Глава 14. За Полтар
Люка лихорадочно обдумывала происходящее. Она волновалась за подруг, разобраться с которыми ректор отправил профессора Эванджелин. Скорее всего, Гера просто придумает более-менее удобоваримую причину её отсутствия, и этим всё закончится. Но что, если нет? Что если, она уведет куда-то Айлу, чтобы иметь мощный рычаг давления на неё, Люку?
За Полтар сидел за столом, и, опершись на него локтями, постукивал пальцами одной руки по другой. Его взгляд был сосредоточенным настолько, что казался пустым. Люка никогда не видела ректора таким.
- Так что? – внезапно для самой себя произнесла она, - долго мне тут сидеть?
Он недобро усмехнулся.
- Столько, сколько мне потребуется.
- Что потребуется? – недовольно спросила Люка. Стресс и страх повлияли на неё не так, как обычно. Ей не хотелось плакать, её не ослепила ярость. Она вдруг просто увидела ситуацию отстраненно, словно со стороны.
Заговорить ректора. Вывести его на эмоции. Заставить сказать, что ему от неё нужно, или заставить себя выдать каким угодно другим способом. Почему-то Люке стало точно понятно, что в этой ситуации не будет места интимной близости, в которой обычно она и её подруги обвиняли ректора. Более того, сейчас Люка засомневалась, что его сексуальная слава строилась на правде. Осознание накрыло её, как лавина. Эти слухи были просто прикрытием для чего-то более важного, более страшного!
Гусиная кожа коснулась её рук, и замерший до этого ректор не преминул это заметить.
- Догадалась? – спокойно спросил он.
Люка мотнула головой.
- Нет.
Как же не вовремя она растратила свой резерв! Дурацкие платья лишили её возможности дать отпор! Пока Люка размышляла, на сколько хватит остатков её магии, которые плескалась где-то на дне резерва, За Полтар поднялся и прошёл к одной из дверей, ведущей из его кабинета.
- Славно посидели, но пора и за дело браться.
Он пытался быть приветливым, словно старался успокоить Люку, заставить её довериться ему. Но это было именно то, что она сделала бы в последнюю очередь. Он её - можно не бояться этого громкого слова – похитил!
Люка вскочила на ноги и бросилась к входной двери. Конечно же, она была заперта, но не проверить казалось Люке глупостью ещё большей.
- Пойдём, - ректор приоткрыл дверь, у которой стоял, - будет не больно. Закроешь глаза, потерпишь, и дело с концом. Я тебя отпущу.
Опять, звучало всё так, словно он намекал на близость, но Люка наоборот, уверялась, что это неправда. Ректор не был похож на самого себя – напыщенного, слащавого. Нет, перед Люкой был собранный, серьёзный, и очень уставший мужчина.
Но что же ему нужно от неё?
- А если я не пойду? – заупрямилась она.
- Тогда туда пойдёт твоя сестра, - раздраженно ответил ректор.
Объяснил предельно понятно. Нет, Айла не была ему нужна, но он был готов пожертвовать ею, лишь бы заставить Люку подчиняться.
Она подошла к двери, которую он открыл, и они вошли в спальню. За Полтар приложил руку к ближайшей стене, и она отъехала. Из открывшегося прохода пахнуло сыростью. Люка поморщилась. Даже Мар, доберись он сюда, вряд ли найдёт эту потайную дверь.
- Пошевеливайся. И сними платье. Ты в нём не протиснешься.
Сцепив зубы, Люка повиновалась. Она осталась в корсете и тонких бриджах. Туфли тоже сняла.
- Обувь лучше оставь, - криво усмехнулся ректор.
Винтовая лестница уходила вниз, подсвечиваемая тусклыми светильниками на стенах. Люке приходилось спускаться согбенной, чтобы не задеть головой ступени, которых над её головой становилось всё больше. Ступени были склизкими. Каждый раз, ставя ногу, Люка увязала в толстом слое грязи. От её красивых туфелек осталось одно воспоминание.
Спускались они не меньше десяти минут. Люка даже раздумывать не хотела, оказалась ли она ниже здания университета. В конце длинного, узкого коридора виднелась потемневшая от времени дверь.
