Глава 15

– Люк, – всхлипнула я.

– Что? – тихо спросил куратор, не переставая успокаивать меня.

– Ведь мы могли погибнуть, – снова всхлип.

– Нет, Рея, нет. Ты пришла вовремя и магией правильно пользовалась. Так что у этого подземного хода не было шансов против тебя, – по голосу я чувствовала, что он улыбается.

– Люк…

– Что?

– Мне страшно.

– Нечего бояться, все прошло, – снова попытался успокоить меня куратор. – Нужно выбираться.

– А как же волчата? – я отняла заплаканное лицо от мужского плеча и заглянула в глаза полуоборотня.

– Их надо забрать, – в его глазах знакомо вспыхнула зелень.

– Ага, – согласилась я. – Только у меня тут еще одно дело есть.

Я вздохнула. Надо теперь как-то подойти к ди Тифрину и проверить у него брачный рисунок на руках. Можно еще поискать сапоги с квадратными пряжками, но ночью, в чужом доме, не зная расположения комнат, пока хозяева спят, это слишком даже для меня. Хотя если вспомнить, что Люк вырос в преступной среде… Додумать я не успела.

На лестнице послышались торопливые шаги, и в комнату ворвался дворецкий. В ночной сорочке до пят, на голове белый вязаный колпак, на босых ногах домашние шлепанцы. Орать он начал сразу же, как только нас увидел. Причем мужчина был вооружен! В одной руке зажженная свеча, во второй кочерга из камина.

Мы стояли и боялись шелохнуться, при этом могу себе представить, какое было выражение лица у меня, если у Люка на лице отразилось полнейшее изумление. Дворецкого мы видели вечером, когда он был одет в костюм, а тут ночная рубашка, понизу рюшечки. Может, он так боится, что мы кому-нибудь расскажем о его ночном облачении? И решил запугать криком.

– Кх-м, – вежливо кашлянула я, стараясь прервать ночную арию дворецкого.

От этого тактичного обращения крик захлебнулся, и мужчина кинулся наутек, голося при этом на высокой ноте: «Хариш! Хариш кривоглазый!» Я удивленно посмотрела на Люка, тот веселился от души, но ни слова не сказал. Пора было выбираться, пока нас не замуровали в этой комнате, тогда уж точно будем пробиваться с боем. А еще волчата ждут в летней беседке.

Я стала резво подниматься по лестнице, стараясь не отставать от дворецкого, и правильно сделала! Мужчина, едва вбежал наверх, попытался накинуть замок на дверь. Ну уж нет! Мне подземного хода вполне на сегодня хватило, потому я со всего разбега ударила магией.

Ничего не могу сказать, эффектно получилось. Красная магия в полной темноте выглядела как взрыв, пыль от вырванной двери, которая легко спланировала в другой конец холла, окрасилась в оранжево-кровавый цвет и клубами расползалась по комнате. И во всем этом блеске буйства моей силы выхожу я из раскуроченного проема, подсвеченная своими преданными светлячками.

– Хариш! Пощади! Я не хочу умирать! – взвыл не своим голосом дворецкий.

Собственно говоря, он и сам в своей белой рубашке с рюшечками и со свечой в руке, мечась по темному холлу, выглядел, как смерть, пришедшая за обитателями этого особняка. Так что я обиделась. Очень. Хотела ведь все объяснить и успокоить мужчину, а теперь решила, что пусть мучается… и отвечает на вопросы.

– Назови свое имя! – я постаралась придать голосу солидности.

– Натан Рич, – жалобно проговорил дворецкий.

– Кто твой господин? – решила я уточнить, так, на всякий случай.

– Господин ди Тифрин, – послушно ответил перепуганный мужчина.

Значит, пришли по адресу, уже хорошо.

– Когда он женился? – спросила я строгим голосом.

– Мой господин не женат, – в голосе было легкое удивление.

– Хм-м, – глубокомысленно произнесла я.

Возможно, дворецкий не знает о случайном браке своего господина, а возможно, тот и в самом деле не женат. Нужно это уточнить, тем более есть такая замечательная возможность.

