Глава 12. Криоциты и эльта-частицы

Пятью днями ранее

Данные о Станиславе Радонежском поступили на следующий день и ничуть не обрадовали Киара Леру. Во-первых, выяснить информацию о родственниках или учебном заведении Станислава не удалось. Командору оставалось лишь громко выругаться, потому что Захран – планета с консервативными взглядами на космос и многие другие вещи, в том числе и хранение информации. У каждого захухри есть универсальный документ, подтверждающий личность, но это не отменяет того факта, что информацию об оценках можно получить лишь в том учебном заведении, которое он оканчивал, либо во вкладыше диплома, выданном этим заведением. Разумеется, Станислав при подаче документов в Академию Космического Флота сообщил, что утерял диплом. Отчего-то командор был не удивлён.

Ему до скрежета зубов хотелось слетать на Захран лично, чтобы собрать всю информацию о подозрительном кадете, но он понимал, что это слишком дорогостоящая затея, которую ни один адмирал Космического Флота не одобрит.

Киар Леру плотнее сжал челюсти, перечитывая те скудные строки о Станиславе Радонежском, что по официальным источникам удалось выяснить его цифровому помощнику. А выяснил он следующее: Станислав Радонежский не числится как клиент ни в одном банке галактики. На планете Зоннен, откуда капитан Валлуни забрал новобранца, нет общей регистрации новоприбывших или общего космопорта, зато почти вся суша представляет собой разрозненные острова и архипелаги, на которых частные лица предпочитают строить отели.

Отель «Изумрудная Лагуна» – владелец острова, с которого забрали кадета на транспортнике Космического Флота, – подтвердил, что некий Станислав Радонежский снимал полулюкс на ночь, но отказался сообщить какую-либо более подробную информацию, сославшись на закон о защите персональных данных. На вопрос, на каком транспортном корабле прибыл гость на планету, администрация «Изумрудной Лагуны» также развела руками, лишь сообщив, что на платформе отеля корабль Станислава не парковался.

Киар Леру несколько дней уговаривал своего старшего брата разрешить ему покинуть станцию, чтобы посетить хотя бы Зоннен и поговорить с теми, кто стоял на ресепшн в тот день, когда Станислав остановился в «Изумрудной Лагуне».

– Киар, зачем тебе это? – устало спросил Юлиан, отвлекаясь от работы.

Его младший брат лихорадочно наворачивал круги по кабинету, от него фонило нервозностью и возбуждением, а тени усталости под глазами были даже больше, чем у самого Юлиана. Если двоих цваргов сейчас поставили бы плечом к плечу перед зеркалом и спросили бы, кто из них смертельно болен, то Юль, не сомневаясь ни секунды, указал бы на младшего брата.

– Я хочу найти больше информации о кадете Радонежском, – тут же последовал ответ, который Юлиан слышал уже раз десять, а то и пятнадцать.

– Киар, я не понимаю! Дался тебе этот мальчишка! Вначале ты не находишь места из-за моей болезни и носишься по всему космосу в поисках несуществующего врага. Затем, когда я делаю тебя куратором технического направления, вместо того, чтобы остыть и отвлечься от своей теории заговора, ты запрашиваешь подноготную чуть ли не до третьего поколения на всех своих подопечных и не спишь ночами напролёт, выискивая, кто из них может быть шпионом. Теперь тебя в голову стукнула очередная блажь с кадетом Радонежским… Мне кажется, что из нас двоих болен ты, а не я!

– Юль, ты не понимаешь… – Киар запустил пальцы в волосы, раздумывая, с чего бы начать. – Ты видел результаты своих анализов? Консультировался с доком?

Юлиан покачал головой, мягко улыбнувшись младшему брату:

– Нет, Киар, извини, мне было не до этого. У меня горы работы, которую надо успеть сделать.

Командор перебил его:

– А я смотрел! И даже заходил к Дориану в медицинский отсек и консультировался…

– Неужели там есть что-то новое? – бесконечно устало спросил адмирал.