Всё казалось странным, зыбким, нереальным. Ректор протиснулся рядом с Люкой и достал из кармана сюртука длинный ключ. Они вошли в странное помещение, подсвечиваемое мрачным светом от длинных прозрачных сосудов.
Люка узнала в них колбы. Тысячи колб на стеллажах, упирающихся в потолок. Тонкие, узкие, чуть более широкие. Светящиеся слабым голубым, ярким белым, еле заметным желтым светом. Люка остановилась, разглядывая эту картину.
- Что это? – непроизвольно вырвалось у неё.
Но, к её удивлению, За Полтар ответил.
- Магическая сила, запечатанная в сосудах. Много магической силы.
Люка и сама видела, что много. Стеллажи уходили вдаль, в темноту. Настолько далеко, что слабый свет не мог эту темноту развеять.
Она поёжилась. Ей стало холодно и страшно одновременно. Слова ректора хорошо складывались с произнесённой им раньше фразой касательно Люкиного резерва.
Люка даже подумать не могла, что магическая сила может существовать сама по себе, вне волшебника. Если её догадки верны, то все те бедные девушки, которые распространяли слухи об их связи с ректором, на самом деле были его жертвами, из которых он выкачивал магию, чьи резервы он опустошал.
- Сюда! – услышала она из-за дальнего стеллажа, который ещё был виден. Интересно, если она попробует улизнуть сейчас? Люка смерила унылым взглядом дверь и признала бесполезность этой идеи. За Полтар мигом вернёт её обратно. Кроме того, она всё равно не смогла бы выйти из его кабинета.
Теряя последние крохи надежды, Люка последовала за его голосом.
За стеллажами пряталась каморка, и когда Люка в неё вошла, то лишилась дара речи. Ректор уже раскладывал на столе инструменты, как с первого, так и со второго взгляда похожие на пыточные. Какие-то длинные ножницы с тонкими лезвиями, зажимы, и аппарат для забора крови с тонкой иглой. Длинной, ужасно длинной иглой.
В глазах Люки мелькнула паника. Кровь ударила в голову, в висках зашумело. В первый день их встречи Мар обронил фразу о магии в Люкиной крови. Если магия в крови, то никаким другим способом, кроме изъятия самой крови, её не достать.
О, как она мечтала ошибиться! Но За Полтар лишь оглянулся на неё и кивнул на стул. На негнущихся ногах Люка прошла к столу, присела рядом с ним.
- Почему никто не рассказывает? – тихо спросила она.
Ректор взял её левую руку и положил на стол, перетянул ремнём, чтобы не отдёрнула. Чуть повыше локтя зажал резиновым жгутом. Больно не было – только неприятно и гадко, чудовищно гадко. Ей совсем не хотелось, чтобы магия, её родная магия оказалась во власти этого мерзкого человека, который сможет использовать её в своих целях.
- Ты тоже не расскажешь, - он установил аппарат для забора крови на средину стола, - будешь петь мне признания в любви, как и все.
От этих слов Люке стало ещё хуже. Оставалось понадеяться на подруг и Мара. Они знали её настоящее мнение о За Полтаре. Они сразу поймут, что с ней что-то не то.
Должны понять.
- Это мерзость, - скривилась Люка, опустив глаза. Плакать на виду у этого урода не хотелось, и она изо всех сил давила слёзы, которые почему-то решили проявить себя именно сейчас.
- Это прорыв в магической науке, - ректор скосил на неё взгляд, - а ты, дочь Юлёнена, настоящий бриллиант. В тебе магии, как в десятках тех пустоголовых девиц, что побывали тут до тебя. За один раз ты мне дашь столько магии, сколько остальные не смогли бы и за десять. Но… это только начало.
- Начало?! – Люка вспыхнула за долю секунды, - ноги моей здесь не будет! Я заложу тебя всем, кого только найду! Легату Долгарду! Плайтону! Королю! Всем!
- Ага, - он взял из шкафчика стеклянную банку, наполненную не пойми чем, - если вспомнишь.
Ректор налил в старую металлическую кружку с отбитой ручкой мутноватую жижу из банки и подал Люке.
- Пей и не выделывайся. Мне есть чем тебя запугать.
Люка с опасением посмотрела в чашку. От сильного запаха слезились глаза, и она закашлялась.
