Глава 15. Прощание

Люка проспала почти до обеда, а когда проснулась, то в ужасе вскочила с кровати. Мар! Он уже отбыл?! Ей так хотелось его увидеть, что она тут же бросилась одеваться, хоть её все ещё вело.

В общей комнате сидела Зарина с компрессом на голове. Это зрелище до того удивило Люку, что она застыла, хотя ещё секунду назад была полна решимости мчаться к Мару невзирая на препятствия.

- Как ты? – девушки произнесли это в унисон, из чего Люка сделала вывод, что принцесса в курсе произошедшего. Должно быть, ей рассказала Вега.

- Живая, - коротко ответила Люка, кивая на компресс, - это случайно не ты вчера жаловалась, что в напитках нет алкоголя?

- С твоей стороны напоминать об этом – чудовищная бестактность! – вспылила Зарина, - всё, что я помню из вчерашнего вечера – это лицо того мальчика, бесподобное, неописуемое! Я пыталась привлечь его внимание, и перебрала с напитками…

- Да, Лай покорил всю женскую половину академии, - усмехнулась Люка, но тут же вспомнила о чуть менее радостных вещах, касательно которых должна была предупредить принцессу, - мне нужно кое-что тебе сказать. Это может быть критически важным для тебя.

- Что случилось? – посерьёзнела принцесса, - ну, кроме того, что наш ректор пользовал девиц для создания собственного склада магической силы?

Люка присела рядом с ней. Собралась.

- Вчера Мар обронил фразу, которая меня встревожила. По его словам, король и наш ректор дружны.

- Дружны, - взгляд принцессы остекленел.

- Это дало мне основания полагать, что Зенекис знает, где ты.

Зарина помолчала. Потом добавила:

- Возможно. Но почему тогда он ничего не предпринимает?

- Не знаю, - Люка пожала плечами, - может, ему так удобно? Ты не высовываешься, скрываешься. Он знает о твоих действиях и в любой момент может вмешаться. Наверное, это самое страшное в такой ситуации. Он может вмешаться, когда мы того не ждём.

Несколько минут Зарина сидела неподвижно, потом подняла на Люку полные страха глаза.

- Что же мне делать?

Люка сама не знала. Перепрятать принцессу? Но куда? Где она будет в большей безопасности, чем тут? К тому же, резкое исчезновение Зарины из-под наблюдения Зенекиса может вызвать у него подозрение.

- Пока что ничего, - ответила Люка, - думаю, пока будет лучше оставаться на месте. Веди себя как можно более естественно. У тебя есть преимущество, о котором король не знает.

- Твоя иллюзия?

- Да. Подряди он войско на твои поиски, никто из них не узнает тебя ни с первого, ни со второго взгляда.

- Разве что ректор расскажет, - вздохнула Зарина.

- Его будут судить, - Люка попыталась успокоить не столько принцессу, сколько себя, - вряд ли королю в это время будет до тебя.

- Остается понадеяться на это, - печально ответила принцесса.

Ситуация оставалась нерешенной, но девчонки и не могли её решить. Люка оставила принцессу раздумывать в одиночестве, и отправилась туда, куда сорвалась, едва проснулась – к Мару в кабинет, но так и не дошла к нему.

Коридоры академии, казалось, были наводнены королевскими гвардейцами. Люке пришлось подавить мгновенный порыв вернуться в комнату и убедиться, что с принцессой всё в порядке.

«Они здесь из-за ректора. Их вызвал Мар. Если они здесь, значит, Мар тоже».

Это Люку немного успокоило. Хотя бы несколько дней ещё она сможет понаблюдать за ним. Так и получилось. Она встретила его лишь два раза.

Первый – когда на общем собрании студентов было объявлено об аресте их ректора Зафара Полтара и его подельницы Геры Эванджелин. Новость произвела эффект взорвавшегося в горшке снадобья. Ошарашенные студенты спрашивали друг у друга, что случилось, но ответа не знал никто. Даже девушки, пострадавшие от рук Полтара, об этом не помнили. Они печально морщили носики, сетуя, что в академии был один стоящий мужчина, и того арестовали. Мар стоял на вершине лестницы, с отсутствующим выражением лица, словно он к этой истории вообще непричастен. Люке ни разу не удалось поймать его взгляд.

Второй – когда она не выдержала и пробралась в его кабинет, накинув иллюзию невидимости. Мар, по своему обыкновению, сидел за столом. К Люкиному сожалению, на этом кончались вещи, оставшиеся в этом кабинете неизменными.