Он настолько устал от всех этих анализов и терапий, которые ему не помогали, что просто перестал интересоваться результатами. Так было легче. Но кровь продолжал сдавать исключительно потому, что легче было позволить воткнуть в себя иголку и потерпеть, чем часами препираться с младшим братом.

– Да, шварх тебя подери, да, Юль! Твои анализы стали существенно хуже! Причём резко, как если бы кто-то на тебя воздействовал… шварх, я не знаю всех этих терминов. Позови дока и попроси его всё разъяснить.

Адмирал покачал головой, вздохнул, но вызвал дока по коммуникатору. Он и так по самочувствию прекрасно понимал, что ему становится хуже, ему не нужны были заключения Дориана, чтобы понять, что, скорее всего, у него нет в запасе тех двух лет, на которые он рассчитывал. По ночам что-то сдавливало грудную клетку, не давая дышать, а днём раскалывалась голова. Раньше такого не было.

Через несколько минут миттар с военной выправкой и лёгкой сединой в волосах зашёл в кабинет Юлина. Он наблюдал за здоровьем обоих Леру ещё с тех пор, как они были кадетами, и, пожалуй, на всей станции Юлиан по-настоящему доверял лишь двоим: своему младшему брату и доку Дориану Бланку, который не раз выручал его в годы бурной молодости.

– Здравия желаю, адмирал, командор! – док отдал честь согласно уставу Космического Флота.

– Все свои, проходи, садись, – пригласил Юлиан старого друга в кабинет. – Рассказывай, что вы там с Киаром выяснили?

Миттар благодарно кивнул и сел на предложенное кресло.

– Да, в общем-то, ничего особенного я не выяснил, – начал свою речь Дориан Бланк, – анализы оставляют желать лучшего. Но мне показалось странным, что количество криоцитов в твоей крови резко выросло по сравнению с предыдущими анализами.

– Криоцитов? – Юль нахмурился. – Напомни мне, док, а разве это не полезные штуки, которые едят… как их там…

– Эльта-частицы, – подсказал Дориан.

– Да, точно, их. По идее, если у меня увеличилось число криоцитов, то это означает, что я должен выздоравливать, разве нет?

– Я тоже так вначале подумал, но док любезно разъяснил мне, что всё обстоит ровно наоборот, – недовольно буркнул Киар.

Он не понимал, почему его старший брат настолько халатно относится к своей болезни, что до сих пор даже не соизволил разобраться в том, что происходит в его организме.

– Я не вникал в причины своей болезни потому, что нахожу бессмысленным тратить время на то, в чём бессильны врачи высшей категории. У меня не так много его осталось, и гораздо больше я принесу пользы Космическому Флоту, если буду делать то, что умею, – ответил Юлиан на невысказанный вслух вопрос младшего брата и обратился к доку. – Итак?

– Итак, я перепроверил уровень эльта-частиц и обнаружил, что с последнего забора крови их число увеличилось почти в пять раз.

Юлиан напрягся, вспоминая, что говорили ему врачи до сих пор. Бета-частицы – обычные кровяные тельца у представителей их расы. Когда цварг насытился бета-волнами нейронных клеток или, попросту говоря, впитал в себя часть эмоций другого разумного существа, уровень бета-частиц в крови возрастает. В случае переедания активируются криоциты – естественный защитный механизм цваргов, который выводит излишки бета-частиц из организма. Однако недостаток бета-частиц также несёт опасность. Если цварг длительное время пребывает в изоляции или по каким-то другим причинам не получает бета-волн в достаточной мере, то и уровень бета-частиц понижается, цварг начинает испытывать голод и плохо себя чувствовать.

Эльта-частицы, так назвал док те кровяные тельца, что нашли у Юлиана Леру в крови, отличаются от бета-частиц уплотнённым строением и двуслойной мембранной оболочкой. Поначалу их было немного, и они не вызывали опасений. Криоциты худо-бедно справлялись и расщепляли их. Однако со временем эльта-частиц в крови Леру становилось больше, а состояние здоровья адмирала существенно ухудшалось. Начались приступы неконтролируемой головной боли, не помогали никакие лекарства.

