Глава 17. Наркоман

Уже как два месяц Киар Леру чувствовал себя конченным наркоманом-извращенцем. Наркоманом до пряных эмоций с мускусным послевкусием. Как бы Киар ни пытался себя убедить в том, что привязанность к эмоциям мальчишки-захухри ненормальна, как бы ни пытался командор оградиться, чтобы не смотреть на мальчишку и не пробовать его эмоции, становилось только хуже. Жгучее желание ощутить его бета-волны лишь нарастало с каждым днём. Странное дело, от сахарных эмоций Аврелии его стало подташнивать, словно от чрезмерно жирного торта с густыми сливками.

Киар Леру изо всех сил сопротивлялся своей цварговой сути, ненавидел её и проклинал. Он изматывал себя на тренировках на полигоне, но это помогало слабо. Он попытался избегать Станислава, но в итоге это дало обратный эффект – ему начали сниться пугающие кошмары, в которых он стал испытывать дикий страх. Кто-то держал его под водой, лёгкие разрывало от недостатка кислорода, он изо всех сил рвался и пробивался руками, но хвататься было не за что. В другом сне он мчался на сверхсветовых скоростях на истребителе прямо на населённый город и ничего не мог поделать. Автоматику заклинило, и с каждым мгновением истребитель набирал скорость. В другом сне его наполняла вся боль, которую он успел испытать за свои восемьдесят лет, словно с него заживо сдирали кожу.

Киар заказал через коллегу несколько бутылок крепчайшего алкоголя и позволил себе напиться. Как он и ожидал, в эту ночь вместо кошмаров его посетил эротический сон. Командору приснилась светлая фарфоровая кожа, полные нежные губы и завораживающе блестящие глаза редкого синего оттенка, каким бывает океан на Зоннене, когда его ласкают утренние лучи солнца. Эти губы манили, а глаза сводили с ума, обещая неземное наслаждение.

В отличие от бодрствования, во сне отключился разум командора, который раньше вопил, что это ненормально – желать даже не мужчину, а несформировавшегося подростка. По одному только взгляду на тощего Стаса было понятно, что ему ещё предстоит вырасти, набрать мышечную массу, стать мужчиной во всех смыслах этого слова, заматереть. Когда на парах командор смотрел на кадета и смаковал во рту его пряные эмоции, то чувствовал себя последним извращенцем. Но в отличие от реальности во сне куда-то подевалась разумная частичка Киара, которая до сих пор тормозила низменные порывы цварга. И впервые сон стал воплощением столь желанных, но запретных грёз.

Наутро у Киара страшно болела голова, а воспоминания о видении, пришедшем на пьяную голову, вызывали мучительный стыд вперемешку с раздражением и гневом на самого себя. Он понял, что медленно, но верно сходит с ума, и ему нужна посторонняя помощь. Именно поэтому с утра пораньше командор отправился к Дориану Бланку – единственному доку на станции, которому Киар доверял как самому себе. Конечно, в Академии были и другие, но лишь пожилому миттару командор мог сознаться в том, что стал плохо себя контролировать.

– Киар, повтори, пожалуйста, ещё раз симптомы болезни. Почему ты вообще считаешь, что болен? – нахмурился док, изучая результаты анализов.

– У меня появилась бессонница, я чувствую последние два месяца беспочвенное беспокойство. Мне стали сниться кошмары… – Киар вспомнил прошедший сон и с силой сжал подлокотники медицинского кресла, – и кошмары.

– Кошмары и кошмары, значит, – эхом повторил док и задумчиво почесал свой подбородок.

– Да. Как думаешь, это может быть болезнью как у Юлиана? – сейчас Киар обрадовался бы любому объяснению того, почему он хочет слабого тощего захухрю. Неизведанная болезнь старшего брата пугала его в разы меньше, чем собственные, так некстати открывшиеся пристрастия.

– Нет, Киар, слава Вселенной, твоя кровь великолепна. Ну, то есть, нет и следа от эльта-частиц, хотя полно признаков того, что ты злоупотребляешь алкоголем. Может, все твои кошмары – следствие спиртного? – водянисто-голубые глаза миттара хитро блеснули.

– Нет, – жёстко обрубил цварг предположение старого приятеля. – Док, мне действительно не до шуток. Алкоголь я попробовал лишь как последнее средство борьбы с бессонницей, прежде чем идти к тебе. Кошмары меня мучают уже… давно. Спирт здесь ни при чём.