– В гардеробе твоего господина есть фиолетовый плащ? – грозно спросила я дворецкого.

– Есть, – удивление в голосе мужчины начинало нарастать.

– А сапоги с квадратными пряжками? – спросила я о том, что меня волновало больше всего.

– А какое отношение имеют сапоги господина к моей смерти? – мужчина начал подозрительно ко мне присматриваться.

Мне море было по колено, я вышла на тропу поиска собственного неизвестного мужа, и меня уже не остановить.

– Огромное! – я создала такие же молнии, какими кидалась в Люка, громыхнула рядом с ногами перепуганного дворецкого и приблизилась к нему.

Смердячка сделала свое дело. Зеленое, перепачканное землей и мазью лицо, колоритный запах, спутанные волосы напугают кого угодно! И взрослый мужчина, живущий рядом с магом, перепугался до колик и стал икать.

– Могу показать, – услужливо предложил дворецкий.

– Показывай! – приказала я.

– Это может как-то отсрочить мою смерть? – почтительно поинтересовался мужчина.

– Конечно! Можешь не сомневаться! – заверила я.

Он, оглядываясь, семенил впереди меня, указывая дорогу. Люк шел за нами, я слышала, как он тихо хихикал.

– Рея, а зачем нам сапоги его господина? – прошептал куратор, нагоняя меня.

– Надо! – скривив губы, отозвалась я.

Люк решил не спорить, тем более что пока здесь боялись меня и допрашивала тоже я.

Наша процессия из двух людей и одного полуоборотня двигалась по широкому коридору первого этажа. Вскоре дворецкий остановился перед какой-то дверью и испуганно оглянулся на меня. Я благоразумно сформировала молнии в руках, чтобы у нашего проводника даже сомнений не было, как себя вести. Дворецкий нажал на ручку двери и вошел, я быстро последовала за ним.

– Вот здесь, – произнес мужчина и распахнул дверцы шкафа.

Вообще-то странно. Сапоги зимние, а ди Тифрин не носит их, а держит в шкафу. Или их там нет? Надежда возрастала с каждым мигом, потому что дворецкий копался в ящиках, приговаривая: «Куда же они делись? Ведь были же здесь. Сам сюда убирал».

Но моим надеждам не суждено было сбыться. Разрушил их дворецкий.

– Вот они! – победно закричал, наверное, на весь дом, мужчина и потряс передо мной мужской обувью.

Я недовольно скривилась. Получается, что франт в фиолетовом плаще и в сапогах с квадратными пряжками имеется в этом особняке, но он – не мой неизвестный муж. Поиски придется начинать заново! Разочарование настолько ясно было написано на моем лице, что дворецкий забеспокоился, что не угодил.

– Эти сапоги? – еще раз потряс передо мной обувью мужчина в белой ночной рубашке с рюшечками.

– Эти, – пришлось подтвердить.

– Тогда что не так? – мужчина начинал беспокоиться все сильнее.

– Волчат зачем держите в беседке? – угрюмо спросила я Натана Рича.

– Каких волчат? – переспросил дворецкий и попытался отойти от меня подальше.

– Тех самых, что сейчас дрожат от холода, – стала я наступать на него.

Если вопрос про моего мужа прояснился, то маленьких щенков надо спасать.

– Это не я, это все господин ди Тифрин, – пытался дворецкий отвести от себя смерть неминучую.

– Я спрашиваю, зачем они вам? – кажется, я зарычала.

– А может, у меня спросишь? – раздался мужской голос от двери.

Я обернулась, и в меня полетел желтый боевой заряд. Красный щит я выставила рефлекторно, даже сама не поняла как. На боевых занятиях куратор Дистен так гонял нас, закидывая своими зарядами, что ставить щиты все научились в первую очередь.

Красные всполохи обиженно загудели, когда в них вошла чужая магия, но нападать я не торопилась. Мне в первую очередь нужны были ответы. Благодаря дворецкому, на один вопрос ответ у меня уже был. Даже представлять не хотелось, что сейчас этому магу пришлось бы объяснять, зачем нам нужно переплести пальцы. Фигурой ди Тифрин, конечно, был очень похож на моего мужа. Такой же высокий и немного сухопарый, но можно вздохнуть спокойно, сапоги у него в гардеробе есть, а значит, это не он, но подозреваемым он оставался по-прежнему. Допросить его надо хорошенечко. История с волчатами, да еще нападение мага при вопросе о щенках были очень подозрительными.