Дориан Бланк и Киар Леру сбились с ног, подбирая различные методики по его лечению. Врачи считали, что если найти подходящего донора с криоцитами, способными расщепить эльта-частицы, то Юлиан пойдёт на поправку. Киар же вбил себе в голову, что существует какое-то излучение, которое негативно воздействуют на его старшего брата. Такие объекты, как звёзды или залежи неизвестных металлов на астероидах, автоматически отбрасывались, так как за последний год адмирал не участвовал ни в одном рейде. Именно поэтому командор искал разумного гуманоида, который изощрённо и медленно убивает его старшего брата.

В целом, Дориан Бланк поддерживал теорию Киара о том, что кто-то или что-то воздействует на Юлиана Леру, если бы не одно «но». Адмирал служил в Космическом Флоте и последние пять лет практически безвылазно просидел на станции, на которой проживало ещё, как минимум, несколько сотен цваргов. Согласно теории командора, если бы на станции проживал гуманоид с ядовитыми для их расы эмоциями, то и в крови других цваргов, в первую очередь того же Киара, должны были быть обнаружены пресловутые эльта-частицы. Леру-младший понимал, насколько его гипотеза шаткая, но настаивал на ней, так как не видел других вариантов. Отсутствие эльта-частиц у других цваргов, которые регулярно проходили медосмотр, командор объяснял тем, что гуманоид прекрасно понимает, что может воздействовать на их расу, а потому целенаправленно испускает ядовитые колебания лишь тогда, когда помимо адмирала, в помещении нет других цваргов.

– В пять раз, Юль! Ты слышишь?! Что-то или кто-то спровоцировал увеличение эльта-частиц в твоей крови в пять раз! И это произошло за последний месяц, ты понимаешь? – воскликнул Киар Леру, выводя Юлиана из оцепенения.

– Слышу, слышу, Киар, не ори так. У меня и без тебя голова раскалывается. Так в чём дело-то?

Командор переглянулся и с молчаливого согласия дока продолжил:

– За последний месяц станция пополнилась лишь новобранцами. Мы с доком считаем, что кто-то из них обладает такими же или даже более мощными способностями, чем его предшественник. И я решил, что раз уж вычислить предыдущего диверсанта не получается, то можно попробовать выяснить всё про тех, кто только ступил на станцию.

– Ты поэтому так прицепился к кадету Радонежскому? Ты же понимаешь, что помимо него в Академии учатся и другие люди? Я уже молчу о том, что люди как раз самая простая и слабая с биологической точки зрения раса: у них нет двойной системы дыхания, как у миттаров, нет нашей плотности костей или способности считывать бета-колебания волн, они не имеют шести рук, как пикси, у них заметно хуже координация…

– Да-да, я всё понимаю, – перебил Киар. – Но кадет Радонежский – тёмная лошадка, к тому же захухря. О нём чуть ли ни единственном мне практически вообще ничего не удалось узнать, ни и его родственниках, ни о его образовании! И ведёт он себя подозрительно.

– В смысле подозрительно? – удивился Юлиан.

Дориан Бланк так же удивлённо посмотрел на младшего Леру. Киар понял, что сболтнул лишнего, а по его волнению Юлиан уже догадывается, что сделал младший брат. Адмирал нахмурился, переносицу расколола глубокая морщина. Две пары глаз выжидающе уставились на командора. Наступившая тишина стала затягиваться.

– Я применил эмоциональный взлом сознания, и кадет Радонежский отреагировал не так, как все, – произнёс Киар, стараясь не смотреть на брата.

– Ты сделал что? – голос адмирала был очень тихим, и лишь по волне ярости, которой Киара физически оттолкнуло, он понял, что довёл своего уравновешенного старшего брата до состояния бешенства.

