Глава 16. Зачёт шаутбенахта Крагора

Дни стремительно сменяли друг друга. С Натаном я вновь оказалась в непонятной мне ссоре, он снова демонстративно прохладно со мной здоровался и прощался, но я лишь радовалась тому, что он чувствует себя не в пример лучше, чем когда я нашла его валяющимся на полу бокса. Я знала, что когда мой план сработает, и я найду вещественные доказательства, он поймёт, что ошибался на мой счёт. Мою душу разрывало нетерпение, мне постоянно хотелось проверить свою «ловушку», но я понимала, что ежедневное битьё плазменного экрана в моей спальне может привлечь ненужное внимание руководства Академии Космического Флота, а потому постаралась набраться выдержки и сосредоточиться на других делах. А сосредоточиться на чём – было.

Док Дориан Бланк сказал, что адмиралу требуется вливание криоцитов на еженедельной основе. Он просил меня как можно больше пить, выдал специальные кроветворные препараты и витамины, исправно снабжал энергетическими батончиками, но всё равно я чувствовала, как тяжело мне всякий раз после очередной сдачи крови. В какой-то момент я свыклась с постоянными головокружениями и сонливостью, но вот озноб и чувство, будто бы меня поместили в холодильник, не покидало. Док говорил, что так бывает, что со временем организм привыкнет к донорству, и я не буду так мёрзнуть, но я лишь усмехалась и качала головой. Признаться, я и на жарком Захране время от времени умудрялась замерзать, а уж сейчас и вовсе мёрзла постоянно. Не спасал даже переносной индивидуальный радиатор, который выдал мне адмирал Леру.

А вот что касается самого адмирала, то к нему я неожиданно прониклась глубоким уважением. Он поговорил с капитаном Валлуни и каким-то образом договорился, чтобы мне незаметно уменьшили физическую нагрузку. Легенда о дополнительных занятиях по стратегии и тактике ведения боя была также заранее тщательно продумана адмиралом, именно поэтому аппарат для фильтрации моей крови был перемещён из медотсека в личный бокс адмирала, где теперь проходила процедура передачи криоцитов. И, несмотря на все минусы моего самочувствия, всякий раз, когда я видела посвежевшего Юлиана, я понимала, что приду в его бокс снова и снова.

Юлиан оказался совершенно непохожим на своего младшего брата: он всегда был со мной предельно вежливым и честным, не позволял себе ничего лишнего, а когда мы оставались в его боксе из-за процедуры, он занимал меня интересными историями и разговорами. Когда адмирал заметил, что я сильно замерзаю из-за донорства, то стал заранее заказывать две чашки горячего крепкого чая. Юлиан ни разу не дал мне усомниться в его слове, а потому, когда однажды Люцифер застал нас вдвоём поздно вечером на офицерском этаже, адмирал очень чётко дал понять Киару, что его вопросы неуместны.

– Ну, раз ты спешил к доку, не смеем тебя задерживать, – произнёс Леру-старший, открывая мне дверь в свой личный бокс, чтобы я могла спрятаться от излишнего внимания Киара.

Я прошмыгнула внутрь и облегчённо вздохнула лишь тогда, когда дверь за Юлианом плотно закрылась. Адмирал в упор посмотрел на меня и покачал головой:

– Уважаемая Анестэйша, я слишком хорошо знаю своего младшего брата. Он привык проверять и перепроверять всю информацию по несколько раз, а если хоть что-то ему показалось в нашем спектакле подозрительным, то он нас замучает своими внезапными появлениями и неуместными вопросами. Вы уверены, что не хотите ему сказать правду?

Разумеется, я не собиралась говорить правду Люциферу.

Еженедельная сдача крови забирала у меня не только целый вечер, но и требовала после этого хорошего длинного сна для восстановления, а потому времени, чтобы успеть сделать домашнее задание, у меня оставалось ещё меньше. Но я была бы не я, если бы не придумала на некоторые утренние лекции присылать незаметного Анчоуса вместо себя. Искусственный интеллект старательно записывал лекции на свою карту памяти и даже преобразовывал устную речь преподавателей в текст, таким образом экономя мне драгоценное время, ведь, как известно, записанная информация усваивается гораздо быстрее и лучше, чем аудиозапись. Сама я в это время отсыпалась, а записи Анчоуса читала в перерывах между парами, но чувствовала, что учусь на пределе своих возможностей.