На диване, в кресле, даже просто на полу располагались гвардейцы. Все, как один, обернулись посмотреть на дверь, открывшуюся, словно, саму по себе.

- Вроде и сквозняка нет, - проворчал один из ближайших гвардейцев.

Люка заметила взгляд, который Мар метнул в сторону двери – настороженный, предупреждающий. Он понял, что это она! Люка тут же сообразила, насколько она сейчас ему некстати, потому выскользнула из кабинета обратно в коридор, преодолев желание остаться и подслушать.

Как она выглядела в глазах Мара? Как влюблённая в него малолетка, преследующая его на каждом шагу. Но Люка так отчаянно по нему тосковала, что ей уже было всё равно, как она выглядит. Лишь бы побыть рядом с ним ещё немножко, увидеть его ещё разочек! Обнять, и сказать, как много он для неё значит. Ей казалось, что больше она не побоится признаться ему, как сильно любит его.

Но сказать Мару об этом у неё больше не было шанса. Через несколько дней гвардейцы из академии исчезли, и, когда Люка вновь пришла в его кабинет – он был пуст.

Случившееся сильно подкосило Люку. Отбытие Мара из академии было предсказуемым, но таким острым, таким болезненным для неё. Обнаружив его опустевший кабинет, Люка вернулась к себе, и закрылась в комнате, не впуская подруг.

Она достала форму, которую Мар ей подарил, изумительное бальное платье, в котором она, хоть и недолго, но упоительно танцевала с ним. Люка села на кровати и спрятала лицо в руках. Это пройдёт, твердила она себе. Так больно будет не всегда. Со временем эта боль притупится, как притупилась боль после папиного, а потом и маминого ареста. Чувства пройдут, остынут, схлынут, как снег по весне. Дальше будет легче. Обязательно будет. Нужно только перетерпеть сейчас. И не вспоминать, как было ей хорошо и спокойно рядом с ним, как тепло от его искренней заботы.

У него были чувства к ней, Люка не сомневалась. Он ведь сам сказал, что она тронула его сердце, верно? Не чувствуй он к ней ничего, не стал бы проводить с ней время, подарки дарить…

А что если…? Червячок сомнения грыз её душу, ни на секунду не отпускал. Что, если это всё, что ему было нужно? Провести с ней несколько приятных ночей, а потом отбыть в столицу, словно ничего и не бывало?

Нет, это не может быть правдой! Люка вскочила с кровати и подошла к окну, распахнула его. Если бы он хотел просто ею воспользоваться… Ей даже элементарно больно было о подобном думать. Да это видно было бы! Она бы увидела! Да и потом, он не стал бы оплачивать учёбу Айлы… И учёбу самой Люки на годы вперёд!

Она убеждала себя до самого вечера, но так и не смогла убедить. Он отбыл из академии, уехал, и даже не зашел попрощаться. Бросил ей несколько подарков, взмахнул ворохом денег, и исчез, словно его и не было. Несколько сладких слов на прощание были не слишком большой ценой, уплаченной за скрашенный ею месяц Мара в этой академии.

В кои-то веки Люка не смогла заплакать, хотя ей отчаянно этого хотелось. Выплакавшись, она смогла бы хоть немного успокоиться, отпустить эту ситуацию. Сейчас же ей приходилось снова и снова прокручивать в голове их с Маром моменты. Сладкие, терпкие, радостные моменты, которые, ей казалось, никогда не уйдут из её головы. Может… Может, он напишет ей? Его письмо помогло бы Люке прийти в себя. Напиши Мар письмо, и Люка уверилась бы в том, что не была для него пустым развлечением, студенткой для наслаждений.

Но шли дни, превращались в недели. Мар не писал, и Люка не успокаивалась. Возобновились занятия. Пришло распоряжение из столицы: исполняющим обязанности ректора назначили профессора Мельдена, удивив тем самым не только студентов, но и его самого.

Через неделю после исчезновения Мара Люку вызвали в ректорат. Она отправилась туда без страха, без вообще каких-либо эмоций. Отъезд Адемаро выжег её дотла, она больше не могла чему-то радоваться, или чего-то бояться.

До тех пор, пока не увидела в кабинете ректора Вария Плайтона.

- Люка, входите, - кивнул ей профессор Мельден, сидящий в ректорском кресле, - Его Величество Зенекис отправил господина Плайтона поговорить с вами, так как вы – единственная очевидица событий, не забывшая произошедшего.

- Допросить, - поправил Мельдена Варий.

Люка занервничала.

