Часть вторая · Кровный враг

— Вы понимаете, что делаете?

Раскрасневшийся от гнева министр сломал очередной карандаш и уставился на хранившего ледяное спокойствие ректора. Тот даже не шелохнулся, так же сжимал в пальцах бокал красного вина. Министр же давно свое выпил, чуть ли не залпом. А все волнение, будь оно неладно! Еще бы, если тебя будит злой, как стая голодных волков, лорд шан Теон, почетный гость его императорского величества, тайный советник владыки Закрытой империи и просто представитель одного из древнейших родов соседнего государства, и заявляет, будто его оскорбили. И кто — преподаватели Академии колдовских сил во главе с ректором! Более того, препятствуют единению с невестой. Скандал, да и только!

— Лорд ти Онеш? — выждав немного и так и не дождавшись ответа, окликнул министр.

— Я вас внимательно слушаю, — с убийственной холодностью произнес ректор и пригубил вино.

— Что вы скажете в свое оправдание? — Немного стушевавшись, министр растерял былой пыл и сложил руки на столе, будто примерный школьник.

Ему начало казаться, будто это лорд ти Онеш — хозяин кабинета, слишком уж уверенно и расслабленно он держался. Хотя ректор — демон, а министр — лишь человек, неудивительно, что они по-разному ведут себя. А ведь граф не мальчик, занимает этот пост много лет, в родстве с императорской фамилией — и стремительно превращается в адепта, теряясь перед молчаливым напором ректора.

Все-таки демоны особенные, недаром именно эта раса некогда правила миром. Неизвестно, что случилось потом, как нет сведений и о нынешнем положении дел в Закрытой империи, только то, что сами ее жители дозволяют узнать, но место демонов сначала заняли полукровки, затем — другие расы и, наконец, и вовсе люди. Хвостатые потеснились, хоть и сохранили автономию владений. Фактически их земли находились вне закона, хоть номинально и входили в состав Империи.

— «Оправдание»? — Брови лорда стремительно поползли вверх. — Мне кажется, это Эльмиру шан Теону надлежит объяснить свое поведение. Я ясно высказался насчет его поведения в отношении одной из адепток, но, очевидно, лорд оказался глух. Нет, я не против его матримониальных планов, но не в ущерб учебному процессу и Уставу.

— Однако лорд… — неуверенно возразил министр, но договорить не успел.

— Однако я ректор Академии колдовских сил, — чуть громче, чем следовало, оборвал его ректор и встал. Комната разом сузилась, министру показалось, будто он сейчас скатится под ноги разгневанному демону. — Или уже нет?

В кабинете повисло напряженное молчание.

Под пронзительным, режущим на кусочки взглядом ректора министру хотелось превратиться в мышь и сбежать. Но приходилось терпеть, блюсти авторитет и… ломать очередной карандаш.

— Безусловно. — Министр прочистил горло и продолжил уже как чиновник высокого ранга, а не нашкодивший школьник: — Вы ректор Академии колдовских сил, но в данном случае замешана политика. Ваши подчиненные обязаны извиниться.

— Это их личное дело, — отчеканил лорд. Глаза его все еще пылали двумя изумрудами, вселяя дрожь.

«А ведь он может сменить облик, — мозг министра обожгла страшная мысль, — закон не возбраняет. И что тогда? Я до звонка не дотянусь, чары тоже не активирую».

Граф искоса глянул на сумрачного ректора. Нет, он не убьет, пальцем не тронет, но запомнит каждое сказанное здесь слово. Демоны злопамятны и умеют мстить. Может, лучше бы пульнул заклинанием, чем ударил ножом в спину.

— Далее. — Ректор наконец-то сел, закинув ногу на ногу. Хозяин положения, несмотря на официальное подчинение собеседнику. — Девушка, о которой говорил лорд шан Теон, не его невеста. Более того, она противится браку, лорд же не понимает отказов. Повторюсь, меня бы это не волновало, если бы непосредственно не касалось Академии. Девочка способная, войдет в команду. Состав уже определен, наработан. Сами понимаете, какая это удача для младших курсов. Раннее замужество же лишит Империю хорошего мага. Да и желание невесты нужно принимать в расчет. Принуждение незаконно, а лорд шан Теон осмелился при мне угрожать адептке за строптивость. Это я могу подтвердить под присягой. Затем вышеозначенный лорд вмешивался в учебный процесс, мешал занятиям. По-моему, достаточно, чтобы опровергнуть поведанную вам историю?

Пронзительные глаза, необычайно зеленые, ярче изумрудов, вновь остановились на лице министра. Не выдержав, тот икнул и на всякий случай нащупал колокольчик.

— Ваша милость, — с оттенком легкого пренебрежения отреагировал на его действия ректор, впервые за весь разговор вспомнив о титуле собеседника, — зачем это? — Лорд указал на колокольчик. — Неужели вы думаете, будто я совершу противоправное действие?

Лицо министра покрылось пятнами. Внезапно стало нестерпимо душно, несмотря на середину осени, захотелось настежь распахнуть окно. Но министр сдержался. Он должен блюсти лицо даже перед Арианом нейр Эльдар ти Онешем — самым независимым из всех ректоров Империи раздолья. А также самым сильным. Мало кто из магов сравнится с ним в возможностях. Ректором ти Онеша назначил сам император в обход министерства. Как и почему, граф не знал, но спорить не стал. Да и как поспоришь, если к тебе в кабинет входит родовитый демон в сопровождении призрачной гончей? Демон, наверняка знакомый со всеми тонкостями Дикой охоты, появлявшийся при дворе лишь несколько раз, но неизменно по личному приглашению его императорского величества.

— Нет, конечно. — Министр тоже умел держать себя в руках и вновь надел маску начальника. — Но нельзя же так просто отмахнуться от жалобы лорда шан Теона.

— Безусловно, — кивнул ректор. — Полагаю, достаточно ссылки на постановление об Академии. По указу Моргана Второго Синеглазого ректор является высшим судебным, исполнительным и административным органом на территории вверенного ему учебного заведения. Если лорда что-то не устраивает, пусть напишет мне, я обстоятельно и вежливо отвечу. Что-то еще? — Теперь взгляд лорда выражал только скуку. — Какие-то претензии, замечания, указания по работе с адептами?

— Да нет, все хорошо, милорд, — покачал головой министр и, злясь на себя за былой страх, поспешно выбросил остатки карандашей в мусорное ведро. — Счастливой дороги! Полагаю, отчет по итогам полугодия вы предоставите в срок и порадуете результатами.

— Безусловно, — пряча улыбку в уголках рта, ответил ректор. — У вас отличное вино, ваша милость, полагаю, нам не помешает лучше ознакомиться с его свойствами.

— Ненавижу его! — с чувством произнесла Малица и ударила кулаком по столу.

Жалобно звякнула тарелка с огрызком яблока, и едва не опрокинулась чернильница, хорошо, Кристоф успел подхватить.

— Аль, успокойся, а то переписывать придется. — Будущий демонолог бережно поставил сосуд на место и с тоской покосился на ворох книг. Ему задание тоже не давалось легко. — Не позволяй ты этому кровососу настроение портить.

— Хорошо тебе говорить, не тебя же женят! — в сердцах огрызнулась саламандра и тут же извинилась: — Прости, я вся на нервах теперь. За территорию Академии выйти боюсь, даже с ножом под подушкой сплю.

— А это зачем? — удивился Кристоф.

— О, — нервно рассмеялась Малица, — ты не знаешь мужчин и вампиров в частности! Да вы на что угодно пойдете, чтобы своего добиться. Ему я нужна, любой ценой нужна, а какой самый верный способ заставить девушку пойти под венец?

— Какой?

— Изнасиловать. Куда она денется, обесчещенная! Вот поэтому и нож.

Кристоф цокнул языком и решительно захлопнул тетрадь. Какое уж тут, не до занятий!

— Аля, но ведь он не проберется. — Словам юноши недоставало уверенности. — На Академии чары, опять же призрачные гончие.

— Угу, а он маг-недоучка, да? Крис, он не отступит, теперь из принципа не отступит.

Малица обхватила голову руками и замерла. На плечо легла ладонь друга. Саламандра подняла осунувшееся от недосыпа лицо и вопросительно глянула на Кристофа.

— Слушай, — демонолог присел рядом и обнял, — может, тебе с другим обручиться? Или это… — Кристоф замялся и чуть покраснел. — Ну если вампиру девичья честь важна.

— Да плевал он с высокой колокольни на мою честь! — отмахнулась Малица. — Ты еще скажи: забеременей — и свои услуги предложи.

Кристоф закашлялся и поспешил убрать руку с талии подруги.

— Испугался? — хмыкнула Малица.

— Да я… Нет, но… Словом, рановато мне для отцовства, да еще подругу… Не, Аля, я не могу!

— А я и не прошу, — прыснула саламандра, немного развеселившись. — Это у Индиры на наш счет разные фантазии. Все мечтает, чтобы ты меня поцеловал.

— Ты-то сама хочешь? — неожиданно серьезно спросил Кристоф.

Его рука нерешительно вернулась на прежние позиции.

Малица пожала плечами.

— Наверное, нос мешает. И забавно.

— Ты никогда не целовалась? — ошеломленно глянул на нее друг.

Саламандра не жаловалась на внешность и излишнюю робость, пусть и не слыла покорительницей мужских сердец, внимание противоположного пола привлекала. Но парня у нее не было, она никого так близко не подпускала.

— По-взрослому? Нет, — зардевшись, ответила Малица и отвернулась.

В Кристофе проснулся зуд первооткрывателя, и он, прежде чем саламандра успела помешать, развернул ее лицо к себе и потянулся к губам. От неожиданности и изумления Малица чуть приоткрыла рот, облегчив другу задачу. Ощущения оказались новыми. И теплые губы, и чужое дыхание, и язык, сначала несмело лизнувший, а потом попытавшийся проникнуть внутрь. Тут Малица опомнилась, дернулась и влепила Кристофу пощечину.

— Ты дурак?! — Она вытерла губы и вскочила, защищаясь от друга конспектом.

— Аль, я только показать хотел, — оправдывался пристыженный Кристоф. — Не понравилось, да?

— А кому понравится чужой язык во рту?

— Девушке, — обиженно засопел демонолог, оскорбленный в лучших чувствах. — Я тут просвещением занимаюсь, а она… Девятнадцать лет уже, пора уметь целоваться!

Вместо ответа Малица показала ему неприличный жест и села. Она уже успокоилась. Несомненно, Кристоф ничего дурного не хотел, просто у мужчин порой случается помутнение рассудка.

— И это тоже, — мстительно ответил юный демонолог. — Глядишь, и вампир бы отвязался, поняв, что ты опытная.

— Не смешно! — надулась Малица. — У меня дело жизни и смерти, а у тебя одно на уме.

— У меня много чего на уме. — Кристоф пристроился рядом и вытащил из-под руки саламандры свою тетрадь. — Например, трансформация. Третий час бьюсь.

— А я над алхимией, — вздохнула саламандра. — Никак не пойму, как там ложное золото образовывается.

— Дай сюда!

Демонолог со вздохом перегнулся через стол и подтянул к себе задание. Бегло пробежал глазами, кивнул собственным мыслям и, вновь виртуозно не задев чернильницу, которую, казалось, не опрокинуть невозможно, вытащил из стопки книг потрепанный учебник.

— Раз плюнуть! — самоуверенно хмыкнул Кристоф и застрочил на вырванном из тетради листе, периодически сверяясь с учебником. — Берем философский камень, в пропорции один к четырем смешиваем с ртутью…

— Крис, — заерзав, прервала его объяснения Малица, — зачем ты меня поцеловал?

— Я же объяснил, — отмахнулся юноша. — Аль, какая разница, в щеку или в губы, лучше сюда смотри, тебе же смешивать. Нет, я, конечно, могу, но сразу просекут. Сама знаешь, проверят на частицы.

— Крис, я тебе нравлюсь? — не унималась саламандра.

Она выпятила грудь и пригладила волосы. Сегодня они торчали в разные стороны и решительно не желали укладываться хоть в какую-то прическу.

Демонолог застонал.

— Женщины, вы хоть определитесь! То дурак, то нравлюсь. Ты Эйду нравишься, бедняга шею свернул и все ногти сгрыз.

Малица фыркнула. Уж кто-кто, а Эйд точно в нее не влюблен. Вот задался целью извести — это да. Два курса уже достает. И девушка у него есть, не одна сменилась.

— Вот и правильно, — неожиданно поддержал подругу Кристоф, — пусть дальше грызет. А теперь смотри: вот тут…

— И на праздник урожая я не попаду, — вздохнула саламандра, вновь вспомнив о надоедливом женихе.

Он ведь присылал цветы — Малица выбросила. Потом в ход пошли конфеты — их постигла та же незавидная участь. Теперь по логике следовало ожидать бриллиантов, но их саламандра собиралась честно вернуть отправителю или, если тот откажется, отдать на нужды Академии.

— Попадешь. Парик, немного подправить внешность — и все, гуляй, веселись.

Праздник урожая, пожалуй, один из любимейших в году. Во всяком случае, среди адептов. Оно и неудивительно: когда еще покатаешься на каруселях и полакомишься фигурными леденцами? А ведь есть и разные народные забавы, ярмарка и традиционный конкурс на звание Госпожи осени. Сидеть в такой день в общежитской комнате — преступление. Поговаривали, будто даже мертвые выползали вечерком повеселиться. Слух пустили некроманты — известные любители «черного юмора», поэтому могли и приврать, но факт оставался фактом — все города и селения Империи раздолья и прилегающих королевств гуляли на славу.

Немного приободрившись, Малица склонилась над Кристофом, внимательно слушая объяснения. Разжевывать от и до демонолог не стал, просто показал общий принцип, разобрал возможные ошибки и вернулся к своей трансформации. Тут, увы, саламандра ничем не могла ему помочь, сама с ужасом ждала третьего курса, когда придется заниматься схожим. Общий курс магии у всех одинаковый, послабления делаются только для травников, но они и учатся меньше, всего четыре года, а после идут работать аптекарями и помощниками целителей.

В камине читального зала вспыхнуло пламя, явив проекцию высокой стройной женщины в платье-футляре. Оно облегало тело, как перчатка, но не открывало кожи ниже подбородка и выше кистей.

— Малица, — гневно окликнула женщина, сверкнув янтарными глазами, — насилу тебя нашла! Нужно поговорить.

Саламандра беспомощно глянула на друга. Кристоф развел руками. В отношения подруги с родителями он не вмешивался.

— Да, мама, сейчас. — Малица покорно встала и подошла ближе.

— Наедине, — уточнила госпожа Ирадос и покосилась на Кристофа.

Тот понял намек и тут же «вспомнил», что забыл важную книгу в хранилище.

Кроме закадычных друзей, никого в читальном зале не было — час поздний, — поэтому мать и дочь смогли беспрепятственно поговорить, не опасаясь чужих ушей.

Несколько минут просто молчали. Малица напряженно ждала, госпожа Ирадос нервно кусала губы.

— Ты наденешь кольцо? — наконец спросила она.

Саламандра покачала головой.

— Видела его?

Теперь кивнула.

— По-моему, не урод. Да, староват, но обаятельный мужчина. А то, что вампир… Свыкнешься.

— Я не желаю греть ему постель, делиться кровью и силой, — решительно возразила Малица. В глазах сверкнули огоньки пламени. — Не желаю лежать, прикованная цепями, пока муж проводит обряд омоложения. И детей от него рожать не хочу.

— Привыкнешь, — ледяным тоном отчеканила мать.

— К чему привыкну? К тому, что он мне жизнь сломает? — Саламандра перешла на крик.

— Такова наша воля. Ты обязана подчиниться.

— Не подчинюсь! Я адептка Академии колдовских сил, я имею право.

— Права получишь, когда инициацию пройдешь, — отрезала госпожа Ирадос. — Либо диплом предъявишь. Пока же ты часть семьи, и если я приказываю, станешь леди шан Теон.

Малица застонала, обхватив голову руками. Саламандра хорошо знала законы и понимала: мать права. Пока она никто, семья для нее все. Мелькнула шальная мысль — забраться ночью к Кристофу и попросить сделать женщиной. Может, получится и произойдет инициация? Обычно она проходит без участия мужчины, но уже после того, как девушка становится женщиной. В результате саламандра обретает полную силу. У каждого свой срок инициации, определяемый высшими сущностями. Иногда и вовсе саламандра этой силы не обретала. Но нет, как-то не хочется. Вдруг срок еще не пришел? До чего ж тогда стыдно и обидно будет. Сделанного не вернешь, а Малице хотелось, чтобы все произошло не на общежитской койке с другом, быстренько, пока сосед не проснулся, а с любимым человеком на постели из лепестков роз. Глупо, романтично? Так имеет полное право.

— Он вам угрожал? — сменила тактику Малица.

Губы матери превратились в две тонкие ниточки, а по лицу пробежала судорога. Значит, да.

— Чем, мам?

— Много чем, — чуть слышно ответила госпожа Ирадос. — Если он сделает то, что обещал, твоему отцу не останется ничего, кроме как покончить жизнь самоубийством.

Малица широко распахнула глаза. Убить отца? Да после этого она родовое кольцо шан Теонов рыбам скормит, а самому лорду войну объявит. Он еще пожалеет, что связался с тер Ирадосами! Малица недаром поступила в Академию колдовских сил, она маг, а не покорная жертва. И пусть список возможностей пока мал, саламандра найдет способ испортить вампиру жизнь. Стихийный маг не травник, хотя правильно подсыпанный яд тоже вызывает резкое привыкание к отхожему месту.

— Не противься, — устало продолжила мать. — Он, похоже, одержим тобой, используй во благо. Например, правильный брачный договор составь. Зато станешь одной из первых леди.

— Угу, в Закрытой империи, откуда никто не возвращался.

— Не ты первая, не ты последняя. Лучше стать женой, чем умереть, подумай об этом, Малица, и надень на бал кольцо.

Не прощаясь, мать исчезла, а саламандра так и осталась стоять у камина, комкая обшлаг жакета. Так ее и нашел Кристоф. Не говоря ни слова, подошел, обнял. Малица уткнулась носом в его шею и беззвучно расплакалась.

Одно дело — знать, что семья имеет полное право выдать замуж за любого, не спросив желания, другое — ощутить это на практике. Малице до этого везло, теперь вот появился вампир. И мать понять можно: жизнь мужа и честь рода дороже капризов дочери. В конце концов, другие темным магам безропотно детей отдавали, потому как перечить себе дороже, всю семью уничтожат, а тут — деньги, почет, муж знатный, уважать супругу обещает.

Малица жалела, что не родилась человеком или драконом. Уж их-то никто принудить не может! Да и в семьях иные отношения. С другой стороны, эльфийкам еще хуже. Индира, к примеру, с рождения знает, что выйдет замуж за того, на кого укажут, вот и наслаждается свободой, пока может. Слабое утешение. Но других-то нет, разве что…

Малица встрепенулась.

Конечно, если вампир сам от нее откажется, никто не пострадает. Только как это устроить? Может, обручиться с кем? Тогда лорд шан Теон ни с чем вернется в Закрытую империю. Срок его визита строго регламентирован, задержаться он не сможет.

— Так, заканчиваем слезы лить. — Кристоф с тоской подумал, что рубашку придется менять, а чистой нет. Пока нет: из прачечной можно только с утра забрать. — Или ты собралась за него замуж?

Саламандра замотала головой и, утерев слезы, отстранилась. Друг прав, рыданиями делу не поможешь. Маг, называется! Думать надо, а не горькую судьбу оплакивать. И понять, отчего вампиру так важно, чтобы Малица публично его кольцо надела. Добровольно. Ведь мать тоже о дате обручения не обмолвилась, хотя могла бы. Странно это и неспроста.

— Так, Кристоф, — в саламандре проснулась жажда деятельности, — тащи сюда законы Закрытой империи. А еще лучше вампирские обряды. Будем выяснять, зачем лорду мое согласие.

— Боюсь, не выясним, — вздохнул демонолог. — Закрытая империя на то и закрытая, что о ней мало что известно. В открытых фондах точно ничего нет, а ломать печати нельзя, и так в прошлый раз по грани ходили.

— Тогда после занятий спрошу. Господин Гвин должен знать.

Господин Гвин преподавал в Академии магическое право.

Кристоф наморщил переносицу, но промолчал. На месте подруги он бы не привлекал излишнего внимания. О планах лорда шан Теона в отношении Малицы все знали, но не все преподаватели разделяли точку зрения руководства. Демонолог не удивился бы, если бы кто-то из них поведал о планах Малицы вампиру, чтобы не навлечь неприятностей на Академию и получить награду.

— Еще задание делать! — с тоской вспомнила о насущном Малица.

Треклятая алхимия магу-стихийнику не нужна, но грозила доставить немало неприятных минут адептке-второкурснице. Неудовлетворительная отметка — это не только отработка, чтобы получить допуск к зачету, но и унизительное мытье колб и перегонных кубов после всех групп за день. Малица представила себя в потасканном белом халате, в мужских перчатках не по размеру (других в лаборантской нет), хихикающих однокурсников, подсматривающих в щелочку, и твердо решила: она сделает расчет ложного золота и сварит слиток к завтрашнему утру. Все равно вечером лаборатория в общежитии свободна, не придется биться за посуду.

Кристоф тоже помянул недобрым словом трансформацию. В отличие от подруги, он считал ее нужным предметом, но уж больно заумным для человека. Та же Малица, когда наступит срок, легче освоит: саламандра же, существо двуликое. А Кристоф, сколько ни бейся, человеком останется.

Демонолог прибавил яркость шаров и покосился на черный прямоугольник окна. Там весело, азартные игры, песни, девочки, а он сидит тут и делает два домашних задания. А все потому, что Малицу бросать не хочется, а самому плестись в середине группы. Если уж быть, то самым лучшим.

С помощью Кристофа дело пошло быстрее. И тайнопись конспекта расшифровалась, и учебник перестал казаться заклинанием. Последнюю часть формулы Малица и вовсе вывела сама и на радостях исполнила воинственный танец на столе: два прыжка, один выше другого, заднее сальто с подскоком и боевой клич Ирадосов, ставший затем девизом рода: «Никто, кроме нас!»