Индивидуальные тренировки с Диком я временно отменила, но общие занятия на полигоне забирали остатки моих сил и гордости. В последний раз я сорвалась со скалодрома, так как промахнулась мимо зацепа, и пребольно ударилась бедром об пол. Приходила в себя долго, в глазах двоилось, и даже «разлёгся, прямо, как моя бабка на море загорает» из уст противного пикси с боевого направления так и не привело меня в чувство. Уже после занятия капитан Валлуни с озабоченным выражением лица подошёл ко мне и спросил, всё ли со мной в порядке. Он настойчиво задавал мне вопросы, что хотят от меня цварги, почему я такой бледный последний месяц, и как это связано с просьбой адмирала давать мне пониженную нагрузку, но я лишь пожала плечами, сказав, что просто плохо себя чувствую.

– Сегодня вы должны будете показать всё то, чему научились за первый триместр, – вещал отвратительно бодрый голос шаутбенахта Крагора.

Я тихонечко отвернулась и зевнула, прикрывая рукой рот. Вчера чуть не заснула в кресле Юлиана, а пока добрела до собственного бокса, был уже второй час ночи. Не выспалась совершенно.

– Да, ты прав, несусветная рань, Стас, – подтвердил Керри, отвернувшись и спрятав зевок в рукаве комбинезона. – И почему нельзя зачет сдать в нормальное время? Мы ж всё равно в космосе…

– Я слышал, что делегация людей собирается посетить станцию, вот Крагор и решил провести, так сказать, демонстрацию сил. Старшекурсники только-только на практику влетели на транспортниках, а истребители пришвартованы к станции без дела, – отозвался Свэн.

– Демонстрацию сил для таноржцев? – с сомнением произнёс Керри. – Ты думаешь? Зачем им это? Они ведь и так своих посылают в Академию учиться.

Нехорошее предчувствие кольнуло меня, но я списала мурашки на существенную потерю крови накануне. Ларк открыл рот, чтобы что-то ответить своему другу, но в этот момент звучный голос шаутбенахта перекрыл наши перешёптывания.

– Сейчас Вы в своих стандартных двойках займёте «Ястребы», отшвартуетесь от станции и выйдете в открытой космос. Ваша задача – сформировать коридор, по которому к станции подлетит делегация. Повторяю: отлететь на безопасное расстояние от станции, получить координаты, занять соответствующее положение. Говорю заранее: всех «Ястребов» раскидываю на несколько тысяч километров друг от друга специально, чтобы никто никого не задел по дурости и неопытности. Вы должны зависнуть в космосе, побыть маячком, а когда транспортник наших коллег пролетит мимо – вернуться. Всё понятно?

Слаженные кивки были ответом шаутбенахту.

– Не слышу? – рявкнул офицер.

– Всё ясно, сэр! – тут же встрепенулись заспанные кадеты.

– Тогда по «Ястребам», ястребы! – усмехнувшись, отдал приказ Крагор, но последнее его обращение к будущим офицерам Космического Флота мало кто расслышал.

Я привычно посторонилась, пропуская Дебору вперёд. Она с традиционно недовольным выражением лица окинула меня взглядом с ног до головы и отметила:

– Тренируешься в последнее время всё хуже и хуже, выглядишь, как кусок шварха, а в плечах как будто крупнее стал.

Я натянула вежливую улыбку. Знала бы Дебора, что теперь под форменный комбинезон я надеваю двуслойный термокостюм из шерсти альпаки с синтетическим волокном, отводящим влагу. Этот термокостюм из блузки и удлинённых шортиков любезно подарил мне Юлиан, когда понял, как сильно я мёрзну в последнее время. Неудивительно, что я стала казаться крупнее в глазах одногруппников.