Все эти мысли пронеслись, пока я делала вдох-выдох, потому что дальше думать стало некогда. Маг оценил цвет моей магии, и его заряды стали сложными. Он закручивал вьющиеся спирали, которые летели и извивались, как гусеницы, причем их траекторию вычислить или предугадать не мог сам хозяин, чем они и были опасны. Щит я не убирала, запаса мне хватало, тем более что прикрывала не только себя, но и Люка. Куратор в этой битве помочь ничем не мог, магии у него не было, а вот подсказать и заметить что-то раньше меня – вполне.

– Рея, он делает заклинание дождя, – тихо шепнул Люк.

Говорить громко тоже нельзя, услышав, что я знаю о том, какой заряд в меня полетит, маг мог в последний момент изменить заклинание, и я получила бы совсем другой вид. Так что Люк старался стоять в моей тени, подсказывать и не попадаться на глаза нападавшему ди Тифрину.

– Эллипс с оттяжкой.

Конечно, все эти заряды мы проходили на учениях у Дистена, они не были для меня новинкой. Я знала, как ловить и вбирать в себя чужую энергию, но сейчас это был не урок, пусть и по боевой магии, а самый настоящий бой. Тихий голос Люка не давал растеряться. Он, словно путеводный маяк, вел за собой, подсказывал направление.

Пальцы тряслись, когда я складывала их в заученные фигуры, чтобы создать свой заряд. Да, я тоже атаковала, а не просто отбивалась. Шипение, взрывы, сотрясения пробегали волнами по гардеробной. Что-то где-то загорелось, кажется, первыми вспыхнули занавески. Запах горелого стоял очень устойчивый.

– Змейка, – снова подсказка.

Пальцы привычно сложились на одной руке для отражения удара, чтобы погасить ударную и направляющую силу, а на второй – для захвата энергии. Мой противник лишь тратил магию. Интересно, его не учили, что можно принимать энергию противника в себя? Думать об этом было некогда, заряды сыпались один за другим. При этом самой нужно было тоже атаковать, потому что, как ни крути, защита – дело хорошее, но отступать бесконечно невозможно.

– Шар в сочетании с вихрем, – подсказка от Люка.

Ой, обожаю этот трюк, он у меня так классно получается. Только летел он не от меня, а ко мне, потому делаем вот так, и здесь пальчиком прижали, и… вуаля! Попался, миленький! А теперь добавим перчинки и отправим твоему создателю. Ага! Кто нам шарик запустил, тот от шарика штаны и потеряет. Маг попытался поймать сползающие портки, подвязанные веревочкой, но, увы, мой заряд был особым. Шар отвлекал, вихрь втягивал энергию, а я добавила огоньку. В общем, ходить тебе, неудавшийся муж, без штанов, пусть и домашних. Вихрь стянул ткань, а огонек спалил относительно безопасно для ди Тифрина.

Но это разозлило мага, и он сначала запустил в меня несколько десятков мелких боевых зарядов, которые вгрызались в мой щит, а потом выкрикнул приказ своему дворецкому, стоявшему в уголке гардеробной. Тот при очередном взрыве прикрывал голову руками и возносил молитвы по очереди то Хранимой Дестиэль, то кривоглазому Харишу. Последнему, видимо, из тех соображений, что показал ему в моем облике сапоги господина.

– Натан! Иди к волчатам и взрывай охранку! – голос был злой и решительный.

Дворецкий тут же воспользовался возможностью сбежать с поля боя, тем более что ди Тифрин его прикрывал своим щитом.

– Рея, – в отчаянии прошептал Люк.

Полуоборотень никак не мог ни на что решиться. Оставить меня здесь без помощи и подсказок – вполне возможно, я что-нибудь пропущу и получу удар от очень опытного мага. Остаться со мной – подписать смертный приговор волчатам-оборотням.