В самый пикантный момент, а именно когда саламандра взметнула вверх руку с посылом к небесам, растрепанная, на столе, в туфлях посреди фолиантов, с задранной до панталон юбкой, отворилась дверь и послышалось ошеломленно гневное:

— Адептка Ирадос!

Малица икнула и поспешила спрыгнуть на пол, одергивая юбку.

Кристоф закашлял и сделал вид, будто ничего не видел. Хотя ножки у саламандры… Впрочем, эти панталоны демонолог уже видел: подружки не задумывались о приличиях, когда болтали ногами на его кровати. А уж сколько раз честная компания валялась на траве или в снегу! Тут уж не до чопорности, повозившись, после со смехом отряхивали и оправляли друг дружку.

В дверях стоял Нэйл тер Лис, или, если именовать проректора полным именем, Нэйл лан Тарро тер Лис. Первая часть фамилии указывала на род — Тарро, вторая — на семью, из которой происходил дракон. Подобные двойные родовые имена ходили у большинства аристократов нечеловеческого происхождения, хотя и расшифровывались по-разному. Люди тоже не отставали, частенько присваивая себе «довесок» к титулу. К примеру, Соль тер Абриш, барон Солемский. Остальные же, те, кто победнее, вроде тер Шонера или тех же саламандр, довольствовались просто фамилией.

— Не ожидал, совсем не ожидал подобной распущенности! — укоризненно покачал головой тер Лис и прошествовал к адептам.

Желтые глаза в упор уставились на Малицу, заставив покраснеть.

— А еще жалуются на загруженность… Недостаточно, недостаточно физподготовки у младших курсов, пора пересмотреть расписание, — сказал сам себе проректор, и ему в руки из кармана тут же скользнули записная книжка и миниатюрное самопишущее перо.

— Я больше не буду! — с жаром пообещала Малица.

Мышцы заныли при одной мысли о дополнительном кроссе у господина Ойгла. Она и прошлый раз-то еле выдержала, в хвосте прибежала.

— Конечно, не будете, — легко согласился проректор и сделал-таки запись. — В общественном месте. Я понимаю: молодость, горячая кровь, но за стенами учебных корпусов и без мужского присутствия.

— Это еще почему? — насупился до сей поры молчавший Кристоф.

Тер Лис улыбнулся уголками губ.

— Потому что небезопасно. Если помните, Нойр, до вашего выпуска именно Академия несет ответственность за все ваши действия, а я очень не хочу лишиться обстановки в кабинете из-за разгневанной госпожи тер Ирадос-старшей.

Малица поняла, на что намекал проректор, и покраснела еще больше.

Кристоф тоже осознал всю полноту проблемы и предпочел закончить ее обсуждение. Допустим, ничего такого он делать не собирался, но проректору-то не докажешь.

— Собственно, я вас искал, Нойр. — Тер Лис деловито сверился с записной книжкой. — Кое-чего в моем столе не хватает, и для вашего же блага оно должно там появиться до завтрашней лекции.

— Я все сделаю, — заверил Кристоф.

Проректор преподавал у демонологов трансформацию. Логично: для дракона изменение вещей — любимая детская игра.

Усмешка снова тронула губы тер Лиса. Пытливый взгляд скользнул по разрозненным записям черновика. Вряд ли Кристоф уложится с рефератом в срок, если только всю ночь над книгами не просидит.

— А вам письмо, — вспомнив о существовании Малицы, обернулся к ней проректор. — И подарок. С нарочным прислали. Сходили бы посмотрели, заодно воздухом подышали.

— Алхимия, милорд. — Саламандра обреченно покосилась на выведенную после стольких мук формулу.

— Ирадос, там цветы, они же завянут, — искушал проректор. — И алхимию вы уже сделали, абсолютно верный расчет. Не заставляйте лорда шан Теона ждать ответа.

— Так это от него? — Сердце Малицы упало.

Тер Лис промолчал и, прихватив с полки том в благородной кожаной обложке, как ни странно, обычный роман, вальяжно устроился возле камина. Тихо шептавшихся адептов для проректора отныне будто не существовало. На прощание саламандры даже головы не поднял, углубившись в чтение.

Проректор не обманул, у дверей комнаты Малицу дожидалась огромная корзина роз, а в ней коробочка и запечатанный магической печатью конверт. Судя по всему, девчонки уже пробовали его открыть, раз дули на пальцы. На коробочке тоже стояли чары. Разумно, учитывая специфику общежития.

Разогнав любопытных, Малица втащила корзину в комнату и заперлась изнутри. Долго собиралась с мыслями, но переборола-таки желание порвать конверт и выбросить цветы с коробочкой.

Розы оказались дорогими и не простыми — магически выращенными. Саламандра поняла это по необычным глянцевым лепесткам с волнистыми краями и сиреневым прожилкам. Они особенно эффектно смотрелись на белоснежном фоне. Эту красоту — и под нож, зная, что Малица отдаст или выбросит… Саламандра бы пожалела цветы, оставила расти.

Не удержавшись, адептка понюхала роскошный букет. Ой, там роса на лепестках!

Наверное, нужно в лазарет отнести, пусть дежурная лекарица порадуется.

В обитой изнутри бархатом коробочке оказались бриллианты. Малица нервно рассмеялась, тронув ноготком застежку колье. Как шан Теон предсказуем! Но ничего, камни саламандра вернет. Жаль, нарочный уже ушел, но можно узнать адрес гостиницы, где остановился влиятельный постоялец, и отослать туда гостинец.

Наконец, дело дошло до письма.

Лучшая бумага, ровный, чуть витиеватый почерк и легкий запах парфюма вампира. Саламандра запомнила его — так, на всякий случай.

«Драгоценная моя, — начиналось письмо, — позвольте мне вас так называть, отчего вы так противитесь? Даже не хотите узнать меня, а уже отказываете. Сколько унижений и оскорблений я пережил за этот месяц! Не вам говорить, что это для аристократа, подобного мне, но я готов стерпеть еще, лишь бы вы хотя бы ответили.

Знаю, вы не оставили ничего из моих подарков. А ведь в них вкладывали душу. Да-да, я помню, наука отказывает вампирам в этой части сущности, но, поверьте, все цветы выбирал я сам.

Хорошо, можете выбросить все, но оставьте колье. Это подарок к осеннему балу. Может, прощальный, а может, первый дар жениха невесте.

Заклинаю поужинать со мной завтра. Не беспокойтесь, я не увезу вас в Закрытую империю, да вы и сами знаете, это практически невозможно.

Не бойтесь меня и не верьте тем гадостям, которые рассказывают о вампирах. В замке достаточно рабов, чтобы мне требовалось питаться кровью жены. Вы действительно прекрасны, юны, непосредственны… и владеете огнем. Наш союз принесет выгоду обоим. Уважение и внимание обещаю. Даже нежность и ласку — видите, как много? Вы же не верите в любовь, что ж, приходится молчать о ней. Хотя вы мне снитесь, Малица. Согласитесь, странно для существа моего возраста и положения? Слепок снов, увы, приложить не могу: не все они, скажем так, невинны.

Если смените гнев на милость, оставляю свой адрес.

Искренне ваш,

Эльмир».

Странное письмо, сумбурное. Чем больше Малица его перечитывала, тем меньше понимала. Прыгающий тон, то самоуверенность, то мольба, то сделка, то любовь. И еще эта подпись — интимная, неприличная. Как и сны, о которых вскользь сообщал вампир. Так мог подписаться друг, брат, возлюбленный, но не посторонний человек. С другой стороны, это намек на отношение шан Теона к саламандре. Он впускал ее в ближний круг, раз подписался лишь именем.

Но одно хорошо — адрес вампир оставил. Сегодня уже поздно, а завтра посыльный выслушает сиятельные проклятия в адрес строптивой саламандры. Придется шан Теону подарить колье мимолетной подружке.

Малица задумалась: как же поступить с письмом. Порвать, сжечь? Да, пожалуй, лучше сжечь. И саламандра уже затеплила на ладошке огонек, но в последний момент раздумала: пригодится как доказательство. Чего? Преследования со стороны вампира. Малица собиралась ни много ни мало подать на него в суд. Что поделаешь, какими методами борются с тобой, такими отвечаешь ты. Саламандра знала законы Империи и полагала, что даже высокое положение шан Теона не убережет его от похода в суд. И пусть никакого наказания, кроме порицания, он не понесет, это тоже хорошо. Суд запретит приближаться к Малице, а другого и не надо.

Саламандра убрала письмо обратно в конверт.

Парфюм шан Теона до сих пор витал в комнате: горьковатый, напоминавший воздух во время бури. Малица распахнула окно. Ей не хотелось, чтобы в комнате всю ночь незримо присутствовал вампир. Затем обернулась к цветам. Нужно отнести их в лазарет, но саламандра не удержалась, вновь прикоснулась к лепесткам. Прохладная капля росы упала на ладонь. Малица провела по ней пальцем. Так хотелось лизнуть, но саламандра не стала. Она адептка Академии колдовских сил, знает, сколько на свете зелий и ядов. Неплохо бы и цветы проверить, напрасно она так легкомысленно их трогает. Для этого обычно пользуются специальными кристаллами из лаборантской, но туда после наступления темноты не попасть. Положим, преподавателя можно уломать, получить ключ, а вот с призрачными гончими не договоришься.

И Малица решилась на эксперимент. Да, недостойный мага, нечеловечный, но ведь саламандра и не человек, ей можно.

Малица распахнула дверь, едва не дав по лбу столпившимся за ней любопытным адепткам, выбрала наугад одну из них и предложила понюхать цветы.

— Зачем? — насторожилась девушка. На то и адептка, чтобы заподозрить подвох.

— У меня аллергия на резкие запахи, — соврала Малица.

Не скажешь же: «Хочу проверить, нет ли там приворота?»

Девушка фыркнула, бочком протиснулась мимо саламандры и покосилась на цветы. Внутри боролись будущий маг и женщина. Последняя победила. Адептка склонилась над корзиной и, зажмурившись от удовольствия, втянула нежный аромат.

— Ну как? — живо спросила Малица, пристально следя за соседкой по этажу. Не начнет ли тяжко дышать, не появится ли на губах странная улыбка?

— И вовсе не резко они пахнут. Не ценишь ты красоту, Ирадос, только напрасно деньги перевели, — выпрямившись, с досадой и завистью пробормотала девушка.

— А вампиров любишь? — продолжила допрос Малица.

— Не-а, — не задумываясь, ответила адептка и, узрев футляр с колье, потянулась к нему.

Но Малица не позволила взять, выставила взашей под предлогом: «Мне переодеться надо». С трудом захлопнув за протестующей адепткой дверь — иногда хорошо родиться не человеком, сразу получаешь ряд преимуществ, — саламандра решила передвинуть корзину к окну. Отнести в лазарет Малица ее утром успеет, по дороге на занятия. Уж больно не хотелось гулять по темноте, гадая, спустили ли гончих. Вряд ли рядом окажется преподаватель демонологии и тем более ректор, которые бы угомонили тварюшек.

Неосторожно взявшись за плетеную ручку, Малица оцарапала палец. Зашипев, саламандра обсосала его и мгновенно почувствовала дурноту. Ноги подкосились, комната перед глазами поплыла, и Малица позорно рухнула на пол.

Саламандра очнулась от дуновения ветерка. Он ласкал щеки, приятно холодил кожу. Заворочавшись, Малица поняла, что лежит на постели. Наверное, девушки взломали дверь — замки в комнатах хлипкие, легко откроются заклинанием или шпилькой — и переложили на кровать. Только, помнится, в общежитии нет атласных простыней и мягких подушек. И кровати там скромные, почти как солдатские койки. Тут же самое настоящее ложе. Определенно, это не ее комната. Тогда чья?

Малица резким движением села. Голова предательски кружилась, увлекая обратно на призывно откинутое покрывало, но саламандра пересилила себя и попыталась активировать магический шар.

— Не трудитесь, милая, я и так вам все покажу.

Мягкий свет озарил комнату, и девушка увидела лорда шан Теона, вольготно устроившегося в кресле возле кровати. Намеренно или нет, вампир расстегнул рубашку, и Малица видела его кожу, грудь, мышцы. Даже и не скажешь, что старый — подтянутый, атлетичный. Ни единого волоска, ни единого грамма жира. Впрочем, трудно представить вампира, страдающего ожирением. Все они великолепно бегают, прыгают и дерутся.

Шан Теон расслабленно, чуть устало смотрел на Малицу.

Нога закинута на ногу.

Непривычно видеть такого сановника без строгого костюма, в льняных брюках и чуть ли не в косоворотке.

— Где я?

Малица торопливо ощупала себя. Одета. Это вселяло оптимизм. Но явно в гостиничном номере тайного советника императора Закрытой империи. А вот это угнетало.

— У меня, — не стал скрывать очевидное вампир и одним плавным движением перетек на кровать, присев рядом с Малицей.

Саламандра поспешила отодвинуться и начала перебирать в уме доступные проклятия.

— Милая Малица, простите мне недостойный поступок, — тяжко, будто действительно сожалел о содеянном, протянул шан Теон. Глаза его чуть мерцали в скупом свете шара. — Но, право, я не знаю, как еще встретиться с вами. Что вам сказали, отчего вы так холодны?

Вампир потянулся к волосам саламандры и тут же заработал огненный плевок — одно из слабеньких стихийных заклинаний. На коже шан Теона не осталось и следа, а сам он даже не дернулся, только плотоядно улыбнулся.

— А вы горячая, Малица тер Ирадос, вам понравится, — недвусмысленно намекнул вампир на дальнейшие события и в следующий момент повалил саламандру на постель. — Выбора нет, — пояснил он, заломив руки отчаянно сопротивлявшейся девушки за голову. — Не хотелось так знакомиться, но… Обещаю, буду нежен и осторожен. И постараюсь доставить удовольствие. После мы засвидетельствуем ваше состояние, чтобы не изображали, будто между нами ничего нет, и вы наденете кольцо. Оно здесь, я забрал. Или вы согласны? — Шан Теон ослабил хватку и пристально глянул на ворочавшуюся под ним саламандру. — Тогда обсудим свадебный контракт.

— С чего вы решили, будто я выйду за вас, даже если вы меня изнасилуете? — выплюнула похитителю в лицо Малица.

— Отчего вы так меня ненавидите, что я вам сделал?! — патетически воскликнул вампир и, отпустив жертву, отошел к окну.

Воспользовавшись дарованной свободой, саламандра метнулась к потухшему камину.

— Не трудитесь, — устало, не оборачиваясь, предупредил шан Теон, — вы не разожжете огня. Увы, я осведомлен об особенностях саламандр.

— Сволочь! — Шипя, Малица набросилась на вампира с кулаками. — Ненавижу! Не смейте трогать отца, отстаньте от меня!

Шан Теон позволил нанести себе несколько ударов, после скрутил девушку и на пару минут запечатал рот поцелуем. Не грубым или злым, как ожидала саламандра, а осторожным и мягким. Клыки ничуть не мешали, впрочем, Малица все равно не испытала приятных эмоций.

— Успокоились? — отстранившись, спросил вампир, продолжая держать саламандру в железном захвате.

Вместо ответа шан Теон заработал плевок. Взбешенную Малицу не волновало, кто перед ней и какими неприятностями может грозить. Лучше суд, чем стать его женой!

— Мы поладим, — сделал неожиданный вывод вампир и вместе с брыкающейся ношей перебрался на кровать. — Знаете, — палец очертил контуры ключицы, — такая вы будите желание. Пожалуй, мне действительно будут сниться очень яркие сны. Или вы позволите реализовать их? Поверьте, вы не пожалеете! А после поделитесь капелькой крови.

— Прокусите шею? — нахмурилась саламандра, буравя похитителя взглядом.

— Зачем? — недоуменно переспросил шан Теон.

— Вы же собирались кровь пить, — напомнила Малица.

Патовая ситуация. Не сбежать, не вырваться. Значит, здесь и сейчас все случится. Не общежитская койка, но и не постель из лепестков роз. А уж Эльмир шан Теон совсем не похож на любимого человека.

Вампир от души рассмеялся, даже выпустил саламандру из железной хватки.

— Ох, Малица, — утирая лоб от воображаемого пота, отдуваясь от приступов хохота, покачал головой шан Теон, — кто вам внушил такую ересь? Или в Академии преподают народные байки? Тогда отчего не взяли осиновый кол и чеснок на наше первое свидание в кабинете лорда ти Онеша?

Саламандра едва не ляпнула, что очень хотела бы, но помешали правила хорошего тона, однако прикусила язык. Вампир опасен, не стоит его провоцировать. В конце концов, лучше потеря девичьей чести, чем смерть. Да и кто сказал, будто шан Теон доживет до конца действа? Он не молод, вспыхнула кровь и… Ради такого случая Малица наизнанку вывернется и магией поможет. И пусть потом докажут, что не сам умер.

Саламандра не теряла времени и воспользовалась щедрым подарком шан Теона. Тут самое время помянуть добрым словом господина Ойгла: бегать он ее научил.

Окно. Какой этаж, не важно, саламандры — существа гибкие, выживет.

Только вот вампир двигался столь же быстро и успел перехватить Малицу, зажав ей рот рукой.

— Недальновидно, госпожа Ирадос. — Он сокрушенно покачал головой. — Поранитесь, платье порвете. Зачем же вы так?

Саламандра возмущенно замычала, отчаянно пыталась вырваться или хотя бы укусить обидчика. Увы, шан Теон держал слишком крепко. Мало того, он умудрился подхватить Малицу на руки и вновь перенес на постель.

— Давайте познакомимся? — Придавив саламандру плечом к простыням, вампир наколдовал красную розу и галантно протянул пленнице, будто та могла ее взять. — Возможно, вы смените гнев на милость, когда узнаете меня ближе. Поверьте, насилие не доставит мне удовольствия. Я предпочел бы добровольные ласки. Ужин, поцелуи, совместно принятую ванну.

Вновь обретя право голоса, Малица на повышенных тонах заявила, что с удовольствием бы утопила шан Теона.

— За что? — притворно ужаснулся вампир и бесстыже развалился рядом, сжимая в пальцах цветок.

Шан Теон вроде и не держал Малицу, но вместе с тем бдительно следил за каждым движением. Саламандра видела это, поэтому больше не пыталась сбежать. Обхватив колени руками, она напряженно взирала на вампира, гадая, как от него избавиться.

Малице не давал покоя вопрос, каким образом шан Теон взломал защиту Академии. Над ней трудились лучшие маги, и тут вдруг похищение, портал. Чары вампира не должны были сработать, но сработали!

И почему никто так и не хватился адептки? Магия такой силы непременно потревожила бы общий фон и подняла тревогу.

Все это наводило на мысль о том, что у шан Теона имелся помощник на территории Академии. И этот кто-то — явно преподаватель.

Развить тему не позволил вопрос вампира:

— Отчего вы так противитесь нашему браку?

— Оттого, что вы… — В последнюю минуту Малица сдержалась и промолчала. Сделала глубокий вдох, отгородилась от шан Теона подушкой и продолжила: — Вы не питаете ко мне никаких чувств, милорд, не интересуетесь моим согласием, угрожаете моей семье — по-моему, вполне достаточно для неприязни.

Вампир на мгновение смежил веки, будто соглашаясь, а потом растянулся на спине, положив розу на обнаженную грудь. Она чуть вздымалась от дыхания — в отличие от низших, неразумных вампиров, высшие дышали, пусть их пульс и балансировал ниже общепринятой межрасовой нормы.

— Малица, а вы не пытались взглянуть на ситуацию с другой стороны? — неожиданно спросил шан Теон и предупредил: — Печати на номер ставил я. Не трудитесь ломать, пожалейте себя. Зато ванная в вашем полном распоряжении. Понимаю, девушке перед сном нужно привести себя в порядок.

По губам вампира скользнула лукавая двусмысленная улыбка, за которую он едва не поплатился выбитым клыком: взбешенная Малица применила на практике один из приемов ближнего боя.

Странно, но действия саламандры не разозлили, а, наоборот, умилили вампира. Тот чуть ли не с нежностью взглянул на саламандру и прошептал: «Не ошибся!» Малица вздрогнула и ощутила острую потребность либо сбежать, либо поджарить зарвавшегося лорда.

— Жена — это на всю жизнь, пока не умрет, — пояснил шан Теон и, перекатившись, легко оказался на ногах. — Терпеть рядом, пусть только на приемах и во время… кхм… не важно, существо без характера и силы воли мучительно.

— Так не терпите. — Малица с вызовом вздернула подбородок.

Вампир коварно улыбнулся и потянулся к лицу саламандры. Та не успела отвернуться, и пальцы шан Теона скользнули по скуле.

— Красивая! — с придыханием произнес вампир и коснулся губами уголка рта. — Очень красивая саламандрочка. Я хочу тебя.

— А я вас нет!

Шан Теон лишь улыбнулся, как улыбаются глупым детям, и уже по-настоящему накрыл рот жертвы поцелуем — жестким, требовательным.

— Моя! — рыкнул вампир и рванул саламандру к себе, да так, что она едва не упала.

Колени Малицы оказались острыми.

Шипя, шан Теон согнулся в три погибели, а саламандра поспешила проверить, не наложил ли похититель на окно печати. Не успел!

Второй этаж, но до земли высоко. Ничего, рядом растет ясень, если повезет, можно уцепиться за ветки. Прицелившись, Малица прыгнула и… оказалась в сильных руках вампира.

— Ох, милая, как же вы юны! — поглаживая сцепленные на животе девичьи пальцы, нравоучительно шепнул на ухо, обжигая дыханием, шан Теон. — Сопротивление только подстегивает мужчину. Я ведь вас запомнил, сразу выделил в толпе этих серостей. Настоящая саламандра! Огненная, горячая!

— Хорошо, — сквозь зубы процедила Малица, просчитывая варианты, — можете утолить свою страсть и отпустите. Запятнанная репутация и закрытые двери некоторых домов ничто по сравнению с магическим рабством.

