ГЛАВА 30

— Ты поможешь мне, Аста? — звенело эхом, пока я как обезумевшая качала головой и смотрела пустым взглядом в пол.

Отец и господин Дагер не врали. Мой артефакт — пустышка, но только в магическом смысле.

Неужели все это время, пока скорбела по матери и ненавидела себя за ее смерть, она была рядом и помогала? Ее магия стала моей. Вот почему я шла наравне с другими чародеями даже без настоящего артефакта.

— Что? Что ты от меня хочешь?! — сорвалась, когда отец в очередной раз задал уже ненавистный вопрос.

Он опешил, замер в нескольких шагах от меня и чуть склонил голову набок, словно изучая.

— Ты сделаешь то, чего не может ни один светлый маг. Заберешь Тьму из другого человека.

Сначала я не поверила услышанному. Недоверчиво вскинула бровь и нервно ухмыльнулась. Но от одного взгляда на серьезное лицо отца смеяться перехотелось, и пришел страх.

О ком он говорит? Чью душу должна освободить от темной метки?

— Риган? — почти беззвучно сорвалось с губ, но отец меня услышал.

Его взгляд всего на мгновение скользнул мне за спину, к лестнице, но этой секунды хватило, чтобы догадаться:

— Он в башне? Так?

Отец тяжело сглотнул, а его губы вытянулись в напряженную нить. Слова не нужны, все и так ясно.

Метнулась к лестнице, а отец попытался меня задержать. Поймал мое плечо, но это меня не остановило. Сама не поняла, как, но я снова растворилась тенью. Растаяла, ускользнув из цепких пальцев, а в следующий миг уже стояла на ступенях.

— Не отказывайся, Аста. Ты ведь хочешь помогать людям? — в отчаянии отец бросился за мной, но нагнать не мог. — Ты могла бы излечивать темератов! Империя благодаря тебе забудет, что такое Тьма!

— Но? — остановилась и перегнулась через перила, чтобы во всех красках видеть смятение на лице отца. Что-то в его тоне заставляло чувствовать подвох…

— Но ты должна потренироваться, — легко продолжил маг. — Изгнать Тьму из того, кому больше нечего терять…

— Нечего терять?! — сердце болезненно сжалось, а перед глазами потемнело.

Неужели Риган… Нет. Не могу поверить, что он мог получить метку Тьмы, и что так быстро обратился в инфекта! Нет!

Паника подгоняла, и я уже не бежала по ступеням, а тенью перескакивала целые пролеты. Неуловимой черной молнией взлетела на последний этаж и остановилась, заледенев от ужаса.

Прямо посреди комнаты, полной забытой мебели, лежало тело, накрытое белой простыней. Под тканью угадывались очертания головы, туловища и ног, поэтому ошибки быть не могло — передо мной человек. Или то, что от него осталось.

Я будто оглохла. Все звуки пропали из мира, что сосредоточился на этом теле, спрятанном под тонкой белой тканью. Забыла, как дышать, и глупо ловила ртом воздух. Слезы застыли в горле, которое обжигал сдерживаемый крик. Я отказывалась верить в происходящее. Как же так? Неужели моя жертва не спасла Ригана?

Прикусив дрожащую губу, упала на колени и трясущимися пальцами схватила уголок ткани. Мне не хватило сил, чтобы откинуть вуаль и взглянуть человеку в лицо. Поэтому закрыла глаза, потянула ткань, а когда снова распахнула веки, едва сдержала крик.

Передо мной лежала Виви. Ее стеклянные безупречно черные глаза были широко раскрыты, рот застыл в беззвучном вопле. Зубы еще были человеческими, но заметно заострились.

Она находилась в стазисе, пойманная в переходе из темераты в инфекта.

Я сразу вспомнила о ранении, что Виви получила от Фрая. Выходит, тот портал открыл отец. А потому не поверю ни единому слову, будто обращение охотницы — случайность.

— Ты и ее сюда вмешал, — брезгливо бросила я, когда за спиной послышались шаги.

— Это просто совпадение, — последовало пустое оправдание. — Она слишком быстро начала обращаться, и я…

— Геройски заточил ее в стазис, — закончила вместо него, метнув жесткий взгляд.

Отец заметно дрогнул и шагнул обратно за перила. Не удивительно, что он меня боится. Я сама до конца не знаю, на что способна. А если злость ещё и подпитывает мои силы…

— Удивительное совпадение, что тебе удалось поймать в стазис именно этот момент, — яростно сверкнула глазами и вымученно улыбнулась. — Душа Виви уже мертва, а вот тело… В самый раз для Фриды, не так ли?