Юлиан встал со своего места и раздулся в плечах, его хвост стал нервно подёргиваться, а Киар, наоборот, как будто бы уменьшился в размерах. Дориан Бланк растерянно переводил взгляд с одного Леру на другого, он неоднократно видел, как спорят или ссорятся братья, но сейчас впервые почувствовал себя лишним.

– Он не хотел отвечать на мои вопросы, не подавался стандартным методам эмоциональной раскачки… мне пришлось… воздействовать, – скупо оправдался Киар, отводя взгляд.

– Ты понимаешь, что нельзя на молодых неокрепших умах кадетов ставить эксперименты?! А если бы он сошёл с ума? Да не каждый здоровый человек может перенести такое! Эмоциональный взлом сознания разрешён лишь применительно к преступникам! И то, как крайняя мера! – резко оборвал его старший брат.

– Да, но…

– Без всяких «но». Скажи спасибо, что мы не на Цварге. Это подсудное дело, больше не хочу об этом слышать, – Юлиан грузно опустился на кресло, и присутствующим стало понятно, что цварг с трудом держался на ногах эти считанные минуты. – Киар, впервые ты меня разочаровал. Я был о тебе лучшего мнения.

Наступило неловкое молчание. Док ёрзал на кресле, боясь спросить, можно ли ему идти, но и идти не решался. Адмирал выглядел по-настоящему расстроенным, закрыл ладонями лицо и замер, чуть сгорбившись. Тишина в кабинете адмирала Леру затягивалась.

– Юль, так я могу слетать на Зоннен? – очень тихо спросил Киар.

– Делай что хочешь. А теперь прошу, уйди. У меня от тебя голова болит.

Дориан Бланк и Киар Леру переглянулись и молча вышли из кабинета адмирала. Уж за дверьми Киар обратился к доку:

– Дориан, а ты мог бы проверить кровь кадета Радонежского, не вызывая у него никаких подозрений?

Док почесал подбородок своими перепончатыми пальцами, как всегда делал, когда глубоко задумывался.

– Думаю, смогу, но мне нужно на это время, хотя бы неделя или две. Плановый медосмотр лишь в конце года, но я что-нибудь придумаю. В конце концов, недавно у него было сотрясение мозга. На что ты хочешь проверить его?

– Пока не знаю, давай пока просто общий анализ.

***

– Простите, я могу идти?

Я смотрел на кадета Радонежского и понимал, что хочу его придушить. Из-за него потратил почти пять дней впустую, гоняясь за миражом.

Когда прилетел на Зоннен, то первым делом разыскал среди персонала девушку, которая узнала кадета Радонежского по голографии. Ею оказалась прелестная молодая пикси. Мне даже не пришлось её приглашать на свидание и изображать заинтересованность, чтобы узнать всё о Станиславе. Пикси испытала острое чувство обиды и горечи, как только увидела голографию мальчишки. Было заметно, что он ей сразу понравился. Парень же грубо её отшил, сказав, что приехал якобы по работе и на короткий срок. «Кто ж приезжает на Зоннен работать?» – произнесла сотрудница ресепшн с таким видом, что у меня не осталось сомнений, какая работа популярна на курортной планете. Как оказалось, Станислав остановился в «Изумрудной Лагуне» всего на одну ночь, которую оплатил заранее. Номер, кстати, выбрал не из дешёвых, как и сам отель – три тысячи кредитов, шутка ли? Я вначале опешил, когда услышал сумму, но потом вспомнил, что это Зоннен, экватор.

Станислав Радонежский сделал всё именно так, как я поручил бы сделать своей любовнице, если бы не хотел, чтобы кто-то узнал о наших отношениях. Он прилетел на личном истребителе Игнара Радосского, запарковал его на улице, а не на платформе отеля, чтобы лишний раз не светить номер. О том, кому принадлежит дорогостоящий «Тигр», я узнал уже от службы уборки улиц. Оплатил номер заранее, опять же, не со своего счёта, и не со счёта Игнара, а чипом, зарегистрированным на имя его дочери – Анестэйши Радосской. Очевидно, мужчина снабдил Станислава чипом заранее, и не удивлюсь, если настоящая Анестэйша даже знать не знает о том, что у неё был счёт с таким состоянием. Игнар на правах отца несовершеннолетней дочери вполне мог открыть счёт от её имени.