— Зачем же сразу рабство? — фыркнул вампир и, отпустив саламандру, уселся в кресло.

В пальцах шан Теона сам собой возник бокал с рубиновой жидкостью. То ли кровь, то ли вино. Вампир, смакуя, сделал глоток и махнул Малице на свободное кресло чуть поодаль, в углу.

— Давайте обсудим брачный контракт. После… — шан Теон улыбнулся сам себе, предчувствуя приятное развлечение, — я досрочно исполню супружеский долг. Просто чтобы соблазна сбежать не возникло. Сами знаете, невеста, состоящая в интимных отношениях с женихом, обязана выйти за него замуж, иначе ей придется расстаться со всеми знатными знакомыми. Безусловно, останутся люди, драконы, но эльфы и саламандры точно не взглянут.

Вампир резал по-живому. Высшее общество на то и высшее, что предъявляет строгие требования к его членам.

— Зачем вам мое добровольное согласие? — Пожалуй, это самое главное сейчас. Малица не надеялась на ответ, но все же спросила.

Помедлив, она опустилась в предложенное кресло и, упершись локтями в колени, уставилась на шан Теона. Если б могла, Малица прожгла вампира взглядом, но приходилось терпеливо ждать и прокручивать в голове скудные знания адептки второго курса стихийной магии. Все, что поможет в борьбе с противником, превосходящим по силе, ловкости и опыту. Но ничего, дешево девушка ему не дастся!

Саламандра проверила, не нарушил ли вампир связи с даром, и мстительно улыбнулась. Какая же глупость — забыть о врожденных способностях пленницы! Вот и пригодится урок господина тер Шонера. Только что лучше: плеть или меч? С одной стороны, хотелось отхлестать вампира, насладиться ожогами на бледной коже. С другой — меч надежнее.

Останавливало только одно «но» — наказание за причинение тяжкого вреда столь высокопоставленному лицу. А если убьет? Тогда лучше самой тоже умереть. Владыка Закрытой империи рассвирепеет и потребует выдачи преступницы. Представители рода шан Теон тоже не станут сидеть сложа руки и устроят охоту на саламандру. Поэтому лучше плеть: ею не убьешь.

— Госпожа тер Ирадос, — вампир встал, подошел к креслу Малицы и положил руку на спинку, в опасной близости от шеи пленницы, — полагаю, вы в состоянии сами ответить на этот вопрос. В Академии колдовских сил преподают право?

— Да, гражданское и магическое.

Саламандра старалась не реагировать на провокацию и старательно вспоминала лекции. Значит, это связано с легитимностью. Хм, но важно согласие невесты в храме и на приеме, предшествующем бракосочетанию, а уж как оно дано, никого не волнует. В конце концов, если девушка упорствует, можно всегда провести церемонию тайно. Шан Теон же пытался создать видимость, будто увлечен будущей женой, а та отвечает ему взаимностью.

— Ну и? — Палец вампира пощекотал Малицу за ушком.

Та дернулась и недовольно зашипела. В ответ шан Теон наклонился к саламандре и поцеловал в затылок. Этого Малица уже не стерпела.

— Вам незнакомо слово «нет»?

Саламандра резко обернулась. Глаза ее пылали ненавистью.

— Нет, — с нахальной улыбкой ответил шан Теон и вновь потянулся, чтобы поцеловать, на этот раз в губы. Однако потерпел фиаско.

Малица доказала, что реакция у нее быстрая, а рука тяжелая. Дело закончилось для вампира разбитой губой.

Шан Теон повел себя странно. Облизнув губы, он улыбнулся.

— С каждой минутой вы нравитесь мне все больше. Полагаю, дети не заставят себя ждать. Огненная кровь саламандры идеально подходит для холода мертворожденных. Мы удачно дополним друг друга. Со своей стороны, обещаю регулярно выполнять супружеский долг, удовлетворять все ваши потребности и обеспечить достойное место в высшем свете.

Глаза Малицы сузились от гнева. Тело объяло пламя, свидетельствуя о высшей степени нервного возбуждения. Неопытная, неинициированная саламандра отдалась во власть эмоций, потеряв контроль над даром.

— Мерзавец! — Рука замахнулась для удара, но шан Теон перехватил ее. — Подлец, я вам не шлюха!

Вторую руку постигла участь первой. Странно, но пламя отчего-то не обжигало вампира, или же тот умело притворялся. Стоял и победоносно улыбался, стиснув запястья Малицы.

— На шлюхах не женятся, милая, — интимным шепотом поведал прописную истину шан Теон. — Им не дарят цветов, драгоценностей, не пишут писем, не ищут с ними свиданий. Вам ведь понравилось колье? Наденете его на осенний бал?

— Лучше сдохну! — сверкая глазами, выплюнула ответ саламандра.

— А я воскрешу, — подмигнул вампир. — Какая ж вы еще юная, совсем неопытная. И в этом ваша прелесть.

Шан Теон отпустил одну руку жертвы и поцеловал вторую. Нежно и трепетно, будто любовник.

Глянув на пальцы вампира, Малица заметила пятна ожогов. Вот это выдержка! Даже не кривился, терпел. А ведь больно!

— Отвечая на ваш вопрос: я хочу, чтобы наш брак признали.

— Но ведь и так признают. — Малица ничего не понимала.

Она вновь вернула контроль над эмоциями и погасила пламя. Гораздо эффективнее действовать с помощью магии, чем растрачивать огонь на театральные эффекты.

— Везде ли? — изогнул бровь шан Теон. — Ну же, Малица, вспомните, чем грозит жениху принуждение невесты к браку?

— Ничем. Разве только…

И она поняла, все поняла. Вампир желал стать наследником рода тер Ирадос и получить вторую фамилию. Но зачем? Они решительно ничего не могут дать столь могущественному вельможе.

— Я подскажу, — мурлыкнул шан Теон, погладив большим пальцем ладонь жертвы. — Вспомните о своей подруге.

Малица нахмурилась. При чем тут Индира?

— Хорошо, не стану вас мучить, — сдался вампир. — Меня назначают послом к эльфийскому двору, а остроухие известны своей привередливостью в вопросах семейной морали. Да и вы не станете до конца моей, если добровольно не отдадите собственную жизнь. А мне очень нужно, чтобы у вас не осталось ни малейшей лазейки.

— Ритуал? — цепенея от страха, прошептала Малица.

Она только слышала об этом — ритуале слияния — и никогда не думала, что когда-то пройдет его сама, полностью растворившись в другом существе, подарив свою силу, свой дар и жизнь. Проводилась церемония исключительно на добровольной основе: за этим строго следили боги. Их не обмануть, они сразу почувствуют, если дарителя опоили или принудили иным способом. Значит, вампир совместит свадьбу с этим ритуалом.

Шан Теон расплылся в еще одной самодовольной улыбке и притянул Малицу к себе.

— Я бы не стал этого делать, но мне нужна гарантия, — наклонившись, практически касаясь губ саламандры, выдохнул вампир. — Да и вы чрезвычайно хороши, Малица. Не все в моем письме ложь. Вас невозможно не заметить, хотя не каждый оценит красоту саламандр. Не бойтесь, я умею заниматься любовью и постараюсь, чтобы вам понравилось. Для девочки это важно. После же мы обсудим брачный контракт и для верности повторим близость. Завтра вы в Академию не идете, я договорюсь. Позовем лекаря, проверим, не беременны ли вы, потом покажете мне город, а я в свою очередь обещаю заказать вам лучший наряд для бала и решить все учебные проблемы. Далее наше общение будет происходить на ваших условиях. Заставлять надевать кольцо не стану, сделаете это сами, когда сочтете нужным. А теперь, полагаю, вам нужно принять ванну, я же подготовлю комнату и закажу вина и фруктов.

Шан Теон отпустил саламандру, тем самым совершив большую ошибку. Очень большую ошибку. Малица учла прежние неудачи, сдержала рвущиеся наружу эмоции и воскресила в памяти урок Ларана тер Шонера.

Саламандра сделала вид, будто покорилась судьбе, и послушно потопала к ванной. На самом же деле она мысленно представляла огненную плеть.

Ну же, ну, еще чуть-чуть!

Есть!

Рука Малицы крепко сжала рукоять плети. Саламандра опасалась, не выйдет, но нет, тер Шонер учил на совесть. Теперь главное не оборвать контакт с даром и попытаться переиграть вампира в танце поединка.

Хлесткий удар оказался для шан Теона полной неожиданностью и оставил на память о себе яркий след на щеке. Вампир зашипел, ругнулся и взмыл под потолок. Саламандра так и не поняла, подпрыгнул или взлетел.

— Напрасно, я сильнее. — Глаза шан Теона заиндевели. — Не злите меня, Малица, иначе можете пожалеть!

— Я уже пожалела, что встретила вас, — смело ответила саламандра и попыталась нанести второй удар, но вампир молниеносно перехватил плеть и, потянув на себя, вырвал из рук.

Серые глаза лорда шан Теона потемнели до черноты. Губы побледнели и практически слились с цветом кожи, на которой пожаром алел ожог.

— Ты сама виновата, — прошипел вампир. — Я не желал учить, но боль тебе на пользу.

Одно неразличимое глазом движение — и Малица полетела на пол. Попыталась встать, но тяжелое тело шан Теона придавило к полу, пальцы рванули платье. Однако саламандра не собиралась сдаваться и наградила насильника ударом каблуков. Пусть они у форменных туфель неострые, зато толстые, прочные. Результат не заставил себя ждать — шан Теон взвыл, а Малица вырвалась.

Язычок пламени заплясал на ладони и перетек на пол. Когда речь идет о жизни, чужого имущества не жалко. Спасительный огонь скрыл саламандру, они с вампиром разминулись на считаные доли мгновения. Но, торопясь, Малица не рассчитала, куда попадет, и вывалилась на пол в обеденном зале гостиницы, напугав посетителей.

Шан Теон найдет, это дело пары минут, и не пощадит. Он простил бы все, кроме уродства. Малица догадывалась: шрам от ожога придется сводить магией, и то может остаться след. А это вечное напоминание о позоре. За такое платят кровью. В буквальном смысле.

Саламандра выбралась из камина, отряхнула сажу и огляделась, пытаясь сориентироваться. На хозяина и посетителей заведения старалась не обращать внимания. Малицу интересовало одно: где дверь?

И тут раздался знакомый вой, от которого на миг остановилось сердце.

Призрачные гончие!

Малица хотела прыгнуть обратно в камин, но не успела. Они появились внезапно, будто из ниоткуда. Огромные серебристые псы с горящими глазами. Шагнули с разных сторон, скользнув из тени, отбрасываемой мебелью.

Казалось, даже часы на стене перестали тикать.

В воцарившейся полной тишине слышно было, как поскрипывают половицы под шагами призрачных гончих. Одна из них остановилась напротив Малицы. Матерая сука, способная проглотить саламандру. Из приоткрытой пасти капала слюна. Шерсть на загривке дыбилась. Малица сделала осторожный шажок назад. Гончая отреагировала мгновенно: глухо заворчала и изготовилась к прыжку.

Краем глаза саламандра заметила шан Теона. Он замер в дверях, окруженный двумя гончими. На лице вампира читалась растерянность. Значит, он тоже боялся собак демонов. При других обстоятельствах Малица бы задумалась, но сейчас она лишилась возможности хоть что-то анализировать.

Гончая напряглась. Лапы чуть подрагивали, готовые в любой миг разогнуться, выпустив на волю смерть. И вот серебристая молния метнулась к перепуганной Малице, чтобы тут же сменить траекторию движения и врезаться мордой в стену, услышав окрик: «Стоять!»

Признаться, замерли все, включая посетителей. Некоторые даже присели от страха. Оно и немудрено: не среагировать на команду, отданную столь властным голосом, невозможно. Даже вампир, и тот стоял с поднятой рукой, над которой еще клубилась, чуть потрескивая, заготовка чар.

В полнейшей тишине ректор спрыгнул с подоконника и похлопал по бедру. Гончие среагировали моментально, окружив хозяина и преданно заглядывая в глаза. Лорд оценил обстановку и, хищно улыбнувшись, как может улыбаться только представитель темной расы, указал на шан Теона:

— Охранять. Попытается сбежать — уничтожить.

— Вы в своем уме?! — побагровел вампир. — Помните, кто перед вами?

— Падаль, — коротко и ясно охарактеризовал его ректор. — Ваше выдворение из Империи раздолья — вопрос пары часов. Я лично переговорю с обоими императорами. Ваш сообщник тоже не уйдет от наказания. Я пока его не нашел, но, даю слово, найду, милорд.

Лорд обернулся к Малице. Она невольно съежилась под пронзительным взглядом ректора. Тот сейчас как никогда походил на демона, даже сохранив человеческое обличье. Уверенные движения, властность в каждом жесте и безжалостность в глазах. Он не сотворил ни одного заклинания, а вампир молчал, кусал губы, злился, но молчал. Призрачные гончие взяли шан Теона в капкан, не позволяя сделать ни шагу. Серебристые спины практически скрыли вампира от чужих глаз.

— С вами все в порядке? — Заметив порванное платье, ректор нахмурился. — Он что-то сделал, Ирадос?

Очнувшись от временного оцепенения, Малица покачала головой. Вспыхнувший на ладошке огонек ушел обратно в тело.

Непроизвольно приняв боевую стойку, саламандра напряженно переводила взгляд с вампира на призрачных гончих. И те, и тот представляли одинаковую опасность.

А еще мучил вопрос: почему ректор лично столь эффектно ворвался в гостиницу.

— Лорд нейр Эльдар ти Онеш, — шан Теон подчеркнуто обратился к оппоненту по полной фамилии; в голосе клокотала ледяная угроза, — вы осознаете последствия своих действий?

Ректор пожал плечами и неспешно направился к высокородному пленнику. При виде хозяина гончие завиляли хвостами, будто обычные псы.

Малица же вздохнула с облегчением и, позволив чувствам взять вверх, сползла на пол. На глаза запоздало навернулись слезы, но саламандра попыталась их подавить: поздно уже, все закончилось.

Лорд же практически вплотную подошел к вампиру, который, казалось, дыру в нем прожжет, и отчеканил:

— Более чем. А вы?

Шан Теон на мгновение растерялся, а потом с неразличимой человеческим глазом быстротой подпрыгнул к потолку, ухватился за люстру и спрыгнул уже позади гончих.

— С минуту на минуту сюда прибудет стража. Особисты с удовольствием с вами познакомятся.

Ректор не пошевелился, будто ожидал нечто подобное.

Гончие же поспешили исправить собственную ошибку и вновь взяли вампира в кольцо. Из оскаленных пастей капала густая слюна. Шерсть вздыбилась, когти оставляли глубокие щербинки на полу.

— Лорд шан Теон, вы, взломав защиту Академии, похитили адептку тер Ирадос, пытались изнасиловать и принудить к браку. Это только малая часть ваших преступлений. По-моему, более чем достаточно. Но из уважения к вашему титулу и положению вас просто выдворят из Империи.

Вампир сверкнул поалевшими глазами и ткнул пальцем в ближайшую гончую:

— Отзовите, милорд.

Ректор покачал головой.

Шан Теон ругнулся и, только теперь вспомнив о Малице, обернулся к ней. Искаженное злобой лицо тут же стало спокойным, вернув налет прежней аристократической скуки с примесью надменности.

— Жаль, что нас прервали, — оставалось только гадать, о чем действительно сейчас думал вампир, — но мы уже скреплены кровью.

Шан Теон указал на шрам на щеке. Уродливый алый рубец четко выделялся на бледной коже.

Малица сглотнула. Похоже, она только что заработала кровного врага.

Внимательно наблюдавший за саламандрой вампир усмехнулся и поднял руку. Над ней затеплилось холодное магическое свечение.

— Неумно! — Нахмурившись, ректор поспешил заслонить собой адептку и выставил щит.

Шан Теон собирался убить? Малица не могла в это поверить. При свидетелях, открыто. Даже титул не защитит, это же убийство первой степени!

Оказалось — проклясть.

Знакомое желтое облачко растеклось по полу и под громкий визг Малицы впиталось в значок Академии. Тот треснул и почернел.

— Немедленно выбросьте!

Ректор с «мясом» содрал значок с платья саламандры и раздавил каблуком. Потом окинул Малицу обеспокоенным взглядом и цепко ухватил за запястье.

Саламандру накрыла волна дурноты. Ноги подкосились, и Малица буквально упала в объятия ректора. Тот успел поддержать и бросил на самодовольного вампира убийственный взгляд.

— Проклятие девятого уровня. Выступлю свидетелем в суде.

Помедлив, лорд с неожиданной для себя ненавистью добавил:

— Замечу рядом с Академией — заработаете «Черную кровь».

Даже в таком состоянии Малица осознала всю полноту угрозы. Ректор тоже пообещал наслать проклятие, неконтактное и необратимое. Пусть магов-стихийников и не знакомили с данным видом чар, страшилки по Академии ходили. Адепты наперечет знали все смертельные запрещенные проклятия. «Черная кровь» относилась к одному из них. Поговаривали, от него погиб дед нынешнего императора и его дядя. Виновных так и не нашли. Или не захотели найти.

— Не получится, — откровенно потешался шан Теон, уже не предпринимая попыток вырваться. — Я всегда предельно осторожен.

— А я охотник, милорд. Берегитесь! Можно ведь зачаровать что угодно, вам ли не знать.

— То, что хранит и передает информацию, — поправил вампир, но часть бравады уже растерял.

Малица же заворочалась в кольце рук ректора, прислушиваясь. Вдруг когда-то пригодится? Магу лишние сведения не помешают. И пусть проклятия полулегальны, знать о них следует.

Всеобщее внимание привлек шум за дверью. Минута — и воздух будто застыл, утопив присутствующих в невидимом взгляду меду. Сотрудники Особой службы не разбирались, блокировали помещение, а только потом выясняли, кто преступник, а кто жертва.

Распахнулась дверь, и в обеденный зал ввалился отряд под командованием знакомого Малице особиста — того самого, которого она соблазняла в таверне. Джед. Он тоже, похоже, вспомнил саламандру, потому как удивленно присвистнул, но обратился к ректору:

— Это вы нас вызвали, милорд?

— Я. — Лорд не выказал ни малейшего раздражения оттого, что его лишили возможности передвижения и заглушили магию. — Тут распылили проклятие.

Джед нахмурился и кивнул. Достав амулет связи, вызвал подкрепление из государственных магов и смело шагнул к ректору. Заклинание на особиста не действовало, отчего создавалась иллюзия, что он движется сквозь застывшее время. Не доходя пары шагов до лорда, офицер остановился, достал из сумки восьмигранную пирамидку и поставил на пол.

Щелкнул приводимый в действие механизм, и обеденный зал оплело лучами, разделив на сектора. Места, сквозь которые прошло проклятие, потемнели, и Джед без труда сумел определить и преступника, и жертву.

— «Дыхание», — нахмурился офицер и, сложив руки на груди, уставился на вампира. — И как это понимать?

— Очень просто, — равнодушно ответил шан Теон. — Лишитесь места.

— Благородный? — Джед обернулся к ректору.

В позе офицера читалось напряжение, причем вызвано оно было именно лордом ти Онешем. У саламандры даже промелькнула мысль, что Джед знаком с расовой принадлежностью главы Академии.

— Хуже, — коротко обрисовал ситуацию ректор. — Почетный гость императора. Обвинение выдвину сам.

— Понятно, домашний арест, — цокнув языком, сокрушенно, явно недовольный сложившейся ситуацией, протянул офицер и сменил позу на менее вызывающую. — Это тот самый вампир, госпожа?..

— Тер Ирадос, — подсказал лорд и с любопытством взглянул на саламандру.

Той по-прежнему нездоровилось. Кружилась голова, и не слушались ноги. Это очень не нравилось ректору, как и то, что проходившие сквозь Малицу лучи тоже почернели.

— Значит, знакомы… Но это потом, — чуть слышно произнес лорд и уже громко приказал: — Офицер, отпустите нас. Виновный установлен.

Джед кивнул и, нагнувшись, дезактивировал пирамидку. Сеть лучей мигнула и погасла. Вслед за этим офицер лениво взмахнул рукой, и воздух обрел былую структуру. Разом стало легче дышать.

Ректор с облегчением размял плечи и бросил угрожающий взгляд на шан Теона. Тот злобно сверкал глазами, но молчал.

— Пойдемте, они с ним разберутся.

Лорд высвободил одну руку и играючи открыл портал. Малица покорно позволила подхватить себя. Это даже оказалось приятно, прежде мужчины не носили ее на руках. Тем более демоны. Руки у ректора сильные, а сам он теплый и приятно пахнет. Рубашка чуть холодит щеку. Так и есть, шелковая. Сердце бьется ровно, и спокойно так, сразу ничего не страшно, даже о наложенном на тебя «Дыхании» забываешь.

Лорд обернулся, мазнул гневным взглядом по растерянным призрачным гончим и сделал-таки шаг в портал.

Веки Малицы отяжелели, и она провалилась в сон без сновидений.

Затишье в обеденном зале гостиницы длилось недолго. Не успели ректор с адепткой скрыться в портале, как вампир тоже поспешил покинуть место преступления. Одна капля крови, упавшая на пол, и шан Теон под громкие проклятия особиста испарился. Ловушки накрыли пустоту.

Саламандра пришла в себя на мягкой кровати. Плотно задернутые гардины не давали рассмотреть обстановку.

В комнате пахло мятой и смутно знакомым парфюмом. Малица никак не могла вспомнить, кому он принадлежал, но она точно встречала его прежде.

Из соседнего помещения раздавались приглушенные голоса.

Голова болела. Очень хотелось пить. Малица заворочалась, попыталась встать и с ужасом поняла, что не может.

Скрипнула дверь, и узкая полоска света легла на блестящие от воска доски, обозначив край ворсистого ковра. На пороге возник женский силуэт.

— Она очнулась, — обернувшись, крикнула кому-то незнакомка.

Лица ее саламандра не могла рассмотреть: сказался контраст света и тени. Глазам требовалось привыкнуть к новым условиям.