Отец не стал отпираться или врать. Обреченно покачал головой и с надеждой напомнил:

— Она твоя мать. Неужели ты не хочешь снова иметь нормальную семью?

От таких слов я взорвалась надсадным смехом, в котором, на самом деле, прятала слезы:

— Нормальную? Отец — маньяк. Мать — в теле бывшей подруги. И я — темная чародейка. Это ты называешь нормальным?

Он обреченно склонил голову, не зная, что сказать. Я понимала, почему он не пытается мной командовать или угрожать. Отец в невыгодном положении и вынужден просить и пресмыкаться.

— Спрашиваю в последний раз, — почувствовав собственную силу, процедила с угрозой, — где Риган?

Отец задумался лишь на секунду, но, натолкнувшись на мой потемневший от ярости взгляд, бессильно указал рукой в сторону заваленного на бок шкафа. Тут же подскочила на ноги и тенью в один миг переместилась в другую часть комнаты.

Из груди вырвался облегченный вздох, когда увидела Ригана. Он лежал на полу, держась за плечо и морщась от боли.

— Риган, — упала перед ним на колени и осторожно, кончиками пальцев, коснулась его ладони.

Парень слабо приоткрыл глаза, и на его губах родилась едва уловимая улыбка. Риган жив, на нем нет метки Тьмы и никаких серьезных ранений. От этого зрелища была готова расплакаться, но сдержала чувства и аккуратно сжала его пальцы в своих:

— Кроме руки что-нибудь болит?

Он качнул головой, попытался сесть и тут же застонал от боли.

— Не двигайся. Мы что-нибудь придумаем, — успокоила я и наклонилась, чтобы поцеловать его в висок.

— Аста, — очень слабый, хриплый голос всколыхнул во мне целый ураган чувств: нежность, заботу, облегчение и любовь.

Не смогла сдержать улыбки, глядя в эти серые, лучистые глаза, что смотрели на меня с удивлением.

— Твои глаза, — с придыханием прошептал парень, а я не сразу вспомнила, что метка Тьмы больше не уродует мой взгляд.

Риган снова улыбнулся и, несмотря на боль в плече, потянулся к моему лицу. Неловким движением коснулся щеки, прочертил путь к скуле, а потом заправил темную прядь мне за ухо.

В груди мгновенно разгорелся пожар от той мучительной нежности и трепета, с которыми Риган ко мне прикасался, от его взгляда, горящего восхищением…

А потом идиллию разрушил назойливый голос отца:

— Аста, я помог тебе — сохранил мальчишке жизнь. Так будь добра, выполни и ты свои обязательства.

Риган недоуменно нахмурился, его рука так и замерла у моего лица. Я поймала его ладонь и на пару секунд накрыла своей. Потом нехотя разъединила наши пальцы и вышла обратно к отцу. Уже собиралась согласиться на его условия, как вдруг комнату осветила яркая вспышка.

— Аларик, если ты хотел спрятаться, то выбрал не лучшее место.

Господин Дагер шагнул из портала прямо напротив моего отца. Над его плечом парила яркая магическая сфера. Чародей был один и выглядел очень расслабленным. Однако обманываться себе не позволила. Уверена, глава Совета очень сильный маг.

— Доброй ночи, Аста, — господин Дагер слабо кивнул мне, но тут же переключился обратно на моего отца.

— Вы уже обыскали Академию? — слишком непринужденно поинтересовался ректор, будто мы все встретились не в заброшенной башне, а на полу не лежало пойманное в стазис тело полумертвой студентки.

— Да, но, видимо, поздно. Ты уже осуществил задуманное.

— Исключительно благодаря вашему визиту, Киан. Он меня поторопил, да и я не мог игнорировать так удачно сошедшиеся звезды…

У меня в глазах потемнело от такой наглости. То есть для отца наше с Риганом появление в подвале — чудесное везение? Ну да, конечно. Не каждый же день получается напасть сразу на двух учеников!

— Мы нашли достаточно подтверждений тому, что в Академии незаконно спрятано около двух десятков глаз онейры. К тому же есть подозрения на отравления студентов, — глава Совета обернулся на тело Виви и добавил, — и на намеренное доведение молодых охотников до обращения в инфектов. Попытаешься отвертеться или признаешь вину?

Я насторожилась и, не отходя далеко от Ригана, приняла оборонительную позу. Если отец вдруг решит напасть, буду готова.

Однако ректор покачал головой и безоружно развел руками:

— Я признаю вину и даже готов сотрудничать с расследованием. Поверь, Киан, я расскажу много нового не только о глазах онейры и погибших студентах.