– Хм… – док стал существенно серьёзнее и вновь окинул взглядом бледного пациента с тенями под глазами. – Что ж, Киар, могу лишь сказать… то, что ты описал, выглядит как атака беспокойства на незащищённое сознание. Полагаю, что ты, как цварг, устроил себе диету в бета-колебаниях определённой частоты, чем сильно ослабил свой организм. Мозг цварга без притока естественных эндорфинов заставляет переживать своего хозяина ощущения, сродни ломке наркомана.

– Что?! – Киар сжал подлокотники ещё сильнее, не веря в услышанное.

– Не волнуйся так, командор, – миттар поднял руки в успокаивающем жесте. – Всё поправимо и известно как лечить. Я выпишу тебе таблетки, чтобы было легче засыпать, а ты должен проанализировать, чего себя лишил в последнее время, и вернуть всё на круги своя, только и всего. Поверь, это совершенно неопасно. У меня даже есть предположения. Я совсем недавно видел Аврелию, она жаловалась, что ты стал меньше уделять ей внимания. Возможно, всё дело в том, что ты слишком замкнулся на работе и совершенно забыл о своей девушке?

Намёки дока были яснее некуда, вот только в ушах Киара стоял оглушительный звон. Слова дока доносились до него, как сквозь завесу тумана. Неожиданно Леру понял, что так усердно старался убежать от самого себя и своих запретных желаний, что действительно уже очень давно не видел Стаса вживую, лишь на видеокамерах, не разговаривал с ним, не ощущал его эмоций.

– Да, наверно, Вы правы, док, – пробормотал Киар, думая о том, что не эмоций Аврелии ему не хватало всё это время. – То есть достаточно вернуть всё, как было, и симптомы пройдут? – спросил он, когда во рту пересохло от мыслей о захухре.

– Да, совершенно верно, – док уже вернулся к своим банкам и склянкам, что-то насвистывая себе под нос.

Командор Леру встал с удобного транформируемого кресла медицинского отсека, слегка покачиваясь, а в голове рождался план. Если Дориан прав, то чтобы навязчивые кошмары исчезли, достаточно будет лишь возобновить общение со Станиславом под каким-либо благовидным предлогом.

– Кстати, как там поживает Юль? – спросил Киар уже на выходе.

Последние два месяца он чувствовал себя настолько отвратительно, что к стыду своему даже ни разу не поинтересовался, как чувствует себя его старший брат.

– Замечательно, ему неожиданно стало лучше: криоцитов в крови больше, а эльта-частицы пошли на спад, – отозвался док, не оборачиваясь.

Киар Леру пожал плечами. Что ж, если его брат смог перебороть свою болезнь неизвестного происхождения, то и он обязательно найдёт способ, как решить свои проблемы.

***

Я успела лишь отстоять очередь к раздатчику еды, когда на мой коммуникатор пришло сообщение от куратора с требованием подняться в его кабинет. Я уныло вздохнула. Что ещё понадобилось Люциферу?

Последнюю неделю он вёл себя странно, я постоянно ощущала на себе его пристальные взгляды на лекциях, а в коридорах около полигона и кадетской столовой мы случайно встретились целых три раза, тогда как за предыдущие два месяца я его не видела ни разу в этих секторах. Куда бы я ни пошла, будь то медицинский отсек, дополнительные занятия на симуляторах или общий зал, где можно было сделать уроки, везде появлялся этот проклятый цварг. Ему тоже надо было взять какие-то препараты у дока, неожиданно переговорить с шаутбенахтом Крагороми или же провести инвентаризацию. Командор Киар Леру, как куратор технического направления, стал раздражающе часто появляться на семинарах у других преподавателей, а ко всему ещё и принялся с львиным энтузиазмом следить за успеваемостью своих кадетов и проводить личные беседы с отстающими.

Кажется, очередь дошла и до меня.

– Что, вызывают и тебя? – понимающе хмыкнул Дик, когда увидел моё понурое выражение лица.

С недавних пор я стала обедать вместе с боевым направлением.

– Видит Вселенная, я делал всё возможное, чтобы не попасть на аудиенцию к Люциферу, – ответила я шутливо ларку, – но, кажется, он нашёл, за что придраться и ко мне.