Женщина зажгла магический шар на минимальную мощность и пристально глянула на Малицу. Та ответила тем же.

Симпатичная. Даже красивая. Осанка как у королевы. Рыжие волосы мягкими локонами падают на плечи. Карие глаза, чуть вздернутый нос. Пухлые, хорошо очерченные губы. Веснушек нет, хотя, возможно, женщина их вывела. Возраст не определить, с равным успехом незнакомке могло быть и восемнадцать, и тридцать пять. «Значит, не человек, — пронеслось в мозгу Малицы. — У людей всегда все на лице написано».

Женщина поставила на прикроватный столик таз, смочила в нем полотенце и приложила ко лбу саламандры.

— Где я? — это следовало спросить сразу, но не вышло.

— В Академии, — появившись в дверях, вместо незнакомки ответил ректор и попросил: — Алиса, оставь нас.

Рыжеволосая недоверчиво глянула на Малицу и с сомнением спросила:

— Ты уверен?

— Абсолютно, — улыбнулся лорд.

— Сам понимаешь, слухи, — не унималась Алиса, нервно наматывая локон на палец. — Не отмоешься.

— В таком случае отмываться придется и тебе, — усмехнулся лорд и пояснил: — Мы вдвоем остались в комнате с несовершеннолетней адепткой.

Женщина нахмурилась. Ей явно не понравился ход мыслей ректора.

— Никто ничего не подумает, ступай смело, — поспешил успокоить лорд ти Онеш. — И… — Он помедлил, но все же сказал: — Твое появление здесь в такой час наносит не меньший урон моей репутации.

— Как знаешь, — пожала плечами рыжеволосая и вышла.

Малица во все глаза смотрела на ректора. Тот в свою очередь изучал ее. Потом отмер, подошел к кровати и осведомился о самочувствии. Сесть не сел, дверь тоже не закрыл: видимо, для того чтобы Алиса все слышала.

— Так где я? — повторила саламандра.

Она вертела головой, разглядывая комнату. Вернее, спальню. И постепенно приходило осознание, чья именно это спальня. Вряд ли кто-то еще поставил бы такую кровать — массивный сплав дерева и железа с затейливым кованым орнаментом. Для полноты картины не хватало только полога.

Шкаф тоже старинный, с вставками из более светлых пород дерева. Комод попроще, явно достался от предшественника на высоком посту.

Каминная полка яшмовая. На ней мерно тикают часы в виде гончей.

Дверь в ванную комнату плотно закрыта. Наверняка есть и вторая, на балкон, но она спрятана за гардинами.

Малица перевела взгляд на постель. Саламандру уложили поверх покрывала, на декоративные подушки. Они явно тут не лежали, их принесли из гостиной. Покрывало дорогое, тканое, шелковое и приятное. На таком лежать и лежать…

— Полагаю, ответ вы знаете, — прочитал ее мысли лорд, взял стул и, поставив у кровати, сел.

— Почему не в лазарет? — нахмурилась саламандра.

Действительно, зачем к себе домой?

Поборов слабость, Малица рывком села, обхватив колени. На всякий случай глянула на нижнюю рубашку: не задралась ли? Платье, увы, подходило теперь только для танцев в третьесортной таверне.

— Ложитесь, Ирадос, — устало произнес ректор. — Девичья честь меня не интересует. Вот наложенное на вас проклятие — очень даже. Полагаете, его умеют снимать целители?

— Так вы?..

Малице стало стыдно. Хотя после лорда шан Теона что угодно в голову взбредет, когда останешься наедине с мужчиной.

— Спас вашу жизнь, — без лишней скромности подтвердил ректор и потянулся к саламандре.

Заметив, что она дернулась, раздраженно поинтересовался:

— Осматривать мне вас на расстоянии?

И то верно.

Малица легла удобнее, натянула на лоб компресс и расслабилась.

Ректор пересел на кровать и поводил ладонью над телом саламандры. Она тут же ощутила приятное тепло, даже зажмурилась. Затем лорд склонился над Малицей и скользнул пальцами от темени до кончиков пальцев ног. Он едва касался девушки, не давая ни малейшего повода обвинить себя в непристойности.

Затаив дыхание, Малица наблюдала за тем, как из тела поднимаются темные струйки дыма и впитываются в ладони ректора.

Дурнота отступила. Слабость тоже прошла.

— Все, — отряхнул руки лорд. — Повезло вам, Ирадос, очень повезло. Без моего щита замертво бы упали.

Зеленые глаза прошлись по лицу Малицы. Та невольно смутилась и отвернулась. Стало жутко неловко оттого, что она лежит на ректорской постели, а он так рядом, чуть ли не нависает над ней. Склонился и пристально смотрит. Глаза в полутьме мерцают — одновременно завораживающе и страшно. Кажется, еще немного, и саламандра ощутит холодок рубашки, тепло кожи.

Слишком близко, слишком неуютно, чтобы спокойно лежать. И магический шар этот создает особую обстановку.

Малица заерзала и перекатилась на бок, чтобы избавиться от стеснения. Юбка задралась, обнажив голени. Сообразив, что ректор видит чулки, а то и подвязки, саламандра вспыхнула и поспешила натянуть юбку по самые пятки.

И кровать эта… Отчего не отнес в лазарет? Там ведь тоже можно проклятие снять.

— Что с вами, Ирадос? — Ректор наконец выпрямился, и Малица вздохнула спокойно. — Вы так напряглись.

— Ничего. — Саламандра не стала признаваться в собственных мыслях.

А перед глазами встала картина: лорд наклоняется, сюртук щекочет грудь. Сейчас на ректоре только рубашка, но воображению все равно. Ткань тяжелая, края пол острые и чуть царапают сквозь платье.

Зеленые глаза все так же мерцают и переливаются в темноте.

Дыхание замирает, а затем учащается от волнения, руки потеют, когда ректор склоняется еще ниже и его дыхание щекочет кожу. Оно теплое, и от него почему-то мурашки по телу.

Малица нервно облизала губы, заметалась… и поняла, что это только привиделось.

Стыдно, безумно стыдно!

Но интересно, как целуются демоны? С чисто научной точки зрения. Если изучать какую-то расу, то обстоятельно.

Малица села и обхватила руками подушку. Она одновременно верила и не доверяла ректору.

— А, вы меня в домогательствах обвиняете? — догадался лорд. Лицо исказила скучающая гримаса. — Как тривиально, Ирадос! Сначала старшие, потом младшие курсы. Может, вы объясните, отчего у адепток такая любовь к преподавательскому составу? Хотя вы у нас по демонам.

— Я по вам не сохну! — вспыхнула Малица.

Этого еще не хватало, что он о себе возомнил! Не она сюда легла, лорд сам положил, а вот с какими целями, неизвестно.

Откинув подушку, саламандра соскользнула на пол.

— Я пойду. Доброй ночи, милорд.

— Куда — пойду? — Лорд даже не пошевелился.

— В лазарет или общежитие. Не здесь же ночевать!

— Именно здесь, — огорошил ректор. — Если не забыли, ночью по Академии бродят гончие.

— Вы могли бы проводить, — от страха обнаглела Малица.

Нет, лорд — мужик симпатичный, опять-таки демон, может, даже хвост покажет, но саламандра не готова… Да что там, совсем не хочет! Еще и при Алисе.

Малица сделала робкий шажок к двери, затем другой. Ректор не двигался, просто наблюдал за ней. И вот, когда нервы натянулись до предела, а саламандра подумывала сорваться на бег, соизволил ответить:

— Мог бы, а потом что? Поставить караул у вашей двери, чтобы лорд шан Теон не убил?

Малица совсем забыла о вампире. Он ведь сбежал и говорил о кровной связи, такое не забывается.

Приуныв, саламандра прислонилась к шкафу и с надеждой, покосившись на кровать, спросила:

— А без этого нельзя? Не то чтобы вы мне совсем не нравились…

— Что?! — Ректор побагровел и рывком поднялся на ноги. — Алиса, — прогремел по дому рык, — устрой эту особу у себя. Доброй ночи, Ирадос, — обернувшись к перепуганной Малице, уже спокойно добавил он. — Не ожидал от вас подобного. Одно дело — вызов демона, другое… Подумайте о своем поведении, девушка.

И гордо удалился, оставив недоумевающую саламандру наедине с Алисой. Малица и не заметила, как она вошла.

— Предупреждала же! — Рыжеволосая бросила сердитый взгляд в спину ректора. — Придумал тоже! Вы тоже хороши, — обрушилась она на саламандру. — Приставать начали.

— Я не приставала! — закипая от досады, вспылила Малица, топнув ногой по полу. — Он сам меня на кровать положил, наклонился…

— Ну и дура! — презрительно фыркнула Алиса. — В Академии все адептки такие? Тяжело ж ему с вами. Теперь и мне придется нянчиться. А у меня, между прочим, совсем другие планы. Так что топай в общежитие.

— А гончие? — Саламандре совсем не хотелось погибнуть во цвете лет.

— Ты маг или нет? — Рыжеволосая отчего-то сердилась все больше. — Вот если прощения у лорда-ректора попросишь, он портал откроет. А так сама, ножками, заодно потренируешься.

Алиса подтолкнула Малицу к двери, даже не пытаясь притворяться вежливой. Карие глаза посветлели до янтарного оттенка и теперь напоминали волчьи.

Саламандра отступила на шаг и выставила руку, готовая дать отпор. Щит, конечно, слабоват, но на оборотня, если, разумеется, Алиса — оборотень, хватит.

— Догадливая, — облизнув губы, улыбнулась рыжеволосая и начала меняться.

Сначала волосы стремительно побелели, превратившись в искрящееся полотно серебряного шелка, затем изменили форму глаза. Тело вытянулось, пропорции изменились, но остались соразмерными новому росту Алисы. Теперь она на целую голову превосходила Малицу. Признаться, истинный человеческий облик шел Алисе гораздо больше морока. Интересно, почему она его прятала?

— Превращения запрещены, — стараясь сохранять спокойствие, напомнила саламандра, с ужасом наблюдая за рябью, пошедшей по телу женщины. Неужели действительно перекинется? — Или на вас правила Академии не распространяются?

Алиса улыбнулась, хищно так, продемонстрировав ровные мелкие зубки, и елейным голоском, проигнорировав слова Малицы, спросила:

— Хочешь испортить мне вечер?

Саламандра покачала головой.

— Вот и разбирайся со своими проблемами сама. И на Ариана не гляди, он мой.

— Да не гляжу я! — вспыхнула Малица. — Что вы пристали-то! Не я в спальню лорда-ректора залезла. И не нравится он мне ни капельки! Если хотите знать, мне такие мужчины совсем не интересны.

— Врешь. — Улыбка Алисы напоминала оскал. — Обоняние не обманешь. Но в одном тебе повезло: ты его не хочешь. Иначе бы…

Оборотница не договорила, но красноречивого взгляда хватило, чтобы понять — справится с задачей уничтожения юной саламандры не хуже призрачных гончих.

Малица покосилась на камин. Теоретически можно уйти через него, только голова кружится, руки чуть подрагивают. А, плевать, лишь бы не оставаться наедине с ревнивицей. И саламандра уже шагнула к камину, когда услышала грозное:

— Это что за фокусы?

Ректор таки вернулся и теперь переводил тяжелый взгляд с одной женщины на другую. Руки сложены на груди, ноги широко расставлены, ноздри чуть подрагивают от гнева.

Алиса тут же опустила ресницы и смирно присела на кровать. Малица осталась одна под огнем глаз лорда. Подумав, она путано поблагодарила за спасение. Ректор отмахнулся и отчего-то шагнул не к саламандре, а к подруге.

— Алиса, — голос его был обманчиво мягок, — кажется, я просил, мм?

— Девочка оправилась и дойдет сама, — упрямо стояла на своем оборотница, хотя Малица чувствовала: она боится.

— Постели ей в гостиной. — Тон не требовал возражений.

— Но мы собирались… — неуверенно напомнила Алиса, по-ученически сцепив руки на коленях.

Теперь саламандре самой захотелось уйти. Она наконец поняла, почему так мешала Алисе.

Нет, лежать в гостиной и знать, что в спальне эти двое занимаются любовью, — это выше ее сил. Даже если ректор наложит необходимые заклинания, саламандра не заснет. А утром поздороваться с лордом не сможет: стыдно же. Да и ему неприятно. В итоге все проснутся в дурном настроении.

— Милорд, — Малица привлекла к себе внимание, — миледи права, мне лучше уйти. Я очень благодарна вам за оказанную помощь, обязательно сообщу родителям, но мое пребывание здесь…

— Не обсуждается, адептка Ирадос, — неожиданно резко, напомнив о своей сущности, оборвал ректор. — О слухах можете не беспокоиться: Алиса переночует с вами.

— Милорд, еще раз большое спасибо, но я…

— Ирадос, шан Теон.

— А я у особистов посижу, — уцепилась за решение проблемы саламандра.

Лорд неожиданно рассмеялся:

— Так стул в приемной лучше моего дивана? Странный выбор, Ирадос. Или вы боитесь? Я же дал слово.

Малица со вздохом кивнула. Аргументы закончились, видимо, придется смириться с неудобным ложем. На ректорской кровати, несомненно, удобнее. И от белья так приятно пахнет, как дома. Мать тоже прыскала простыни лавандовой водой. Всего пара капель, а как спится!

Не удержавшись, саламандра с тоской покосилась на предмет своих мыслей и наткнулась на кулак Алисы. Ночевать в спальне тут же расхотелось, только вот ректор взгляд перехватил, все понял. Покачал головой и напрямик спросил:

— Хотите, чтобы я вам свою постель уступил?

Малице стало неловко. Румянец окрасил щеки, а руки вдруг начали мешать. Спать в постели постороннего мужчины, даже если его там нет… Стоп, если он там есть, то лучше на жердочке на чердаке. О чем она только думает?! Положим, белье перестелют, но приличнее ситуация от этого не станет.

Ректор изогнул бровь и усмехнулся.

— Вы меня приятно удивляете, Ирадос. Еще не умерла мораль в Академии. Сядьте, пожалуйста, я реакцию проверю. Это не больно, — поспешил добавить лорд.

Алиса хмыкнула, всем своим видом выражая недоверие к стыдливости саламандры. Той же стало крайне неуютно, вплоть до желания метнуться к камину, в родную стихию, когда ректор подошел вплотную. Она даже ненадолго дышать перестала.

Ночь, спальня, мужчина… Разбередил вампир страхи!

— А лорд шан Теон, он?..

— Садитесь! — властно приказал ректор и указал на стул.

Пришлось подчиниться и покорно закрыть глаза.

Тело Малицы окутало приятным теплом. Она едва не мурлыкала от удовольствия. Лорд не касался руками, просто водил ладонью и что-то бормотал себе под нос. Затем попросил вытянуть руки и коснуться кончика носа.

— В норме, — констатировал ректор, когда саламандра с первой попытки справилась с задачей. — Проклятие рассосалось. Так, значит, мое гостеприимство вас не устраивает? Хорошо, так и быть, провожу вас в участок.

Перспектива ночевать сидя не радовала.

Взвесив все «за» и «против», саламандра предпочла ректорский дом. В конце концов, лорд не озабоченный вампир и у него любовница уже есть. Только сказанного назад не вернешь, придется ютиться на стуле в казенном помещении.

Ректор махнул рукой на дверь, и Малица поплелась к выходу.

Алиса осталась сидеть на кровати: рассчитывала на продолжение вечера. Саламандру же ждала прогулка в холодной осенней ночи, тусклый свет магического шара и храп дежурного офицера. Заранее стало зябко. Малица обхватила себя руками, потом чуть встряхнулась, разминая мышцы после долгой неподвижности.

— Ирадос, — саламандра вздрогнула и обернулась, — лестница в другой стороне. Но это не важно, попадете в участок порталом.

После минутной паузы, во время которой ректор пристально осматривал Малицу, он поинтересовался:

— Как лорд шан Теон вас выманил? Через предмет?

Саламандра кивнула и рассказала про подарки.

— Проректор, значит, лично сообщил, — нахмурился лорд. — Интере-э-эсно!

И, вспомнив о присутствии навострившей уши адептки, тут же замолчал. Но Малица выводы сделала, правда, не верила, будто тер Лис мог сговориться с вампиром. Драконы — существа свободолюбивые, предпочитают убить шантажиста или угрожающего чем-то субъекта, нежели выполнить его требования. Разве только шан Теон обманул проректора или посулил щедрый дар, необязательно денежный.

Ректор между тем открыл портал. Из него тянуло сыростью осенней ночи. Значит, не прямо в участок, а на улицу. Так и есть, вон, чуть покачиваясь, одиноко горит фонарь.

Малица не спешила переступить зыбкий порог. Идея с участком окончательно потеряла свою прелесть, но признаться в этом она боялась. Просто стояла и мялась с ноги на ногу.

— Передумали? — В голосе ректора послышалась легкая усмешка. — А все упрямство. Если я говорю, надлежит подчиняться, потому что я лучше знаю, Ирадос. Завтра переберетесь в общежитие.

Саламандра кивнула.

Портал мигнул и погас.

Лорд махнул рукой, и Малица поспешила за ним. Иногда приходилось переходить на бег: двигался ректор быстро.

Вспыхнув, зажегся над лестницей магический шар. Как по цепочке, оживились остальные.

— Спать устрою на первом этаже. — Ректор деловито распахнул дверь и посторонился, пропуская Малицу. — Никому не помешаете: этой комнатой по утрам я не пользуюсь. Все необходимое принесет Алиса. Дальше договоритесь с моей служанкой. После занятий — ко мне в кабинет. Поедете со мной в Особую службу.

Саламандра кивнула и огляделась.

Гостиная оказалась просторной. Два дивана, несколько кресел, картины в позолоченных рамах. Совсем немного — два пейзажа. На одном изображен замок, на другом — морские дали. Мебель добротная, с резными волчьими головами, старинная. Если так, завтра Малица проснется с больной спиной. Она не понаслышке знала, какие прежде жесткие делали диваны.

— Устраивайтесь! — Ректор махнул рукой на ложе за низким столиком. — Здесь, по-моему, лучше. Из окна и от двери не дует. Магический шар стандартный, никаких секретов. Дверь запирается снаружи и изнутри. Ключ я оставлю.

— Не нужно, право слово, милорд, — смутилась саламандра.

— Нет уж, — усмехнулся лорд, — хватит с меня ваших предположений. Заодно и у остальных не возникнет.

Малице жутко хотелось спросить, часто ли возникают подобные подозрения, но сдержалась. Из обрывков разговоров она поняла, что некоторые адептки старших курсов мечтали выйти замуж за ректора и пытались его скомпрометировать. К счастью, в поле зрения потенциальных невест попадал не только лорд ти Онеш, но и все холостые преподаватели. Особенно доставалось декану факультета прикладной магии, которого родители наградили внешностью принца из грез. Впрочем, он не жаловался и, по слухам, давно привык к женскому вниманию.

— А можно подушку, одеяло? — нерешительно обернулась к ректору Малица. — Жестко очень.

— Даже не сели, а уже знаете! — фыркнул лорд. — Или вы так намекаете на необходимость уступить даме спальню? Я бы уступил, Ирадос, если б того требовала ситуация. Вы не больны и не ранены, поэтому будете спать на диване.

Саламандра кивнула и, еще раз поблагодарив за заботу, направилась к спальному месту. Села, опробовала и вздохнула. Все кости чувствуешь. И часы тикают, мешают.

— Ключ. — Ректор положил предмет на столик. — Спокойной ночи.

И ушел, оставив Малицу наедине со своими страхами.

За окнами скреблись ветки деревьев, чуть подвывал ветер. Мнилось, будто к дому подкрался шан Теон и выжидает, пока саламандра погасит свет, чтобы напасть.

Потом появилась вновь предельно вежливая Алиса, сухо извинилась и положила на кресло стопку белья: простыню и подушку.

Шаги оборотницы стихли, а Малица так и сидела на диване. Потом решила лечь, даже заперлась, но в итоге не выдержала в темноте и минуты. Пришлось снова зажигать свет.

Медленно ползли минуты.

Часы пробили час ночи.

Устав сидеть, саламандра обошла гостиную, вздрагивая от каждого шороха. Наконец зажгла огонь в камине и уселась в спасительной близости родной стихии. Устроилась так, чтобы одновременно видеть окна и дверь.

Сон боролся с нервозностью. Малица боялась закрыть глаза, проворонить вампира. Она не сомневалась, он придет. В лучшем случае заберет с собой, в худшем — убьет. Хотя еще неизвестно, что хуже, а что лучше.

В итоге, когда время перевалило за два часа, саламандра решила заварить себе крепкого чая: он поможет бодрствовать.

Малица прокралась к двери, быстро повернула ключ в замке и, не зажигая света, юркнула в коридор. Где кухня, она смутно представляла. В итоге выяснилось, что в доме ректора саламандра совсем не ориентировалась. И вот когда она уже сдалась и собиралась сотворить крошечный огонек, над головой ослепительно ярко вспыхнул магический шар.

Саламандра охнула от неожиданности и присела на корточки.

— Ирадос? — Сумрачный ректор требовал объяснений.

Он стоял на нижней ступеньке лестницы в том же виде, в котором некогда предстал во время ритуала вызова демона. Только куда более растрепанный и раздраженный.

Вид полуобнаженного ректора вогнал Малицу в ступор. Снова стало стыдно. И любопытно. Взгляд поневоле скользил по рельефным мышцам, оценивал фигуру и даже то, насколько надежно держались на бедрах штаны. Саламандра ничего не могла с собой поделать, но завязочки казались жутко притягательными для глаз. Признаться, и лорд тоже. Только вот выражение его лица не располагало к девичьим мечтаниям.

— Ну? В общежитие решили вернуться? — К счастью, ректор ничего не заметил или предпочел не заметить.

— Я чаю хотела, — робко проблеяла саламандра. — Не спится.

— Почему? — Лорд подошел ближе, продолжая буравить взглядом.