Игнар Радосский официально прилетел на Зоннен лишь на следующий день, по крайней мере, он забронировал в «Изумрудной Лагуне» номер на следующую ночь, спокойно забрал своего «Тигра», не заявляя о краже в системную полицию, и так же тихо улетел.

Абсолютно всё указывало на то, что Станислав – любовник Игнара Радосского. Их ночная встреча была настолько тщательно продумана, и если бы не говорливая пикси и отдельные навыки Киара Леру, то никто бы никогда и не узнал, что у Игнара Радосского, одного из первых лиц планеты, есть свой молодой любовник. Похоже, влиятельный бизнесмен по каким-то причинам решил устроить своего протеже в Академию Космического Флота. Или же это была их давняя договорённость? Впрочем, какая разница? Почему бы мультимиллиардеру со связями и не выполнить просьбу любовника, если он может себе позволить потратить три тысячи триста кредитов за одну ночь в отеле, а также отдать ему во временное пользование истребитель последней модели?

Отследить поступление денег на счёт капитана Валлуни у Киара не получилось, всё-таки капитан – действующий офицер Космического Флота, и информация о нём, как и о любом другом офицере, засекречена. Но то, что между Игнаром Радосским и капитаном Валлуни есть определённые договорённости по поводу Станислава, стало очевидным. И тут сыграло роль даже не то, как остро отреагировал на это предположение сам кадет Радонежский, а его «отлично» на первом же уроке по физической подготовке. Вероятно, Валлуни пообещал влиятельному бизнесмену не только принять в стены Академии его протеже, но и сделать всё возможное, чтобы Станислава тут же не выгнали. Быть может, Игнар Радосский даже смог перевести часть денег на счёт генерала, чтобы тот утвердил кандидатуру Радонежского в качестве ККФОМ-ца.

После того, как Киар узнал о секрете кадета Радонежского, он почувствовал себя омерзительно. Неудивительно, что кадет даже после эмоционального взлома сознания цварга не захотел говорить о своём прошлом и причинах, по которым оказался в Академии Космического Флота. Даже на Цварге, где заметен перекос в рождаемости, мужчины никогда не увлекаются мужчинами, а уж тем более молоденькими мальчиками, которым едва-едва исполнился двадцать один год. А ведь на Захране совершеннолетие в восемнадцать лет и связь между представителями одного пола не считается запретной. Командора слегка замутило от осознания, что Станислав, скорее всего, «отрабатывал» своё поступление в Академию лет с шестнадцати, если не раньше.

Киар Леру вернулся на главную станцию в самом гадком расположении духа. Пребывая в нервном напряжении и направляясь в собственный бокс, чтобы переодеться с дороги, мальчишка, который занимал все его мысли последние пять дней, буквально сам налетел на своего куратора.

Выразительные ярко-синие глаза, пухлые губы, пожалуй, для парня даже слишком пухлые, тонкие черты лица, нежная кожа, щуплая фигура физически недоразвитого подростка. Станислав стал жертвой в силу своей чересчур привлекательной внешности. Именно таких мальчишек предпочитают совращать мужчины постарше, да и многие зрелые женщины отчего-то падки именно на такой тип ребят, чувствуя себя с ними в постели значительно моложе.

Киар перевёл взгляд на двери, откуда вышел кадет, и понял, что это вотчина капитана Рувз, а сегодня выходной день, и у кадета не должно быть занятий. Навязчивые мысли заставили напрячься ещё сильнее. Академия Космического Флота полна сильных, крупных, мускулистых кадетов, а вот Станислав, чей плачевный внешний вид мог вызвать лишь жалость, на всю станцию был такой один. Скорее всего, капитан Теонора почувствовала в нём жертву и решила воспользоваться мальчишкой.