– Не переживай так сильно, – здоровенный ларк ободряюще хлопнул меня по плечу. За время, проведённое в Академии, я научилась выдерживать такие вот дружеские хлопки, не морщась. – Ну, отругает тебя куратор, что ты лекцию прогулял или форму неправильно надел, подумаешь. Постоишь, потерпишь, кивнёшь и уйдёшь.

Я слабо улыбнулась Дику. Всё-таки капитан Валлуни – не Киар Леру. Он и психологическую атаку применить не может, да и унижать на пустом месте, как высокомерный цварг, не станет. Конечно, ларк воспринимает общение со своим куратором гораздо проще, но знать ему об этом не следует, а то ещё вздумает всерьёз уговорить меня перейти на боевое направление. А я сейчас в таком состоянии, что и поддаться могу.

Я бросила печальный взгляд на нетронуый суп с щавелем и ароматную мясную лазанью. Ввиду вчерашнего донорства крови, есть хотелось сильно, утренний завтрак я заглотила на одном дыхании, и сейчас от него осталось лишь одно воспоминание. Тяжело вздохнув, я решила, что не стоит давать Люциферу ещё один повод злиться на меня, он и так вечно злой и недовольный.

Дорога до лифтов, ведущих на офицерский этаж, стала для меня уже привычной. Насвистывая старую мелодию, я нажала кнопку вызова и уставилась на свои разношенные кеды. Пора бы уже заказать новые. Скопленная стипендия позволяет. Раздался тонкий переливчатый сигнал, двери лифта открылись, и я застала обнимающихся и самозабвенно целующихся Натана и Талиссию.

В ту секунду, когда я увидела взлохмаченные волосы своего соседа и сразу несколько женских рук, обвивающих его шею и торс, я испытала лёгкое разочарование и тихую злость на своего друга. Да, как ни печально это было сознавать, как бы упрямый таноржец ни дистанцировался от меня, я считала его своим другом. Кадет Танеко всячески пытался показать после нашего разговора в боксе, что я ему безразлична, но при этом он охранял мою тайну. Однажды Свэн и Керри в своей беспардонной манере попытались завалиться ко мне в спальню в воскресенье с утра пораньше, но Натан их выпроводил из нашего бокса прежде, чем я сообразила, что всё ещё сплю в пижаме с голубыми медведями без утягивающего грудь топа.

И сейчас Натан настолько страстно целовал и прижимал к себе девушку, что я мгновенно почувствовала себя лишней, а на душе стало как-то противно и гадко. Может, таноржец был тогда прав, сказав, что я ревную? Глупо как-то, и сама отказалась от отношений с ним, и испытываю ревность, когда вижу его с другой… Захотелось отвести глаза и исчезнуть, но прежде чем я это сделала, Натан оторвался от своей пикси. Когда я встретилась с тёмно-карими глазами соседа, то в них на миг смешались угрызения совести и лёгкий стыд, но затем он гордо вздёрнул голову и, не отводя взгляда от меня, вышел из лифта, держа за одну из многочисленных рук свою подружку.

– Привет, Стас, давно тебя не видел, – произнёс он таким тоном, будто я вообще в нашем боксе не ночую.

Эти слова царапнули, как и то, что он продолжал держать Талиссию за руку. Пикси была хороша, впрочем, как и всегда, когда я её видела, вот только её улыбка больше напоминала хищный оскал акулы, а её глаза остались холодными и колючими, словно она сейчас шла не за руку с любимым парнем, а высчитывала интеграл пространственного перемещения. Как-то непохоже её выражение лица на по уши влюблённую девушку. Неужели Натан этого всего не замечает? Или я ничего не понимаю в отношениях? Я усмехнулась последней мысли. Да уж, будет странно, если девятнадцатилетняя девственница будет давать советы относительно отношений.

– Привет, Натан, взаимно, – я кивнула и протиснулась бочком в лифт мимо вышедших таноржца и пикси и поскорее ткнула пальцем в кнопку самого верхнего этажа.

Когда я входила в кабинет куратора, мысли витали вокруг Натана и его подружки, из-за которой он уже не раз влезал в драки, а на душе было гадко. Когда вернусь в наш бокс, надо будет проверить свои догадки, и неважно, что Анчоус рекомендовал выждать хотя бы до экзаменов, нет больше сил ждать.

