ГЛАВА 29

В голове не было ни одной мысли. Идеальная пустота — ни воспоминаний, ни сожалений. Чувствовала только ужасную боль во всем теле и страшную ломоту, от которой проснулась. Скривилась от неприятных ощущений и попыталась открыть глаза.

Спутанные ресницы затрепетали, и кое-как открыла веки. Перед глазами простирался серый каменный пол, усыпанный витражными осколками. Его холод ощущала щекой и кончиками пальцев, но я не понимала, где нахожусь и как тут оказалась.

— Я горжусь тобой, — голос прозвучал ласково, почти нежно, и потому решила, что сплю или умерла. Не помню, когда в последний раз отец говорил со мной так — как с дочерью, которую действительно любит.

Собрав волю в кулак, села и тут же схватилась за голову. Перед глазами поплыло, а череп будто разрывало изнутри.

— Девять лет я искал ответ, а он все это время был в тебе, — словно через толщу воды донесся восхищенный голос отца.

Он стоял в паре метров от меня, прячась в тени между разбитыми стрельчатыми окнами, в которые заглядывала бледная луна. Она была единственным источником света, но, несмотря на это, я видела каждую деталь, очерченную тенями, так, будто на безоблачном небе светило солнце.

Из-за ужасной усталости, что не спешила отпускать, не придала значения странной способности. Молча взглянула на отца, не испытывая ни злости, ни страха.

— Что? — горло саднило, голос ослаб.

Постаралась откашляться и потянулась к шее. Сердце ушло в пятки, когда пальцы не нашли уже привычную бархотку с камнем души. Я тут же встрепенулась, чувствуя, как слабость растворяется в страхе. Мысли заметались напуганными птицами, а в памяти яркой вспышкой повторились последние события…

— Где Риган? — спросила жестко, но отец только качнул головой.

— Вы скоро увидитесь. Сразу, как ты мне поможешь.

Опережая вопросы, он слабо улыбнулся, осторожно приблизился и протянул мне портсигар. Я нахмурилась и вскинула недоуменный взгляд.

— Гляди, — кивнул на небольшую плоскую коробочку и отступил назад.

Повертев портсигар в руках, быстро поняла, что его поверхность ничем не хуже зеркала. На гладком металле отражалось мое лицо, все в ссадинах, с разбитой губой… И синими глазами, настоящий цвет которых давно позабыла.

Сердце тяжело ухнуло в груди. Я часто заморгала, чтобы прогнать случайное видение. Но ничего не менялось — из отражения на меня так и смотрела обычная девушка, взгляд которой не уродовала метка Тьмы.

Не верила своим глазам. Происходящее казалось злой шуткой и жестоким розыгрышем. Однако я чувствовала в себе перемены, которые игнорировать было сложно.

Едва боль утихла, а мысли прояснились, я ощутила уже знакомый холод, растекающийся по венам. Но если раньше боялась, что Тьма захлестнет, подчинив себе, то сейчас отчетливо знала — мы одно целое, и моя воля беспрекословна.

Не я теперь прислушивалась к чужой магии, рискуя проиграть, а она безропотно повиновалась мне.

— Я поражен, — восхищался отец, пока, как зачарованная, не сводила глаз со своего отражения. — Уже и не надеялся, что получится…

— Что получится? — отбросила портсигар, и тот с лязгом покатился по полу к ногам отца.

Он удивленно заломил бровь, поднял вещицу и спрятал ее во внутренний карман пиджака. Мимо меня не проскользнуло, как отец тяжело сглотнул и поджал губы.

Неужели боится меня?

— Я знаю, что это ты заманил меня на тот заказ и подстроил мое обращение, — моментально перешла в наступление. Голос звенел металлом, сердце щемило от страшных воспоминаний. — Это ты был в поместье Линетти. Ты следил за мной из здания! Ты стер следы магии артефактом…

— И я же тебя спас, — прервал мою тираду маг и сделал шаг из тени.

Я и без того прекрасно видела его лицо. Темнота мне больше не преграда. Но теперь в лунном свете ещё отчетливее разглядела холодный блеск бесцветных глаз.

— Ты ведь сама знаешь, что не выжила бы после падения с обрыва.

Прикусила губу и потупила взгляд, обдумывая слова отца. Он прав, не так давно мы с Риганом побывали у поместья Линетти и поднялись на проклятый холм, где все случилось. Я прекрасно помню, как звала бездна под обрывом, и как в груди все холодело от одной только мысли, что сорвусь и полечу вниз. И даже река, что ждала внизу, не спасла бы от верной гибели.

Для меня до сих пор оставалось загадкой, почему, сбегая от Тьмы, не умерла после падения?