– Спасибо, Дебора. У тебя тоже замечательная физическая форма, – ответила я цварге.

За несколько месяцев совместных занятий на симуляторе у нас наладился несколько странный формат общения. Если бы не острые подколки и оскорбления со стороны кадета Даффи, как например, «куда ты, швархова задница, проложил маршрут?» и «да галактическое скопление тебе в пятую точку», то я даже могла бы охарактеризовать наши отношения как дружбу. Дебора всегда меня поддерживала и даже стала в каком-то смысле настоящим напарником. Я знала, что на её маршруты можно положиться, а она доверяла мне расчистку пути и расстрел обломков астероидов. И хотя на занятиях я чаще была первым пилотом, а она лишь вторым, положа руку на сердце, пилотирование давалось ей лучше, чем мне.

Когда Дебора запрыгнула внутрь «Ястреба», а я плотно закрыла за собой шлюзовую дверь, она буркнула что-то нечленораздельное:

– Дурак, причём тут моя физическая форма? Я ж вижу, что ты бледный весь.

Моя левая бровь сама собой удивлённо поползла наверх.

– Неужели тебя заботит мой цвет лица?

– Нет, меня не заботит твой цвет лица, – фыркнула Дебора, отвернувшись. – Просто не хотелось бы куда-нибудь врезаться из-за того, что ты с кем-то развлекался всю ночь напролёт.

Я заняла место первого пилота, которое уступила мне цварга, щёлкнула тумблерами, включила стартер. Тем временем Дебора сосредоточенно клацала по виртуальному экрану бортового компьютера, вводила наши данные, регистрировала учебный полёт и скачивала задание от шаутбенахта. Зажужжал двигатель, легонько завибрировал панцирь «Ястреба», перед нами открылся шестиугольный шлюз, и истребитель на самой низкой скорости покинул станцию. Я никуда не спешила, хотела сделать всё как полагается, ничего не задеть и не поцарапать. Это всё-таки зачёт, и не хотелось бы его провалить. Конечно, так как истребителями управляли первокурсники, Крагор позаботился о том, чтобы все лазеры и боевое оружие с «Ястребов» сняли, но даже защитной сетью можно было бы повредить шлюз.

И всё-таки Академия Космического Флота располагалась в невероятном месте! Когда мы отлетели от Академии на достаточное расстояние, чтобы картину на ближайшую галактику не закрывали другие «Ястребы», то я чуть притормозила, чтобы рассмотреть эту космическую красоту. В моём боксе настоящего иллюминатора не было, а неземной вид на разноцветное сияющее скопление открывался на станции лишь с прозрачного моста, что вёл на полигон.

– Так и будем тащиться, как черепаха, и любоваться галактиками или всё-таки выполним задание шаутбенахта вовремя? – спросила Дебора, тем самым вернув меня с небес на землю.

Я вспомнила, что у нас сдача зачёта.

– Да, а что там, далеко лететь? – уточнила, в тайне надеясь, что лететь нам совсем недалеко.

– Прилично. И если ты не включишь ионный двигатель для максимального ускорения, то, боюсь, мы можем опоздать… – послышался голос цварги.

Как бы она ни хотела замаскировать своё равнодушие к звёздам и галактикам, я почувствовала в её тоне нотки сожаления. Ей тоже нравились фантастические виды, я поняла это уже давно. Иначе она тогда не заговорила бы со мной в коридоре, ведущем на полигон.

Я щёлкнула тумблерами, переключая двигатели и включая максимальное ускорение. Деборе я привыкла доверять, и раз она говорит, что надо спешить, значит поспешим. Вибрация корабля усилилась, уши слегка заложило, дышать стало чуть сложнее. Космос чем-то очень похож на океан: чем меньше корабль, тем сильнее чувствуются в нём перегрузки, а вот большие транспортники и лайнеры всегда заметно комфортабельнее компактных истребителей. Конечно, из любого правила есть свои исключения. С грустью вспомнился «Тигр», напичканный доверху высококлассной электроникой, мощным гравитоном и стабилизаторами последнего поколения. На нём нам с Анчоусом было практически так же хорошо и удобно, как и на транспортнике, а вот тряска на стандартном «Ястребе» на высоких скоростях заставила меня поморщиться и внутренне порадоваться, что я сегодня не завтракала.

