! – рассердилась я от её чуть ли не раболепного тона и первой вышла из комнаты.

Едва переступив порог трапезной, я, как и опасалась, стала центром внимания. Судя по устремлённым на меня удивлённым, недоверчивым и в основном недоброжелательным взглядам, о моём фамильяре-драконе все и впрямь уже знали и положительных эмоций по этому поводу не испытывали.

Ещё бы – высокородных Хранителей обошла какая-то дикарка! Кому же такое понравится? Ну да это их проблемы.

В звенящей тишине я в сопровождении Кати спокойно выбрала себе пару блюд и устроилась за одним из дальних столиков. Есть, когда спину и затылок буквально прожигают недовольными взглядами, было некомфортно, поэтому управилась я довольно быстро. Когда уже направлялась к выходу, дорогу мне заступила раскрасневшаяся от гнева Серенита (а я-то думала, чего она так долго молчит) и сердито прошипела:

– Не знаю, как тебе это удалось, но обязательно докажу, что ты мошенница, дикарка!

– Как интересно, и в чём же я мошенничала? – Наверное, нужно было просто пройти молча, но, увы, науку вовремя промолчать я так и не освоила.

– Ты присвоила моего дракона! – на полном серьёзе заявила брюнетка, негодующе сверкая синими глазищами.

– Сколько ты здесь уже находишься? – уточнила, машинально обводя взглядом зал – ни смотрителя, ни Блэкмура в поле зрения не наблюдалось, а больше эту девицу здесь, похоже, никто приструнить не мог.

– Месяц и что? – огрызнулась Серенита, нехорошо прищурившись.

– Ничего. Просто времени, чтобы установить связь с драконом у тебя было достаточно. И я точно не виновата в том, что ты не смогла этого сделать.

– Да как ты вообще смеешь мне перечить?! – с какой-то детской обидой возмутилась избалованная Хранительница и угрожающе отчеканила: – Ладно, дикарка, сама напросилась. Ты ещё очень пожалеешь, что посмела встать на моём пути! Я обязательно придумаю достойное наказание.

После этих слов мне снова вспомнился Блэкмур. Любят они тут самосуд, что ни говори.

– Обрана тоже накажешь за то, что не тебя выбрал? – уточнила я спокойно. Хоть говорили мы негромко, но в тишине каждое слово звучало достаточно отчётливо, чтобы его слышали присутствующие.

Обстановка накалилась ещё сильнее. Атмосфера стала напряжённой, а в синих глазах Серениты засверкали молнии, обещая близкую грозу.

– Маша, идём, мы на занятие опаздываем! – вмешалась вдруг Катя, схватив меня за руку и потянув к выходу.

На удивление за нами никто не последовал, но я не обольщалась, понимая, что просто так она не отстанет. К тому времени неплохо было бы хоть азам взаимодействия с магией научиться. И первым занятием у нас в расписании как раз стояла бытовая магия.