– Иди, прибить себя я все равно не дам! – отозвалась я.

И запустила в окно простой разрывной снаряд, стекло со звоном осыпалось на пол в комнате и на снег. Люк, когда выпрыгивал, обернулся, и я увидела, как блики луны прошлись серебром по его серой шкуре. Красиво! Но больше отвлекаться у меня не было возможности.

Новая атака обрушилась на меня. Маг понял, что подмога покинула глупую студентку, и принялся бомбардировать простыми, но очень мощными зарядами. При попадании в щит они вспыхивали и разрывали на какие-то доли мгновений оболочку, оставляя меня беззащитной. Маг старался этим воспользоваться, но я смотрела внимательно и быстро восстанавливала защиту, тратя на это все свое время. Куратор Дистен в этом вопросе был категоричен – защита восстанавливается в первую очередь. Для особо самонадеянных студентов был преподан не один урок, где наглядно доказывалось, что без защиты ты козявка, а с защитой – умный маг.

Скоро мой щит стал похож на дуршлаг, сквозь него уже можно было вермишель откидывать, но я упорно латала дыры, не забывая забирать энергию зарядов. Маг пошел в наступление, конечно, именно тогда, когда я была наиболее уязвима, и я это понимала.

Когда несколько мощных зарядов прорвали мою защиту, он запустил змеек в прорехи. Больно же! Вот реально пробрало до костей, будто раскаленным железом прошили. И как я теперь с такими ранами покажусь на балу? Это меня взбесило окончательно.

Если до этого он просто был неудачным кандидатом на роль моего мужа, то сейчас он покушался на мое прекрасное платье, о котором я мечтала еще со вчерашнего дня. Я этого стерпеть не могла. Смачно плюнув на всякую науку о защите, я пошла в наступление. Теперь полыхала огнем защита мага.

Создавать всякие хитрости мне возмущение не позволяло, а потому я лупила по нахалу, позволившему себе встать между мной и балом, всей своей мощью, благо, никто не предупредил, к чему это может привести. Точнее сказать, меня все просили сдерживать магию, не выпускать ее полностью, но если женщина в гневе, то ей становится вообще все безразлично. Единственное желание было – придушить гада, располосовавшего мне плечо змейкой. А потому справедливый гнев выплеснулся наружу, и…

То, что произошло потом, я осознала намного позже. Маг пытался отразить мою суматошную, неправильную и очень активную атаку, используя не только щит, но и встречный заряд, как оказалось, тоже приличной силы. Наши магии встретились, и, по всем законам, разнонаправленные энергии с одинаково мощными зарядами просто взорвались.

Дом не выдержал. Точнее, та его часть, где происходила наша битва, не скажу титанов, мне до профессионала еще учиться и учиться, ди Тифрин с его желтой магией, которая своим цветом говорила, что он маг хоть и сильный, но не настолько, как я, был намного опытнее. А когда встречаются сильный и опытный, еще неизвестно, кто победит.

Комната взорвалась вместе с нами. Спасло меня лишь то, что я не забыла обновить свой щит, едва запустила заряд в противника. Камни, из которых был сложен особняк, разлетались в разные стороны, щепки от мебели и паркетных полов летели со скоростью пули, стекла лопались от жара, и осколки со звоном вонзались во все, что можно.

Ударная волна подбрасывала все на своем пути, времени сообразить, как наложить цикличность, чтобы уменьшить разрушения, просто не было – я падала головой в огромный сугроб, наметенный нерадивым дворецким рядом с летней беседкой. Увидеть, что стало с ди Тифрином, у меня возможности не было. Торча из сугроба вверх ногами, не много разглядишь.

Рядом со мной рычал волк, жутко, протяжно, отчаянно. Я даже не сомневалась, кто это. Работая руками, я выбиралась из снега.

Когда я вылезла из сугроба, мне представилась потрясающая по своей трогательности картина: Люк защищал летнюю беседку с волчатами, а на него с факелами и кухонными ножами кидались все слуги этого особняка. Как оказалось, их здесь немало. Выделялся, конечно, дворецкий в своей ночной рубашке с рюшечками. Но положение было очень серьезное.