Господин Дагер прищурился, пребывая в таком же недоумении, как и я. На отца смотрела со смесью удивления и недоверия. Почему он так легко сдается? Не пытается ни сражаться, ни бежать?

Но все очень быстро встало на свои места.

— У меня есть только одна последняя просьба, — произнес отец. — Позволь этой темной чародейке исполнить наш договор.

Он махнул ладонью в мою сторону, и внутри все похолодело. Господин Дагер обернулся на меня лишь на секунду, но успела заметить смятение в его взгляде.

— Аста? Темная чародейка? — искренне изумился он, на что мой отец слабо улыбнулся:

— Киан, у нас будет время обсудить все в темнице. Я не отказываюсь от вины и не собираюсь бежать. Прошу лишь исполнить единственную просьбу.

Господин Дагер недоуменно взглянул на отца, потом на меня. Глава Совета вынес решение быстро и жестко:

— Решать только твоей дочери. Но учти, Аларик, если это что-то запрещенное или ты попытаешься бежать…

— Это вопрос исцеления и победы над Тьмой, — убедительно произнес отец, и я заметила, как вытянулось лицо господина Дагера. — Все мои преступления были ради этого момента. Так позволь же мне найти в нем искупление.

— Ничто не искупит твоей вины, — вмешалась я, заставив обернуться на меня и отца, и господина Дагера. — Но я выполню твою просьбу.

Лицо отца просветлело, глаза засияли, но я поспешила одернуть его неуместную радость:

— Я делаю это только потому, что ты сохранил жизнь Ригану.

— Ригану? — переспросил господин Дагер и строго уставился на моего отца. — Ты вмешал сюда моего сына?!

Преступник молчал под испепеляющим взглядом главы Совета. Господин Дагер был готов метать молнии и, похоже, собирался лишить отца права на последнее желание.

— С Риганом все хорошо. Он здесь, — успокоила я.

В доказательство моим словам парень, который постепенно приходил в себя, шипя от боли, сел и высунулся из-за заваленного шкафа.

— Я в порядке! — коротко бросил он и вымученно улыбнулся.

Показалось, я увидела, как господин Дагер облегченно выдохнул, а затем сказал:

— Решать Асте. Но с тобой, Аларик, у нас будет очень долгий разговор…

В комнате повисла тишина, которую нарушал только вой ветра за окном. Все ждали моего выбора, и я знала, что теперь могу отказать, ничего не опасаясь. Риган со мной, господин Дагер тоже. Отца бояться нет смысла.

Но почему-то все равно села на колени возле тела, погруженного в стазис, и осторожно коснулась щеки Виви. Кожа оказалась холодной и твердой как камень. Это должно было помочь перестать видеть в замороженном монстре мою подругу, но не могла.

И пусть мы не ладили, наблюдать Виви такой было ужасно больно и страшно. Мне жаль, что ее судьба оборвалась столь рано, и в этом — вина моей семьи.

Моргнула, прогоняя слезы, и заставила себя сосредоточиться. В сторону чувства, к демонам воспоминания! Если отец прав, и я могу спасать темератов, то судьба Виви, Фрая и сотен других оскверненных больше никогда не повторится. Но для этого нужно собрать волю в кулак и понять, как победить чужой мрак.

Закрыла глаза и интуитивно сделала то, что хорошо умела — нащупала магический стержень. Он оказался холодным, но очень спокойным, как река, спящая подо льдом.

К моему удивлению, чужая магия откликнулась, почувствовав мою Тьму, и потянулась к ней. Я ощутила приток сил, что восполняла мгла, которая постепенно становилась моей.

Я будто вытягивала из чужого полотна лишнюю нить. И когда с этим было покончено, открыла глаза и ахнула.

Метка Тьмы пропала из взгляда Виви, но стазис поймал ее слишком поздно — черная магия сточила душу девушки, и теперь она, пустышка без духа, медленно умирала. Голубые глаза тухли и будто обращались в стекло, кожа бледнела, а грудь опадала…

— Ты можешь подарить ей жизнь, — напомнил отец, и в его руке блеснул знакомый наконечник. Мой амулет, в котором девять лет была заточена душа мамы.

Сомневалась всего секунду, а потом сама левитировала кулон себе в ладонь. Сосредоточилась и мысленно потянулась к магическому стержню амулета, который пульсировал светлыми волнами.

Я никогда не делала ничего подобного и сейчас могла лишь следовать интуиции. Старалась не думать, что будет, если ошибусь, пыталась быть расслабленной и спокойной. Но чужое напряжение заливало комнату вязкой смолой, взгляды прожигали кожу, и собраться с силами и мыслями было очень сложно.

