Глава 19. На полпути до Танорга

Крепкий, как бетон, кулак разъярённого цварга впечатался в челюсть адмирала Леру, повалив того на пол.

– Как. Давно. Ты. Знал?! – Киар не кричал, он рычал с такими угрожающими нотами в голосе, что будь на месте его брата любой другой гуманоид, то тот бы уже давно наделал в штаны от страха.

Юлиан сплюнул часть крови на пол и попытался вырваться из захвата Киара, но тот недаром закончил боевое направление Академии.

– А ты так бесишься потому, что девчонка тебя проигнорировала?

Киар схватил Юлиана за грудки и приложил об пол с такой силой, что в полу адмиральского бокса осталась внушительных размеров вмятина.

– Клянусь, если бы не твоя болезнь, я бы тебя по стенке размазал.

– А так я достоин лишь пола? – иронично переспросил Юлиан.

Киар выпустил форму адмирала и откатился в бок. Он сейчас выглядел не сильно краше, чем его старший брат. Подбитый глаз, ободранные костяшки пальцев и глубоко рассечённая скула от шипа Юлиана. Они и в детстве любили выяснять отношения на кулаках, но сейчас драка принесла особенное облегчение. Пока Юлиан ощупывал свои рёбра, Киар повторил вопрос:

– Юль, ну не томи. Давай на чистоту, как давно ты знал?

– Что именно?

– Что Стас – девушка, мать твою! – Киар вновь начал злиться.

– Не ругайся, – одёрнул Юлиан. – Мать, между прочим, была и твоей тоже. А знаю уже… ну несколько месяцев.

– Несколько месяцев?! И ты молчал?!! – левая рука так и потянулась схватить старшего брата за ворот комбинезона, а правая непроизвольно размахнулась для удара, но на этот раз адмирал оказался проворнее. Он провёл блокировку приёма и контратаку, приложив теперь Киара затылком об пол.

– Да, молчал, – адмирал вновь сплюнул кровавый сгусток на пол и зарычал в ответ. – Она взяла с меня слово, что я тебе не скажу. Но как ты думаешь, зачем я написал тебе с утра сообщение? Меня достало смотреть на то, как ты то эмоциональный взлом сознания бедной девочке устроишь, то просто наорёшь на неё ни за что и ни про что. Я уже и не знал, как до твоих куриных мозгов донести факты! Она мне дорога, и я не хотел бы, чтобы ты всё испортил.

– Ты… с ней… спал? – белки Киара заволокло алым. Он с трудом сдерживал себя.

– Нет. Она просто сильно устала после донорства крови, и я уложил её в свою постель.

Киар растерянно моргнул, красная пелена мгновенно спала.

– Донорства крови? – эхом произнёс он, явно плохо соображая после того, как его затылок проделал ещё одну вмятину в полу адмиральского бокса.

– Да. Анестэйша родилась на Захране, её организм адаптировался к некоторым тяжёлым металлам и радиоактивным вещам или как-то так, я не вникал точно, можешь спросить у Дориана, если тебе интересно. Док нашёл в её крови криоциты, именно донорством крови она занималась последние месяцы напролёт в моём боксе.

Киар поднял руку и почесал гудящий затылок, а затем задумчиво оглядел растекающееся бардовое пятно на ладони.

– То есть всех этих дополнительных занятий по тактике и стратегии не было? – хмуро уточнил он у брата.

– Не было, – подтвердил Юлиан. – Это была отмазка для тебя, чтобы ты поверил.

– И она не хотела того, чтобы я знал правду?

– Не хотела, – терпеливо подтвердил адмирал.

– А ты почему решил слово нарушить?

– Она вошла в мой первый круг, я понял, что не могу больше смотреть на то, как Вы собачитесь.

– Понятно, – глубоко вздохнул Киар и потёр глаза. Вселенная, какой же он всё-таки слепой идиот! И эти его догадки на счёт её связи с Игнаром Радосским… Ведь раскопал все факты, но не смог правильно связать в единое целое! Стало и смешно, и грустно одновременно. Слепец! А ведь его интуиция кричала о том, что что-то не так с этим Стасом Радонежским, его тело пристрастилось к её остро-пряным эмоциям, а он в упор не замечал девушку в мужском комбинезоне с модулятором голоса и несколькими гиалуроновыми имплантами.