– Это ты что, – заметила мою гримасу цварга, – ты на «Воробьях» не летал ещё, Стас! А раньше станция ими была укомплектована, повезло, что финансирования хватило на обновление флота.

– А ты летала, что ли? – спросила я, прежде чем поняла очевидную глупость своего вопроса.

Конечно, летала, раз сравнивает! Я неоднократно слышала от шаутбенахта Крагора слова «адмирал Даффи» и «вся в отца». Судя по тому, как стремительно краснела цварга после таких упоминаний, она очень сильно переживала, что её считают на станции лишь «папенькиной дочкой». Вот и сейчас, невольно акцентировав внимание второго пилота на том, что она уже летала на истребителях Космического Флота, я подчеркнула её родственные связи. Дебора сразу же насупилась и закрылась, никак не ответив на мою реплику.

Мы летели молча почти целый час, прежде чем навигатор в бортовом компьютере мигнул зелёным светом, показывая, что цель маршрута достигнута. Вокруг за много километров зияла абсолютная пустота: ни планеты, ни захудалого метеорита. Меня к этому моменту уже основательно подташнивало от тряски, я с облегчением развернула двигатели на сто восемьдесят градусов и включила плавное торможение. «Ястреб» медленно останавливался, второй пилот в лице кадета Даффи активировала маяк по заданию от шаутбенахта Крагора.

– Всё, теперь ждём, встречаем гостей, а затем можно лететь обратно, – произнесла она прохладным тоном, разбавляя молчание между нами, и уставилась в боковой иллюминатор, развернувшись ко мне спиной и перебросив аккуратную чёрную косу через плечо.

Я мысленно отметила, что даже с короткой причёской парня не успеваю привести себя в порядок перед занятиями, а Дебора всегда заплетает сложные косы и красится. Когда только всё успевает?

– Ты прости, – мне стало неожиданно стыдно. Вроде бы не хотела обидеть Дебору, но по глупости задела её, хотя прекрасно знала, как болезненно моя напарница относится ко всем упоминаниям о её связях. – Дебора, я действительно не имел в виду ничего такого… Это здорово, что тебе довелось летать не только на «Ястребе», но и на «Воробье», я лишь хотел подчеркнуть, что у тебя уже есть опыт…

Извинения вышли скомканными, однако подействовали. Девушка развернулась ко мне и произнесла:

– Да нет, Стас, это ты меня прости. Я знала, что ты не хотел меня обидеть. Ты, наверно, один из всей группы, кто ни разу не схохмил на тему того, как я попала в Академию, не усомнился в моих знаниях, да и вообще ни разу не пытался… – она закусила губу, фиолетовые щеки окрасились свекольным оттенком, и цварга отвернулась.

Мне хотелось расспросить, чего именно я, а точнее Стас Радонежский в моём лице, «не пытался». Всё-таки, как ни крути, а если я буду кардинально отличаться от других кадетов моей группы, то так и моё инкогнито могут раскрыть, но тут на экране бортового компьютера вспыхнула алая точка.

– О, делегация людей! – воскликнула Дебора, так искренне обрадовавшись стремительно приближающейся точке, будто на этом корабле летел кто-то из её знакомых.

– А ты откуда знаешь, что людей? – спросила из любопытства.

Дебора кинула на меня странный взгляд и нехотя ответила:

– Так отец сказал.

– Таноржцы? – уточнила, скорее, чтобы поддержать разговор. – Интересно, зачем им на станцию Академии понадобилось? Неужели хотят проверить, хорошо ли учатся их представители? Глупо как-то, это и по коммуникатору при желании можно было бы сделать, и бесплатно в отличие от личного посещения.