— Я поймал тебя в стазис, — вкрадчиво пояснил маг. — Пряча истинное лицо под иллюзией, перенес тебя в Академию. Если бы не я…

— То я бы никогда не испытала весь этот ужас! — выпалила разгорячено и сжала ладони в кулаки. — Я знаю, почему чары крови раскололись! Это ты натравил на меня Тьму!

Отец задумчиво хмыкнул, и от этого разозлилась ещё больше. Его непринужденность и расслабленность бесили. Меня трясло от гнева, а ужасы пережитого не отпускали из когтистых лап страха.

— Я поражен, что ты сумела узнать так много, — несколько гордо сказал маг. — Даже легионеров и следователей, которые взялись за дело твоего обращения, удалось обвести вокруг пальца и обмануть иллюзиями.

Как просто ему все далось. Как легко отец сумел обойти правосудие и скрыть свое преступление! А все благодаря артефактам, способным обмануть глаза и затуманить разум.

— Так ты можешь управлять Тьмой? — спросила, вспомнив о своем обращении. — Это возможно?

Маг качнул головой и сцепил руки в замок позади спины.

— Глядя на тебя, вижу, что это возможно, — ухмыльнулся он. — Ну, а я… Нет, Аста. Я не могу управлять этой материей, я лишь заключил ее в сосуды, используя целую гору артефактов стягивания и запечатывания. Если бы не иллюзии в тот вечер, когда мне удалось заманить тебя в поместье, ты бы увидела, что твоя Тьма пряталась не в мальчике, а в обычной склянке, которую в нужный момент я разбил заклятьем.

— Как Тьма обошла мою защиту? — не позволила увести тему и продолжила задавать вопросы. — Ты подмешал куда-то мою кровь? Или хватило твоей? — едким тоном сыпала один вопрос за другим.

С каждым словом злилась все больше и была готова вот-вот взорваться.

— Все гораздо сложнее, Аста, — устало отозвался отец и тяжело вздохнул. — То, что ты зовешь Тьмой, искусственно создали мы с твоей мамой.

Это признание вышибло из легких воздух с такой силой, что перед глазами помутнело. Ярость потухла, осталась только боль и непонимание.

Растерянно покачала головой и отшатнулась:

— Ты врешь, — сказала, неестественно засмеявшись. — Шутишь!

Но я знала, что отец со мной честен, и это сводило с ума.

— Это была идея Фриды. Она хотела создать идеальную магию. Ту, которая не будет истощаться, которую можно черпать из мира и собственных чувств, — он запрокинул голову к потолку, поджал губы и шумно вздохнул, успокаиваясь.

Упоминание мамы приносило боль нам обоим. Нам не хватало ее, но мы никогда не говорили об этом. Каждый тосковал в одиночестве, по-своему побеждая невыносимую, грызущую печаль.

— Она придумала формулы, — потускневшим голосом продолжал отец. — Рассчитала все до мельчайших деталей. Это было безумством, но ради твоей матери я был готов пойти на все.

— Ты бросил нас, — напомнила, сдерживая подступающие слезы.

Однако отец мой выпад проигнорировал и продолжил рассказ:

— Мы годами ставили тайные эксперименты. Добывали источники сил у самых могущественных духов и демонов, соединяли эти сущности в одно. Но для того, чтобы наше достижение мог использовать человек, нужна была последняя составляющая…

— Кровь, — догадалась, вспомнив о том, как легко Тьма ломала мои защитные чары. — Твоя или мамина?

— Нас обоих, — печаль заставила голос отца потускнеть. — И в этом, похоже, была наша ошибка.

Я затаила дыхание и прижала ладонь к груди, надеясь унять обезумевшее сердце. Оно с силой билось о ребра, кровь гремела в висках, пока ожидала новых признаний отца.

— Фрида решила первой испытать на себе наше изобретение. Я уговаривал твою мать остановиться, найти кого-то другого, но она была непреклонна и бесконечно уверена в том, что мы создали нечто совершенное. Я не смог ей помешать, а то, что получилось в итоге…

— Она стала первой темератой, — бесцветным голосом обронила я, а отец, прикрыв глаза, согласно опустил голову.

— Мы сразу поняли, что совершили ошибку. Фрида не могла контролировать новую магию. Эта, как ты говоришь, Тьма, убивала ее очень быстро.

— И ты, зная это, бросил нас! — снова взялась за свое, изнемогая от болезненной тоски.