Все его намерения поговорить со Станиславом нормально, объяснить, что Академия Космического Флота – не Захран, мгновенно исчезли, как только Киар почувствовал хорошее настроение кадета. Это взбесило его ещё сильнее. Он-то наивно думал, что Станислава несколько лет принуждали к интиму со зрелым мужчиной, что парень был против, но будучи из бедной семьи, о чём явно свидетельствовала его тощая фигура, не мог отказать одному из самых влиятельных лиц планеты. А сейчас от Станислава исходила волна позитивного настроения и лёгкого предвкушения, похоже, кадет привык уже давно за всё расплачиваться услугами интимного характера, и не видел в этом ничего предосудительного. Последним штрихом стала фраза капитана: «Стас, ты забыл свою жилетку».

– Командор, я могу идти? – уже в третий раз повторил кадет, глядя не на него, а сквозь него.

– Нет, – рыкнул Киар Леру. – Нам надо поговорить! – и, мазнув пальцем по сканеру двери, зашёл внутрь мастерской.

Капитан Теонора удивлённо посмотрела на командора. Кадет Радонежский зашёл внутрь вслед за цваргом. Киар Леру оглядел прибранную мастерскую, его взгляд остановился на контейнере с остатками еды. Так-так-так, очевидно у них состоялся романтический ужин.

– Итак, я хочу знать, что здесь происходило, – тихо сказал Киар Леру.

От кадета Радонежского пришла волна замешательства, а вот капитан Рувз слегка покраснела, но ответила:

– Кадет Радонежский под моим руководством занимался ремонтом робота.

«Ха! Ремонтом робота! Теперь это так называется?» Киар Леру перевёл взгляд на Радонежского, тот, смешавшись, кивнул.

– Да, я частично отремонтировал своего робота, осталось лишь переустановить материнскую плату… – забубнил Станислав, избегая моего взгляда.

– Теонора, как высший офицер по званию, я требую от Вас сообщить, какие отношения связывают Вас и моего кадета, – перебил Радонежского, так как он ещё долго мог бы разглагольствовать о своём роботе. Похоже, ремонт робота всё же имел место.

От кадета Радонежского пришла волна растерянности, а вот капитан Теонора покраснела ещё сильнее и возмущённо ответила:

– Что Вы себе позволяете, командор Леру? То, что у Вас старший брат занимает место адмирала Космического Флота, не делает Вас неуязвимым. На ближайшем же совещании офицеров я подниму вопрос о Вашей вменяемости!

– Какие отношения связывают Вас и моего кадета? – командор повторил напряжённо, всё больше уверяясь в своих догадках.

– Привыкли мерить по себе, командор? – хмыкнула пикси, сложив все три пары рук на груди в защитном жесте. – Что ж, в отличие от Вас, меня с кадетами связывают исключительно деловые отношения. Сегодняшние часы, проведённые Станиславом в мастерской, оформлены официальными дополнительными занятиями по направлению, можете убедиться сами.

Что испытывала пикси, понять было сложно, так как слишком уж намешано эмоций было в её состоянии. Однако уловить то, что кадет Радонежский ей нравится, мне всё же удалось. Понятно. Значит, эта старая перечница ещё не успела его соблазнить.

– Кадет Радонежский, Вы подтверждаете слова капитана? – Киар перевёл испытующий взгляд на кадета. Тот, как в замедленной съёмке, кивнул.

– Что ж, капитан Теонора Рувз, больше не отнимаю Ваше время. Кадет Радонежский, за мной!

***

Я бежала за куратором своего направления, постоянно сбиваясь с шага. Один широкий шаг цварга равнялся двум или трём моим. Что всё это значит? Пришёл злющий, впрочем, как и всегда, затем стал задавать какие-то странные вопросы преподавателю по робототехнике, а после потребовал следовать за ним. Я терялась в догадках. «Привыкли мерить по себе, командор?» – крутилась в голове фраза пикси. Неужели у командора был роман с курсанткой? С какого перепугу он подумал, будто у меня что-то есть с Теонорой? Бред какой-то.