- Это зелье забвения? Ты хочешь стереть мне память? – пить эту вонючую кашу Люке хотелось ещё меньше, чем делиться с За Полтаром своей магией.
- Когда уже эти студенты начнут учиться! – вскипел ректор, - зелий забвений не существует, тупица! Эта дрянь восполнит твой резерв. Ты сейчас опустошена, и проку с тебя, как с паршивой овцы.
- В смысле восполнит резерв? – нахмурилась Люка, - просто напиток? Наполнит резерв? Разве это возможно?
- А ты, как все, уверена, что лучше всего помогает секс, и другого способа нет? – За Полтар продолжил настраивать аппарат забора крови, - я пустил этот слушок, когда учился на предпоследнем курсе, чтобы легче было раскладывать симпатичных девчонок. А стоило бы одной из вас открыть хотя бы раз учебник восьмого курса по восполнению магического резерва, и этот миф разбился бы о первую же страницу с рецептом этого коктейля.
На что, а вот на коктейль эта зловонная гадость была похожа меньше всего. Люка смотрела в чашку и просто мечтала придумать какой-то способ улизнуть из этого подвала. Пока что ей на ум приходило лишь хлебнуть этой жижи, и, едва ощутив прилив сил, вдарить ректора по самому нежному месту.
Но он, похоже, это предвидел. Или прочёл по её глазам, потому, что когда она скривилась и на одном дыхании осушила кружку, Полтар тут же её отобрал, а правую Люкину руку, заведя её девушке за спину, пристегнул к спинке стула.
Бесполезно, всё бесполезно. Здесь побывал не один десяток девушек, и ректор знал, как и чем их усмирять. Это не говоря про то, что он был даже просто физически сильнее любой из них.
Люку затрясло. Если это и было ощущение быстро наполняющегося резерва, оно ей не понравилось. Голова в одно мгновение взорвалась страшной болью, зрение притупилось, и Люка потеряла четкие очертания перед собой. Перед её взглядом мелькали какие-то пятна, а монотонный голос ректора она уже почти и не слышала. В таком состоянии она не смогла бы дать отпор даже трёхлетнему ребёнку. Он снова сунул ей что-то в ладонь, но её руки настолько ослабели, что она это уронила.
- Я тебе эту дрянь в горло залью! – разозлился ректор.
В сгиб локтя ткнулось что-то острое, от неожиданной боли Люка пискнула, даже в голове прояснилось. За Полтар пытался проткнуть её вену и начать забор крови. Люка запаниковала, но сделать не могла абсолютно ничего. Даже если она сейчас освободит руку и одолеет ректора, наколдует ему зрительные иллюзии, это всё равно ничем ей не поможет. Где-то там ходит Гера Эванджелин, которая всё ещё имеет авторитет перед студентами и власть над её сестрой. Если Люка сейчас не сдастся на волю За Полтара, кто знает, что сделают с Айлой? У неё не осталось другой защиты, кроме Люки.
Сжав зубы и подавив слёзы, Люка выпрямилась в кресле и постаралась не шевелиться. Её кровь из тонкой иглы в руке бежала по прозрачной трубке в резервуар, который постепенно наполнялся.
Она отвернулась. От вида тёмной, багровой крови Люку замутило. Её и без того колотило, не хватало ещё, чтобы её стошнило прямо здесь. Хотя даже это не сделало бы эту ситуацию хуже, потому, что хуже не было куда.
- Что ты кривишься? – ректор вдруг взял её за подбородок, повернул лицом к себе, - забор крови – не такое ужасное мероприятие, чтобы так страдать. Ты восстановишься уже за несколько дней.
Вот как было объяснить этому человеку, опьяненному властью, что не сам процесс был так ужасен, а факт того, что это происходит вопреки её воле?
- Почему ты просто не попросил? – Люка едва разлепила пересохшие губы, - за несколько дополнительных баллов очередь, из желающих сдать кровь, выстроилась бы к тебе на много лет вперёд. Зачем столько обмана, насилия? Зачем пичкать студенток зельями, стирать им память, если можно сделать все на добровольных началах?
- Нельзя, - За Полтар отошел от неё, - ты, хоть и более одарена, чем остальные, но так же глупа.