Наверно, теперь стоит пойти и извиниться за всё, что он сделал и наговорил ей за это время. Нехорошо как-то получилось.

– Пожалуй, надо извиниться перед ней, – пробормотал командор. – Пойду, навещу её.

– Мне тоже надо. Как-никак сейчас я фактически нарушил данное ей слово, рассказав всю правду тебе, – помрачнел Юлиан. – Подожди, давай я вызову её сюда.

Киар оглядел кабинет старшего брата, в котором не осталось ни одного целого предмета. Мебель разбита на куски, по стенам змеятся паутинки трещин, на полу вмятины и осколки плазменного экрана, всё перепачкано кровью. В пылу драки они даже пробили стену в сантехнический узел, и теперь там зияла огромная дыра. Да уж, роботам-уборщикам придётся изрядно постараться, чтобы восстановить кабинет Юлиана.

– Зови, – хмыкнул Киар.

– Странно, коммуникатор выключен, – отметил Юлиан через несколько минут, чуть нахмурившись.

– Разрядился, наверно. Сейчас, отправлю цифрового помощника найти её и привести, – сказал Киар, морщась от боли в скуле и набирая соответствующую команду.

***

Приходила я в себя тяжело, рывками. Видимо, сказалась мои постоянные сдачи крови, так как сомнительно, чтобы отец сэкономил на моём похищении. Он вообще всегда предпочитал всё самое лучшее и дорогое и презрительно кривил губы, когда ему предлагали что-то «экономичное» или «бюджетное». А то, что меня похитил собственный папочка, для меня секретом не являлось.

– Проснулась, – обрадовался смуглый мужчина с короткой бородкой. – Любишь же ты поспать, красавица!

Я огляделась. Небольшой скоростной катер на трех-четырёх человек, явно таноржский, судя по количеству кнопочек и дисплеев на квадратный метр. Я была пристёгнута к комфортному трансформируемому креслу, а вот мои руки оказались свободными. Разумеется, первым делом я потянулась к застёжкам, но отстегнуть их так и не смогла. Заблокированы. Второй мыслью было проверить коммуникатор, но вот его похитители заботливо сняли с моей руки. Надоедливого Анчоуса нигде поблизости видно не было, хотя именно сейчас я не отказалась бы от его компании.

– Где я? – произнесла неожиданно сиплым мужским голосом. Пить хотелось ужасно, да и во рту было ощущение, будто крыса сдохла. Забористой, однако, дрянью меня напичкали.

– А вот модулятор голоса рекомендую выкашлять, да побыстрее. Игнар Павленьтиевич и так громко ругался, узнав, что вы подстриглись и перекрасились, а также изуродовали своё лицо. Боюсь, модулятор голоса станет для него нокаутирующим ударом.

Я хмыкнула, подумав, что для моего отца вряд ли что-то может стать нокаутом, но придержала свои мысли при себе и послушно надавила на искусственный кадык, вызывая приступ сухого кашля. Маленькая серебристая капсула размером с монету упала мне в раскрытую ладонь, и я её успела спрятать как раз за секунду до того, как услышала своего отца.

– Я же сказал сразу же меня позвать, как только она очнётся. В чём дело, Сэмюэль, у тебя плохо со слухом? – голосом Игнара Радосского можно было бы разрезать сталь. Сухой, резкий, властный, пугающе низкий и очень недовольный.

Я видела, как посерел пухловатый мужчина, и мне даже на миг стало его жалко. Лишь на миг, пока я не вспомнила, что он и есть мой похититель. Мой желудок отозвался на высказывание отца громким бурчанием.

– Принеси Анестэйше еды и заодно сообщи Ковину, что он перестарался со своим снотворным. Я просил, чтобы оно действовало пару часов, а не пару суток. Как приземлимся на Танорг, пускай на глаза мне даже не смеет показываться, я очень зол на него. А ведь мог эти два дня провести с дочерью.

Сэмюэль из серого стал совершенно белым и тут же ринулся в направлении двери. Неполную минуту спустя отец всё-таки обошёл моё кресло и встал передо мной во весь свой рост. За те полгода, что мы не виделись, он заметно похудел, отчего острые скулы стали ещё более острыми, а синие глаза – выразительными.

– Ну-с, блудная дочь, рад тебя, наконец, видеть, – произнёс он таким тоном, что теперь отчего-то страх почувствовала я.