Малица сглотнула и пожалела, что рядом нет очага. Сбежать — самое лучшее решение.

— Страшно, — смущенно призналась саламандра.

— Заклинания мощные, спите.

— Не могу, — вздохнула Малица. — Простите, что я вас разбудила.

Ректор скривил губы и уменьшил яркость магического шара.

Саламандра выдохнула и робко спросила:

— А чаю можно? Я сама сделаю, даже служанку утруждать не стану.

— Ее все равно нет, утруждать некого. — Впервые за время разговора губы лорда тронуло подобие улыбки. — А чай вы так же громко будете заваривать, Ирадос?

Малица покраснела. Она ведь тихонечко, ничего не задела! Так и сказала, извиняясь.

— У меня слух хороший, должны знать из курса демонологии. Механизм выживания, так сказать.

Сердце саламандры забилось чуть ровнее. Если шутит, не злится. Раз не злится, то не выгонит.

Воспользовавшись нежданно подаренным светом, Малица сделала шажок в сторону кухни. И как она могла не заметить эту дверь? Плутала рядом, а налево свернуть не догадалась.

— Мы демонологией не занимались, нам только общий курс прочитали.

В голову некстати лезли разные сведения о демонах, почерпнутые вовсе не из учебников. И отчего-то вспомнился любовник бабушки. Вот уж загадка, как она прельстила демона, зато понятно, отчего сама соблазнилась.

Ректор не ответил, и, сочтя молчание знаком согласия, саламандра толкнула дверь в кухню.

— Идемте, — неожиданно предложил лорд.

— Куда? — не поняла саламандра.

— В спальню, — с оттенком легкой растерянности, будто и так понятно, ответил ректор и, заметив алые пятна на щеках адептки, поспешил добавить: — Да не будет меня там, Ирадос, устроюсь на диване. Зато без чая обойдетесь.

— Вам жалко? — насупилась Малица, позабыв о субординации.

Лорд презрительно фыркнул:

— Хоть упейтесь, только не ночью. Греметь посудой начнете, еще шан Теон привидится, ошпаритесь. Да и чай от нервов бесполезен. Смотрите, Ирадос, — предупредил ректор, — один раз предлагаю. Мне тоже на диване спать не хочется, но раз тут речь о вашем здоровье…

— А можно, чтобы вы остались? — удивляясь собственной наглости, едва слышно спросила Малица. — Просто я очень лорда шан Теона боюсь.

Лорд молчал. Губы сжимались все больше, пока не превратились в тонюсенькую ниточку. Руки сами скрестились на груди. Для полноты картины не хватало только рогов и хвоста, а так демон в гневе.

— Малица тер Ирадос, — осипшим от эмоций голосом вопросил ректор, — как вы думаете, что я сейчас скажу?

— Вон? — предположила саламандра, сделав шаг к входной двери. — Вы не так поняли меня, милорд!

— Надеюсь, — мрачно ответил лорд и отмер, сделав шаг вперед. — Очень надеюсь, — повторил он с угрозой в голосе, — потому как в противном случае меня ваша судьба интересовать перестанет, выставлю за ворота Академии.

Малица замотала головой и, запинаясь, пробормотала:

— Не надо! Я на диван вернусь, буду тихо-тихо! Даже чая не выпью.

Ректор скептически хмыкнул и неожиданно согласился:

— Хорошо, я побуду с вами. Взамен начнете нарабатывать команду. Давно пора готовить вас к Сумеречью, не вечно же вам баловаться, книжки из Запретного хранилища воровать.

Ну да, за все приходится платить.

Малица уточнила, имеет ли он в виду тренировки с друзьями. Вдруг ректор готовил в напарники кого-то другого? Лорд кивнул и посторонился, пропуская саламандру. Та, опустив глаза, юркнула мимо него и чуть ли не бегом, спотыкаясь, рванула наверх.

По коже бегали мурашки. Стоило подумать, что за ней поднимается полуголый ректор, с которым предстояло ночевать в одной комнате, бросало в жар. Вот почему тут гостевой спальни нет, положена же ректору гостевая спальня? Плохо строители работали, схалтурили. И домик маленький, не для лорда. У него-то замок, тяжело, наверное, после такого ютиться невесть где. Хотя у преподавателей и вовсе квартирка на две комнаты с ванной в служебном корпусе, даже кухня общая. Так что ректор жил роскошно.

С другой стороны, лорд не нарушит слова и не притронется. Не похож он на насильника. Да и глупо: все же знают, кто Малицу забрал. Те же особисты.

С третьей — когда еще доведется так близко подобраться к демону?

И, наконец, вампир. Чтобы не попасть к нему, что угодно сделаешь.

Малица немного успокоилась. Ровно до того момента, как переступила порог спальни и не увидела очертания смятой постели.

— А ваша… — саламандра замялась, подбирая нужное слово, в итоге остановилась на нейтральном, — …гостья?..

— У Алисы есть свой дом, — отрезал ректор, давая понять: дальнейшие расспросы неуместны.

Малица кивнула и робко шагнула к кровати.

Вернулись прежние сомнения, и, главное, напомнило о себе матушкино воспитание. Одно дело спать рядом с Кристофом, который пусть и лез недавно целоваться — дурак какой! — но друг. Другое — с малознакомым взрослым мужчиной.

— Ложитесь, кровать широкая. — Лорд подхватил со стула рубашку и надел. — Не бойтесь, правила приличия соблюдем. Понадобится укрыться, принесете простыню из гостиной.

Саламандре тут же стало легче дышать. Поразмыслив, она устроилась подальше от двери в ванную комнату, чтобы не мешать лорду. Прилегла на покрывало на самом краешке и замерла, как испуганный зверек. Только обувь скинула, чтобы не пачкать постель.

— Ирадос, ложитесь нормально. Кровать действительно широкая. Хотите, можно, как в легендах, меч положить? — Малица не понимала, серьезно он говорит или издевается. — Вас по программе уже учили огненный делать, можете потренироваться. Или я свой принесу.

— Фамильный? — брякнула саламандра, навострив уши.

— Личный. Оружие по руке делают, только для адептов… А, не важно!

Ректор за спиной завозился, бурча себе под нос. Видимо, тоже разувался.

— А можно посмотреть? — По такому случаю саламандра даже обернулась и застала лорда сидящим на краю постели со стаканом воды.

Ректор чуть не поперхнулся, явно подумав не об оружии. Потом вспомнил о правилах хорошего тона и спросил, не хочет ли Малица воды. Сквозь зубы спросил.

Рубашка застегнута на все пуговицы, вместо домашних штанов — брюки. Быстро же он!

Саламандра отказалась и, проигнорировав вопрос, забеспокоилась:

— Вы ради меня переоделись, милорд? Вам же неудобно будет.

— Мне уже неудобно, Ирадос, — прошипел ректор. — Спите! Или чаю хотите? Тьма, да я сам вам этот чай сделаю, только рот закройте.

— Лучше меч покажите.

— Оружие любите? — Лорд с облегчением перевел дух и с интересом уставился на саламандру.

Чего он только не передумал, когда Малица попросила посмотреть! Естественно, первой пришла мысль о собственном теле. Девушек с некоторого возраста волнуют подобные вопросы. Но оружие — такого ректор точно не ожидал.

— Демонами интересуюсь, — вздохнула саламандра, чуть обнаглев от оказанного доверия. — А оружие… Там всегда чары есть, артефакты. Любопытно, какие они у других рас.

— Лучше чай, — с видом мученика пробормотал лорд ти Онеш. — А то поранитесь. Нет, два часа ночи!.. Ирадос, вам это дорого встанет. Заставлю на факультатив ходить. По оружию. Не сдадите на высший балл тер Шонеру, пойдете чистить загон гончих.

Малица вздрогнула. От одной мысли об обладателях горящих глаз стало дурно и резко расхотелось что-либо смотреть и пить. Но ведь меч, самый настоящий демонический меч!

— Вы обещали блюсти мою честь, без оружия не обойтись.

Ректор рыкнул и одарил саламандру бешеным взглядом светящихся глаз.

— Ирадос, — мрачно пообещал он, — я лучше вас изнасилую, чем стану это терпеть. Так по крайней мере замолчите. Хотя, — лорд задумался, — не уверен. С вас станется начать стонать. Еще понравится… Нет, к Бездне! Спать!

Свет погас. Кровать чуть прогнулась. Значит, ректор лег. Поворочался немного и затих.

Лорд не касался Малицы, но та явственно ощущала его присутствие. Осмелев, саламандра пощупала рукой пространство позади себя. Пусто. Значит, можно лечь удобнее. Хорошо бы под одеяло, но можно и так. Мягко, уютно. Ни в какое сравнение с диваном.

— Дышите уж, Ирадос. Я до вас даже не дотянусь, — донеслось с того края. — И никаких хождений! Не высплюсь — вам же хуже.

— Даже в туалет?

— Я не садист. Спите, пока не пожалел о собственной слабохарактерности.

Малица послушно замерла и через некоторое время в воцарившейся тишине услышала дыхание ректора, ровное, безмятежное. Оно и ей подарило спокойствие. Саламандра уткнулась носом в благоухающую лавандой простыню, подтащила под голову подушку и закрыла глаза.

Это казалось столь невероятным: она, постель мужчины и сам мужчина, ее ректор, спящий рядом с Малицей. И вместе с тем верилось: тут шан Теон не доберется до жертвы.

Саламандра принюхалась и уловила еще и аромат парфюма ректора, смешавшийся с лавандой.

Узнай мать — за уши бы оттаскала! Даже забавно и так волнительно, до дрожи.

Хм, приятное сочетание ноток в парфюме получается: нежность смешивается с мужественностью. Интересно, а сам ректор чем пахнет?

От приоткрытого окна немного дуло. Захотелось под одеяло, но нельзя. К Кристофу Малица без зазрения совести бы залезла, а тут не обсуждается.

Потом мысли вновь вернулись к вампиру, и вся дремота слетела.

Малица вздохнула и осторожно, чтобы не потревожить ректора, повернулась на бок.

— На кухне молоко, — услышала она сонное. — Принесете, так и быть, — зевок, — зачарую. Или сразу усыпить? Надо было сразу.

Лорд сел. Чуть сверкнули в темноте серебристые магические искорки, и Малицу укрыло сетью. Она впиталась в кожу, унося все страхи и сомнения.

Сонными бывают не только зелья.

Пробуждение вышло приятным. Малице было тепло и мягко. Улыбнувшись, она спросонья зачмокала губами и вздрогнула, услышав гневное:

— Это уже слишком, Ирадос!

Судорожно распахнув глаза, саламандра уставилась на ректора. Сообразив, что ее рука все еще лежит на его плече, вспыхнула и села, прижимая к груди одеяло. Ну и что, что Малица одета, лорд тоже, все равно стыдно.

— Простите, — запинаясь, пробормотала она. — Я случайно. Просто…

— Просто кровати не хватило? — ехидно поинтересовался лорд ти Онеш.

Малица промолчала. Она сама не понимала, как оказалась на половине ректора. Видимо, замерзла, кошмар приснился. Забралась под одеяло и пригрелась.

— Ладно, забыли, — закашлялся ректор и встал.

Он выглядел помятым. Рубашка и брюки требовали глажки. На лице отпечатались складки подушки, волосы торчали в разные стороны.

Спохватившись, что выглядит не лучше, Малица пятерней пригладила затылок.

Ректор хотел что-то сказать, но передумал, только покачал головой.

— Ванная в вашем полном распоряжении, — после недолгого молчания буркнул он и встал, оправив рубашку.

— А вы?

Малица ощущала себя крайне неловко. Она фактически выжила лорда из собственной спальни.

— На первом этаже тоже есть туалетная комната. Через, — ректор взглянул на часы, небрежно брошенные на прикроватный столик, — пятнадцать минут завтрак. Где кухня, вы знаете. А теперь отвернитесь на минутку.

Саламандра повиновалась.

Послышался звук выдвигаемого ящика. Затем хлопнула дверь. Значит, ректор ушел. И чистую одежду с собой прихватил. Неправильно это, Малица должна была уйти, не он.

Саламандра в который раз тяжко вздохнула. Портить отношения с ректором — непозволительная роскошь.

Малица не стала тратить много времени на туалет, просто умылась и прополоскала рот. Воспользоваться чужими гигиеническими принадлежностями не решилась, хотя с интересом глянула на бритву с помазком. И на флакон с духами — теми, которыми пах ректор. Даже мылом не воспользовалась.

После саламандра выскользнула за дверь и поспешила на кухню. Там уже хозяйничала служанка — женщина средних лет в белоснежном переднике. Она вежливо поздоровалась с Малицей и пригласила сесть за стол, на котором дымилась чашечка кофе и стояли прикрытые тарелкой блинчики с вареньем.

— Милорд?..

— Скоро подойдет. Он велел покормить вас, не ждать его.

Саламандра кивнула и устроилась на высоком стуле. Помедлив, потянулась к чашке, втянула аромат и на всякий случай уточнила:

— Это мне?

Мало ли, вдруг ректору.

— Вам, — подтвердила служанка. — Милорд другое ест, это велел вам приготовить.

Когда только успел, они ведь вместе встали.

При мысли о том, как именно она проснулась, кровь прилила к щекам. Для полноты картины оставалось только облачиться в ночную рубашку и закинуть ногу на бедро лорду. Но он тоже хорош: не спихнул. Значит, все устраивало.

Блинчики оказались вкусными, а варенье — яблочным. Малица наворачивала за обе щеки, когда на кухню стремительно, будто ураган, влетел ректор. Кивнул женщинам и устроился во главе стола. Служанка тут же налила ему кофе и поставила тарелку с тостами на выбор.

Малица украдкой глянула на лорда. Опрятный, выбритый, и не скажешь, как провел ночь. Аристократ до мозга костей. И демон — эти за собой следят.

— Причесались бы, — не отрываясь от чашки, буркнул ректор.

— У меня расчески нет, — извиняясь, пожала плечами саламандра.

— Расческа там была.

— Ваша, милорд. Или вы думали, я что-то ваше возьму? — надулась Малица.

— Думал. — Улыбка тронула краешки губ. — Девушки любопытны, а вы — так без меры.

— Любознательность полезна для мага, — парировала саламандра и, преодолев стеснение, продолжила завтракать. — А вот дурное воспитание его не красит.

— Это вы на что намекаете? — нахмурился лорд.

Пальцы сцепились на чашке, грозя ее расколоть.

— На себя, милорд. Меня учили не брать чужого.

Лицо ректора расслабилось. Он полагал, Малица начнет предъявлять претензии, как всякая девица ее возраста, но она приятно удивила.

— Переоденьтесь. Разрешаю сходить в общежитие.

— Но…

А как же шан Теон? Разве он подкарауливает только по ночам? Вряд ли вампира остановит солнечный свет. Только низшие, неразумные, боятся его, прочие же прекрасно разгуливают днем.

— Вас проводят, — оборвал возражения лорд. — Только недолго, Ирадос! Я не собираюсь до утра проторчать в участке.

Малица вздохнула и, осторожно взглянув на ректора, спросила:

— А нельзя… Словом, может, я сама, милорд? Вас это раздражает, зачем утруждаться? За помощь спасибо, даже не знаю, чем могу отблагодарить.

Лорд промолчал, погруженный в пережевывание тоста с молодым сыром, а потом поставил в известность:

— Это не ваше личное дело, а дело Академии. Благодарить меня не нужно, это моя работа. Ректор — это не только власть, но и ответственность. В частности, за вашу жизнь.

— И поэтому благодарить нельзя? — наморщила нос саламандра, пытаясь построить логическую цепочку.

— Вы уже благодарили, Ирадос, никаких взяток носить не надо. Знаю я благодарности адептов! — усмехнулся лорд, вспомнив, как старшекурсники пытались добиться его благосклонности с помощью ящика дорогого вина. — Лучше учитесь так, чтобы не пришлось краснеть перед министром. Занятия вашей команды по вторникам, — тут же сменил тему ректор, помешивая кофе. Малица невольно проследила за пальцами — самыми настоящими пальцами мага. Ухоженными, цепкими, длинными, с холодным блеском колец. — Программу возьмете у господина тер Шонера.

— А Ведущий кто, милорд?

Саламандра предполагала, что Кристоф, как мужчина и демонолог, но лорд удивил:

— Вы.

Он отхлебнул кофе и чуть прикрыл глаза от удовольствия. Значит, любил этот напиток. Ну да, служанка изумительно его варила.

— Я? — Малица чуть не поперхнулась. — Но, милорд, я учусь на втором курсе…

— И? — Отставив чашку, ректор уставился на нее немигающим взглядом. — Вы сомневаетесь в моей компетенции, Ирадос? Саламандра, стихийный маг, нужный темперамент, характер — Ведущий, и точка.

Малице стало не по себе.

Ведущий — это слишком ответственно. По сути, он отвечает за действия всей команды. Она не выдержит, да и командовать — не ее это. Вот Кристоф — другое дело.

— Хотите поспорить? — Ректор подпер подбородок ладонью и уставился на Малицу немигающим взглядом.

Та сглотнула. Какое спорить, сбежать бы скорее!

— Нет? — выждав немного, с издевкой поинтересовался лорд, вернувшись к завтраку. У саламандры же аппетит пропал. — Вот и хорошо, Ирадос, а то вдруг вы лучше ректора знаете?

Малица втянула голову в плечи. Завтракать, определенно, лучше в столовой, а то, несмотря на весь уют и вкусное варенье, ощущаешь себя препарируемым животным.

— А вопрос можно?

Если уж проблемы, то крупные.

Лорд кивнул и демонстративно обернулся к саламандре всем корпусом.

— Это наказание, милорд? Ну команда, Ведущая? Может, лучше клетки драить и судна таскать? — с надеждой спросила Малица, ковыряясь ножом в блинчике.

— Попробуйте. У вас еще три года. Не выйдет — поменяем. И, — ректор сделал выразительную паузу, — я придерживаюсь правила: если в команде один мужчина, его не стоит делать Ведущим. Проблем не оберешься. Начнете за него драться, козни друг другу строить.

Малица фыркнула в кулак. Можно подумать, так они станут жить дружно.

— Милорд, я некомпетентна…

— Книги вы хорошо воруете. Потом, Ирадос. Доели?

Взгляд ректора скользнул по тарелке адептки. На ней красовались остывшие блинчики.

Саламандра кивнула, но лорд отчего-то не поверил и велел не капризничать. Пришлось едва ли не давиться под его взглядом.

— Нельзя так, милорд, — подала голос до этого молчавшая служанка. — Совсем запугали девочку!

Ректор предпочел сделать вид, будто ничего не слышал, но хотя бы буравить взглядом перестал.

Конец пытки завтраком положил мелодичный, усиленный магией звон дверного колокольчика.

— Ваш провожатый, — прокомментировал лорд, не отрываясь от еды. Намазал поджаристый тост джемом и надкусил. — Потом сам зайду. Ступайте!

Малица кивнула и с облегчением покинула ректорский дом.

На крыльце ее поджидал незнакомый молодой человек. Хмуро глянув на саламандру, он буркнул:

— Идем, что ли?

На плече — сумка с монограммой Академии, из-под расстегнутой куртки виднеется синий пиджак. Значит, адепт. Старшекурсник, наверное, иначе бы Малица его знала.

В общежитии саламандру встретили испуганным перешептыванием. Девушки, вчера завидовавшие подаркам вампира, сегодня громко радовались, что им такого не прислали.

Злосчастные розы выбросили, а вот ожерелье, по словам коменданта, лежало у ректора в столе вместе с письмом.

Малице сочувствовали, но настороженно, вяло, из чего та сделала вывод: адептки считают ее виновной в случившемся, а то и вовсе соучастницей. Мол, саламандра совсем не прочь погулять с заезжим лордом, крутила хвостом, а потом решила обвинить бедняжечку в домогательствах, когда пришло время платить по счетам.

Старшекурсник, все так же безмолвно, поднялся вслед за Малицей в ее комнату. Саламандра впала в уныние при виде того беспорядка, который в ней учинили. Видимо, обыскивали. А убирать ей, Малице. После тренировок. Большое спасибо, лорд ректор!

С другой стороны, махать мечом и отрабатывать навыки командной работы, даже ползать с тряпкой лучше, чем сидеть в холодной спальне вампирского замка. В конце концов, жизнь адептов и состоит из уборок и тренировок. Но все равно обидно, когда с любовью наведенный порядок превращен в хаос.

С кислой миной Малица наблюдала за тем, как адепт осматривает помещение.

— А теперь выйди, — приказала она, когда тот отрапортовал: чисто.

— Не положено, — заартачился молодой человек. — Мне велено за тобой присматривать.

— Не помню, чтобы на «ты» переходили. — Саламандра воинственно уперла руки в бока.

— Ты мелкая, — фыркнул наглец и тут же взвыл: даже стихийный маг второго года обучения что-то может.

— Видишь? — Малица сложила незамысловатую фигуру из пальцев. — Вот тебе, а не на меня глазеть. Переоденусь — позову.

С большим трудом адепта удалось выгнать за дверь.

Одевалась Малица в спешке, опасаясь, что настырный парень телепортируется или откроет дверь магическим способом. Может, кому-то и нравится ходить голой перед мужчинами, но не ей.

— Заходи! — кое-как приведя голову в порядок, Малица стукнула в дверь.

Ответа не последовало.

Испугавшись, саламандра запаслась парой огненных шариков и осторожно выглянула в коридор. Она ожидала увидеть шан Теона, а наткнулась взглядом на ректора, словно мальчишка, устроившегося на подоконнике. Воспользовался тем, что адептки на занятиях и никто его не увидит. Заметив Малицу, он поспешил встать и молча указал на часы, напоминая: время дорого.

Саламандра кивнула, а сама не переставала улыбаться. Даже хихикнула. Не каждый день застанешь ректора на подоконнике. Никто точно его таким не видел — человечным, обычным, а не суровым демоном-лордом-начальником такого возраста, что и представить сложно. Хотя выглядит хорошо. Неплохо сохранился.

— Ирадос? — Голос ректора сочился медом, но за ним пряталось неотвратимое наказание.