Он коснулся ладонью лба, пряча уродующую лицо печаль. Поник, ссутулился…

— Я никогда не бросал вас, Аста. Да, меня не было рядом, но только потому, что искал выход. Я объездил все Академии Империи, связался с лучшими чародеями и учеными. Но что они могли знать? Мы с Фридой сами создали свою погибель и даже не догадывались, когда и как она свершится. Я понятия не имел, с чем борюсь.

Злость все еще бурлила в груди, бессилие рождало слезы, которые едва могла сдержать.

— Я сам искал новые формулы, придумывал заклятья, чтобы спасти твою маму. Объездил полмира и ненавидел себя за то, что допустил случившееся. За то, что не могу победить эту скверну, — он с силой стукнул кулаком по каменной стене, а я отпрянула.

Спиной натолкнулась на ржавые перила винтовой лестницы, и только тогда поняла — мы в заброшенной башне астрологов. Башню давно опечатали, запретили студентам здесь появляться, но, несмотря на все угрозы, сюда продолжают ходить.

Охотники — за острыми ощущениями, а темераты — чтобы сделать последний в жизни шаг.

— Мне казалось, я был близок к созданию правильного заклятья, — продолжал рассказ отец, и я не смела его перебивать. — Готовился его применить, даже начертил нужные руны в зале и спрятал их под ковром…

Этот пентакль я хорошо помнила. Тогда, в самый страшный день моего детства, это заклинание по счастливой случайности спасло мне жизнь. Ребенком я недоумевала — зачем кто-то вывел руны прямо посреди комнаты?

Теперь все постепенно вставало на свои места, но все ещё не укладывалось в голове.

— Однако мне не повезло. Фрида нашла мои записи. Наверное, хотела помочь в составлении заклятья, но руны сработали, едва твоя мама их прочла. Заклинание должно было изгнать Тьму и запечатать ее внутри магического круга, но что-то пошло не так.

Воспоминания в красках стояли перед глазами. Я будто снова переживала тот ужасный момент обращения моей мамы, но теперь уже видела в происходящем не случайность, не рок судьбы, а закономерность. Жестокую и расчетливую.

— Светлое заклинание подчинило светлую сущность. Поэтому изгнание сработало, но не так, как я того ожидал, а с точностью наоборот. Тело Фриды покинула не Тьма, а ее душа. И именно она оказалась запечатана в том магическом кругу.

Сердце лизнул ужас, а по коже поползла морозная корка страха. Слова отца шокировали, и я не понимала, как теперь относиться к правде.

Всю жизнь я думала, что моей маме просто не повезло. Но теперь видела, у всего была своя причина — плата за силу и власть, которую так желали заполучить мои родители.

— Я пришел слишком поздно, — слабо, почти шепотом произнес отец, и впервые за долгие годы испытала к нему сочувствие.

Уверена, мы думали об одном и том же, видели одинаковые воспоминания: истерзанное тело инфекта в магическом кругу, возле которого сидела я, умоляя маму вернуться.

— Я никогда не бросал вас, Аста, — снова повторил он. — Я делал все, чтобы спасти твою мать. А потом — чтобы защитить тебя. Если бы наши с Фридой наработки раскрылись, в опасности были бы не только мы, но и ты. Наша дочь. Поэтому я отдал тебя в пансион и на всякий случай наложил заклятье немоты, и если бы ты попыталась, то не смогла бы рассказать о своем происхождении. Чтобы спрятать тебя, заменил документы…

— Это был не ты, — процедила сквозь зубы. — Признайся, тебе помогал господин Дагер.

Отец умолк в изумлении и замер. Спустя пару мгновений его оцепенение спало, и он даже присвистнул:

— Не думал, что ты и об этом узнаешь.

Не стала никак комментировать эти слова и тут же бросила новый вопрос:

— Господин Дагер знал о том, что вы натворили? Он знал о ваших экспериментах?

— Почему тебя это интересует? — уголок его губы дернулся, бледные глаза нехорошо сверкнули.

— Отвечай.

Моя серьезность отца рассмешила. Он запрокинул голову и улыбнулся сам себе, тихо хохотнув.

Я чувствовала, что снова начинаю злиться. Кончики пальцев знакомо покалывало, но я больше не боялась этого темного зова. Нахмурилась и шагнула навстречу отцу, отчеканив:

— Отвечай!

Замерла, с изумлением обнаружив, что за один шаг пересекла половину комнаты. Ощущения при этом были странные. Словно я рассыпалась тенью в одном месте и заново материализовалась из мрака в другом.

Это открытие заставило меня отпрянуть от отца, что оказался лицом к лицу со мной. Он тоже выглядел удивленным, но был готов прямо сейчас восторженно зааплодировать.