Все, что нужно было сделать людям, – добраться до охранного контура и коснуться его, тогда магия взорвется и беседка запылает в огне. Но волк, мой милый и такой добродушный серый товарищ, который спокойно делил две последние ночи со мной кровать, сейчас был настоящим зверем. Он успевал достать самых храбрых или отчаянных. Я видела, что многие уже покусаны. Действовал Люк с быстротой не просто зверя, а именно оборотня. Он оказывался сразу в нескольких местах, было ощущение, что оскал мелькает повсюду. Угрожающий рык стоял такой, что даже я испугалась.

Когда люди пошли в наступление одновременно со всех сторон, я не выдержала и принялась метать в них молнии.

– Хариш! – снова воскликнул дворецкий.

Этому простительно, он меня много раз сегодня так называл. Перепутал, ничего, бывает. Но вот когда остальные стали так ко мне обращаться, я задумалась. Неужели я настолько страшно выгляжу? Долго думать над этим было некогда.

Люди с криками: «За оборотней сам Хариш заступается!» – стали разбегаться, бросая свое оружие. Веселей всех выглядел дворецкий с босыми пятками, в домашних шлепанцах и со взметающимися рюшечками.

Убежать далеко у них не получилось. Мы еще не отошли от атаки и внезапного бегства нападавших, как охранная магия по всей ограде особняка вспыхнула. Тревожный вой поднялся такой, что я заткнула уши, терпеть было невозможно. Волку – тем более, и он завыл в унисон с сиреной. Я посмотрела на полуоборотня с укоризной, будто без него мало тут орет повсюду.

А вокруг разворачивалось что-то странное и непонятное. Желтая охранная магия полыхала, но ее поглощало синее пламя. Оно будто сворачивало ее, пригибало к земле, заполняя собой все пространство.

Слуги остановились в оцепенении перед домом, тем более что до входа было далеко. Люди жались к стене, округлившимися глазами смотрели, как синяя магия заливает белый неубранный снег. Выглядело очень эффектно и страшно. Будто что-то живое, гигантское, заполняет огромный двор особняка.

Когда желтая охранная магия погасла, через ограду стали перескакивать темные тени. Их было много. Если слуги из особняка боязливо отступали перед магией, то те, кто вторгался на территорию, смело погружались в синее марево.

Что удивительно, вроде ночь, небо темное, даже луны нет, а все очень хорошо видно. Отсветы от снега и магического огня все обрисовывали очень четко.

Люк радостно взвизгнул и понесся навстречу темным теням, которые рассредоточились по территории особняка. Слуги, опознав чародеев, кинулись в дом, но их легко перехватывали. В тот миг, когда я поняла, что помощь, пусть и в лице ужасных чародеев, пришла, я выдохнула с облегчением и съехала на попе с сугроба. Комья слежавшегося снега больно прошлись по мягкому месту. Я поднялась, покряхтывая и потирая пострадавшую часть тела.

Мне в плечо радостно ткнулся вернувшийся Люк. Я выпрямилась и получила совершенно незаслуженное:

– Хариш кривоглазый! – причем сказано это было стройным мужским хором.

– Сами вы три дня не умывались, – буркнула я недовольно.

– Варас, что у вас на лице? – выступил вперед Монсеньор.

– Масочка для сохранения молодости, – обиженно ответила я.

– Монсеньор, вы точно уверены, что это человек, а не Хариш? – раздался нерешительный мужской голос из-за спины главного чародея.

– Видимо, во мне и правда есть что-то божественное, – задумчиво произнесла я.

Ну и что, что Хариш – темный бог. Он ведь бог, а меня сегодня всю ночь его именем называют.

Мужчины в масках рассмеялись в ответ на мое замечание. Почему-то именно в этот момент я перестала к ним относиться как к ужасным чародеям, за масками скрывались все те же люди, очень сильные маги, и они тоже могли перемазанную зеленой смердячкой и землей девчонку принять за темного бога Хариша.

Если вокруг нас царило веселье, то остальные чародеи были заняты делом. Одни увели полураздетых слуг в разрушенный дом и допрашивали их, другие осторожно вскрывали охранный контур летней беседки.