***

Лечение, подсказанное доком, помогало, хотя и частично. Киар Леру окончательно осознал, что на физическом уровне чувствует потребность в эмоциях Станислава, отчего злился и на себя, и на мальчишку. За последнюю неделю, когда командор три раза случайно «налетел» на кадета в коридоре, чем вызвал смятение и подозрение подопечного, ему не приснилось ни единого кошмара. Накатившее безумие отступило, Киар Леру почувствовал, что начинает владеть собой всё лучше и лучше. Так было ровно до сегодняшнего утра.

Всего полчаса назад цифровой помощник доложил Киару Леру, что кадет Станислав Радонежский встречается с кадетом Деборой Даффи и показал записи с видеокамер из шлюзового сектора. Цварг испытал тяжёлую вспышку ярких, противоречивых эмоций. С одной стороны, он был рад, что у него появился повод вызвать кадета в свой кабинет и поговорить, наконец-то, тэт-а-тэт. Сколько уловок он использовал, чтобы иметь обоснование вызвать кадета к себе, но Станислав Радонежский с завидной регулярностью посещал семинары, выполнял домашние задания, не влезал в драки, сдавал коллоквиумы на «отлично»… С другой стороны, откуда-то из песка подняла голову безумная желчная злость на Станислава. Какого шварха этот мальчишка развлекается с девушками, когда ему, Киару, так плохо при отсутствии его эмоций?

Киар сам не мог понять, откуда в нём этот гнев. Неужели из-за того, что Стас нашёл себе девушку? Несмотря на все те эротические сны, что неоднократно мучали цварга, он прекрасно понимал противоестественность и аморальность своих желаний. Он убеждал себя, что желает, чтобы парень с искалеченным прошлым нашёл себе хорошую девушку своего возраста и научился нормальным отношениям. И в то же время, когда всё сложилось именно так, как командор уверял себя, что будет правильным, внутри взыграла глухая ярость.

Киар Леру вызвал кадета Радонежского через коммуникатор, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и приготовился к тяжёлому для него разговору.

***

– Куратор, Вы меня звали? – спросила я после затянувшегося молчания.

– Да, звал, проходи, Стас. Как проходят твои дополнительные занятия с моим страшим братом?

Мысли были всё ещё заняты Натаном, а потому я ответила на автомате, не вдумываясь в слова куратора.

– Спасибо, сэр, хорошо.

Командор как-то чересчур внимательно меня рассматривал, и я заставила себя сосредоточиться на собеседнике, выкинув из головы всё лишнее. Кстати, только сейчас я обратила внимание, что он выглядит слегка уставшим, да и тени под глазами говорили о постоянных недосыпах.

– И учёба, стало быть, хорошо идёт? – в голосе командора почувствовалась язвительная насмешка, но я не придала ей значения.

– Да, хорошо. У меня «отлично» по всем предметам, Вы сами можете проверить.

Подтвердила я нейтральным голосом. Начинались итоговые коллоквиумы и неделя зачётов, но благодаря помощи Анчоуса я справлялась. Я услышала лишь хруст челюсти Киара, похоже, он и так знал все мои оценки, но был крайне недоволен моими ответами. И что я ему сделала, что с самого первого дня он пытается меня выгнать из Академии?

– И у Вас много свободного времени? – продолжал задавать странные вопросы куратор.

– Свободного времени немного, но я распределяю его разумно, – ответила я уклончиво и потёрла затёкшую шею.

Я видела, как цварг пристально наблюдает за мной, и почему-то это действие вызвало в нём прилив агрессии.

– Я смотрю, свободного времени у Вас так много, что Вы даже решили проафишировать свои отношения с кадетом Деборой Даффи, – едко заметил командор.

Ах вот зачем он позвал меня в свой кабинет! Неужели снова решил сунуться в мою личную жизнь?!

– Согласно Уставу Академии, отношения между кадетами не возбраняются, – ответила я чётко, радуясь, что эту информацию совсем недавно сообщила мне сама Дебора.

– Не возбраняются, – Киар нагнулся ко мне, обдав своим дыханием. – Но Вы Стас, конченный идиот, если думаете, что можете встречаться с дочерью адмирала, к тому же цваргой, и Вам за это ничего не будет. Рекомендую как можно скорее разорвать отношения с Деборой Даффи.