— Невероятно! — выдохнул он. — Это действительно очень мощная магия…

Не позволила себе расслабиться и отвлечься. Подняла глаза и вновь спросила:

— Господин Дагер знал о том, что вы натворили? Говори!

— Он не знал, — неохотно ответил отец. — Я соврал ему, что все это странная случайность. Попросил спрятать тебя, ведь меня и Фриду могли обвинить. Киан даже не догадался, что эти обвинения были бы вполне заслуженными…

Это признание отца почему-то заставило выдохнуть с облегчением. Я была рада, что господин Дагер в этом деле не замешан и помогал мне не для того, чтобы скрыть общее преступление.

— Почему он позволил тебе стать ректором?

— Потому что я не врал, что попытаюсь найти способ победить Тьму. А где ещё искать, если не среди охотников?

— Среди охотников, которых ты сам обращал в темератов.

В этом заявлении не была до конца уверена, а потому очень удивилась, когда отец не стал отрицать:

— Первыми зараженными были не охотники. Я хотел проверить, как Тьма будет влиять на других людей. Вдруг не повезло только Фриде? Мне нужно было понимать, с чем имею дело.

— Ты хоть осознаешь, какую эпидемию запустил? — выкрикнула с яростью и крепко стиснула челюсти, чтобы с губ не сорвалось какое-нибудь разрушительное заклятье. Не хватало еще убить ректора, случайно вышвырнув его с башни.

— Понимаю, — в голосе послышалось легкое сожаление, но со следующими словами оно тут же рассеялось. — Но я делал все — ради любви.

— Ради любви? — опешила я. — Ради любви ты рушил другие семьи? Выносил смертный приговор сотням людей? Рисковал не только собственными студентами, но и дочерью?!

В тусклых глазах не увидела ни единого признака раскаяния, только непоколебимую решимость. От этого зрелища меня чуть не вывернуло наизнанку — столько людей погибло только потому, что мой отец не мог смириться с платой за жажду величия!

— Ты не понимаешь, Аста.

— Так поясни! — прошипела сквозь зубы.

Лицо отца заострилось, осунулось, но спорить он не стал. Только тяжело вздохнул, вынул из кармана светлый платок и промокнул им влажный от холодного пота лоб.

— На каждое действие есть противодействие. Я выяснил, что для Тьмы оно не в заклятьях, не в цепях рун. Но в чем тогда? Не один год искал ответ на этот вопрос, даже внедрил правило объединения охотника и темерата. Надеялся, что это поможет подключить к поискам тех, кто привяжется к своему напарнику. Но идея провалилась. Охотники видят в оскверненных пушечное мясо и боятся сближаться, не желая потом испытывать боль утраты…

Несмотря на то, что темератой я больше не была, слова ранили. Слишком отчетливо помнила, как сама готовилась оказаться отвергнутой Риганом и не винила его за возможное решение.

— Потом я понял, что шанс на разгадку может быть спрятан в любви… между темератами.

— Фрай, — имя само сорвалось с дрожащих губ.

Прикрыла глаза, скрывая боль, обращенную в слезы. В груди защемило, и мне потребовалось время, чтобы справиться с этими чувствами.

— Ты знал, что он мне нравился, — поняла я. — Поэтому, прячась под иллюзиями, травил Фрая зельями, чтобы чувства стали взаимны? Поэтому обратил меня? Хотел столкнуть нас ради поиска разгадки?

— Прости, Аста. Но я был в отчаянии, а ты — единственная, в ком, как и во Тьме, кровь Фриды объединена с моей, — обронил отец, но я не почувствовала в нем искренности. — Так было нужно.

— И было нужно довести Фрая до безумия? Убить невиновного человека?!

— Я не собирался его убивать. Хотел лишь дать вам стимул бороться за жизнь…

— Которую ты же и отнял! — не могла успокоиться я.

Сочувствие, что не так давно испытывала к отцу, вновь сменилось отвращением. Ненавидела его за то, что шел к своей цели по головам. Он оставлял после себя горы трупов, сотни разбитых семей… И сомневаюсь, что все это лишь ради поиска лекарства.

— Я не хочу больше с тобой разговаривать, — выплюнула, отступив обратно к лестнице. Ветер завывал на верхних этажах, будто плача, и мне хотелось рыдать с ним в унисон. — Где Риган?

— Вы увидитесь, когда ты выполнишь свои обязательства, — в очередной раз напомнил отец, а я едва не зарычала от накатившей ярости.

— У меня нет обязательств. Тем более перед тобой. Думаешь, я не поняла, что это ты метнул заклятье в подвале? Из-за тебя могли погибнуть и я, и Риган.

— Но не погибли ведь, — развел руками отец, и эта короткая фраза родила в душе надежду.