- Поговорить, - тут же твёрдо ответил профессор Мельден, - если студентка Юлёнен ощутит хоть малейшее давление с вашей стороны, я предоставляю ей право удалиться, не дожидаясь окончания этого разговора.

- Не многовато ли ты берёшь на себя, Лоан? – голос Плайтона резал, как острый нож.

- Ровно столько, сколько на меня возложил Его Величество, - спокойно парировал Мельден, - я сел в это кресло по его приказу, и оставлю его тоже лишь по велению короля. Оставь свои угрозы для кого-нибудь другого. Говори со студенткой, которую потребовал вызвать, или уходи.

Люка ощутила прилив какой-то теплоты к Мельдену. Неужели управлять академией будет человек, которому не наплевать на студентов? Она присела на краешек кресла напротив Плайтона. Варий сузил глаза, глядя на неё. От его взгляда её начало подташнивать.

- Всё, что со мной произошло, я уже рассказала легату Долгарду, - прохладно сказала Люка Плайтону, избегая смотреть на него.

- Долгард очень быстро завоевал ваше доверие, студентка, - Варий подпер подбородок пальцами.

Люке испытала ощущение, словно подобное с ней уже происходило. После ареста отца, желающие допросить их с Айлой просто рвали на части. Тогда Люка ничего не знала о подпольной деятельности отца, и ощущала себя полной дурой, слушая их наводящие вопросы. Тогда это хорошо сработало, и вскоре от сестёр отстали.

Возможно, был смысл прикинуться дурой в этот раз.

- Так и есть, - покладисто ответила Люка Плайтону, - легат Долгард – светлая голова, правая рука Его Величества Зенекиса. Мне не было страшно рассказать ему о произошедшем – я знала, что он не подведёт. К тому же, господин Плайтон, легат Долгард спас меня из подвала За Полтара. Конечно же, я рассказала ему обо всём, что там произошло.

Когда Люка назвала Мара правой рукой короля, Варий побагровел. Она тотчас пожалела о сказанном, но слов было не вернуть. Вместе с тем, Люка задумалась, не нашла ли она часом больную точку Плайтона? Его необходимость королю, его преданность? Хм… Было над чем подумать.

- В подвале не нашли образцов твоей магической силы, хотя исходя из твоей истории, поведанной Долгардом, Полтар совершил забор крови, - голос Вария подозрительно смягчился, словно улещивал её.

Вопрос был настолько конкретным, настолько наводящим, что Люка чётко осознала: нельзя рассказывать о том, что Мар разбил колбу с её кровью. Каким-то образом эта информация могла навредить Мару, или ей самой.

Как бы Адемаро с ней не поступил, вредить ему она не хотела.

- Моим единственным желанием было поскорее покинуть тот подвал, господин Плайтон, - своим самым честным голосом ответила ему Люка, - я не знаю, куда ректор дел мою кровь. Может, забрал с собой, а может, спрятал. Но то, что он её брал у меня, это правда – Люка выпрямила руку, и показала Плайтону синяк на внутреннем сгибе локтя, к этому времени уже пожелтевший.

Тут не было с чем спорить, и Варий это понял. Задав Люке ещё несколько незначительных вопросов, он властно взмахнул рукой, отпуская её. Девушка вежливо попрощалась с присутствующими, и быстро вышла из кабинета, размышляя, что это было. 

Прошло ещё несколько недель. Больше Люку в ректорат не вызывали. Её даже на лентах, казалось, спрашивали меньше, чем обычно. Она стала менее заметной, гораздо более тихой. Глаза потухли, волосы Люка теперь завязывала в небрежный пучок, и они потускнели. Чудесные кудри превратились в облако мелких завитушек, выбивающихся из растрепанного пучка, но Люке было всё равно.

Все студенты знали, что с ней произошло, и их выводом стало, что Люка так переживает стресс от произошедшего в подвале. Гуляли сплетни, что ректор всё-таки принудил её к интиму. Иначе не могли объяснить её потерянного состояния.

Люка и вправду переживала стресс, но совсем другой, не тот, о котором все говорили. Отъезд Мара и его продолжительное молчание сделали из неё какую-то другую Люку. Она не могла радоваться, раздражаться, плакать. Все её чувства словно одеревенели, и это особенно остро заметили её подруги-соседки. Зарина – из-за своего дара эмпатии; Вега – потому, что знала Люку, как облупленную. 

Обе они были в курсе скоротечного романа Люки и Адемаро, и обе пытались её утешить, успокоить – на свой лад, конечно.