– М-м-м-м… – Дебора пожевала губу, словно сомневаясь, говорить или нет, чем немало меня заинтриговала. – Отец сказал, что на этом транспортнике летят самые высокопоставленные шишки. И он намекнул мне, что там не только таноржцы… но все люди. Может, Захран как-то преодолел проблему с синдромом Кесслера и хочет принимать более активное участие в Федерации Объединённых Миров? Как думаешь?

Когда я услышала название своей планеты, то непроизвольно вздрогнула. Шварх! Меньше всего хотелось бы, чтобы Дебора была права, потому что если она права… Нет, думать об этом я себе просто запретила. Я – Стас Радонежский, кадет Академии Космического Флота и точка. Анестэйша Радосская уже как несколько месяцев пропала без вести.

Чем ближе алая точка вспыхивала на экране, тем сильнее я чувствовала, как у меня начинают дрожать пальцы, а хребет покрывается противной липкой испариной.

– Стас, ты в порядке? – забеспокоилась Дебора, почувствовав мою повышенную нервозность.

– Да, всё в порядке… – как назло сел голос. Я громко откашлялась, чтобы голосовой модулятор заработал как надо. – Ты права, надо больше спать по ночам, – завершила фразу, а про себя подумала, что надо бы попросить адмирала Юлиана перенести наше переливание крови в расписании хотя бы на пару часов раньше.

Дебора потянулась к штурвалу, как будто хотела предложить повести корабль самостоятельно, но услышав мой ответ, резко убрала руки и отвернулась.

Через лобовой иллюминатор показался огромный космический корабль, от его вида у меня захватило дух! Сложная конструкция из трёх звеньев, похожих на пухлые бочки с прозрачными и, на первый взгляд непосвященного, хрупкими мостами, такими, каким соединялся полигон Академии с главной станцией. Гладкий металл, серо-голубые и дымчато-болотные иллюминаторы, множество серебристых шестиугольных стыковочных шлюзов, а всё это великолепие покрывала яркая, почти слепящая глаза синяя защитная сеть. Когда транспортник с делегацией таноржцев промчался мимо нас, его сеть вспыхнула особенно ярко, словно приветствуя и благодаря за маяк. Миг – и корабль промчался мимо нас.

– И это всё? – нервное напряжение, сковавшее меня, стало постепенно рассеиваться. Я почувствовала себя, как минимум глупо. И чего я боялась-то?

– А ты чего хотел? Чтобы с тобой персонально поздоровались и пригласили на борт? – фыркнула Дебора, которая уже рассчитала обратный маршрут и ввела данные в навигатор «Ястреба». – Погнали в Академию, может, ещё на завтрак успеем.

Я очнулась, словно ото сна, щёлкнула тумблерами, развернула двигатели «Ястреба», дала максимальное ускорение. Есть действительно хотелось очень сильно. Истребитель стал набирать скорость, уши привычно заложило, меня замутило. Под насмешливым взглядом цварги я потянулась включить обдув кресла первого пилота отфильтрованным воздухом, но в этот момент на меня накатила очередная волна тошноты, и я промахнулась мимо переключателя. За мгновение до этого цварга, видя, что я не дотягиваюсь, щёлкнула по кнопке моего ремня, чтобы дать мне больше пространства. Истребитель резко тряхануло, и я постыдно потеряла сознание. Последнее, что я услышала, – как громко и непристойно выругалась Дебора.

– Стас, умоляю, приходи в себя, Стас, ну пожаа-а-алуйста, приди в себя! – кто-то теребил меня за плечи и слегка бил по щекам.

– М-м-м? – я разлепила ресницы и попыталась сосредоточиться на трёх Деборах, что кружили у меня над головой. – Что случилось? Где мы?

– Что случилось? Что случилось?!! – неожиданно Дебора на меня зашипела. – Стас, ты издеваешься?! А слабо было сказать, что ты чувствуешь себя настолько плохо, что не в состоянии садиться за штурвал? Ты, между прочим, теряя сознание, выпустил парашют «Ястреба» для аварийной посадки в атмосфере! Я пока даже не представлю себе, как скрыть от шаутбенахта Крагора этот момент, но обязательно что-нибудь придумаю.

– Что-о-о? – я тряхнула головой и три Деборы слились в две.