Тем временем мы поднялись на лифте на офицерский этаж и Киар, проверяя что-то в своём коммуникаторе, пропустил меня вперёд. Мы вошли в его бокс, который оказался заметно просторнее нашего с Натаном.

Взгляд сам собой зацепился за огромную разобранную двуспальную кровать с сатиновым постельным бельём угольно-чёрного цвета. Как-то в голове сама собой всплыла фраза дока: «Командор Киар Леру – совсем не урод. По крайней мере, если бы это было так, то его никогда бы не выбирали такие женщины». Интересно, сколько же женщин побывало в этой постели? И что они в нём только находят? Мысли потекли совсем уж в неправильном русле, и я вовремя шикнула на себя, с усилием отводя взгляд от кровати. В противоположной части бокса стоял комфортный тёмно-коричневый диван с парой кресел, а через перегородку из пентасплава располагалась отдельная зона с кофемашиной и мини-баром. Вся обстановка выглядела холостяцкой, однако в воздухе я уловила сладковатый аромат женских духов.

Киар Леру жестом предложил мне сесть на кресло, и я, опасливо озираясь по сторонам, села. Если честно, мне было крайне некомфортно оставаться с Киаром Леру наедине после той неудачной индивидуальной тренировки, но я понимала, что не могу проявить неподчинение старшему по званию.

– Станислав, я понимаю, что Вам может быть неприятно об этом говорить, но хочу сообщить, что летал на Зоннен, и всё о Вас знаю.

Первой моей мыслью было: «Бежать!», но уже спустя мгновение, я взяла себя в руки и сухо уточнила.

– Позвольте уточнить, командор, что именно Вы обо мне знаете?

– Бросьте, Станислав. Мне всё известно о характере взаимоотношений между Вами и Игнаром Радосским, – цварг назвал имя моего отца, а я ничего не смогла поделать с судорогой, которая волной прошлась по моему телу.

Отца я боялась сильнее, чем Киара Леру. Его последнее сообщение в коммуникаторе – «Мне жаль, что ты не понимаешь по-хорошему» – пугало до дрожи. Если дядя Грегор попал в тюрьму на десять лет лишь за то, что изъявил желание выйти из бизнеса, я даже представить боялась, какое наказание он придумает для меня, непослушной дочери, сбежавшей из дома и прихватившей его любимый истребитель.

Не знаю, что узнал командор о моём отце, но то, что он о нём вообще знает, не сулит мне ничего хорошего. Люцифер улыбнулся своей жуткой улыбкой, обнажив клыки, а его голос наоборот стал чересчур успокаивающим:

– Станислав, расскажите, что именно сегодня происходило в мастерской капитана Теоноры? Пока мы ехали в лифте, я проверил Ваше расписание. Там числится, что Вы провели с капитаном более четырёх пар подряд. Неужели всё это время Вы занимались ремонтом робота? Может быть, было что-то, что показалось Вам странным? Поверьте, Вы можете мне всё рассказать, ведь я Ваш куратор.

– Все четыре пары я ремонтировал робота. Мне нечего добавить, – произнесла я, думая про себя, что даже если за это время произошло что-то ужасное, то куратор – последний гуманоид на станции, к которому я пошла бы со своими проблемами.

– Хорошо, – неожиданно мягко со мной согласился Киар. Его настроение напрягало меня всё больше и больше. – А что вам пообещал капитан Валлуни и на каких условиях?

Капитал Валлуни ничего мне не обещал и не требовал, но на его тренировках я замечала на себе пристальные взгляды, а всякий раз после них он под какими-либо благовидными причинами стремился меня задержать и поговорить ни о чём. Если бы не тот подозрительный случай с наказанием ларков, то я со спокойной душой могла бы сказать, что капитан просто соскучился по обыкновенному человеческому общению. На стации, как ни крути, очень мало людей, а со мной он познакомился при весьма необычных обстоятельствах. Но как бы то ни было, я не собиралась обсуждать с Киаром Леру капитана Стивена. Тот спас меня от траска, и хотя бы за это я ему уже была благодарна.