Значит, Риган все-таки жив!

— А то, что случилось в подвале, как и в поместье Линетти — необходимость. И я бы сам винил себя, если бы эта жертва не принесла плодов. Но, Аста, взгляни на себя! Ты первая чародейка, которая смогла подчинить Тьму!

— Ради этого все было, так ведь? — слова отдавали горечью.

Он удивился моей печали, вопросительно нахмурил брови и сделал шаг к разбитому окну. Под подошвой заскрипели осколки, луна очертила жесткий подбородок и недовольный изгиб губ.

— Ты просто не понимаешь цену этого открытия, — снисходительно кинул отец в мою сторону. — Ни одна формула, ни одно зелье, ни один ритуал не могли сделать то, что сотворила ты. И я, честно, не до конца понимаю, в чем причина успеха. В том, что в тебе течет наша с Фридой кровь?

Следила за ним, не отводя глаз, пока отец расслаблено вышагивал вдоль стены. Слушая его, я вся обратилась в оголенный нерв.

— Думаю, дело в другом, — продолжал размышлять вслух маг. — Ответ на вопрос, что мучил меня столько лет, всего в одном мгновении, в которое ты была готова добровольно отказаться от собственной души. Я ведь прав? Ты пожертвовала собой ради мальчишки Дагера?

Взгляд тусклых глаз метнулся ко мне. Сердце колючей льдинкой опустилось в желудок, а слова так и застыли в горле. Я не хотела говорить этому человеку, не признающему ценность чужой жизни, что была готова умереть за того, кого люблю.

Однако ответ был написан на моем лице. Отец криво улыбнулся и довольно хмыкнул:

— Так и знал. Выходит, в этом и разгадка — отдать свою душу Тьме из самых светлых и сильных чувств. Два мощных энергетических порыва слились в единое целое. И вот, ты — первая темная чародейка, стоишь передо мной.

Хотела было запротестовать. Сказать, что никакая я не темная… Но знала, что отец прав. Я действительно изменилась, и сила, которая жила во мне, не осталась прежней.

Уже видела, что могу делать вещи, которые никому не под силу: ни темератам, ни магам. Я могу свободно видеть в темноте и телепортироваться на короткие расстояния. Сама, без артефактов и портальщиков. И эти открытия — всего за какие-то минуты.

На что ещё я способна?

— Признаться, я не ожидал, что все случится именно так. У меня в Академии полно глаз, а у стен есть уши. Вы с Риганом никогда не общались…

Упоминание об охотнике вновь заставило кровь кипеть от злости и нетерпения:

— Прекрати тянуть время. Где он?

Отец умолк и обернулся на меня, прошив серьезным цепким взглядом. Его молчание тянулось мучительной вечностью, пока мечтала сорваться с места и пуститься искать Ригана.

Что с ним? Он пострадал? Он в сознании? Может, ему требуется помощь?

От вопросов, кажется, череп начал трещать изнутри. В горле пересохло от волнения, сердце обезумело от тревоги.

Я была готова на что угодно, лишь бы скорее увидеть Ригана. Отец понимал это и легко пользовался:

— Ты ведь не откажешься мне помочь?

Не стала отвечать. Только поджала губы и сощурилась, глядя на нехорошо улыбающегося отца. Догадывалась, что он чуть не уничтожил мир точно не ради поиска лекарства…

Исцеление от Тьмы для отца было лишь приятным бонусом к основной цели. Но к какой?

— Аста, помнишь, я сказал, что вместо Тьмы в рунический круг отскочила душа Фриды?

Настороженно подобралась и кивнула. Не нравится мне этот тон и хитрый блеск во взгляде…

— Как ты понимаешь, чтобы запечатать любую сущность, нужен сосуд. Какое-то время я думал, что ты — сосуд для осколка души Фриды. Но не так давно, когда в конце лета доставлял тебя в Академию, понял, что ошибался.

Неприятный холод щупальцами потянулся под ребрами и пополз по всему телу. Меня опять начало мелко трясти, а рука сама дернулась к груди. Туда, где обычно покоился мой амулет…

— Я долго не понимал, как ребенок, на глазах которого умерла мать, может не сойти с ума? Ты не думала об этом, Аста? — обратился он ко мне и запустил руку во внутренний карман пиджака. — Все очень просто. Фрида тебя никогда не покидала.

Еще до того, как отец раскрыл ладонь, я знала, что в ней увижу.

— Это единственная причина, почему ты не свихнулась. Все это время Фрида жила здесь, в этом амулете, и ты это чувствовала.

Лунный блик скользнул по грани наконечника, а я ощутила, как земля уходит из-под ослабевших ног.