– Парашют мне удалось отстегнуть ещё до того, как мы показались на радарах станции, так что никто не в курсе твоей неуклюжести, Стас, – сердито произнесла цварга. – Так что с тебя должок. Я, между прочим, в одиночку вернула «Ястреб» на место и филигранно пришвартовалась. И, кстати, мы уже неприлично долго сидим в истребителе, и у многих появляются вопросы, чем мы тут занимаемся.

– Да-да, точно, надо выбираться из истребителя, – пробормотала я, тряхнув головой, чтобы образы цварги слились в единое целое. Похоже, теряя сознание, я ещё и крепко приложилась головой о панель корабля. Повезло, хотя бы, что гравитоны в «Ястребе» слабенькие.

– Не так быстро! – схватила меня за запястье Дебора, когда я уже полностью отстегнулась и взялась за ручку двери.

Цварга стремительными движениями распустила свою идеальную косу, неаккуратно взлохматила волосы и опустила собачку молнии на форменном комбинезоне настолько низко, что я увидела край чёрного нижнего белья.

– Де… Дебора, что ты делаешь? – на приготовления цварги я смотрела ошарашенно. Может, это не я ударилась головой о панель «Ястреба», а она?

– Что-что, Стас, ты прям как будто девственник, а судя по тому, что о тебе рассказывают… – она махнула рукой, засучив рукава на комбинезоне, и потянулась ко мне.

Я же, осознав, что меня, сейчас будут раздевать, намертво схватилась в собачку форменного комбинезона. Конечно, у меня там ещё термоблузка и утягивающий грудь топ, но цварге этого знать совершенно не надо! Несколько секунд мы беззвучно боролись с Деборой, потом она всё-таки выдохнула и отпустила меня, однако потянулась к моим волосам и хорошенько их взъерошила. На фоне того, что меня только что попытались раздеть, эта выглядело невинной шуткой.

– Дебора, объясни, что ты делаешь?! – повторила я свой вопрос, всё ещё пребывая в полном шоке.

– Я делаю вид, что мы тут занимались сексом, Стас! Неужели непонятно?! – разъярилась цварга. – И скажи уже мне «спасибо», потому что свой зачёт ты получаешь у Крагора исключительно благодаря мне!

– Секс… с тобой… в истребителе?! – я всё ещё не могла поверить в абсурдность того, что со мной происходило.

– Да, секс в истребителе. Со мной. Мы кадеты, это не запрещается Уставом Академии, я специально проверяла. Ну а то, что в истребителе, – отругают, отработку назначат, но зачёт точно зачтут, а мне это важнее всего. И вообще, с чего тебе так возмущаться-то? Тебе же это только плюс к твоей репутации! Саму снежную королеву завалил, – зло произнесла Дебора, зачем-то потянулась к моей шее и неприятно поцеловала.

Я поморщилась, нажала на ручку двери, и мы вывалились из истребителя. Я упала спиной на пол, Дебора поверх меня. Практически тут же она вскочила, отряхнулась и с холодным выражением лица, с которым она обычно ходила по Академии, куда-то стремительно унеслась. Я же, кряхтя, стала медленно подниматься с пола. Руку мне неожиданно подал Керри:

– Стас, ну ты муж-ж-жик! Саму снежную…

Я шикнула на ларка, поднявшись и хватаясь за поясницу. На меня из-за двойного стеклопакета смотрели сразу несколько моих одногруппников, кто-то восхищённо, кто-то завистливо, кто-то вполне нейтрально. Мне почему-то сразу стало неуютно от всех этих многочисленных взглядов и шепотков. Шварх! И почему я себя чувствовала невероятно гадко по отношению к Деборе?

– А как виртуозно ты шторопом в шлюз зашёл! Научишь? Тебе Крагор за это дополнительные баллы дал! – подхватил слова друга Свэн, а я тяжело вздохнула. Как-то не привыкла я присваивать чужие заслуги.

– Чего вы в шлюз-то зашли? – уточнила я просто, чтобы поскорее сменить тему разговора.