Да какого шварха он лезет в мою личную жизнь? Вначале задавал вопросы о Теоноре и Валлуни, теперь вот диктует мне, что я не должна встречаться с Деборой. Кем он себя возомнил? Возможно, я отреагировала бы на выпад Киара спокойнее, если бы ещё несколько минут назад не встретила Натана в обнимку с Талиссией.

Я резко встала со стула, тот с грохотом упал на пол позади меня.

– Прошу прощения, но моя личная жизнь Вас, командор Киар Леру, не касается, – назвав его по имени и званию, я хотела подчеркнуть, насколько неуместны его требования. – Это всё, что Вы хотели сказать?

***

Киар Леру позвал Станислава в свой кабинет, чтобы спокойно всё обговорить и договориться с кадетом. Разумеется, не раскрывая истинных мотивов, хитрый командор хотел обставить всё так, чтобы отныне Стас его регулярно кормил порцией своих остро-пряных эмоций, а также, по возможности, свёл к минимуму общение с Деборой Даффи. Да, конечно, это неправильно со стороны куратора диктовать кадету условия, но разрыв отношений с девушкой можно было бы подать под соусом плохой успеваемости Стаса, как настоятельная рекомендация хотя бы на ближайшие пару месяцев. Вероятнее всего, что спустя этот срок мальчишка и сам выкинет цваргу из головы.

Но всё пошло не так с самой первой секунды, как только тонкая фигура мальчишки переступила порог бокса. Когда Киар Леру увидел Стаса в непосредственной близости от себя, то почувствовал ещё большую, почти закипающую злость. Если раньше он злился на себя и на свою дурную природу цварга, требующую эмоций Стаса, то сейчас, увидев нездоровую бледность, впалые щёки и потухшие глаза мальчишки, Киар разозлился на всех подряд. Куда смотрит док? Какого шварха кадета так нагружают, что он еле-еле стоит на ногах? Почему Юлиан согласился преподавать ему дополнительную тактику, если парень с трудом справляется с основным курсом и не высыпается?!

– И учёба, стало быть, хорошо идёт? И у Вас много свободного времени? – задавал наводящие вопросы Киар и бесился ещё больше оттого, что кадет откровенно ему врёт.

Когда Стас потёр свою тонкую лебединую шею, в глаза бросился красновато-синий кровоподтёк, по всей видимости, поставленный новой подружкой мальчишки. Если до этого момента Киар медленно закипал, то этот засос стал тем самым спусковым механизмом, из-за которого командор буквально озверел. Мысль, что кто-то дотрагивался до нежной кожи Стаса, пронесла ему ощутимую, почти физическую боль. Захотелось зарычать и разодрать голыми руками в клочья того, кто осмелился поставить на мальчишке отметину. До сих пор Киар обманывал себя, убеждая, что ему нужны лишь необычные пряные эмоции мальчишки, но сейчас отчётливо понял, что до тех пор, пока Стас учится в Академии Космического Флота, он никому не даст к нему притронуться.

Жёсткое требование бросить цваргу вырвалось само собой. Слова о реакции адмирала Даффи были чистой воды блефом, он давно не общался с пожилым цваргом, и понятия не имел о том, как он отнесётся к молодому человеку своей дочери.

Стас, как и всегда, проявил жёсткий характер и неповиновение. Обычно Киар высоко ценил эти черты в гуманоидах, но сейчас разум затуманило ревностью, а эмоциональную составляющую затопило до судорог вкусным, неподдельным, остро-пряным раздражением Стаса. Это было сравнимо с тем, как если бы Киар всегда ел синтетические полуфабрикаты, а тут впервые попробовал блюдо от шеф-повара пятизвездочного ресторана.

– Прошу прощения, но моя личная жизнь Вас, командор Киар Леру, не касается. Это всё, что Вы хотели сказать?

Нет, Стас, далеко не всё. Киар тщательно подготовился к этой беседе, а потому оставил туз в рукаве на случай, если мальчишка заартачится и не согласится на его требования.