— Да, милорд? — с готовностью подобралась Малица и захлопнула дверь за спиной: неприлично беседовать с ректором через щелочку.

— Что вас так рассмешило? По-моему, ваше положение весьма плачевно.

— Да, милорд. — Саламандра низко опустила голову, пряча улыбку в уголках рта.

— Что — да?

Зеленые глаза начали светиться, будто у оборотня в полнолуние. Радужка ректора и так не отличалась обычностью, а сейчас и вовсе пылала.

Малица поняла: перегнула палку. Подумаешь, спала в одной постели с ректором, это не повод для знакомства. Отчислит, как есть отчислит! Саламандра за этот семестр так набедокурила, что на троих хватит. Собственно, втроем они это и проворачивали, значит, надо снова умножить на три.

Ректор отлепился от окна и неспешно направился к комнате Малицы, но за плавностью и медлительностью движений скрывалась нешуточная угроза. Нет, лорд не пугал свирепым выражением лица, он просто шел, такой же, каким адепты видели его в академических коридорах, только чуть прищуренные глаза выдавали намерения.

— Я… я шутку смешную вспомнила, милорд! — практически выкрикнула Малица. — Переволновалась просто, вот и… А вы что подумали?

— И что же я подумал, Ирадос? — подчеркнуто вежливо осведомился ректор, остановившись всего в паре шагов.

Перед мысленным взором Малицы сгустился приказ об отчислении.

— Что я дура, — прибегла к старому доброму женскому средству саламандра, гадая, женится на ней вампир или убьет. То, что она ему достанется, вылетев из Академии, даже не обсуждается. — Я уже готова, милорд.

— Да, представьте себе, Ирадос, я не каменная горгулья, не истукан и тоже иногда сижу на подоконнике. — Угроза из голоса лорда исчезла, а сбежавшая от Малицы улыбка перебралась к нему. — Документы не забудьте.

Малица так и не поняла, как лорд догадался, о чем она думала.

В участке было душно. Воздух затхлый и полон пыли от бумаг, которыми полнились столы и полки.

Малица сидела у затянутого вытершимся сукном стола по правую руку от ректора и старательно заполняла заявление. Лорд свое уже подал — от лица Академии.

К стене закутка дежурного офицера, отделенного от остального участка перегородкой в неполный человеческий рост, прислонился Джед. Скрещенные на груди руки и насупленные брови особиста свидетельствовали о том, что настроен он решительно.

Из-за перегородки долетали недовольные, иногда переходящие на крик и визг голоса. Кто-то уходил, кто-то приходил. И табурет, на котором бы провела всю ночь Малица, давно заняли жаждущие правосудия. Только им приходилось ждать, тогда как перед ректором сразу отворились все двери, даже просить не пришлось.

— Упустили? — мрачно констатировал лорд, искоса посматривая на рождавшиеся под пером саламандры строчки.

Джед заскрежетал зубами, но головы не опустил. Он и сам корил себя за проваленный арест и предпринял все необходимые действия, чтобы лорд шан Теон не вернулся в Закрытую империю. Способы имелись: Особая служба не первый год ловила магов, некоторые из них тоже происходили из самых высших слоев общества.

Вампир же будто сквозь землю провалился. Исследование портала тоже ничего не дало: он разрушился после использования. Чистая работа!

— Помощь Академии требуется? — Ректор продолжал буравить Джеда взглядом.

Особист навострил уши, даже подался вперед.

— Могу дать гончих. Они возьмут след и уже не отпустят. — Холодная усмешка скользнула по губам лорда. — На любом свете.

Малица оторвалась от заявления и подняла голову.

На лицах всех присутствующих, кроме ректора, разумеется, застыл ужас. В кабинете воцарилась гробовая тишина.

— Вы предлагаете устроить Дикую охоту, милорд? — хрипло спросил дежурный офицер.

Показалось или нет, он отодвинул стул и потянулся к ящику стола, будто собирался бежать и защищаться.

— Было бы занятно, — после минутного колебания протянул лорд, — но, увы, соседний император не одобрит. Только выследить.

— Это незаконно и запрещено на территории Империи раздолья. — Джед колебался, но склонен был принять предложение.

Офицер же предпочел самоустраниться. Пусть особист решает, как вышестоящее лицо.

— Как и методы лорда шан Теона. — Лорд откинулся на спинку стула и обвел присутствующих пристальным взглядом. — Чем быстрее его арестуют, тем лучше. Под угрозой жизнь госпожи тер Ирадос и репутация Особой службы.

Джед взъерошил волосы и отлепился от стены. Вытащил амулет связи и кивнул:

— Я готов, милорд.

Дежурному офицеру не оставалось ничего, как со вздохом согласиться. И почему только все это случилось в его смену? Теперь расхлебывай проблемы.

— Обговорим после. — Лорд подозрительно покосился на навострившую уши Малицу и резко, обращаясь к ней, добавил: — Ирадос, вы останетесь в Академии. Под домашним арестом.

— За что? — возмутилась саламандра.

Нет, с одной стороны, страшно, но, с другой — так хотелось посмотреть на охоту с призрачными гончими. Когда еще выпадет шанс? И взглянуть на работу Особой службы тоже.

— За неуемную жажду деятельности. Мне при посторонних напомнить ваши проступки?

Малица опустила голову и тяжко вздохнула. Понятно, опять скука, опять книги и бесконечное наказание за любопытство. А ведь из тихого и послушного адепта путного мага не выйдет. Так, исполнитель чужой воли. Саламандра сомневалась, будто сам ректор в юности отличался смирением и покорностью.

— Дописали? — Лорд вернул ее мысли к реальности.

Малица кивнула и протянула ему лист. Ректор глазами показал: дежурному офицеру.

— Что, милорд, даже проверять не станете? — съязвила на грани фола расстроенная саламандра.

Ректор промолчал, только поджал губы.

Офицер стражи пробежал глазами бумагу и зарегистрировал.

— Все, — поднявшись, сообщил он. — Мы предпримем необходимые меры, госпожа Ирадос.

Судя по скептическому выражению лица, лорд не верил, будто эти меры окажутся действенными.

Мужчины дружно поднялись, и Малица поневоле последовала их примеру. Перед ней услужливо открыли дверь, попрощались, но вот выходить следом никто не торопился. Саламандра обиженно фыркнула и тоже решила остаться.

— Ирадос, подождите меня за дверью, пожалуйста, — заметив ее маневр, попросил ректор.

Значит, совещание в чисто мужской компании.

Малица инстинктивно, как главе своего учебного заведения, сначала собиралась подчиниться, даже за ручку взялась, но потом передумала. Вернулась на прежнее место и демонстративно села.

— Ирадос? — Брови ректора поползли к переносице.

Девушка старательно имитировала глухоту. Это ее дело, почему она должна уходить? Не родным же лорда угрожают расправой, не его же собирались насильно женить и использовать в качестве донора и расходного материала для ритуала.

— Адептка Ирадос, — ректор чуть повысил голос, — обождите меня за дверью.

— Это мое дело, милорд, я должна знать, что вы предпримете для защиты меня и моих родителей, — тряхнув огненной головой, возразила Малица.

Саламандры — народ горячий и упрямый. Если уж вбили что-то в голову, остановить невозможно.

— А что с вашими родителями? — вмешался в беседу Джед. — Лорд вампир угрожал им?

Малица кивнула и указала на заявление: в нем все написано.

— Давно? — оживился ректор и хищно сцепил пальцы, которые на миг показались когтями птицы: столь немыслимо изогнулись.

В глазах появился охотничий блеск. Теперь саламандра не сомневалась, лорд не понаслышке знал о студеном ноябрьском воздухе и бесконечном беге жертвы по мертвому лесу. Так некстати вспомнилось видение: она, призрачные гончие, гробовая тишина, ректор, внушающий животный страх. В закутке на мгновение пахнуло прелой листвой.

Малица вздрогнула и на всякий случай отошла подальше от лорда ти Онеша и поближе к особисту. Тот удивленно приподнял бровь, но смолчал. Потом покосился на ректора и шепнул так, чтобы глава Академии не слышал: «Подумаешь, демон, в Империи дискриминации по расовому признаку нет».

Но лорд все же услышал, нахмурился и ядовито спросил:

— Имеете что-то против демонов, Ирадос? Помнится, совсем недавно вы выказывали абсолютно противоположные чувства.

Саламандра вспыхнула, осознав, на что он намекает: на повышенный интерес к мужским особям данной расы и желание вызвать одного из них ради исполнения желания. Хорошо, хоть не эротического, хотя… Поцеловать демона, наверное, неимоверно интересно. Хотя бы из просветительских целей, как некогда Кристоф.

Извинения вышли путаными, а румянец — ярким.

Ректор хмыкнул и милостиво разрешил остаться ровно на пять минут, чтобы рассказать об угрозах. После же с разрешения дежурного офицера, снявшего блокировку, открыл портал прямо из закутка и буквально втолкнул туда упиравшуюся Малицу.

Раздосадованная саламандра надула щеки. Это уже слишком! Пусть он ректор, лорд, демон — кто угодно! — элементарные правила этикета нужно соблюдать. Малица тоже не простолюдинка, не ребенок, а будущий маг-стихийник, женщина, наконец, а ее за шкирку, как котенка. Или это месть за дерзость? Но логичный же вопрос и не менее логичный ответ.

Саламандра в сердцах топнула ногой и запустила в стену проекцию сгустка огня. Хотелось настоящий, но он бы спалил общежитие.

Ректор доставил почти туда, откуда забрал: в общую гостиную. Такие имелись на каждом этаже. Вот за дверью окно, где полтора часа назад сидел лорд. Если выглянуть и повернуть голову направо, видно дверь Малицы.

Скуксившись, саламандра устроилась там же, где некогда восседал ее обидчик, и задумалась. Под домашний арест Малицу пока не посадили, значит, можно связаться с отцом и переговорить с Кристофом.

Сказано — сделано.

Пара шагов, и саламандра в гостиной.

Вспыхнувший огонь в камине отразил встревоженного мужчину с гладко выбритыми медными висками. В отличие от дочери, природа щедро одарила его веснушками, обсыпав весь нос.

— Немедленно уезжай! — не дав поздороваться, напряженно оглядываясь, прошипел тер Ирадос. — К эльфам или в человеческие королевства с сильными магами.

— А ты? — опешила Малица. — Он там, да?

Тер Ирадос мотнул головой и почти одними губами произнес:

— Не верь ни одному письму. И нам больше тоже.

И все, огонь полыхнул и погас, унеся вместе с собой осунувшееся родное лицо.

Малица пару минут не двигалась, а потом, не сдерживая эмоций, обрушила на камин всю огненную мощь. Кладка и железо не выдержали такого напора, и камин попросту обвалился, обдав зольной пылью.

— Ух ты! — послышалось восхищенное за спиной. — Не всякий дракон так сможет.

Саламандра порывисто обернулась и увидела Нортона, задумчиво взиравшего на остатки камина. В руках староста держал тетрадь, на плече покачивалась ученическая сумка.

— Никому не говори! — шепотом взмолилась Малица, ощущая, как щеки стремительно пунцовеют.

— Не скажу, — так же тихо ответил Нортон и уже нормальным голосом произнес: — Меня приглядеть за тобой прислали. Ну и конспекты дать.

— Кто послал?

— Один очень злой ректор. Злой на тебя, — особо подчеркнул староста. — Что ты натворила, раз сейчас придут чары на комнату накладывать?

Староста хитро подмигнул и подошел ближе, цокая языком, рассматривая остатки камина. К счастью, стена не обрушилась, хотя могла бы, но в Академии все делали добротно.

— Вместе с тобой?

Похоже, лорд не шутил и всерьез вознамерился ограничить ее свободу.

— Что — со мной? — не понял староста. — Запереть? А как же! Будем гнездо вить.

— Какое гнездо? — нахмурилась Малица.

— Обычное, брачное, — рассмеялся Нортон. — Мальчик и девочка же. Драконы всегда так делают. Номинально, конечно, но…

Саламандра больше ничего не слышала, уцепившись за слово «драконы». Нортон умеет летать! Ректор очень сильно промахнулся, приставив к ней дракона. Допустим, превращения запрещены правилами, но кто в сумерках разглядит, кто именно нарушил запрет. Зато Малица сможет принять участие в охоте. И с удовольствием поджарит бока вампиру.

— Идем! — Нортон потянул задумавшуюся саламандру за рукав и потащил прочь. — А то нам влетит.

Едва они успели юркнуть в коридор, как со стороны лестницы послышался топот, и в гостиную вбежала группа адепток во главе с комендантом. При виде разрушенного камина мужчина застонал и завопил: «Убью!»

Малица бежала быстрее ветра. Мысль о наказании подстегивала лучше кнута. Нортон прикрывал спину, поглядывая по сторонам.

Они пронеслись по коридору и хлопнули дверью в комнату саламандры. Там, шумно дыша, повалились на кровать и расхохотались.

— Я была тут, — предупредила Малица. — Сидела и ничего не делала. Ни-че-го, Нортон!

— Да ладно, понял я, — усмехнулся староста и провел рукой по вспотевшему лбу. — Ну ты учудила! Весь резерв жахнула?

Саламандра проверила: нет.

— Тайна за тайну. — Нортон вольготно, как дома, устроился на чужой кровати, подложив под голову конспект. — Я молчу, а ты рассказываешь, чем не угодила ректору.

— Дерзила много и дис…дис…дис-кри-ми-нировала, — с третьей попытки по слогам выговорила Малица и села, обхватив руками колени.

— По половому признаку? — хрюкнул староста.

А он ничего, можно иметь дело. На занятиях же важный, прилежный, только на спаррингах балагурит.

— Это он меня по половому, а я по социальному. Не слушалась, короче. Слушай, Нортон, — вкрадчиво спросила Малица, склонившись к самому лицу старосты, так, как учила Индира, — ты ведь мне поможешь?

Нортон издал нечленораздельный звук и тоже сел, во все глаза уставившись на саламандру. Потом расплылся в улыбке и сграбастал в объятия, Малица и пискнуть не успела. Губы старосты оказались в опасной близости от ее губ, а потом решительно пошли на штурм… чтобы живот в полной мере оценил остроту женского локтя.

— Дурак! — Малица вскочила, утирая рот. — Тоже просвещать собрался?

— А кто за меня болел? — напомнил о занятиях боевой магией обиженный староста. — Подумаешь, поцелуй! Я же не под одеяло звал.

— Откуда я знаю! — Саламандра подозрительно покосилась на собственную кровать. — Про гнездо говорил, мальчиков, девочек…

— А давай! — Глаза Нортона лукаво блеснули. — Ты мне один раз, а я любое желание. И о камине молчу, и из комнаты помогу выбраться.

Малица нахмурилась и подставила щеку:

— Целуй!

Староста замялся и погладил покрывало. Саламандра в ответ показала дулю и неохотно согласилась:

— В губы.

На большие уступки она идти не собиралась, хотя, судя по разочарованному выражению лица старосты, он рассчитывал на иное.

Нортон повторил маневр с объятиями и мазнул языком по девичьим губам.

— Мы целоваться договаривались, а не лизаться, — напомнила Малица.

— Так по-взрослому же.

Чужой язык во рту саламандре категорически не понравился, хотя внешне она не выказала никаких претензий: договор есть договор. Просто в губы понравилось, а вот попытка переплести их языки — категорически нет. Нортон же настойчиво пытался обслюнявить весь рот.

Наконец староста отстранился и огорошил предложением:

— Станешь моей девушкой?

Ответить Малица не успела: распахнулась дверь, и на пороге возник комендант в сопровождении проректора. На заднем плане маячили любопытные адептки, ради такого случая прогуливающие занятия. Сразу прошли головные боли и отменились важные дела, оставившие притворщиков в общежитии.

— Вот не ожидал! — Тер Лис укоризненно покачал головой и вперил немигающий взгляд в Нортона.

Тот сразу сник и поплелся к проректору, оставив помятый конспект на постели.

— Вы староста, Лоош, а ведете себя хуже абитуриента, — продолжал отчитывать тер Лис. В голосе прорезались характерные рокочущие нотки. — Не заставляйте пересматривать профессорское решение.

Нортон шумно втянул воздух и подобрался. Вскинул голову и блеснул карими глазами цвета кофе с молоком.

— Я выполняю предписание ректора, милорд. А случившееся в этой комнате — наше личное дело.

— А камин — тоже ваше личное дело? — гневно сверкая глазами, выступил вперед комендант и пожаловался постукивавшему ногой по полу тер Лису: — Он даже колпак оплавил!

Проректор сложил губы буквой «о» и отчего-то посмотрел не на Нортона, а на Малицу. Та смело выдержала взгляд, изображая саму невинность. А в голове крутилось: «Он помог шан Теону».

— Адептка Ирадос, так чем вам камин не понравился?

Тер Лис подошел вплотную, с неподдельным интересом взирая на саламандру. Комендант же перечислял громы и молнии, которые обрушатся на голову Малицы. Выходило, что ей как минимум придется заново вручную перестроить весь корпус.

— Да отстаньте от нее со своими стройками и сметами! — не выдержав, отмахнулся проректор. — Потом разберемся. Виновные найдены, остальное уже мое дело. Помнится, на третьем этаже душевая текла, занялись бы.

Комендант неохотно ушел, на прощание бросив на Малицу красноречивый взгляд: «Запомню, и пожалеешь!»

Тер Лис отодвинул стул и устроился на нем, облокотившись о стол. В пальцах проректор вертел самопишущее перо: очевидно, отвечал на корреспонденцию, до того как его привлекли к общественным работам.

— Так что? Молодой человек рассердил? — тер Лис кивнул на Нортона. — И насчет предписания я проверю. Дело, может, и личное, но родители к нам бегают, женить всяких требуют. Вы как, Лоош, жениться готовы?

Проректор подмигнул разом смутившемуся Нортону.

— Мы… мы совсем другим занимались, милорд, — стушевался староста и отошел подальше от саламандры, той даже смешно стало.

— Ну да, ну да, целовались. — Улыбка тронула губы тер Лиса. — Так камин?.. Мне в итоге очень хотелось бы услышать, за что его так ненавидят. Давайте уж мне, а не ректору, Ирадос. Драконы — народ мирный и благодушный.

— А еще корыстный, — вырвалось у саламандры.

Улыбка исчезла с лица проректора. Расслабленность сменилась прямой спиной, однако тер Лис не проронил ни слова. Молчала и Малица, понимая: она никто, чтобы обвинять проректора. Да и доказательств нет.

— Продолжайте, Ирадос, раз уж начали, — обманчиво вальяжно предложил тер Лис. — Какие у вас претензии к драконам?

Саламандра задумалась. Сказать правду — вылететь из Академии и нажить врага. Малице и одного за глаза хватало, чтобы так разбрасываться дружбой и ненавистью.

Молчание затягивалось, а зрачок проректора становился все уже. Янтарные глаза блестели, выдавая драконью сущность.

— Какие претензии, милорд? — Саламандра старательно тянула время.

Решение пришло в голову, когда его уже не ждали.

— Да вот она, моя претензия. — Малица ткнула в старосту. — Пришел охранять, а лезет с поцелуями. И для чего? Чтобы похвалу лорда ти Онеша заработать.

Проректор удивленно заморгал и перевел взгляд на обескураженного Нортона. Бедняга совсем ничего не понимал, хлопал ресницами не хуже Индиры.

— И? — Тер Лис хотел знать подробности.

— Ну как же, ему экзамен по специализации сдавать не придется, если удержит меня в Академии, — на ходу придумывала Малица, стараясь говорить твердо и напористо. — Думаете, Нортон просто так о камине промолчал?

— Так он знал? Как интересно! — протянул проректор и вновь расслабил спину.

Пальцы барабанили по столу, глаза хитро щурились. Уже не драконьи — человеческие, пусть и неестественно желтые.

— Неправда! — наконец отмер Нортон и возмущенно глянул на Малицу. — Ничего мне никто не поставит, и целовал я просто так.

Саламандра осторожно, чтобы проректор не видел, показала старосте: молчи, потом все объясню, сама же кокетливо потупилась. Как показывала практика, это безотказно действовало на мужчин, заставляло забыть, о чем прежде шла речь.

— Ох уж эти адепты! — вздохнул тер Лис. — Как вы до зрелости-то целыми и невредимыми доживаете? Ладно, с драконами прояснили. Хотя, — быстрый взгляд на Малицу, — они обычно порывистые и вспыльчивые в юном возрасте. Корысть — это к людям. Теперь камин. Возмещать ремонт придется, но утолите уж мое любопытство.

— На вампира зла была, — почти не покривила душой Малица.

Теперь собственный поступок казался глупым. Должна была стерпеть, сдержаться, а не крушить мебель.

— На лорда шан Теона? — уточнил проректор и помрачнел, вновь принявшись терзать самопишущее перо. — Хм, нехорошо вышло с подарками.

Пришло время Малицы удивляться. Он извинялся? Проректор — перед адепткой? Но тер Лис не пожелал ничего объяснять, просто велел не покидать комнату и ушел.

Стоило захлопнуться двери, как Нортон набросился на саламандру с упреками. Все они сводились к одному: зачем она его опозорила?

Малица покосилась на дверь и, приложив палец к губам, подкралась к ней и резко распахнула. Никого. Но кто поручится, что проректор не поставил специальные чары, транслирующие все разговоры, или что рядом не витают невидимые духи? В любом случае рисковать нельзя. Может, тер Лис и не преступник и действительно сожалеет, а может, и нет.

Осторожно прикрыв дверь, Малица вырвала из тетради чистый лист и написала: «Ты проверять помещение на заклинания умеешь?» Нортон глянул на нее, как на умалишенную, но кивнул.

Дальше произошла метаморфоза: глаза старосты изменили форму, стали такими же, как недавно у проректора. Даже будто в размере увеличились, а на радужке появились крапинки.

Нортон медленно обошел комнату по периметру, пристально вглядываясь в стены, дверь и окна, затем вернул глазам человеческий вид и важно заявил: чисто.

— Ты уверен? — скептически переспросила Малица.