Он вытащил иглу из её руки, велел согнуть руку в локте и держать так как можно дольше. Сосуд с её кровью ректор убрал в шуфляду стола. Обернулся к ней.
Люка и до того не могла пошевелиться, но теперь просто застыла. Он хочет заставить её всё забыть? Почему-то только сейчас она вспомнила, что ректор отчасти менталист, пусть и не такой хороший, как Мар. Это значило, что он мог стереть столько её воспоминаний, насколько хватило бы его магии. А уж её у ректора были несметные запасы.
- Пожалуйста! – взмолилась она, когда он приблизился, - я никому не скажу! Только отпусти!
- Неужели ты думаешь, Юлёнен, что я поверю такой лживой суке, как ты? – он приложил ладони к её вискам, - ты полчаса назад грозила, что заложишь меня первому встречному, так что сиди и не дёргайся. Ничего с тобой страшного не произошло. Ты просто уснёшь, и проснёшься с чудесными, пикантными воспоминаниями о наших ночах. И будешь рассказывать о них всем, кто спросит, где ты была.
- Ночах? – пробормотала Люка. Её уже одолевала дрёма.
- Ночах, ночах, - Полтар сосредоточенно закусил кончик языка, - ты решила провести выходные со мной. Никто тебя не осудит. Никто не посчитает это необычным. Таких студенток, как ты, здесь половина, если не больше.
Люка разомлевала, хоть и тщательно этому сопротивлялась. Она уже почти не слышала, что там бормотал ректор. Ночи, другие студентки, магия в колбах… Ей уже было всё равно. Больше всего хотелось прикоснуться головой к подушке, и больше никогда с неё не подниматься, ведь она так устала…
Она уже была на грани. Нескольких мгновений не хватило, чтобы Люка уснула под монотонный шепот ректора, но шум со стороны входа мгновенно её разбудил. Полтар тут же отнял руки, Люка дёрнулась встать, но одна её рука так и оставалась пристёгнутой к спинке стула.
- Зафар!
Тонкий голос принадлежал профессору Эванджелин. Ректор заметно расслабился, хотя Люке показалось, что голос Геры звучал нервно.
- Я здесь. Всё в порядке?
В дверном проёме показались двое. Гера Эванджелин, вытянутая в струну, дрожащая, бледная.
И легат Адемаро Долгард, удерживающий нож у её шеи.
Увидеть Мара в такой момент оказалось для Люки потрясением не меньше, чем происходящее в общем. Она ощутила слёзы на щеках – теперь она могла дать им пролиться, потому, что она спасена. Спасена!
Мар обвёл помещение взглядом. Его щека дёрнулась, когда он остановился на левой Люкиной руке. Засыпая, она расслабила руку, и теперь во все стороны от внутреннего сгиба локтя красовался растекшийся синяк. Лицо Мара обрело выражение, которое Люка ещё на нём не наблюдала – высшую степень ненависти.
За Полтар успел ступить лишь шаг и поднять руку буквально на десяток сантиметров, когда Мар отпустил профессора Эванджелин. Гера рухнула на пол, легат же совершил круговое движение кистью. К Люкиному вящему изумлению, ректор согнуло, вторя движению руки Мара. Когда он с силой ударил кулаком воздух вниз, За Полтар упал на земляной пол с таким звуком, словно больше не встанет.
Люка замерла. Гера Эванджелин старалась не дышать, скрючившись у Мара в ногах, но он не забыл о ней.
- Встань.
Дрожа, Гера встала. Её макияж размазался по лицу, тушь потекла. Волосы напоминали гнездо, а платье было подрано.
- Что здесь происходило?
- З-зафар будет жить? – заикаясь, спросила она.
- Ты сейчас будешь там же, если не ответишь на мои вопросы, - голос Мара звучал спокойно, но профессор Эванджелин больше на его счет не обманывалась.
- Ректор наполнял свой склад магии, прибегая к забору крови студенток.
- Зачем ему столько магии? – он подошёл к Люке и присел на корточки. В его глазах не было нежности, только холодная отрешенность. Пока Мар отстёгивал ремни, Гера продолжала:
- Хотел иметь шансы, вздумай король отправить его в немилость.
- Они разве не друзья? – Мар оглянулся на профессора Эванджелин. Та медленно отступала к выходу.