– А я тебя не очень… – совершенно искренне призналась я, несмотря на вопящее чувство самосохранения.

Миг – и хлёсткая пощёчина опустилась на мою праву сторону лица. В ухе зазвенело так, что я почувствовала себя оглохшей, а голова безвольно мотнулась в сторону. Если бы я не сидела и не была пристёгнута к креслу, то уже точно валялась бы на полу. От неожиданности и острой боли картинка задвоилась в глазах.

– Это за твой побег и откровенное хамство, – ответил он на невысказанный мною вопрос, а затем досадливо цокнул языком, вынул белоснежный платок и прижал к нижней губе, воспользовавшись моим оцепенением. Отец никогда меня не бил, и случившееся казалось мне дурным сном.

Губа болела так, словно её покусал рой ос. Я хотела отстраниться от чересчур сильного давления, но Игнар Радосский строго прицыкнул:

– Губа рассечена, идёт кровь, – произнёс он таким тоном, будто неудачно вступил ботинком в лужу, а не ударил меня! – Надо остановить. Не хочу, чтобы, когда мы шли по трапу, меня обвинили в жестоком обращении с собственной дочерью. Для журналистов всё должно выглядеть как счастливое воссоединение семьи после того, как Космический Флот нагло выкрал мою дочь.

– Что? Каких журналистов? – от последних слов мне стало дурно настолько, что я сама вцепилась в платок отца.

– Не захранских, разумеется. Ничего не имею против Захрана, но это мусорная планета, из которой я просто выкачиваю деньги и ресурсы. Что касается влияния, то, к моему величайшему сожалению, твоя родная планета его не имеет в виду небезызвестного синдрома Кесслера.

– Твоя родная планета? – это словосочетание слегка царапнуло мой слух. В голове всё ещё шумело от пощёчины.

– А я думал, ты посообразительнее будешь, раз смогла сдать вступительные экзамены в Академию, – скривил губы Игнар Радосский с таким видом, что я мгновенно почувствовала себя маленьким несмышлёным ребёнком, несмотря на возраст.

Мотнула головой. Это он специально так делает и вновь пытается манипулировать мной. Растоптать чувство собственного достоинства, унизить, умалить умственные способности, вбить в голову, что без его поддержки и опеки я никто. А ведь с мамой он поступил точно так же. Год за годом вбивая в её голову, что она слишком слабая здоровьем, ничего не умеет, над ней будут смеяться, если она выйдет на работу, а он способен обеспечить семью… Ничего не значащие фразы, намёки, завуалированные под заботу, лёгкие угрозы, – и мама действительно поверила в его слова.

Я ещё раз осмотрела своего отца с ног до головы, подмечая все детали. Отец был более смуглым, чем я или мама, но я раньше это объясняла частыми командировками на южное полушарие Захрана, где более тонкий озоновый слой и менее щадящие лучи солнца. Тёмные волосы, как у всех людей с Танорга, обрамляли его лицо. Брюнеты и шатены на Захране встречались, но своей золотой шевелюрой я явно пошла в мать и деда по материнской линии. А вот глаза у Игнара, как и у Илларии были большими и насыщенно синими… Даже, пожалуй, чересчур насыщенными.

– Линзы, – пояснил очевидное мой отец, заметив, как я внимательно разглядываю его лицо. – А разрез глаз увеличил хирургически. Хотел больше походить на захухрю.

Неожиданно все странности начали складываться в одну огромную и сложную картину. Происхождение моего отца объяснило и то, откуда у меня в няньках HAUS-8, названный Натаном таноржским искусственным интеллектом. И как я только столько времени наивно верила, что столь сложную модель могли создать на Захране, и не видела очевидных нестыковок? А почему меня не напрягло то, что мой отец лично дописал протокол «Цербер»? Он же хороший, даже отличный программист… А, как известно, лучшие программисты рождаются на Танорге – планете передовых технологий. Даже появление Игнара Радосского на космическом корабле таноржцев стало таким логичным и таким понятным. Опять же – возраст моего отца. Ему было уже шестьдесят с хвостиком, но при этом он выглядел гораздо моложе большинства захухрей. Неудивительно, если учесть, что продолжительность жизни таноржцев превосходит жителей Захрана. А то, что Игнар Радосский знал о том, что пикси способны влиять на человеческих мужчин… О-о-о-о…

– А мама…? – почему-то это мне это сейчас было важнее всего.