— Я др-р-ракон, я не могу ошибаться, — с рычащими нотками ответил староста.

У саламандры от сердца отлегло. Конечно, проректор — опытный маг, мог замаскировать чары, но, во-первых, тер Лис наверняка не ожидал от Малицы такой прыти, а во-вторых, драконье зрение не обманешь. Хвостатые видят суть вещей.

— Прости, это было нужно. — Малица плюхнулась на кровать и провела рукой по волосам: нервничала. — Есть кое-какие подозрения, нельзя говорить. Так ты поможешь сбежать? Перекинешься в дракона и…

— …и вылетишь из Академии, — закончил за нее староста и покачал головой. — Нет, извини, на такие жертвы я не способен.

— А еще в любви признавался! — поддела саламандра. — Все вы, мужчины, одинаковые.

Нортон засопел, но промолчал. Демонстративно устроился с конспектом за столом и принялся монотонно объяснять сегодняшний материал. Обиделся.

Малица пару минут слушала, делая вид, будто интересуется теорией потоков, а потом сделала предложение:

— Ты меня покатаешь, а я на целых два месяца твоей девушкой стану, даже на праздник урожая вместе пойдем.

— И поцелуешь при всех? — Предложение нашло отклик в мужском сердце.

— Поцелую, поцелую, только в уголке не тискай.

Нортон фыркнул. Мол, не больно-то хотелось.

— Я староста, Малица, мне нельзя Устав нарушать.

— А мы чуть-чуть. В случае чего, я тебе угрожала.

Староста от души расхохотался, даже слезы из глаз потекли.

— М-да, представляю себе эту картину: саламандра угрожает дракону! Ладно, попробуем, но, учти: заметят — мигом обратно. И я тебя не знаю.

— Конечно. Всем известно, у Малицы тер Ирадос шило в одном месте, на тебя и не подумают.

Саламандра придирчиво оглядела себя и еще раз поправила повязку на волосах. Вроде сидит плотно, огонь прядей не бросается в глаза. Одежда темная, облегающая, максимально не сковывающая движений.

В домашнем аресте есть свои плюсы: соседка не следит за каждым шагом, можно спокойно готовиться к побегу. Еще днем Селия под присмотром господина Хороса забрала вещи и перебралась в другую комнату.

Чары на двери ставил сам проректор. Лукаво смотрел на Малицу, изображавшую подвижницу науки, но молчал.

Еду принесли тоже заранее, чтобы саламандра не страдала от голода. Даже о чае с плюшками не забыли. Все это накрыли специальной крышкой с подогревающим заклинанием.

Убедившись, что ничего не помешает полету и активным физическим упражнениям, Малица засунула за голенище сапога для верховой езды нож. Пшик против вампира, но всяко лучше, чем с одними заклинаниями на изготовку.

Оставался макияж. К нему Малица тоже подошла тщательно, разрисовала лицо не хуже, чем дикари на страницах учебника. Словом, из привлекательной девушки превратилась в полосатое нечто. Дроу бы оценили, тролли, возможно, тоже, остальные бы пришли в ужас.

Послав отражению воздушный поцелуй, Малица хлопком погасила свет и уселась ждать у окна условного сигнала. Проректор проявил непростительную недальновидность, забыв «запечатать» второй выход. Но кто же знал, что саламандры умеют летать? Они и не умели, а вот драконы — очень даже.

За окном разлилась лиловая ночь. Луна то пропадала, то выныривала из-за облаков — идеальная погода для преступления.

Тихонько шелестела от редких порывов ветра листва на земле.

Где-то там, в темноте, бродили призрачные гончие. Они ходили по граням и уже не выли, вселяя ужас в сердца: ректор отучил. А может, и не бродили. Если лорд ти Онеш устроил охоту, парк опустел, но адептам и преподавателям не следовало об этом знать.

Сердце тревожно билось в груди.

Малица понимала: там, в ночи, разлилась опасность, но и тут, в стенах комнаты, мрак вселял тревогу. Если она не могла заснуть в гостиной ректора, успокоилась только, обняв лорда, то в собственной комнате и подавно не сомкнет глаз. Вдруг проректор лгал и ни капельки не сожалел о пособничестве? Кто знает, что он сообщил шан Теону. На месте вампира саламандра пришла бы за собой именно в ночь охоты и оставила бы в постели обескровленный труп.

Малица заняла самую удобную позицию — у стены возле окна, чтобы контролировать всю комнату. Мысленно она десятки раз повторила способ вызова огненного меча. Времени на раздумья и ошибки враг не даст, придется действовать мгновенно.

Чтобы не спать, саламандра облилась водой, предварительно остудив ее до ледяной. Неприятно, зато действенно. И ничего, что зуб на зуб долго не попадал.

Обострившийся слух уловил скрежет по стеклу.

На всякий случай изготовившись, саламандра осторожно повернулась.

Условный стук: три коротких, один длинный. Нортон.

Малица щелкнула задвижкой и впустила в комнату стужу осенней ночи.

Блеснул в темноте чей-то глаз, и саламандра со страху чуть не сделала старосту слепым.

— Сдурела?! — прошипел Нортон и залез в комнату. В человеческом обличье.

Последний факт чрезвычайно огорчил Малицу. Неужели передумал?

Нортон объяснил: перекидываться около жилых корпусов опасно, вот доберутся до ограды, тогда пожалуйста.

— Раздеваться придется, — напомнила саламандра. — Не стесняешься?

— Не придется. Драконы не оборотни, у нас нет второй сущности, просто два лица. Хотя если ты попросишь, я разденусь, — с намеком добавил староста. — И не только.

— Потом! — отмахнулась Малица. — Сейчас мне совсем не до голых мужиков. Как гончих обходить будем?

— Никак, — огорошил Нортон. — Нет их, пусто, одни духи-охранники остались.

Саламандра не удержалась и исполнила победный танец. Стол выдержал, оказался крепким, а староста оценил гибкость сокурсницы.

— Слушай, — Малица села, свесив ноги, — не то чтобы я тебе не доверяла, но лучше не рисковать. Наверняка ректор охрану усилил, раз гончих увел. Или оставил бродить какую-нибудь зловредную суку. Давай ты с крыши взлетишь?

— Да запросто! Только ты не залезешь.

— Почему это? — надулась саламандра.

— Потому что ты на кроссах предпосле-э-эдняя! — с издевкой потянул староста и с гордостью добавил: — А я первый.

— Вот и понесешь, — нашла решение проблемы Малица. — А что, свою девушку положено на руках носить.

Нортон настроил магический шар на минимальную мощность и пристально осмотрел саламандру, прикидывая, сколько она весит. Нести не хотелось, хоть девушка и не страдала излишним весом.

— Я обещал только летать, — напомнил староста. — Сама залезешь.

Посетовав для виду на измельчавших мужчин, Малица выглянула из окна, прикидывая, за что можно зацепиться.

Пройти по карнизу до водосточной трубы, затем на другой карниз, подтянуться за кронштейн… Да, полоса препятствий господина Ойгла отдыхает!

— Не бойся, подстрахую. Лезь первой.

Надеясь, что Нортон умеет перекидываться в воздухе, Малица нерешительно занесла ногу на подоконник. Страшно.

— Трусишь — сиди дома.

Вот уж нет!

Саламандра решительно шагнула из окна и едва не упала, поскользнувшись: мокро. Спасибо, вовремя ухватилась за раму.

— Ладно, залезай обратно, — смилостивился Нортон. — И ко мне на закорки. Только не души и держись крепко.

— А ты не упадешь?

Малице казалось, что передвижение подобным способом — верный путь к кровавой луже на земле. Сработают законы природы, груз банально перетянет.

— Драконы не падают, — обиженно ответил староста и подставил спину.

Малица взобралась на Нортона, крепко обхватила руками и ногами и понадеялась на то, что староста, как истинный дракон, не привирает.

Нортон двигался не в пример ловчее саламандры. Медленно, но верно поднимался, обняв водосточную трубу. Саламандре было страшно, она даже глаза закрыла. Вцепилась в Нортона и дышала через раз. Сколько раз казалось — сорвутся, но нет, староста неизменно подтягивался, ухватывался за что-нибудь.

Вот наконец и крыша.

— Приехали! — с натугой шепнул Нортон и устроился перевести дух на черепичном скате. К счастью, недостаточно крутом, чтобы скатиться вниз. — А ты ничего, думал, визжать станешь.

Малица промолчала и заставила себя расцепить пальцы. Это оказалось нелегко: руки не желали расставаться с опорой в виде тела Нортона.

Над головой проплывали облака. Внизу же царил полный мрак.

Тут, наверху, оказалось холоднее, изо рта даже шел пар.

— Готова?

Нортон встал и размял спину.

Малица кивнула и приготовилась наблюдать за метаморфозой.

Староста отошел подальше, к самому краю, смело замер у карниза, помахал руками, разгоняя кровь, и под тихое оханье саламандры шагнул в пустоту, чтобы тут же взмыть в небо медным драконом. Малица видела только, как на миг исказились контуры, и вот над ней уже парило шипастое «рукокрылое». Хвост длинный, чешуя переливается даже в скупом ночном свете. Гребень на голове щерится пластинами цвета латуни.

— Давай, что ли! — поторопил Нортон басовитым голосом и опустил крыло. — В первый раз дракона видишь?

— В первый, — восторженно ответила Малица и с трепетом шагнула на крепкие перепонки.

Спина у дракона оказалась жесткой, зато широкой. Держаться не за что, скользко, но на этот случай в кармане имелась веревка. Саламандра обвязалась, надежно прикрепила себя к шее и лопаткам Нортона и подтвердила: готова.

Полет. От него перехватило дыхание. По крови разлилась небывалая эйфория.

Ветер в лицо, холодный, силящийся сбить на землю.

Луна так близко, только руку протяни.

Темные громады зданий под ногами. Башни Академии, чуть мерцающие ночными огнями. И бесконечное, безграничное счастье от упоения свободой.

Нортон взмыл выше, унося в облака, и со свистом пронесся над оградой Академии. Охранная магия лишь слегка кольнула, но ничего сделать не смогла.

— Ну, куда дальше? — зависнув над спящим городом, спросил Нортон.

— Не знаю, — честно призналась Малица. — Ты лучше меня видишь, давай охотников искать. Для начала к Особой службе слетаем и к участку, дальше разберемся.

— А если они порталом ушли?

Этого саламандра не предусмотрела. Что ж, тогда они просто полетают.

Ночной город — это нечто удивительное. Полеты же опасны для жизни без надлежащей подготовки. Если бы не веревка, Малица не раз соскользнула бы с чешуйчатой шкуры и упала.

Ветер нещадно хлестал по щекам, пробирался под одежду.

Нортон скользнул вниз и понесся над самыми крышами. Они тонули в ночной сини, только тускло мерцали магические фонари у домов. Владельцы поставили их на минимальную мощность, чтобы не мешали спать. В бедных районах и вовсе обходились без уличного освещения. На него банально не было денег.

Веселились посетители ресторанов. Им ночная пора не помеха, самый разгул веселья. Рестораны переливались огнями. Из огромных окон лилась музыка, звон бокалов и пение. У дверей, в тени ниш, обнимались парочки. Тут же поджидали жертв грабители.

Малица с жадностью впитывала в себя звуки и образы. Ей, как адептке, не разрешалось бывать в городе в столь позднее время. Вот закончите Академию, делайте что хотите, а пока будьте любезны, соблюдайте распорядок.

— Где же они? — Малица силилась разглядеть в темноте знакомые силуэты. — Нортон, у тебя драконье зрение, помоги!

Староста фыркнул и мотнул головой: мол, не все так просто.

— А ты говорить в этом облике на человечьем свободно умеешь? — полюбопытствовала саламандра.

Может, для драконьих связок сложен человеческий язык? Не зря же они предпочитают общаться на своем, рычащем и гортанном. Чуть ли не единственная раса, кстати, которая еще не утратила собственный алфавит.

— Могу, конечно, — раздался в голове насмешливый голос без всякого присвиста и шипения. — Хоть поэму на двести листов прочитаю!

Саламандра вздрогнула от неожиданности и едва не соскользнула дракону под брюхо. Нортон вовремя заметил и удержал крылом.

— Внутренняя речь, — с гордостью объяснил Нортон. — Все драконы ею владеют. Удобно, согласись? А то начнешь рокотать басом, всех распугаешь.

— То есть ты двумя разными способами можешь говорить? — изумилась Малица.

Ей бы тоже не помешало подобное умение, но, увы, саламандры умели только ходить сквозь огонь и танцевать с пламенем.

Нортон кивнул и завис, присматриваясь. Огромные крылья нагоняли воздух за спиной Малицы. И все это беззвучно, будто гигантская стрекоза. Потрясающе! Но тогда как быть с многочисленными книжными описаниями гула — предвестника появления дракона?

— Я вижу стражников, — наконец произнес Нортон. — Верхами. Человек пять.

— А ректора ты не видишь? — нетерпеливо спросила Малица.

— Типун тебе на язык! — шикнул староста. — Если увижу, конец моей учебе.

И то верно, но ведь только лорд ти Онеш управляет сворой, значит, задает направление охотникам.

Запоздало в голову пришла мысль: а не способны ли призрачные гончие унюхать дракона? Даже не так — выследить и поймать. Малица видела псов и догадывалась: их способности не ограничиваются кусай-хватай.

Саламандра предложила сделать круг над гостиницей, где останавливался шан Теон. Будучи любопытной, Малица в свое время успела сунуть нос во все странноприимные заведения города и, оправившись от потрясения, узнала временный приют вампира. Гостиниц такого уровня немного, всего две, а камин в обеденном зале помог исключить ненужную. Владельцы подобных заведений, желая привлечь постояльцев, шли на всяческие изощрения, вот и в «Певчей птичке» появилась диковинка — камин из яшмы с фигурами времен года.

Нортон тенью скользнул над мостовой и, сложив крылья, приземлился на площади перед главным фасадом гостиницы. Места хватало, благо драконы нередко прибывали в город в истинном облике, и власти озаботились их удобством, соорудив ряд «посадочных площадок». Впрочем, Нортон в истинной ипостаси вовсе не поражал размерами, хотя существовали и огромные драконы, на фоне которых люди казались малявками. Все зависело от вида и рода.

Староста повел носом и сообщил:

— Да тут целая армия прошла!

Внезапно он замер, а потом зашипел:

— Сматываемся!

Малица не успела перерезать веревки, поэтому парочка беспрепятственно взмыла вверх.

Не говоря ни слова, Нортон несся к Академии.

Саламандра, прижавшись к мускулистой шее, приуныла. Она догадывалась: их почти засекли.

Оказалось, все не так плохо. Староста банально перестраховался, заметив стражу. Саламандра его понимала: Нортон на хорошем счету, не желал рисковать. А полетать Малица все равно полетала, хоть и совсем недолго. Хотя, признаться, с непривычки затекли ноги. Что бы после долгих часов полета было?

Одно огорчало: саламандра не увидела позора лорда шан Теона. А ей так бы хотелось, чтобы вампира потрепали призрачные гончие. Лучше бы, конечно, скончался, но тогда такой скандал поднимется! Как-никак тайный советник императора. Темные слишком опасны, чтобы с ними ссориться, пусть даже владыка Империи раздолья силен. А как иначе удержишься на троне? Человеческие монархи долго и не живут, постоянно становятся жертвами заговоров, а все потому, что полностью зависят от магов, сами не имея ни капли магии в крови. Хотя и императорскую семью тоже не миновала горькая чаша. Проклятия — вещь универсальная и действенная.

— Нортон, давай небольшой круг сделаем? — прижавшись к самой чешуе, взмолилась Малица.

Впереди уже маячили башни Академии, и возвращаться под домашний арест резко расхотелось. Пусть тут холодно, зато интересно. И стража точно не заметит, они над руслом реки полетят.

— Опасно! — возразил перестраховщик. — Лучше бы скорее человеческий облик вернуть.

— Целовать не стану! — пригрозила Малица, и Нортон сдался.

Замерев в воздухе, дракон повернул налево, по дуге огибая город и стараясь не отбрасывать тени.

Серебристая лента реки змеей извивалась между многочисленными мельницами. Выше по течению — город, ниже — рыбацкая деревушка, снабжавшая жителей рыбой. А совсем далеко, за горизонтом, — море и новый, неизведанный мир. Туда Малицу и потянуло. Порт — это нечто особенное, а уж второй город Империи — тем более. Ротон, в котором находилась Академия колдовских сил, к примеру, считался третьим по численности. Ну и третьим или четвертым по важности.

Староста возражал: до утра не успеть, но сдался под напором упрямой саламандры. Если огненному народцу что взбрело в голову… А если это еще и женщина… Словом, лучше сделать.

В отместку Нортон понесся, обгоняя ветер. Он и сам радовался возможности размять крылья и вновь ощутить вкус полета. Драконы без неба хиреют.

Стало заметно холоднее: сказывалась высота. Малица мужественно терпела. Нортон не дождется, она не попросит повернуть назад.

Перед мысленным взором уже стоял Триен. И море, море, которое саламандра никогда не видела.

Руки в перчатках превратились в ледышки. Зубы отстукивали барабанную дробь.

Нортон поднялся в облака, и теперь они летели посреди серой хмари.

— Долго еще? — не выдержав, спросила Малица.

— Полночи, — «обрадовал» староста и мстительно добавил: — Выспаться не успеешь.

— Ты тоже.

— А меня от первой пары освободили. Сам ректор.

Полночи… Может, повернуть обратно, а по Триену погулять в следующий раз. И добраться не на перекладных, даже не на драконе, а порталом? Стационарный, конечно, безумно дорог, но можно сделать себе подарок к окончанию семестра. Если ни на что не тратить стипендию, как раз хватит. Или можно попросить денег у родителей.

Мысли непроизвольно вернулись к шан Теону, и саламандра скомандовала:

— Вниз!

Нужно побывать дома, а не охотиться на вампира. Да и куда, как не к Ирадосам, направится разгневанный лорд шан Теон? Малицу он точно не ждет, полагает, будто та трясется от страха в общежитской комнате.

Хорошо бы еще Нортона с собой протащить, но, увы, скачки через огонь не порталы, для существа без дара саламандр в крови невозможны.

Староста многозначительно хмыкнул, явно подумав о более прозаической причине, нежели спасение близких. Объяснять ему Малица ничего не собиралась. Она разведет костер, уйдет сквозь него, а Нортон пусть возвращается в Академию.

Дракон спланировал на луг, обдав брызгами холодной росы. Распластал крыло, давая возможность спуститься.

Малица осторожно разрезала крепления и кряхтя сползла на землю, в мокрую траву. Она оказалась по колено. Попрыгав немного, чтобы согреться, саламандра огляделась в поисках валежника. Увы, через огонек на ладошке не уйдешь, а даже с помощью магии огонь не разгорится на пустом месте. Можно, конечно, поджечь траву, но Малице не хотелось стать виновницей крупного пожара.

Нортон все еще в облике дракона пристально наблюдал за ней.

— Да помоги ж ты! — злобно зашипела саламандра. — Найди ветки.

Штаны насквозь промокли, в кромешной тьме ни зги не разглядеть.

Староста фыркнул и выдал глубокомысленное:

— Умеют же женщины себя изуродовать!

Малица сначала не поняла, о чем он, а потом вспомнила: боевая раскраска!

— Кьядаш! — в некоторых случаях юные леди тоже умеют ругаться, особенно если наслушаются преподавателей в экстремальных условиях.

Она тут воспаление легких подцепит. Хороша защитница с соплями!

— Кьядаш, кто же спорит, Ирадос. Для вас — полный, — раздался приглушенный ледяной голос справа.

Саламандра присела от неожиданности, а предатель староста взмыл в небо. Как раз вовремя: через мгновение на том месте, где он сидел, материализовалась призрачная гончая.

Резкая вспышка магического шара ослепила до рези в глазах.

— Опытного мага не проведешь, Ирадос. — Ректор не хуже питомцев умел шагать из граней, во всяком случае, Малица не заметила его приближения. Еще минуту назад ей казалось, будто они с Нортоном одни в поле. — Драконья тень, шепотки… Кто вам помогал?

Упрямо сжав губы, саламандра молчала. Она понимала: за ослушание последует суровое наказание, а именно — исключение. Но Нортона Малица не выдаст, староста не виноват, что ему понравилась девушка с противозаконными желаниями. Видно, не суждено Нортону получить обещанный поцелуй.

— Адептка Ирадос, — лорд начинал сердиться, — не испытывайте моего терпения!

Малица украдкой глянула на него. Ни рогов, ни хвоста, обычный охотничий костюм. Только глаза в темноте чуть светятся. Возможно, просто отблеск магического шара, потому как прежде за ректором подобных метаморфоз не водилось. Глаза у него и так слишком яркие, в дополнительных эффектах не нуждаются.

Ректор мягкой хищной походкой, подтверждавшей его нечеловеческое происхождение, вплотную подошел к Малице и неожиданно ухватил за подбородок, цепко, не позволяя вырваться.

— Ирадос, вы о моей видовой принадлежности осведомлены?

— Да, милорд, — промычала саламандра: сложно говорить, когда у тебя сжаты челюсти.

— Тогда вы наверняка знаете, что никогда, повторяю, никогда нельзя спорить с демоном. Вопросы?

Малица указала на державшую ее кисть. Мол, когда это закончится? Ректор жест проигнорировал и продолжил воспитательную беседу.

Пальцы сжали еще крепче, до боли, отзывавшейся в каждой клеточке тела.

— Теперь об охоте демонов. Или вы уже поняли, Ирадос? Слово «никогда» следует повторить трижды. Приходится прибегать к жестким мерам, если слово ректора не имеет веса у адептов.

У Малицы брызнули слезы из глаз: так больно. Могла бы — она завыла, но скованный мертвой хваткой рот не раскрыть.

— Непедагогично, незаконно, зато действенно, — продолжил лорд, буравя саламандру взглядом. — Сейчас я вас отпущу, Ирадос, и вы все чистосердечно расскажете. Нет — завтра же подпишу приказ об отчислении. Вас и вашего помощника. Да — вынесу обсуждение вашего поведения на преподавательский совет.