Адемаро не стал церемониться. Удар кулаком в воздух, и Гера упала рядом с ректором.
Люка дрожала. Мар помог ей встать со стула. До этого мгновения она сама не понимала, насколько затекла её рука, пристёгнутая к спинке.
Мужчина смотрел на неё испытующе, и Люка поняла, почему. Он ждал вопрос, ждал с того момента, как отправил За Полтара в бессознательное состояние на расстоянии, не прикасаясь к нему. Мар проявил перед Люкой способности, о которых она не знала раньше. О которых, судя по всем, не знал никто.
И Люка не стала разочаровывать его ожидания.
- Мар… Ты маг крови?
Какое-то время он молчал. Люка прислонилась к нему и положила голову на плече. В этот момент ей подумалось, что произошедшее не было таким ужасным, как ей сперва показалось. Что ей та несчастная порция крови, если Мар, её Мар, рядом? Но потом она открыла глаза и увидела лежащих без чувств ректора и его подельницу. Что было бы, не успей Мар явиться вовремя? Что было бы с ней, проснись она на следующий день в полной уверенности, что провела ночь с За Полтаром? Люку пробрало дрожью.
- Да, - наконец ответил он.
В сущности, Люка это поняла с того самого момента, как он уложил ректора. Его признание лишь подтвердило её догадку.
Рука Мара, словно несмело, скользнула Люке за спину, и девушка с большой охотой ответила на этот жест – обняла его одной рукой, той, из которой За Полтар брал её кровь. Другая рука, пристёгнутая до этого к спинке стула, была онемевшей и неприятно пульсировала.
Адемаро словно ждал этого: выдохнул и порывисто обнял Люку. Они сжимали друг друга в объятиях с силой, словно боялись, что их сейчас разлучат.
Шок понемногу проходил, и Люка часто задышала – ей, как обычно в стрессовых ситуациях, хотелось плакать. Мар, уже неплохо её знавший, поспешил успокоить.
- Он предстанет перед королевским судом. Тебе больше нечего бояться. Ни одной студентке больше не нужно его бояться.
- Я просто… просто… - она задыхалась. Мар гладил её по волосам, и Люка старалась выровнять дыхание. Колоссальный стресс, который она пережила, требовал выхода, и сдерживать его было сложно, - что это, Мар? Для чего ему такие запасы магии? Ты говоришь, он ведь дружит с королём…?
Мар отпустил её, и Люка несколько раз шумно выдохнула. Голова кружилась, перед глазами плясали искорки. Ректор дружит с королём? Разве…?
Тут же в её голове вспыхнуло воспоминание о втором дне учёбы, когда они с Вегой устроили Зарине настоящий допрос, и вынудили её признаться, что она является принцессой. Она тогда сказала… Боги, она тогда сказала, что преподаватели знают о её тайне! Люка застыла с открытым ртом, не договорив фразу до конца. Если За Полтар знает о принцессе; если он находится в дружественных отношениях с королём…
…это значило, что Зенекис знал, точно знал, где находиться принцесса.
Люку сыпнуло мурашками по коже. Она не могла признаться Мару в своих догадках, но и не смогла удержать невозмутимое лицо. Её замутило. С каждой секундой Люка убеждалась в своей правоте. Королю было удобно знать, что принцесса в академии, контролировать её перемещения. Точно знать, чем она занята. Плайтон должен был проверить, узнать её, припугнуть, если нужно… но не смог найти её. Люка задержала дыхание. Узнай Варий принцессу, не преминул бы снова воспользоваться ею для удовлетворения своих потребностей.
Зарину нужно срочно предупредить!
- Пожар, - слова Мара пробились, словно сквозь плотную вату. Он кивнул на беспамятствующего ректора, - он и был виновником пожара. Такая концентрация магической силы чудовищно огнеопасна. Видимо, перевернул стеллаж, или разбил несколько колб одновременно. Странно, что этого придурка взрывом не убило.
- Меня такой исход событий ни капли не расстроил бы, - хмуро ответила Люка, - ладно он, но профессор Эванджелин? Как она могла? – девушка посмотрела на распластавшуюся на земляном полу, когда-то её любимую преподавательницу.