Люк метался между ними и старался сунуть нос везде, при этом что-то объяснял своим тявканьем и поскуливанием. Его серый хвост мотался из стороны в сторону и часто стучал по моим ногам. От его присутствия и поддержки было приятно на душе. Мокрый нос тыкался в ладонь, а я поглаживала серую морду.

Эта ночь приоткрыла в кураторе что-то новое для меня. Будто тревоги, переживания и опасности, что обрушились на нас, сблизили, заставили меня открыться перед Люком. Я перестала его бояться, а начала доверять ему, переживать за него. В какой-то момент испугалась, что могу потерять мужчину, а потом восхитилась отвагой и самоотверженностью, с которой волк защищал щенков-оборотней. В эту ночь вообще все изменилось. Я смотрела совершенно другими глазами на Люка, пусть даже в образе волка, смотрела на него своей душой и видела очень смелого, благородного и такого прекрасного мужчину, что сердце невольно начинало биться сильнее. Намного сильнее и быстрее, чем когда я замирала от страха под его взглядом.

Чародеи допрашивали всех обитателей особняка, в том числе господина ди Тифрина.

Правда оказалась неприглядной. Маг, разорившийся на сомнительных махинациях, продавший последнее имущество, доставшееся по наследству от родителей и дальних родственников, решил заработать нечестным путем.

На мой вопрос, а как же он тогда мог себе позволить дорогую одежду, Монсеньор ответил, что это дело статуса. Все, что ди Тифрин зарабатывал, он тратил на поддержание образа успешного человека, чтобы ему давали ссуды процентщики, а знакомые – в долг. Ведь богатому человеку каждый готов отдать последнюю рубашку, а бедному монетки пожалеют.

Чтобы поправить свое финансовое положение, маг стал искать нечестные способы быстро разбогатеть. Несколько раз он попадал в такие передряги, связавшись с преступным миром, что ноги уносил только благодаря своей магии и опыту.

Теперь он связался с контрабандистами, которые поставляли кому-то оборотней. Что собирались делать с волками и рысями, которых ди Тифрин переправил в прошлый раз, слуги не знали, а маг еще приходил в себя после удара моей магии и давать показания не мог.

В прошлый раз все тоже прошло не очень гладко. Несколько рысей напали на самого ди Тифрина, тому пришлось с помощью магии отбиваться. Все же волки и рыси – разные оборотни. Природа наградила их различными способностями к обороту. Если волки почти с рождения могли оборачиваться, то рыси – только по достижении совершеннолетия, потому рыси, которые напали на ди Тифрина, были взрослыми и понимали, что происходит. В результате двое рысей были убиты, и маг заработал меньше. Я вклинилась в разговор, стараясь прикинуть по датам, когда это было. Как и предполагала, именно в то самое время, когда меня выдали замуж. Хозяин гостиницы еще говорил, что ди Тифрин был очень недоволен. То есть маг точно не мог быть моим неизвестным мужем. Это с одной стороны радовало, с другой не отменяло поисков.

Волчат должны были передать через несколько дней, так что мы появились очень вовремя. Конечно, щенки, едва поняли, что получили свободу, тут же разбежались по большому двору особняка. Я с интересом наблюдала в окно, как чародеи, путаясь в длинных одеждах, гоняются по глубокому снегу за перепуганными волчатами. Люк старался их призывать, многие подходили, жались к взрослому волку, но, как только появлялись люди, снова удирали. Эта игра в салочки продолжалась долго, пока кто-то не сообразил и не принес с кухни сырого мяса. Голодные щенки какое-то время еще бегали, но потом все же стали подходить.

Люк каждого испуганного волчонка подталкивал носом к кускам свежего мяса, а потом прикрывал собой от людей, чтобы зверек мог спокойно поесть. Только после этого сытого и слегка осоловевшего щенка чародеи могли взять на руки. Было так трогательно на это смотреть.

Привести себя в порядок было некогда. При слабом освещении в разрушенном особняке я старалась к зеркалам не подходить. Потому когда ди Тифрин очнулся, выйдя из прострации, то первое лицо, которое он увидел, было мое, размалеванное зеленой мазью и землей.