- Милая, вы встречались с ним всего ничего, - увещевала её Зарина, - настоящие чувства не могут проснуться так быстро, за каких-то несколько недель. Тебя отпустит, Люка. Нужно лишь ещё немного подождать.

- Кто бы говорил! – одёрнула принцессу Вега, - не ты ли едва не умерла от счастья, когда Лай Милуно, парень, которого ты видела впервые в жизни, пригласил тебя на сцену?

Зарина густо покраснела, и стала выглядеть чрезвычайно мило.

- Это любовь с первого взгляда! – убеждённо воскликнула она, - как в книгах пишут! Я почувствовала жар вот здесь! – она похлопала по груди, напротив сердца, - и Лай тоже это почувствовал, иначе не позвал бы на сцену!

- Во-первых, Лай зовёт девчонок к себе на сцену каждый раз, когда выступает у нас, - безжалостно отрубила Вега. Лицо принцессы из милого стесняющегося стремительно превращалось в багровое и яростное, - а во-вторых, откуда тебе знать? Может, Люка тоже почувствовала, что легат – её любовь?

- Люка, может, и почувствовала, а легат – вряд ли, - сама того не понимая, принцесса проехалась по и без того очень больному месту, - судя по его действиям, он приятно провел в академии время, разоблачил ректора, и был таков.

- Не слушай её, подруга! – Вега ткнула в бок приунывшую Люку, присела рядом с ней, - я думаю, что всё не так просто. Если легат тебе не пишет, значит, есть серьёзные для того причины. Сама подумай! Он статусный человек, вернувшийся домой с серьёзного задания. Если кто-то перехватит его письмо, адресованное студентке, дочери пленённых повстанцев, его репутации конец.

Крохотная надежда, расцветшая от этих слов, бесследно увяла в течение следующих нескольких недель. Миновал жовтень-месяц, потом и месяц-листопад. Вестей от Мара всё так же не было, и Люка поймала себя на мысли, что уже сама ему написала бы, если бы знала его адрес.

Ну вот что ему стоило отправить ей весточку, дать знать, что он не забыл о ней? О том, чтобы Мар прибыл к ней телепортом, который, кстати, невозможно отследить, Люка перестала даже мечтать.

Эдан, о котором Люка уже и думать забыла, все чаще искал её общества. После их неудачного объяснения в столовой они больше не общались, но именно отбытие Мара послужило триггером, снова побудившим Эдана к активным действиям. Несколько раз он подсаживался к Люке в столовой по причине отсутствия других свободных мест, потом садился уже явно просто чтобы поговорить.

Люка сначала вяло отпиралась, потом вяло отвечала на его дежурные фразы. Вяло слушала его россказни, вяло смеялась его шуткам.

Но, всё же, смеялась.

Это её не на шутку встревожило, и, после очередной встречи с Эданом в коридоре, Люка вернулась в комнату и поделилась происходящим с Вегой. Та её благополучно отругала.

- То есть, если вы несколько раз переспали с Адемаро и ты втрескалась, значит, другие парни перестали существовать?! – тон подруги был недовольным, - Люка, я повторю то, что говорила когда-то: Эдан поступил с тобой, как свинья. Но! Если он помогает тебе выбраться из этого затяжного упадка сил, если веселит тебя – пусть! Пусть делает это!

- Я чувствую себя такой виноватой перед Маром! – заламывала руки Люка, - у нас всё было так чудесно!

- Пора проснуться, подруга, - сурово ответила Вега, - Мар уехал. Ты сама видишь, как он жаждет новой встречи с тобой, общения с тобой. Сама понимаешь – никак.

- Но ты же говорила, что у него могут быть свои причины, из-за которых он не может со мной связаться!

- Я так думала, - отрезала Вега, - но сейчас изменила своё мнение. Прошло два месяца, Люка. Уж за такой отрезок времени можно было прислать тебе весточку, дать понять, что ты всё ещё что-то значишь для него.   

После этих слов Люка сделала то, чего не могла уже два месяца – расплакалась. Вега села рядом с ней на колени, обняла, и замолчала. Это было лучшее, что она могла сделать для Люки.

Что-то сломалось у неё внутри. Все надежды, ожидания письма от Мара, воспоминания о его тёплых руках, о тех мгновениях, проведённых вместе – всё оказалось ложью, оказалось тем, чего она больше всего боялась. Люка осознала произошедшее в другом свете – через призму сомнений, сквозь которую она не раз смотрела на их с Маром отношения.

Но истину увидела только сейчас.