- Она в него влюблена, - взгляд Мара стал острым, сосредоточенным, - я считывал её эмоции всё время, что находился в академии. Когда я вёл её сюда, она за себя так не волновалась, как за этого урода.
- Интересно, - нахмурилась Люка, - это её настоящие чувства, или внушенные им?
Мар смерил её недоверчивым взглядом.
- Что? – не поняла Люка.
- Ты думаешь, что менталист может внушить настолько искреннее чувство любви?
- Я же не знаю, какое там у неё это чувство любви, - ответила Люка, и только после этого её осенило. Мар говорил не о ректоре и Гере, а о них самих! Не подумала ли вдруг она, Люка, что опытный менталист, коим и является Мар, внушил ей чувство любви.
Несмотря на неуместность таких раздумий, Люка покраснела. Нет, в чем-чем, а вот в своих чувствах к нему она не сомневалась. Но не могла ведь она просто ему об этом сказать, верно? Он ведь мужчина. Он первым должен и признаваться! Уж ему-то она точно не могла внушить поддельных симпатий.
Они просто смотрели друг на друга. Несмотря на окружающие их сырость и холод, Люке стало жарко. Взгляд Мара скользил с её глаз на губы, и обратно, и Люка непроизвольно закусила губу. Ситуация была донельзя странной: Люка в легком нижнем белье, которое надевала под платье; двое бессознательных преподавателей рядом, и Мар, пожирающий её взглядом, словно никогда до этого не видел её без одежды.
- Ты тронула моё сердце, Люка, - серьёзно произнёс он. Его брови нахмурились, лицо приобрело грустное выражение, - веришь?
Люка закивала. Она верила ему, всем сердцем верила, и больше всего ей хотелось ответить ему тем же, признаться в чувствах, облечь их в слова.
Но не смогла. Едва только набиралась смелости сказать ему те самые пресловутые три слова, как что-то внутри не давало это сделать. Может, Мар это почувствовал, может, прочитал её внутренние метания по эмоциям. Он взял её руку, поцеловал ладонь.
- Не забывай этого. Никогда не забывай.
Что-то в его словах её встревожило, но Люка отогнала тревогу прочь. Они выбрали неудачное место для признаний. Хотя, они ведь его и не выбирали.
Мар, бросив последний взгляд на ректора, прошел к столу и вытащил из шуфляды ёмкость с её кровью. Люка не успела сказать и слова, как Мар ударил колбу о край стола, и разлил содержимое на пол.
Адемаро вывел Люку из подвала. Девушку шатало, и Мар, заботливо придерживая её за талию, довёл её до винтовой лестницы. От туфлей Люки осталось одно название. Мар велел их снять, и, когда Люка наклонилась и едва не упала, опустился на колени и помог ей снять обувь.
Даже в ужасном состоянии, в каком Люка находилась, она обратила внимание на то, с каким трепетом, какой нежностью Мар касался её ног. Даже несмотря на то, что туфли были измазаны липкой грязью, а стопы промокли и заледенели.
Идти босой по вязкой жиже было удовольствием гораздо ниже среднего, но так Люка хотя бы могла устоять на ногах. Мар не смог взять её на руки – в узком проходе им было не развернуться.
Люке пришлось приложить титанические усилия, чтобы выбраться на вершину лестницы. Она и без этого была не особо спортивной. А сейчас, лишившись хорошей порции крови, испытав потрясение, девушка вообще едва передвигала ноги.
Но, даже несмотря на это, она смогла остаться в кабинете ректора даже на пять лишних минут, чтобы передохнуть. Люка выскочила в коридор быстро, насколько смогла. Мар вынес за ней платье, которое подобрал на полу в спальне ректора, и помог Люке одеться. Благо, коридоры были пустынны. Преподаватели, как и студенты, всё ещё развлекались на балу.
Люка закрыла лицо руками. На балу был её кумир, Лай Милуно, буквально полтора часа назад она слушала его пение, и сердилась на Мара, танцующего с другой студенткой. Сейчас же больше всего на свете ей хотелось забыть произошедшее, выбросить из головы, как ночной кошмар.
Она брела по коридорам опустевшей академии, как во сне. В безлюдности коридоров был свой плюс. Люка не знала, о чем говорить, встреться ей, например, кто-то из её группы. Мар придерживал её, и это тоже было тем, что объяснить случайному прохожему было бы не так просто.