– Нет, Стас, – и командор широко улыбнулся, продемонстрировав все свои клыки. – Я позвал Вас сюда для того, чтобы сообщить, что на станцию прибыл эм-м-м-м… Ваш знакомый, отношения с которым в последний раз Вы яро отрицали, – как бы ни хотел мальчишка скрыть то, что испугался, этого у него не получилось. Ещё большая белизна и отчётливый страх всё с тем же дурманящим мускусным ароматом ударил в ноздри Киару. Командор почувствовал себя последней сволочью, но, тем не менее, продолжил. – Что ж Вы так побледнели, Стас?

– У Вас тут душно очень, – осипшим голосом произнёс пацан.

Больше всего на свете Киару хотелось схватить мальчишку в охапку, впиться в его мягкие пухлые губы и не выпускать из своего бокса. Но в который раз за эту нелёгкую беседу цварг взял себя в руки и бесцветно произнёс:

– Судя по Вашей реакции, Вы не хотели бы, чтобы Игнар Радосский узнал о том, что Вы учитесь в Академии Космического Флота.

Он произнёс эту фразу утвердительно, но, тем не менее, ждал подтверждения собеседника. Последовал медленный кивок Стаса.

– В таком случае, я запрещаю Вам встречаться с Деборой Даффи, – удовлетворённо произнёс Киар Леру. – Мы друг друга поняли?

Ярко-синие глаза прожигали цварга с откровенной ненавистью, а цварг чуть ли не урчал от эмоций парнишки. Они были яркие, но не пресыщенно слащавые, как у женщин, которые восхищались и обожествляли Киара, в то же время в них не было ничего общего с горечью и тошнотворным запахом тухлятины его врагов, которые до одурения боялись Киара Леру. Одна только ненависть кадета заставляла трепетать ноздри Киара и завязывать внутри тугой узел вожделения большего. Командор даже боялся себе представить, каковы будут на вкус чувства Стаса, когда он полюбит?

Цварг сердито качнул головой, отгоняя непристойные мысли.

– Что молчите, кадет Радонежский? – получилось резче, чем он хотел. – Неужели язык потеряли?

– Да я просто думаю о том, как сильно Вы отличаетесь от своего старшего брата. Он вежлив, честен и благороден. У Вас нет ни одного из этих качеств.

***

Я ненавидела этого ублюдка, который решил взять меня шантажом. В голове крутилась тысяча мыслей. Неужели отец знает, что я здесь? Он ищет Анестэйшу Радосскую или уже знает о моей новой внешности? Что теперь делать? Но всё это перебивала обжигающая ненависть к Киару Леру. Этот самодовольный тип сидел в своём кресле и явно смаковал мой страх перед отцом, отвращение к нему самому и паническое бессилие перед сложившейся ситуацией.

После общения с Юлианом и доком я знала, что цварги способны не просто поглощать эмоции разумных гуманоидов, но и читать их, словно открытые книги. Захотелось высказать этому напыщенному и самовлюблённому типу всё, что я о нём думаю.

– Да я просто думаю о том, как сильно Вы отличаетесь от своего старшего брата. Он вежлив, честен и благороден. У Вас нет ни одного из этих качеств.

Мне просто захотелось его позлить, вывести из себя. Вот такая мелкая, девчачья месть. Да, понятно, что мои слова ему словно тучка на небе. Какое ему дело до того, что думает о нём какой-то кадет? Я видела мельком ту красавицу, которая приходила к нему в бокс, да и адмирал Леру неоднократно упоминал об Аврелии Кларк как об очень утончённой девушке, добившейся звания майора сразу после выпуска из Академии. Но по-детски глупое желание хоть как-то насолить командору затопило меня с головой. Я со злорадным удовольствием отметила, как стали наливаться кровью глаза Киара Леру, и продолжила:

– Даже не верится, что Вы родные братья! Ему знакомы такие слова как порядочность, мужественность, дипломатичность и внимательность. Впрочем, неудивительно, что именно Юлиану присвоили звание адмирала, тогда как Вам ещё расти и расти до него, хотя я искренне сомневаюсь, что Вы когда-нибудь сможете сравниться с ним хоть в чём-нибудь, командор.

Не знаю, на какие ещё слова хватило бы моей безрассудной храбрости, но именно в этот момент дверь в кабинет Люцифера отъехала в сторону, я обернулась и увидела… самого адмирала Леру.

Посвежевший, скинувший пару десятков лет он стоял на пороге и в противовес своему младшему брату широко улыбался. Таким довольным я видела его впервые.

