Глава 31.3

Слишком громко. Кое-кто из посетителей неодобрительно на меня глянул, а Лилиан подпрыгнула. Оранжевый ломтик персика свалился с ложки и шлепнулся на блюдце.

– Что там? – округлила глаза Эвенвуд.

Я не стал ничего говорить. Просто показал картинку в газете.

Там напечатали хвалебную оду в честь нынешнего правителя – он уже был не герцогом, а королем. Сама Маравия, соответственно, получила статус королевства. Ниже, под многочисленными титулами, разместили и упоминание о славных предках короля. В частности, о Яне Фаэртонском, который женился на дочери Исангерда и Энжи дель Йенс, ненадолго приняв бразды правления над Маравией.

– Ну Ян, ну пройдоха, – выдохнула Лилиан. – Извращенец старый!

Я даже не пытался сдержать нервный смешок.

– Тебя только это волнует?

– Мы оба видели, что он глаз не сводит с Энжи, – пожала плечами она. – Но дочь! Она же лет на двадцать младше! А то и на тридцать!..

Ох, женщины…

– Лилиан, этого не было в истории, – напомнил я. – Ян никогда не правил, а дочь дель Йенсов вышла замуж за иинайского аристократа, поскольку государства искали способ примириться после Оборотнической войны.

– Но Ян не мог об этом знать, – резонно заметила Эвенвуд. – Он сделал то, что считал правильным. Влюбился в молодую и красивую – и вот результат. А Айле будем это сообщать? – встрепенулась она.

– Подождем пока. Нужно сначала обдумать, что с этим делать. Не можем же мы вернуться назад и объявить Яну, что он не имеет права жениться на дочери своих друзей.

– Не можем, – согласилась она. – Иначе может так случиться, что мы отберем у него единственную любимую женщину, которая ответила ему взаимностью.

Я нахмурился. Да, мысль очень женская. Но всё же…

Хлопнула дверь. Не входная – внутренняя. Из комнаты с загадочным телефоном вышел слегка растерянный булочник, а следом за ним – бледная как смерть Айла.

Мы с Лилиан невольно замолчали, глядя, как она передвигается – словно марионетка, на деревянных ногах. Куда только делась вся ее грациозность? Иинайка неловко плюхнулась на стул рядом с нами. Из глаз прямо в чашку с чаем закапали крупные слезы. Айла закрыла лицо руками, но струйки по ее щекам бежать не перестали.

Я по-дурацки застыл, не зная, что делать в такой ситуации. Мужчине хватило бы подбадривающего хлопка по плечу и пары скупых слов поддержки. А что женщине? Да еще так, чтобы она не сочла это приставанием?

Слава Единому, Лилиан не стушевалась. С истинно женским теплом, забыв об их прежних спорах, она обняла иинайку и стала гладить ее по волосам.

– Что случилось, Айла? В чем дело? – тихо, ласково спрашивала она. – Тебя этот телефон обидел? Или о ком там говорил булочник… Связистка?

Айла истерично хихикнула сквозь слезы.

– Телефон меня не обидел. Это просто железка с проводами, как ваши часы. Прикладываешь к уху трубку – и оттуда звучит голос. Булочник сказал, что так можно даже с другими континентами разговаривать. Особая артефакторская магия…

– Ого, – с уважением протянула Лилиан, странно вращая на меня глазами.

Я лишь с непониманием развел руками. Чего она от меня хочет? Не умею я с женщинами обращаться… Кажется, Эвенвуд догадалась, закатила глаза и продолжила обнимать несчастную иинайку.

– Что там тебе сказали?

– Дали ответ на запрос о семье…

– Так быстро? – поразилась Лилиан. – Я думала, придется в лучшем случае несколько дней ждать!

– У них там всё автоматизировано…

– И что с твоими родственниками? – наконец и я вступил в беседу.

– Тринадцать лет назад Маравия наступала на Шелгер – город, где мы раньше жили, – блеклым голосом ответила она. – Горожане не хотели сдаваться. Совершали партизанские вылазки. И маравийцы отравили Шелгер каким-то газом. Связистка соединила меня со справочной, и там сказали, что след моей семьи теряется там. Но в городе погибли все… Мама, папа, мой брат… Он тогда только родился…

Айла вздрогнула, согнулась и снова заплакала. Почти беззвучно, но так горько! Я не мог на это смотреть – у меня тоже на глаза стали наворачиваться слезы. Лилиан шмыгала носом, сдерживаясь, кажется, из последних сил.

Внезапно Айла выпрямилась и дрожащим голосом произнесла:

– Извините. Мне надо в уборную.

Пошатываясь, она направилась в нужную сторону. Мы с Лилиан остались одни.

И вновь над нашим столиком повисло молчание, на сей раз гнетущее. Смотреть друг на друга мы избегали. Я чувствовал себя подонком. Маравия в этой версии мира – великое государство. Лилиан может обрести здесь долгожданное счастье. Она так мечтала о процветающей артефакторике! А я собираюсь ей предложить то, что перечеркнет ее грезы…

– Лилиан…

– Я понимаю, – прервала она, по-прежнему глядя в сторону. – Это моя мечта, но не ваша. А даже если бы вы ее со мной разделили, я не готова строить свое счастье на жизнях чьих-то близких людей. Пусть этот мир существует сам по себе со своим развитым техническим прогрессом. А мы попытаемся вернуть обратно свой мир. И вот тогда уже уничтожим часы. Да, Дейман?

Я взял ее за ладонь и крепко, но нежно сжал.

– Лилиан, – она наконец повернулась, и я смог продолжить, глядя в ее бездонные карие глаза. – Я понимаю, что наша, родная версия мира тебе не очень нравится. Но мы можем изменить и ее – живя в ней так, чтобы следующим поколениям было легче. И еще – я больше никогда не дам тебя в обиду. Если в академии кто-то возмутится факту наших отношений – пусть совершит далекое пешее путешествие к демону в глотку. Клянусь тебе в этом.

Лилиан улыбнулась и ответно сжала руку.

– Спасибо. Тогда нам следует хорошенько продумать план.

 

…Когда Айла вернулась из уборной, с красными глазами, но умытая и больше не вздрагивающая, мы уже были собраны и оставили булочнику, кажется, целое состояние по местным меркам, набив сумки разнообразными булками, сухарями и даже парой консервных банок. Провизии должно было хватить как минимум на несколько дней, при хорошем раскладе – на неделю.

Иинайка замерла возле стола, с недоумением глядя на наши решительные лица.

– Ну что, – сказал я. – Готова вернуться на двести лет назад и на сей раз точно всё исправить?