Поймав светлый импульс, что так долго таился в моем амулете, перенаправила эту энергию в тело Виви. Я ощутила, как магический поток растекается по пустому сосуду, вновь вдыхая в него жизнь, и отшатнулась.

Несколько безумно долгих секунд ничего не происходило. Сердце похолодело, а на душе стало мерзко — оплошала. Не спасла ни Виви, ни маму…

А потом девушка на полу резко встрепенулась, заставив меня испуганно отпрянуть. Не думая, вскинула руку, готовясь вот-вот произнести защитное заклятье.

— Не смей! — мое запястье жестко перехватил отец. Увидев, что сражаться не собираюсь, он тут же отпустил меня и сам сел на колени перед вдруг ожившей девушкой.

Это была не Виви.

Да, она выглядела, как бывшая подруга: волосы, фигура, черты лица… Но глаза больше не были небесно-голубыми. Они заметно потемнели, наполнившись глубоким синим оттенком.

Девушка глотала ртом воздух и часто моргала, глядя в потолок. Отец склонился над ней и как обезумевший стал повторять:

— Фрида! Фрида!

Происходящее выглядело настолько неестественно и жутко, что по коже поползли липкие мурашки. Не верила глазам, а в голове не укладывалось, что только что освободила кого-то от Тьмы.

Мои мысли развеял звонкий удар пощечины. Я даже отступила на несколько шагов, увидев, как очнувшаяся девушка с силой хлестнула моего отца по лицу.

— Как ты посмел вмешать в это Асту?! — я не узнала голос Виви. Обычно звонкий и тонкий, сейчас он звучал значительно ниже, а от слов веяло холодом.

Этот тон даже спустя девять лет узнала безошибочно. На глаза навернулись слезы, но заставила себя их проглотить и гордо вскинула подбородок.

Не верю. Не может такого быть!

— Я знал, что она справится. Кто, если не наша дочь? — оправдывался отец, и это выглядело безумно странно.

Обернулась на Ригана и увидела полное недоумение на его лице. Господин Дагер тоже не понимал происходящего и наблюдал за невероятной сценой воссоединения, изумленно округлив глаза. Но нам всем пришлось отвернуться, когда ректор, ни капли не смущаясь, обнял ожившую девушку и крепко поцеловал.

— Аларик, это тебе тоже придется объяснять легионерам, — спустя какое-то время недовольно протянул господин Дагер. — А что делать со студенткой…

— Я не студентка, Киан, — девушка поднялась, опершись на руку отца, и спокойным уверенным взглядом посмотрела на главу Совета. — И я пойду с вами.

Господин Дагер улыбнулся одними уголками губ и склонил голову набок:

— Знаю, Фрида. Тебя невозможно не узнать даже в другом обличье. Но что будем делать с погибшей студенткой, тело которой вы так удачно позаимствовали?

В комнате повисла тяжелая тишина. Господин Дагер не сводил взгляда с моего отца, пока тот задумчиво разглядывал носки своих ботинок, так и не отпуская руку моей мамы…

Он получил, что хотел. Положил на алтарь своей цели не одну невинную душу, погряз в крови, выложил костями дорогу к мечте. И вот, теперь, когда он вновь воссоединился с той, которую так долго пытался вернуть, ему нет дела ни до судьбы Академии, ни до студентов, ни даже до своей собственной жизни.

Все — ради любви. Так, кажется, он сказал?

Я же не могла оторвать глаз от девушки, что крепко держала руку ректора в своей. Это больше не Виви, но и мать я в ней признать пока не способна. Хотя черты Фриды определенно проскальзывали не только в голосе и взгляде, но и в манере держать себя, в мимике…

Она заметила мой взгляд и ласково, тепло улыбнулась. В горле встал горький ком, а в мыслях за секунду пронеслись те ужасные годы, которые прошли в тоске, страхе и ненависти к себе.

Поверить не могу… Все это время она всегда была со мной.

— Родители Вивьен не должны узнать, что их дочь погибла, — решилась высказаться я, чем сразу привлекла взгляды всех собравшихся. — Она единственная дочь. Это убьет их.

— Но и оставить Фриду в Академии нельзя, — напомнил ректор. — Другие студенты поймут, что что-то не так.

Господин Дагер округлил глаза и прошелся по каждому из нас холодным взглядом:

— Вы хотите врать родным девочки? Скрывать преступление? Это незаконно!

— А законно ли возвращать погибших к жизни, Киан? — встряла в спор моя мать, и я отчетливо узнала в чужом голосе родные нотки. — Если нет, может, покончим с этим раз и навсегда? Могу сама выйти в окно, если это всем вам облегчит жизнь. Тогда ни у кого не будет проблем с законом.