– Ну, так вы со сне… – ларк увидел мой злой взгляд и тут же поправился, – с Деборой долго не вылезали, и шаутбенахт Крагор велел проверить, всё ли у вас в порядке. Кстати, зачёты он уже выставил, они висят на электронной доске в зале симуляторов, но вроде бы их можно посмотреть ещё и по коммуникатору.

Продвигаясь к выходу из шлюзового сектора, я успела рассмотреть своё отражение в одном из иллюминаторов корабля. Худой взъерошенный мальчишка с женоподобными чертами лица и огромным набухающим засосом на шее. Встреченные однокурсники, глядя на меня, начинали перешёптываться, но если раньше я чувствовала в их голосах пренебрежение и злобу, то сейчас в них было лишь восхищение и зависть.

– Ты видел, как Стас пришвартовался?

– Я слышал, что Крагор изменил своему правилу и помимо зачёта сделал надбавку в баллах!

– А ты в курсе, что Стас Радонежский с Деборой Даффи…

– С той самой? Дочкой адмирала?!

Шварх! С самого первого дня моего появления в Академии я пыталась стать максимально незаметной, но в итоге стала чуть ли не самым знаменитым кадетом первого курса. А каково же сейчас должно быть Деборе? При мыслях о цварге, которая прикрыла мой обморок перед шаутбенахтом, да ещё и спокойно дала приписать свои заслуги одногруппнику, мне стало совсем уж не по себе. «И вообще, с чего тебе так возмущаться-то? Тебе же это только плюс к твоей репутации!» – крутились в голове злые слова Деборы. Её-то и раньше парни задирали, но считали холодной и недоступной, а теперь после этого полёта… вселенная!

Внезапно знакомый голос у плеча произнёс:

– А горячая она, оказывается, штучка! Как думаешь, а если я подкачу, мне даст?

Это был Колин из моей группы. Противный цварг с особенно нахальной рожей, который в начале учебного года громче всех делал предположения на счёт моей «голубой» ориентации. Он уже несколько раз нагло пытался зажать Дебору после того случая на полигоне, когда я её поймала, прижав своим телом к скалодрому. Не знаю почему, но после той тренировки я несколько раз видела, как цварги дразнили одногруппницу пошлыми намёками, а она краснела и отворачивалась. И так вдруг взбесила меня фраза Колина, что неожиданно для самой себя я выкинула руку вперёд и, застав парня врасплох, резко дернула за ворот на себя:

– Слушай сюда, Колин, – процедила я, внутренне радуясь, что голосовой модулятор сделал мой голос особенно низким и рычащим. – Если увижу или узнаю, что ты приставал к Деборе, огребёшь по полной. Ты меня хорошо понял? – на последних словах я отпустила его ворот, и не ожидавший этого цварг, чуть не упал.

– Да понял, я всё понял, Стас. Сказал бы сразу, что у тебя со снежной королевой всё серьёзно, и я бы вообще к ней подходил!

Колин попятился назад, а затем крутанулся и исчез в толпе кадетов. Не знаю, что именно его напугало: мой взбешённый вид или два ларка по бокам от меня, но одногрупник выглядел впечатлённым. Свэн и Керри одобрительно присвистнули.

– Ого, так Вы теперь встречаетесь с кадетом Даффи? – спросил кто-то из ларков.

Я буркнула что-то нечленораздельное не в меру любопытным приятелям и поспешила в свой бокс.

В зоне лифтов толкались представители многочисленной делегации таноржцев. Они что-то возбуждённо говорили на своём языке, тыкали в стены и иллюминаторы, обсуждали между собой. Наверно, выходка Деборы меня настолько выбила из колеи, что даже страх перед тем, что в составе делегации может оказаться Игнар Радосский, отошёл на задний план. Я просто устало прислонилась к стене, ожидая, когда вся эта толпа рассосётся, и подняла взгляд лишь тогда, когда между лопатками остро зачесалось. Обернулась – двери лифта уже закрывались, унося последних представителей Танорга из шлюзового сектора. Я так и не поняла, показалось мне, что на меня кто-то пристально смотрел или нет?