Ректор сдержал слово, отпустил.

Потирая челюсти, саламандра понурилась, сгорбилась, мысленно уже примерив платье невесты. Выхода нет, — исключат, значит, замуж. За кого родители велят. До инициации Малица и слова сказать не может.

Призрачная гончая ткнулась в ладонь лорда, требуя ласки. Саламандра в ужасе смотрела на нее и гадала, можно ли шевелиться.

Серебристая шерсть чуть искрилась в темноте, горящие глаза с успехом заменяли магические шары.

Сколько их еще тут в темноте? Неужели Малица попала на Дикую охоту? Но где же особист, где стражники? Они ведь тоже участвуют в облаве на вампира. И что с самим вампиром?

— Лорд шан Теон угрожал расправой отцу, быть может, даже убил его, я не могла сидеть в Академии, милорд. — Саламандра старалась говорить твердо, чтобы голос не дрожал.

Ректор молчал, и, ободренная хотя бы этим и тем, что гончая не увеличивалась в росте, то есть не готовилась напасть, а терлась о бедро хозяина, Малица продолжила:

— Признаю, милорд, я нарушила ваше распоряжение. Можете меня исключить, но меня, и только меня. Я зачинщица, подстрекательница и преступница, недостойная стать ведущей группы. А теперь отпустите, пожалуйста, милорд, мне нужно спасти отца.

Лицо лорда стало жестким. Малица ожидала, он рыкнет, но ошиблась. В тишине ночного поля прозвучало тихое «нет», но по силе воздействия оно превосходило любые крики. Приказ, которому нужно безоговорочно подчиниться.

Велев гончей охранять саламандру, ректор извлек амулет связи и попросил особиста забрать непутевую адептку.

— Да, под охраной, нет, в участок. И глаз не спускать! Шан Теон рядом и попытается убить несостоявшуюся невесту.

Малица приуныла. Мысль о ночи в камере делала жизнь паршивой, хотя, казалось бы, дальше уже некуда.

— Беспечная девчонка, а не маг! — Закончив разговор, ректор дал волю гневу. — Вы никого не спасете, вас саму спасать надо, Ирадос. Я постарался сделать так, чтобы лорд до вас не добрался, но вы отчаянно прыгаете ему прямо в руки. Хорошо, госпожа тер Ирадос. Отныне вы не адептка Академии колдовских сил и вольны идти навстречу судьбе. Капитан Долан прибудет через десять минут. Беседу вы слышали, мои указания знаете. Всего хорошего, миледи.

Малица вздрогнула и широко распахнула глаза.

«Миледи» в устах ректора страшнее всех угроз. Это означало, что она отныне действительно Малица тер Ирадос, а не адептка Ирадос. Саламандра и забыла, когда ее в последний раз величали по происхождению.

Не хватало еще руку поцеловать!

И вот ректор склонился в церемонном поклоне, обрывая последние нити надежды.

— Я… я нужники драить буду! — выпалила Малица. — После занятий на допфизподготовку ходить, только не надо меня исключать, милорд!

И руки на всякий случай за спину спрятала, хотя лорд и не собирался целовать. Но мало ли? Поклонился ведь.

Ректор хмыкнул, но промолчал.

Тогда саламандра прибегла к самому верному женскому средству — слезам. Увы, ее представление самым наглым образом прервали, зажав рот ладонью. Сначала Малица возмутилась, но потом поняла, наглость лорда оправданна: он спасал ей жизнь.

Саламандра уловила движение периферийным зрением. Просто тень, может, даже от пролетавшей птицы, внимания бы не обратила, если бы ректор злобно не зашипел: «Допрыгались, Ирадос!» А потом отдал команду: «Взять!»

Призрачная гончая превратилась в серебристую точку и разрезала темноту. Вспышка. Утробное рычание, от которого холодеет кровь.

Лорд оттолкнул саламандру, и та, не удержавшись на ногах, плюхнулась на землю. Штаны тут же промокли насквозь, стало очень холодно. Но Малица не обращала внимания на неудобства: теперь и она видела лорда шан Теона. Тот окружил себя фиолетовой пеленой наподобие дождя, и гончая в бессильной злобе силилась ее преодолеть.

Ректор пропал. Сначала это насторожило, но потом саламандра успокоилась. Даже при всей натянутости отношений, лорд не бросит. Во-первых, это нарушение Кодекса магов, где черным по белому написано: нельзя оставлять погибать заведомо слабое существо. Во-вторых, не позволит дворянская честь. Демон демоном, а к женщинам такое же отношение, как у людей. Правда, за исключением одного «но»: только к уважаемым женщинам. То есть к тем, кого не считали пустым местом или существами, подлежащими уничтожению.

— Нет, право слово, не бросил он меня, заклинание невидимости применил, — убеждала себя Малица, вновь начав нервничать.

Некстати, ох некстати вспомнились факты, почерпнутые во время бдения в библиотеке с заданием ректора! С чего саламандра взяла, будто он ее уважает? Она ведь теперь не адептка. Неужели бросил?

Скорей бы уж особист объявился! Когда истекут эти несказанно долгие десять минут?

Малица облизала губы и, сосредоточившись, вызвала огненный меч. Сначала тот вышел полупрозрачным, но саламандра тут же сгустила пламя до нужной плотности. Не сводя взгляда с вампира, она встала, выпрямилась и прищурилась, давая понять: без боя не сдастся. Второкурсники Академии колдовских сил тоже кое-что умеют.

— Ну здравствуй, невестушка! — осклабился шан Теон. — Как видишь, я нашел способ обхитрить собачек.

— Ага, стоять на месте истуканом, — откровенно дерзила Малица, мысленно просчитывая варианты.

Вампир боится призрачных гончих, значит, они способны растерзать даже высшего кровососа. Он ограничен в подвижности, может только поворачиваться. А еще у вампиров чувствительные глаза. Именно поэтому ни один представитель этой расы не встречает рассвет и закат: слепнет и начинает плакать. К сожалению, на огонь это не распространяется, но можно попробовать сымитировать рассвет. А еще выяснить, умеет ли Малица метать ножи.

Хмыкнув, саламандра наклонилась, потянувшись к отвороту сапога. Она готовилась к ночной вылазке, сейчас и применит захваченный арсенал. Меч легкий — стихийный же, — его можно спокойно держать одной рукой.

— Решила-таки соединить наши судьбы? — Лорд шан Теон сделал вид, будто не заметил издевки. — Только вот за это, — он коснулся щеки, изуродованной огненной плетью, — как ответишь?

— Как-нибудь, — пожала плечами саламандра.

Ею вдруг овладел небывалый азарт, «выключивший» страх. Адреналин разлился по крови, мир сузился до Малицы и вампира. Она — охотник, он — добыча.

— Родителей моих не трогай, тварь! — разрушив сдерживавшие барьеры, саламандра отринула и вежливость. — Пожалеешь.

Вампир от души рассмеялся.

— И что же ты мне сделаешь? Даже интересно.

— Убью, — пожала плечами Малица.

Губы шан Теона тронула кривая усмешка.

В следующий момент магический шар, оставленный ректором, с громким хлопком погас. Поле накрыла кромешная тьма. Серебристая спина призрачной гончей превратилась в единственный источник света.

Малица подобралась, понимая: вампир приготовился к нападению.

Темнота — стихия подданных Закрытой империи. Поговаривают, будто ее обитатели даже умеют влиять на смену дня и ночи. Захочет император — и неделю везде будут стоять сумерки. Пожелает хозяин замка — и над башнями взойдет луна. Правда или нет, никто не знал: не отпускала Закрытая империя тех, кто туда попадал. Благополучно возвращались лишь посланники владыки Империи раздолья, но те беседовали на подобные темы лишь с императором, да и отправлялись на территорию темной магии редко, по особому заданию.

Малица выучила урок. В прошлый раз вампир попотчевал ее проклятием, значит, и в этот раз поступит так же. Почему? С места не сдвинуться, пока гончую не убьет. Может, конечно, и заклинание метнуть, только от него увернуться можно, а проклятие — это наверняка, оно при желании все поле накроет. Так, какие способы защиты существуют?

Саламандра напрягла память, восстанавливая скучные лекции. Жаль все же, что они только простейшие проклятия проходили. Простейшие проклятия! Малица проказливо улыбнулась. Иногда больших побед достигают малыми средствами.

Но сначала нужно обезопасить себя. Сказано — сделано.

На время убрав оружие, чтобы ненароком самой не пораниться, Малица перекатилась по траве по дуге, прижав колени к подбородку, уходя с линии поражения магией. Господин Ойгл научил делать это ловко и быстро, наглядно продемонстрировав, как кувырки способны спасти жизнь в бою. Голову и тело не подставляешь, вечно в движении — попробуй прицелься. Бегущего мага убить легче. В высокой траве же и вовсе не видно, куда ты там кувыркаешься, даже если враг — вампир и прекрасно ориентируется в ночи.

Дальше — вскочить на ноги и наслать проклятие.

Шан Теон смачно чихнул.

Малица довольно потерла руки.

Это не простая простуда, чихать целый день будешь, а во время этого процесса глаза закрыты, а руки трясутся. Не до проклятий.

Вампир чихнул снова. Затем еще и еще.

Малица понимала: шан Теон быстро справится с детской шалостью, времени в обрез. Эх, как бы пригодился сейчас дракон! Зайти бы сверху, с неба, и отрубить вампиру голову. Огненный меч разит нежить качественно, насмерть. Особенно если потом сжечь тело — для гарантии. На Малицу бы после объявил охоту весь род, темный император тоже бы не остался в стороне, зато родным ничего бы не угрожало. Пока дойдут вести, они уже успеют сбежать.

Подумаешь, наемный маг! Сколько людей и нелюдей так работают — и ничего. Подготовка в Академии колдовских сил хорошая, даже второкурсники многое умеют. Малица бы обратилась за защитой к императору Ангерду, сама бы зарабатывала на жизнь бытовой магией. В сложившихся обстоятельствах о замужестве не могло быть и речи, значит, родители бы не помешали. А дальше, глядишь, набралась бы опыта, стала настоящим стихийником. Или в другой Академии за деньги доучилась.

Волновала Малицу и гончая. Саламандра понятия не имела, отдал ли ректор приказ не трогать бывшую адептку до того, как исчез. Признаться, его длительное отсутствие напрягало. Малица начала подозревать, что лорд не наблюдал, а банально умыл руки. Попрощался ведь, обругал и велел самой выбирать свою дальнейшую судьбу. Тогда почему призрачную гончую оставил, а не посвистал в портал? И как успел уйти без единой вспышки? Хотя маги высокой степени посвящения наверняка и не такое умеют.

Задумавшись, саламандра не сразу сообразила, что произошло. А когда поняла, оказалось поздно.

Шан Теон больше не чихал, гончая хрипела, а прохладные пальцы сжимали горло.

— Находчивая! — с долей восхищения произнес вампир. — Даже на некроманта потрачусь. Сначала вы умрете, Малица тер Ирадос, — равнодушно поведал он дальнейшую судьбу саламандры, — я слово держу, а потом станете моей женой. И мы будем жить долго и счастливо целую вечность, потому как время для вас перестанет существовать.

Малица ответила двумя ударами: локтем — в солнечное сплетение и ногой по коленной чашечке. На задворках сознания промелькнуло злорадное: вампиры тоже чувствительны к боли.

Шан Теон выругался, но птичку упустил. Саламандре хватило щедро подаренной судьбой минутки свободы.

Заднее сальто и огненные шары с обеих рук.

Сердце бешено билось, дыхание захлебывалось.

Глаза искали хоть что-то, что способно гореть.

Нужно уходить в город, заманить шан Теона в руки стражи. У ее элитного подразделения, Особой службы, есть нейтрализаторы любого вида магии, ловушки и крепкие сети, способные удержать даже такого вампира. Только успеть бы!

— Ах ты, дрянь!

Взбешенный шан Теон отряхнулся от огня, который чуть-чуть не достиг цели, натолкнувшись на щит у самой кожи, и сузил глаза.

Один удар сердца, и вампир наглядно продемонстрировал возможности своей расы. С такой скоростью, пожалуй, передвигались только призрачные гончие.

Малица приготовилась к смерти, когда клыки вонзились в шею. К счастью, неглубоко. Она даже не почувствовала, не поняла, как шан Теон оказался за спиной. К магии прибегать не стал, побрезговал, банально собирался оторвать голову, но не успел.

Вампира подбросило и откинуло на добрые две сотни шагов.

— Все свидетели, здесь едва не произошло убийство, более того, убийство темным способом, которое карается на территории Империи раздолья уничтожением без суда и следствия, — бесстрастно отчеканил ректор. — Только из уважения к императору Закрытой империи Дарриусу нейл Асмадею тер Аршу лорд Эльмир шан Теон останется жив. Пока жив, — подчеркнул лорд.

Яркая вспышка, и Малица увидела ректора и двенадцать угрюмых парней из Особой службы во главе с Джедом. На кончиках пальцев лорда угрожающе потрескивали синие молнии. Одна из них пронзила вампира, когда тот попытался встать.

— Будь проклят, ти Онеш! — зашипел шан Теон.

Малица догадывалась, это не только слова, и действительно вампир поспешил претворить угрозу в жизнь.

Как завороженная, саламандра смотрела на губы шан Теона. С них сорвалось проклятие, чтобы тут же исчезнуть, смешаться с воздухом. Редко когда удается засечь момент его возникновения; если не обладаешь особым зрением, например драконьим, не разглядишь уже через мгновение. Черное или алое облачко с неровными краями, оно оседает на землю кристаллами, похожими на иней, а на воде образует тоненькую пленку. Адептам на первом занятии по проклятиям показывали, как выглядит проклятая жидкость. Под определенным углом она черная. Так же — обычная тончайшая пленочка, заметная, если взболтать. Малица не сомневалась, проклятие смертельное, но ректор не собирался умирать. Наоборот, стоял и улыбался.

Джед вскинул руку, сгущая воздух до состояния меда. Теперь никто из присутствующих не сможет колдовать. Подумав, особист бросил на землю белый шар, и все заволокло полупрозрачной дымкой с ароматом фиалок.

Малица с ужасом осознала, что не способна пошевелиться, даже рта открыть.

По знаку офицера солдаты набросили на шан Теона антимагическую сеть и защелкнули на руках браслеты. Вампир лишился возможности оказать хоть какое-то сопротивление.

— Благодарю, лорд ти Онеш.

Джед развеял дымку и низко поклонился ректору. Тот ответил небрежным кивком и шагнул к гончей, без признаков жизни лежавшей на земле. Вокруг растеклось бурое пятно. Лорд опустился перед ней на колени и начал водить руками над головой любимицы, что-то ласково приговаривая.

— С вами все в порядке? — В отличие от ректора, особиста волновало состояние Малицы.

— Вроде бы, — неуверенно ответила она, осторожно дотронувшись до кровоточащей ранки. — Меня вампир укусил.

Джед нахмурился и, сложив руки на груди, требовательно обернулся к ректору, но того по-прежнему волновала только собака.

— Лорд ти Онеш! — не выдержав, окликнул особист.

Ректор лишь отмахнулся.

— Проблемы эта особа решает сама, у меня тут дело серьезнее: смерть.

— Но ведь может случиться заражение крови, — робко напомнила Малица.

Ранку нарывало, кожа горела.

— Уже случилось, — «обрадовал» лорд.

— Так, может…

— Что? — Ректор резко выпрямился и окинул Малицу тяжелым взглядом. — Я оказал вам посильную помощь, остальное меня не касается. В городе полно лекарей, обратитесь к любому.

— Но это же адептка вашей Академии, — настаивал Джед.

Он никак не мог понять, отчего лорд не желает оказать первую помощь. Конечно, сам особист тоже мог, но у ректора больше опыта.

— Ошибаетесь, госпожа тер Ирадос отчислена за многократное нарушение Устава.

— Я леди тер Ирадос, — поправила саламандра, не задумываясь о том, что говорит.

Она ведь «тер», дворянка, пусть родители и незнатные. А потом в голову ударило: «Да какая разница, хоть императрица, тебя из Академии исключили!»

Малица до последнего надеялась: ректор передумает, но чуда не произошло. На глазах заблестели слезы. Саламандра тут же утерла их кулачком. Она сильная, она справится.

Не справилась.

— Милорд, пожалуйста! Только не отчисление!

Девушка бухнулась на колени, рассчитывая: ректор обязательно отреагирует. Не может не поднять и не увести, иначе прослывет подлецом в глазах свидетелей.

Лорд поморщился. Он прекрасно понял, к чему все эти унижения, но иначе поступить не мог.

— Встаньте, Ирадос, я не его императорское величество, — недовольно обронил ректор. — Рану вы способны обработать сами. На лекарском деле проходили. Но если вы настолько безруки… Капитан, — обратился он к Джеду, со все нараставшим раздражением наблюдавшему за некрасивой сценой, — пожалуйста, доставьте адептку Ирадос в лазарет Академии. Вас пропустят на территорию, только значок предъявите.

Джед кивнул и протянул Малице платок. Та поблагодарила, приложила к шее и встала, дабы больше не испытывать терпения ректора. Офицер бережно взял саламандру под локоток и кивнул державшемуся чуть в стороне человеку с косичкой через плечо. Тот отмер и сотворил портал. Первым туда шагнули Джед с Малицей, затем солдаты втолкнули в портал упиравшегося шан Теона.

Ректор же остался возле гончей.

Малица с трепещущим от волнения сердцем замерла возле двери в рабочий кабинет лорда ти Онеша. Сюда ее вызвали из лазарета, из тесной компании Индиры и Кристофа, примчавшихся к попавшей в беду подруге.

Заражение крови удалось купировать. Саламандре пришлось пережить пару неприятных и, главное, болезненных часов, пока целители очищали тело от занесенной заразы. Вампиром бы Малица не стала, но до конца жизни мучилась бы от постоянных головных болей и прочих «прелестей» заражения, которое могло закончиться и летальным исходом. Такого, правда, сто лет не случалось, только если кусали низшие вампиры, но кто знает, вдруг лорд шан Теон наложил особое заклинание?

В итоге Малица проспала от силы час и вот теперь стояла возле двери, открывать которую совсем не хотелось. Саламандра знала, что ее ждет, ректор озвучил свои намерения предельно ясно. Мог бы и задним числом издать приказ, а не устраивать повторное избиение младенцев. Бесчеловечно это. Хотя ректор и не человек вовсе.

Помявшись перед дверью, Малица набралась смелости и постучалась.

— Да! — раздраженно ответили с той стороны.

Ректор явно пребывал не в духе. Саламандра застала его у окна: лорд упорно буравил взглядом стекло, хотя за ним не происходило ничего интересного, только адепты взметали ногами опавшую листву, опаздывая на занятия.

— Адептка Ирадос? — не оборачиваясь, спросил он.

— Это я, — сипло подтвердила Малица и замерла у двери, беззащитно сложив руки на животе.

— Садитесь. Куда хотите.

Саламандра предпочла остаться стоять, только сделала пару шагов вперед. Взгляд метнулся на стол. Какой лист из этого вороха бумаг — приказ об отчислении?

— Как ваше здоровье, Ирадос?

Ректор соизволил обернуться. Хищник, самый настоящий хищник, опасный и притягательный в своей силе. Только вот спорить с ним совсем не хотелось: растерзает.

— Благодарю, милорд, — пролепетала саламандра, невольно опустив голову под напором зеленых глаз. — Все уже хорошо.

— Я же говорил. — Лорд шагнул к столу и махнул рукой на стул напротив. Пришлось сесть. — Вас, наверное, обрадует, что лорд шан Теон сегодня выслан из Империи раздолья.

Малица кивнула. Хотелось бы, чтобы длинная рука вампира не дотянулась до рода Ирадос даже из-за границы.

— Не беспокойтесь, — словно прочитав ее мысли, добавил ректор, — император Ангерд коротко и ясно выразился: лорду шан Теону надлежит сидеть тише воды, если Закрытая империя не желает войны. Вам же положена денежная компенсация.

Саламандра вновь рассеянно кивнула. Золото волновало ее сейчас в последнюю очередь.

Малица ерзала на стуле, ожидая страшного. Оставалась малюсенькая надежда: ректор передумает, смилостивится, но она таяла с каждой минутой.

— Теперь перейдем к вам, Ирадос. — Оглашение приговора началось. — Вы понимаете, что нарушили не только положения Устава, но и мое прямое личное распоряжение. В течение года вы не раз попадались на поступках, не делающих чести адептке Академии колдовских сил. Наказание за подобное — отчисление.

Саламандра поникла и кивнула.

— Кроме того, вы подставили товарища. Это позор для мага.

Малица сглотнула и опустила голову еще ниже.

— Его тоже исключили? — решилась спросить она.

— Нет, подвергли взысканию и временно отстранили от должности старосты. Вы ведь не думали, будто я не узнаю, кто вам помог, Ирадос? — самодовольно усмехнулся ректор и откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову.

Да, такому магу подвластно многое.

— Когда мне освободить комнату? — упавшим голосом поинтересовалась саламандра.

— По правилам — сегодня же. Но я дам шанс, последний шанс, Ирадос. — Лорд голосом выделил два последних слова и выпрямился, положив руки на стол. — Оставлю на испытательном сроке. Форму сдаете, ходите вольнослушательницей. Сессию необходимо сдать без единой неудовлетворительной оценки, «троек» — не более двух. Ни одной по профильным дисциплинам. Далее — строгий отчет о собственных действиях дежурному преподавателю. Стипендию получать не будете. И, разумеется, исправительные работы. По четным дням — в лазарете, по нечетным — в Академии, на подхвате. Рабочий день — до девяти вечера. Выходной — воскресенье.

— Благодарю, милорд! — Малица едва снова не бухнулась на колени.

Она до последнего не верила, что останется в Академии.

Подумаешь, полтора месяца усердного труда и бессонные ночи! Главное, не выгонят с позором. Уж сдаст саламандра как-нибудь эту сессию. И даже на праздник урожая попадет: он как раз в воскресенье.