Глава 57

Пробормотав извинения, я подняла глаза и с ужасом узнала того самого варвара-оборотня, который этой ночью у меня на глазах обращался в беркута.

Я мучительно покраснела, вспоминая натренированное тело в лунном свете. И будь я проклята, если мужчина не понял причину моего смущения! Он явно заметил как я на него глазела! У всех оборотней потрясающий нюх, наверное он меня попросту учуял.

Ожидала гнева, безразличия, издевки, чего угодно, но только не того, что он, прищурив серые глаза, начнет внимательно, почти оценивающе меня разглядывать.

Я замерла, словно перед опасным зверем, гадая, что будет дальше, но тут Теймысхан Кунсулу, протянул ко мне руку. Его огромная ладонь обхватила мое предплечье, чтобы рывком поднять на ноги.

Следующий поступок варвара удивил еще больше. Едва я, пылая от смущения, пробормотала "спасибо", как оборотень принялся собирать мои учебники.

Через миг он уже повесил мне на плечо сумку и стрельнул на Краннеша таким недобрым взглядом, что тот сбледнул и быстро растворился в толпе.

В этот момент адепты, что затаив дыхание наблюдали за действиями варвара, отмерли и, возобновив непринужденную болтовню, поспешили по своим делам.

Я еще раз поблагодарила степняка и направилась к аудитории, где преподавали эмпатию.

Теймысхан молча, проводил меня до двери. На очередное мое "спасибо" варвар только важно кивнул и небрежно обронил "обращайся". Я невольно вздрогнула от этого низкого вибрирующего голоса. После чего эта гора мышц, с поистине императорским достоинством, удалилась по своим делам.

Все еще под впечатлением вошла в аудиторию, села за свободную парту и вздохнула с облегчением. Тут были все свои, в мантиях того же цвета, что и у меня.

Но стоило мне выложить на стол тетрадь, как рядом материализовался светлый эльф. С той особой снисходительностью, с какой дивные обращаются к прочим расам, он поинтересовался:

— А не слишком ли ты наглая для новичка? Вообще-то, это мое место!

— Прошу прощения… — мрачно пробормотала я. Встала, подхватила сумку и тетрадь с тем, чтобы пересесть куда-нибудь еще, но вдруг подумала: а если опять на чье-то место сяду?

Я развернулась к эльфу и спросила:

— А которое из этих мест свободно?

— Спрашивает у меня! Вы слышали? Вот это наглость! — произнес дивный, наморщив свой совершенный нос — Никоторое человечка. Единственное свободное место в этой аудитории рядом со мной.

— Что ж, отлично. Тогда я остаюсь здесь — ответила, возвращая свои вещи на место и снова усаживаясь за парту.

— Я не чувствую в тебе магии сновидица. Я не стану сидеть рядом с пустышкой. Немедленно встань! — от дивного ощутимо повеяло холодом так, что я поежилась.

В аудитории воцарилась тишина. Я огляделась, чтобы понять настроение толпы. Эльфа никто не поддерживал, но и не осуждал. Все адепты молча смотрели на нашу перепалку, как на какой-то спектакль.

Слишком уверенно ведет себя этот остроухий. Учитывая, что здесь, собрались все менталисты, то, скорее всего, передо мной тот самый староста, у которого мне советовали искать защиты. Заводить себе еще одного могущественного врага не хотелось, поэтому решила пока не грубить:

— Ты Айканар Даэрон, правильно?

Тишина из мертвой стала напряженной, все замерли, ожидая дальнейшего развития событий:

— Верно, человечка! И что с того?

— Я разочарована. Мне рассказывали о тебе много хорошего. Говорили, ты пестуешь всех менталистов. Говорили, если искать защиты, то только у тебя. Вижу, мне соврали. Какой же ты староста, если притесняешь своих? Как случилось, что превородный сын звезд, опустился до жалких склок с низшими расами? Почему дивный из Священного леса спорит с человечкой, которая никогда не станет ему ровней? Не это ли унижает тебя в глазах других, благородный Айканар Даэрон? К слову, я только что столкнулась в коридоре с одним следопытом и варвар повел себя гораздо учтивее тебя. Скажи, по какому праву ты носишь звание старосты, если чужие относятся к твоим подопечным лучше, чем ты сам? Зачем ты нужен им тогда? — я широким жестом обвела аудиторию, с удовлетворением отметив, что адепты негромко одобрительно зароптали. Видимо, я попала в точку: заносчивость эльфа многим стояла поперек горла, а пользы как староста он приносил не много.