Глава 17.1. Лилиан

Я старательно отводила от левого плеча Деймана взгляд, чтобы не показаться совсем уж распущенной девицей, что только и знает, как пялиться на полураздетых мужчин. Хватило того, как мы спали этой ночью в поезде.

Подтянув рукав обратно, Дейман максимально быстро и сжато пересказал события последних дней – начиная с того, как достал часы на черном рынке и захотел исследовать самостоятельно в тот слишком снежный… скользкий день.

– Звучит здраво… – задумчиво постучал пальцами по столу профессор. – И даже почти не безумно.

– Вы меня знаете, профессор, я далек от безумия.

– Ой ли, господин Грант! – хитро воскликнул Эшвинг. – В этой своей версии вы творили безумств немало. Чего стоит та поездка в дикое племя амазонок, где некоторые воинствующие леди набрасывались на вас, судя по рассказам, вовсе не…

Дейман кашлянул и покосился в мою сторону.

– Расскажете мне об этом как-нибудь потом, – попытался Дейман вернуться в свой образ ученого, исследователя и немного зануды, а не лихого авантюриста. – Боюсь, нам лучше не затягивать с тем, чтобы восстановить эту проклятую штуковину и попытаться вернуть действительность в исходное, так сказать, состояние. И главное – умудриться после этого уничтожить следы эксперимента и все возможные способы его повторения. По-моему, это наглядный пример того, что с временем шутить нельзя. Отсутствие всего лишь одного человека… кхм, – кашлянул он, глянув на Яна, – привело к лавинообразным последствиям.

– Люди, конечно, адаптируются к любым изменениям, – задумчиво протянул Эшвинг, глядя за окно. – Не могу сказать, что моя жизнь здесь превратилась в катастрофу…

– Профессор, канула в бездну целая наука.

– Не везде, не везде. Да, здесь после того, как погибла любимая жена герцога Исангерда дель Йенса, конечно, досталось всем. Мир в нашем герцогстве погрузился во тьму на некоторое время. Но зато это дало толчок развитию других областей и магических наук…

– Вы говорите о стихийной магии? – вмешалась я, нахмурив брови. – Этой, не побоюсь такого слова, грубой силе, которая даже здесь и сейчас используется так недальновидно? Артефакторика – это…

– Тише, юная леди, – остановил меня профессор. – Здесь лучше не говорить лишний раз о зачарованных вещах вслух.

– Я думала, защита вашей комнаты на высоте, – хмыкнула я, окинув места, где только что пробегали разряды молний.

– Просто привыкайте к этому, – махнул рукой профессор. – У меня, конечно, тоже кое-что имеется нелегальное, но я держу рот на замке – и вам советую.

– Так мы отсюда не выберемся, – мрачно проговорил Дейман. – Нам нужно новое зачарованное стекло, которое демон знает как теперь достать в этой реальности. Профессор, вы наша последняя надежда.

– Давайте сюда вашу проклятую штуковину, – проворчал Эшвинг, подтягивая к себе сумку с разбитыми часами. – Не могу обещать, что это возможно – в нынешней действительности, но…

– Но если вы не найдете способ, я вас укушу, – услужливо продолжил фразу Ян.

Я хмыкнула, едва удержав нервный смех.

– Ян… – процедил Дейман, которому явно стало стыдно за оборотня и его неподобающее поведение.

А мне внезапно стало так восхитительно весело, что хотелось рассмеяться в голос. Мы ягги его пойми где! В Гернборге-которого-не-было! В параллельной действительности, где моя ипостась в виде Лилиан Эвенвуд бросилась в объятия недоумка – и пусть как хочет объясняет это странное решение, я отказываюсь в этом участвовать.

И теперь этот наш фаэртонский герой – сущий обормот в виде дерзкого котяры с кисточками на ушах – угрожает профессора укусить. Смех и грех! Но сейчас я очень даже понимала этого буйного зверя. Ей-богу, так можно и с ума сойти. И еще эти шуточки профессора с ловушкой…

– Придержите вашего оборотня на поводке, – буркнул Эшвинг, быстро сообразивший, кто именно перед ним в облике симпатичного, в меру мускулистого парня с опасно сверкающим взглядом.

– Поаккуратней со словами, профессор, – уверенно уселся Ян в кресло напротив и вытянув ноги. – Я не просто оборотень. Я, позвольте представиться, близкий – да, очень близкий друг – герцогини дель Йенс. А по-простому, Энжи.

– Угу. Стало быть, вы не просто хотите вернуться в прошлое.

– Разумеется. Мое исчезновение привело к тому, что она погибла. И я сделаю всё, чтобы это исправить, профессор, – рычащие звуки в последнем слове прозвучали гортанно и так яростно, что я даже удивилась.

В одно мгновение я увидела, что Ян может быть не только развязным повесой. Серьезные нотки в его голосе выдавали звенящее напряжение – и оно уже проявлялось не только в речи. Вся поза оборотня показывала, что он готов сорваться и сразиться едва ли не со всем миром – лишь бы вернуть всё как было.

Я была знакома с историей жизни герцогини Энжи дель Йенс только по многочисленным историческим записям, и она всегда казалась  мне особенной женщиной, которая успела сделать так много за свою жизнь, что стала примером для подражания. Умная, смелая, решительная – и обворожительно красивая на тех портретах, что я встречала. Даже не представляю, каково это – быть знакомым с ней лично!

– Ян… – начал было Дейман.

– Двадцать восемь лет как Ян, – дернул плечом фаэртонский герой. – В самом деле. Я не шутил, когда говорил, что пойду до конца. Говорите, что делать – и я это сделаю. Или умру, пытаясь.