В комнате их ждала Вега. Мар провёл Люку в комнату под молчаливое Вегино одобрение. Помог раздеться, уложил в постель. Целомудренно поцеловал в лоб.
- Ты оставил их там одних, - прошептала Люка, - они не сбегут?
- Нет, - тихо ответил Мар, - точно не сбегут. Я запечатал ту дверь, ведущую в подвал.
- А что, если они сделают что-то другое? Перевернут стеллажи? Взорвут академию?
- Они не придут в себя, пока я не вернусь, - твёрдо произнёс он, - теперь попробуй заснуть. Будет сложно, но это то, что тебе нужно больше всего.
- Когда мы в следующий раз увидимся? – эти слова прозвучали жалобно. Люка задала вопрос, ответа на который искренне боялась. Она понимала, что Мар задержится в академии ровно до тех пор, пока не утрясет вопрос с двумя преступниками. Что будет дальше, спрашивать не хотелось.
- Не знаю, - честно ответил Адемаро, - у меня появилось много работы. Нужно конвоировать этих двоих в столицу, где они предстанут перед королевским судом.
Он замолчал, Люка сжала губы. Острое осознание того, что Мар не вернётся в академию, затопило её сознание с головой. Она вытащила руку из-под одеяла и сжала его ладонь. Там, внизу в подвале, она не смогла признаться ему в чувствах, но сейчас была максимально близка к этому. Почему-то ей казалось, что произнеси она «Я тебя люблю», и это что-то изменит. Мар заберёт её с собой, или, например, вернётся за ней, останется, подождёт её…
Она знала, что Мар читает её эмоции. Он прекрасно понимал, какие чувства она к нему питает, как сильно его любит. Мар знал это давно, с того самого танца на площади, а может даже раньше. Люка уже и сама не сказала бы, в какой момент его полюбила. Знала лишь, что любит всем сердцем, и не хочет с ним расставаться.
Наверное, что-то такое отразилось на её лице, потому как Мар улыбнулся. Он поднес её ладонь к губам, нежно поцеловал.
- Ты та, что тронула моё сердце. Забыла?
Люка улыбнулась. Через силу, но смогла.
- Помню, Мар.
- Никогда не забывай, - повторил он, и наклонился, чтобы коснуться губами её губ.
Этот поцелуй с привкусом прощания Люка запомнила навсегда. Его тяжелое дыхание, её слёзы, обещания помнить друг друга. Мар взял с Люки зарок посетить столицу, и обязательно – обязательно! – сообщить ему, едва она прибудет. Люка всхлипнула и кивнула, понимая, что на этом, скорее всего, их отношения заканчиваются.
Когда Мар вышел, Люка обессилено опустилась на подушку и заплакала. Беззвучно, стараясь, чтобы Вега не услышала. Но это было бесполезно, потому, как едва Адемаро покинул общую комнату, подруга ворвалась в комнату Люки подобно урагану.
- Ради всех святых, что произошло?! – Вега села на кровать рядом с Люкой, - легат велел оставить тебя в покое, но я не смогу уснуть!
- Наш ректор – засранец похлеще, чем мы думали, - всхлипнула Люка, - из его спальни есть ход в подвалы… Вега, ты бы это видела.
Прерывисто, часто дыша, хныкая, Люка поведала Веге о случившемся. Вот когда она пожалела, что её подруга не была менталисткой! Люка отдала бы какой-нибудь не особо важный орган за то, чтобы кто-то успокоил её, привёл в нормальное состояние.
- То есть, на балу именно я указала тебе на иллюзорную Айлу, уходящую с этим говнюком? Это я виновата! – тут же побледнела Вега, - как мне жаль, Люка! Если бы только знала!
- Не говори глупостей! – нахмурилась Люка, - кстати, где Айла?
- Они с Зариной на балу, - немного успокоилась Вега, - ты бы видела, что вытворяла Зарина! Если Милуно не позовёт её замуж, я отрекусь от фамильного наследства!
- Я частично видела её танец…
Не прошло и пяти минут, как Вега заметила, что Люка задремала. Она поправила подушку, укрыла подругу одеялом и тихо вышла, давая Люке заслуженный отдых.