– Хариш!

И этот туда же. Они так добьются того, что я и впрямь почувствую в себе божественную сущность.

Но оказалось, что маг просто выругался, угадав во мне ту самую недоучку, которая пристукнула его своей магией.

Господин ди Тифрин, после упоминания темного бога, начал выражаться такими словами, которых в обществе приличных девушек не говорят. Я обиженно надулась и отошла в сторону. Если не умеешь проигрывать, вовсе не обязательно поливать грязными словами победителя, даже если это девушка. Точнее, тем более если это девушка.

Монсеньор это быстро прекратил и начал магический допрос. Я смотрела во все глаза и пыталась запомнить каждую деталь. Как учил в свое время куратор, нужно любой поток магии разложить на составляющие, чем я незамедлительно занялась. Как интересно!

Ментальная магия подчинялась тем же магическим и физическим законам. Те же векторы, те же направляющие, только центры, в которые они направлены, другие. Было настолько интересно, что сам допрос я пропустила. Запомнилось лишь то, что ди Тифрин подтвердил показания слуг. Разорился, хотел заработать, и так далее.

Разумеется, маг называл имена, какие-то города, рассказывал о связях, паролях и магических маячках. Но я была настолько далека от всего этого, что просто пропустила мимо ушей. Зато Монсеньор был настроен решительно и серьезно. Мне понравилось отношение главного чародея к своей работе. Он не пропускал ни одной мелочи, ни одной детали, расспрашивал очень и очень подробно.

Меня же интересовала только магия, ее красота и плетение заклинаний. В тот самый момент, когда я уловила цепь взаимосвязей, заставляющих допрашиваемого отвечать на вопросы, в ладонь ткнулся мокрый нос.

– Люк! – радостно присела я к волку. – Это так красиво! Посмотри! Вот здесь идет заклинание подчинения, а вот ударный вектор, несущий подпитывающую силу, здесь переплетается с заклинанием подавления воли, а вот тут… Ты смотри! Смотри! Здесь завиток, видишь? Этот завиток дает цикличность. И если его вот так повернуть, то допрашиваемый может легко уходить от ответов. Здорово! Правда?

Я восторженно тискала серую морду.

– Что-о-о?! – загремело над нами.

От неожиданности я плюхнулась на попу рядом с полуоборотнем.

– Что – что? – захлопала я глазами на Монсеньора.

Из прорезей маски сверкала синяя магия, а вся фигура настолько угрожающе надо мной нависла, что я не знала, чего ожидать.

– Как ты сказала? Допрашиваемый может уходить от ответов? – наступал на меня Монсеньор.

– Ну да. Это же видно. Там завиток лежит в одной плоскости, но если его перевернуть, то магия будет перенаправлена, и человек больше не подчиняется чужой воле.

Я потихонечку отползала от Монсеньора, который продолжал на меня наступать.

– Вот, значит, как они могли обойти магический допрос! – задумчиво протянул Монсеньор, останавливаясь.

– Недооценил я тебя. Что там с завитком? – спросил ди Тифрин таким голосом, будто ничего не произошло.

– Мои лучшие ученые над этим голову сколько лет ломали, а пришла студентка и с ходу все нашла! – покачал головой главный чародей.

Даже непонятно, то ли похвалил, то ли отругал. А если отругал, то кого? Меня? Ученых? Привычнее было думать, что меня, но вроде бы я правильно сказала?

Главный чародей протянул руку и помог подняться. Он повернулся к ди Тифрину, предоставив меня самой себе.

– А теперь… – сказал он строгим голосом.

Дальше было неинтересно, Монсеньор расспрашивал о том, о чем я понятия не имела, о тех людях, которые ни разу в моей жизни не встречались, и я начала клевать носом. Рассвет очень откровенно намекал собравшимся, что ночь давно закончилась, и кто не выспался, он не виноват. Признавая правоту такого аргумента, я уснула прямо в кресле, свернувшись калачиком. Серый положил голову мне на колени и согревал. Все же разгромленный особняк, у которого наполовину снесло крышу и развалило стены, был выстуженным, и холод проникал даже сквозь теплую одежду.