– Ого! Я чувствую, что не вовремя, – его улыбка чуть померкла.

Я встретилась с насмешливыми глазами цварга и осознала, что он специально зашёл в этот бокс, будучи прекрасно осведомлённым в том, что здесь затевается скандал. Более того, по тому, как он уверенно прошёлся по кабинету и сел в кресло напротив младшего брата, я даже заподозрила, что он знал об участниках этого самого скандала.

– Адмирал Юлиан? – произнесла я, немного смутившись, но точно обрадовавшись тому, что меня остановили раньше, чем мой язык наговорил ещё массу гадостей куратору.

– Приветствую, кадет Радонежский, – кивнул мне цварг. – У Вас разве не сейчас пара по культурным особенностям гуманоидных рас?

– Да-да, сейчас, – заторможено удивилась я осведомлённости Леру-старшего.

– Тогда бегите скорее, майор не любит, когда на его лекции опаздывают, – кивнул Юлиан на прощание, отпуская меня.

***

…неудивительно, что именно Юлиану присвоили звание адмирала…

Слова зацепили Киара и заставили потерять контроль над собой настолько, что глаза заволокло алой пеной. Стас в пылу обиды назвал его старшего брата Ю-ли-а-ном. Просто Юлианом! По имени!!! И когда дверь открылась, и братец нарисовался на пороге, он вновь обратился к нему «адмирал Юлиан»!

– Киар, брось, остынь и отстань от мальчишки, – сказал старший брат, когда тощая фигурка скрылась за порогом. – Ты всё-таки командор и не имеешь права выходить из себя по какой-то ерунде.

По какой-то ерунде? Ерунде?! Хотелось вопить, но Киар лишь медленно вдохнул и выдохнул. Юлиан, как всегда, прав. Он всегда прав. Несколько минут в кабинете командора стояла тишина, Леру младший прикрыл глаза и дышал по методике, известной лишь цваргам, чтобы как можно быстрее прийти в себя. Приученные питаться чужими эмоциями цварги были так же легко им подвержены, пожалуй, слишком легко, что не допускалось для высшего командного состава Космического Флота. Наверно, это была основная причина, почему командора до сих пор не повысили до звания шаутбенахта.

– Ты бы помягче был с кадетом Радонежским, – неожиданно произнёс старший брат Киара.

Только что успокоившийся цварг вновь почувствовал, как начинает злиться.

– Тебе какое дело? – бросил зло.

– Я общался с ним, – пожал плечами адмирал. – Он хороший кадет, подающий надежды, будет жаль, если он откажется от Академии Космического Флота из-за того, что не нашёл общего языка с куратором.

А вот эта мысль отрезвила Киара, словно ушат ледяной воды. А ведь и правда, не только Академия имеет право выгонять учеников за неуспеваемость, но и кадеты могут забрать свои документы из учебного заведения.

– Ты чего пришёл-то? – невежливо спросил младший Леру, оглядывая до неприличия свежего старшего брата. От него даже пахло как-то по-особенному. Такое ощущение, будто это не Юлиан болен неизлечимой болезнью цваргов, а он сам.

– Да вот хотел поговорить о делегации людей, – перешёл к делу Юлиан. – Ты же в курсе, что на транспортнике помимо таноржцев есть и несколько представителей с Захрана?

Киар нехотя кивнул.

– Только сегодня узнал. Совет до последнего в тайне держал…

– Или у тебя до последнего были более важные дела, – усмехнулся Юлиан. – Захран очень богат и предлагает уникальные услуги Космическому Флоту по утилизации отходов. Впрочем, сейчас не об этом. В общем, я слышал, что таноржцы хотели в знак добрых намерений прочесть несколько лекций у твоего направления по аэрокосмической технике. Не в службу, а в дружбу, убери из расписания Станислава эти лекции. Пускай посидит в своём боксе, поспит, в конце концов. Ему не помешает.

Киар ещё несколько секунд пристально смотрел на своего старшего брата, чувствуя, что тот недоговаривает что-то очень важное. С другой стороны, просьба Юлиана не шла вразрез с его собственными планами. Среди таноржцев, как оказалось, прилетел и Игнар Радосский. Несмотря на все угрозы, брошенные Стасу в лицо, Киару очень не хотелось, чтобы эти двое пересеклись. Интуиция подсказывала, что это обернётся катастрофой.