– Скажите, а Ваши вопросы как-то связаны с неприязнью к капитану Валлуни? – вопросом на вопрос ответила я, припоминая слова Юлиана Леру и самого капитана.

По лицу цварга пробежала волна неудовольствия, он поджал губы.

– Я вижу, что Вы не хотите отвечать сейчас на мои вопросы, кадет Радонежский, и не цените моей заботы о Вас…

– Заботы? То, что Вы заставили меня на индивидуальной тренировке пережить, Вы называете заботой?! – я аж вскочила со своего кресла, услышав столь лицемерное высказывание со стороны куратора. – Да если бы Вы знали, сколько лет я старался забыть о том, что творилось в моём детстве! Сколько лет я мучился с кошмарами! Я думал, что здесь, в Академии Космического Флота, у меня начнётся новая жизнь, и ничто не будет напоминать о прошлом… – я заметалась по боксу командора, словно дикий зверь, оказавшийся в клетке.

– Именно поэтому я вмешался в Ваше сознание, а потом полетел на Зоннен, Станислав. То, что сделал с Вами Игнар Радосский ужасно… – Киар Леру умудрился схватить меня за запястье и развернуть к себе лицом.

– Что? – я остановилась как вкопанная, глядя на цварга.

– То, что сделал с Вами Игнар Радосский, ужасно, именно поэтому я пытаюсь не допустить того, чтобы всё произошедшее не повторилось здесь, в стенах Академии! Да, Игнар Радосский на Захаране является чуть ли не самым влиятельным лицом, но на станции Комического Флота совершенно другие законы, и я могу повлиять на то, чтобы капитан Валлуни, Рувз или любой другой офицер Вас и пальцем не тронули!

Я смотрела в агатовые глаза Киара и понимала, что к горлу подкатывает тихая истерика. Из моего горла вырвался глухой каркающий смех. Я смеялась, как ненормальная, а по щекам текли слёзы. Я-то думала, что командор догадался до моего настоящего пола и происхождения, а он… он, оказывается, думал о том, что Игнар Радосский совратил Станислава Радонежского! Это было и смешно, и печально одновременно. Нет, всё обстояло ровно наоборот. Отец никогда не видел во мне дочь или просто живого человека с чувствами и эмоциями, он не спрашивал меня, чего я хочу, а просто принимал решения за меня. Тот случай с поеданием личинки навозного жука лишний раз убедил меня, что ему на меня наплевать. Всю жизнь его интересовал лишь собственный бизнес и то, как он выглядит в глазах общества. Именно поэтому, когда я приходила домой с синяками и слезами на глазах, он предпочитал давать мне кредиты, чтобы я «привела себя в порядок», ни разу не спросив, кто меня обидел. Ему нужен был лишь безэмоциональный преемник для собственного бизнеса, вот и всё.

– Командор, я не знаю, что Вы себе надумали, – произнесла я, резко перестав смеяться. – Но Вы ошиблись в своих догадках. У меня всё в порядке. Капитаны Валлуни и Рувз не сделали мне ничего плохого, как и Игнар Радосский. Если у Вас всё, то, пожалуйста, отпустите меня, и я пойду к себе. Мне ещё много уроков.

Когда я выходила из бокса Киара Леру, то столкнулась в дверях с какой-то пышногрудой цваргой, от которой веяло удушающе сладкими духами. Она высокомерно наморщила свой нос, и когда я вышла, до меня донеслось:

– Фу, Киар, только не говори, что эти малолетки с технического направления теперь будут бегать к тебе в личный бокс со своими проблемами?

Приложив палец к биометрическому сканеру бокса «1051», меньше всего я ожидала застать в гостиной смеющуюся Талиссу с подругами. Натан развлекал их какой-то нелепой историей о том, как его знакомый предложил пожать руки октопотроиду. Кажется, хохма была в том, что октопотроиды рук не имеют. Я сдержано кивнула в знак приветствия, и, сказав, что у меня ещё много уроков, удалилась в собственную комнату.