От такого заявления опешили все. Даже Риган не сдержал возмущения:

— Зачем?! Неужели было мало смертей?

Господин Дагер посмотрел на сына как на предателя. Шумно вздохнул и развел руками:

— Тогда ваша теория должна быть идеальной. Я не хочу быть соучастником, если правда раскроется…

— Ничего не раскроется, — уверенно отрезала моя мать. — Просто ко всем прочим обвинениям Аларика добавьте связь со студенткой. А я останусь в темнице вместе с ним, чтобы разделить наказание, которого тоже заслуживаю.

— Вы хотите опорочить девочку отношениями с ректором? — брови господина Дагера выгнулись, выдавая удивление.

— Зато это сохранит иллюзию, будто она жива. Или есть другие предложения?

Все молчали, дожидаясь решения господина Дагера. Он задумчиво переводил взгляд то на отца, то на меня, то на Ригана, который тоже оказался на нашей стороне.

— Ладно, — наконец выдохнул мужчина. — Я тоже против новых смертей и скандалов. Пусть будет по — вашему. Но учтите, если во время допроса выяснится, что…

— Обещаю, никто ни о чем не узнает. Смерть этой девушки останется тайной, — склонила голову Фрида, а я восхитилась ее непоколебимой решимостью и уверенностью. — А даже если что-то пойдет не по плану, Киан, я никогда не позволю обвинить тебя.

Господин Дагер по-доброму улыбнулся и чуть поклонился моей матери:

— Фрида, ты совсем не изменилась.

— Как и ты, — никогда еще улыбка на лице Виви не выглядела так искренне.

Очень скоро старшие охотники обговорили последние детали, и было решено прямо сейчас отправиться к легионерам. Ни отец, ни моя мать не сопротивлялись, когда господин Дагер наносил им на запястья руны пут. Это заклинание не позволит им колдовать и не даст сбежать.

Глава Совета разбил о пол уже знакомый артефакт быстрого переноса, но дал время попрощаться — к легионерам мы с Риганом не отправимся. Отец так и остался стоять у сияющего зева, а мать сделала несколько шагов мне на встречу.

— Киан, — она остановилась возле меня и обернулась на мужчину, — у меня есть просьба…

— Слушаю, — снисходительно ответил он, и я заметила на лице мага легкую улыбку. Кажется, раньше наши с Риганом родители были очень хорошими друзьями.

— Защити Асту, — выдохнула она дрогнувшим голосом. — Если моя дочь и правда первая темная чародейка…

— Совет сделает все для ее опеки, — заверил господин Дагер и поклонился нам обеим, выказывая уважение. — Тем более девочка способна лечить темератов. Она — самое ценное, что сейчас есть у Империи.

Фрида довольно улыбнулась и обернулась ко мне. Едва наши взгляды встретились, я больше не видела перед собой Виви. Синие, такие же, как мои глаза было невозможно не узнать. Они смотрели с теми же теплом и любовью, что и девять лет назад.

— Я всегда буду тобой гордиться, Аста, — сказала она и утерла с моей щеки выступившую слезу.

Мы обнялись, а я крепко зажмурила глаза. На эти несколько секунд я забыла обо всех ужасах, что приключились со мной, выкинула из головы все страхи и боль. Я обнимала маму и видела ее такой же, как и в детстве — высокой, темноволосой, с ярко-синими глазами.

— Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня и отца и сможешь исправить наши ошибки, — отпуская меня из объятий, обронила она. — Мы почти разрушили этот мир, но ты, наша дочь, верю, поможешь ему восстановиться.

Она нежно сжала мою ладонь, а потом, вслед за отцом и господином Дагером исчезла в портале.

— Я совсем запутался, — в резко опустевшей комнате раздался голос Ригана.

Я спешно утерла слезы и обернулась к нему. Парень уже сидел на заваленном шкафу, но все еще прижимал к груди раненую руку. Я улыбнулась сквозь слезы и опустилась рядом с ним.

— Это долгая история, — произнесла, переплетя наши пальцы. — Обязательно расскажу все, как только мы покажем тебя лекарям.

Риган хрипло рассмеялся и здоровой рукой поймал мой подбородок, заставив взглянуть ему в глаза.

— Знаешь, кое в чем я беспрекословно согласен, — вдруг заявил он и ближе склонился ко мне.

— И в чем же? — плохо сдерживая улыбку, выдохнула ему в губы.

Он прижался своим лбом к моему и прежде, чем соединить наши губы в поцелуе, произнес:

— Ты действительно самое ценное, что есть в Империи. Ты — самое ценное, что есть у меня.