– Иллария, разумеется, с Захрана. Мне нужна была женщина и ребёнок, чтобы выглядеть в глазах общества достойным членом Аппарата Управления Планетой. Чтобы к моему мнению прислушивались, и большинство голосовало так, как мне необходимо, нужны были не только деньги, но и некоторый статус, семья. Общество любит не только успешных бизнесменов, но и счастливых семьянинов.

Я промолчала, сглотнув неприятную горечь во рту. Неприятно осознавать, что долгие годы мы с мамой являлись всего лишь удобной ширмой.

Игнар Радосский ещё раз окинул меня взглядом, затем приложил магнитный ключ к ремням, и они отстегнулись с характерным щелчком.

– Ты можешь ходить по кораблю, но не делай глупостей, иначе вновь пристегну к креслу, и остаток дороги проведёшь в нём. С моим помощником Сэмюэлем ты уже познакомилась, на борту ещё двое пилотов – Рональд и Лайт. Не мешай им, пожалуйста. В твоих же интересах, чтобы мы достигли цели полёта, а не врезались в какой-нибудь астероид. В санузле средство для снятия краски с волос, а также антибиотики. Знаю, что ты не болеешь, но меня бесят твои импланты, пускай они почти и рассосались. Думаю, одной порции будет достаточно, чтобы вернуть тебе человеческий вид.

– А куда мы летим? – поинтересовалась бесцветным голосом.

По большому счёту мне было всё равно, но я решила, что не помешает выяснить планы отца.

– На Танорг, разумеется, – насмешливо ответил Игнар Радосский. – Неужели ты ещё не поняла? – я молча проглотила очередную шпильку в свой адрес.

– Зачем я тебе, отец?

– Во-о-от, смотрю, ты и об уважении вспомнила, замечательно. Почаще называй меня так, когда мы прибудем на Танорг, – мужчина блеснул глазами, а я так и не поняла, издевается он или действительно хочет, чтобы я чаще к нему обращалась, подчёркивая нашу родственную связь. – Что касается тебя, то раньше я планировал оставить тебя в качестве моей преемницы на Захране, а теперь, когда ты подалась в ККФОМ-цы, вот, думаю, может, стоит использовать тебя по-иному… Мне не помешают ещё одни руки и уши в Космическом Флоте.

Игнар Радосский улыбнулся каким-то своим мыслям и направился к двери, а моё сердце вдвое зачастило после этой отнюдь не дружелюбной улыбки.

– Ты не имеешь права меня удерживать! Ты не заставишь меня! Ты… ты… – я боялась собственного отца, но ещё больше я боялась того, что стану марионеткой в его руках. – В конце концов, я совершеннолетняя по законам Захрана, а, следовательно, тебе придётся меня отпустить.

– Лишь по законам Захрана. Не забывай, что ты лишь наполовину захухря, а наполовину таноржка. И летим мы сейчас именно на Танорг, где совершеннолетие достигается не в восемнадцать, а в двадцать один год. Тебе стоило быть прилежнее на лекциях в Академии, – с насмешкой бросил через плечо Игнар Радосский и скрылся за дверью.

От отчаяния закусила губу и чуть не взвыла, так как попала зубами по ране, которую поставил мне отец пощёчиной. Грязно выругавшись, пошла в санузел сплёвывать кровь и приводить себя в порядок.

***

– Юль, отпусти меня, я за ней! Цифровой помощник сообщил, что за сутки только один корабль покинул станцию космофлота, и это таноржский катер. Они даже не скрывались, введя конечной целью маршрута – сам Танорг!

– Допустим, я тебя отпущу. И что ты сделаешь?

– Как что?! Полечу на Танорг, найду Анестэйшу и верну её на станцию Академии!

Внутри Киара всё кипело от ярости и негодования, когда он раз за разом просматривал видеозапись, как какой-то громила воткнул шприц в плечо девушки, и она осела на пол. Затем таноржец перекинул её так, словно это не человек, а мешок с картошкой, и, подчиняясь приказам Игнара Радосского, доволок до близстоящего катера. Занятно, что всё происходило в первой половине дня, когда кадеты находились на лекциях. Никто не встретился на пути похитителей и не стал задавать неуместных вопросов. По одному только беглому взгляду на запись становилось понятным, что бизнесмен тщательно готовился к тому, чтобы забрать дочь из космофлота.

Примечательно и то, что помощник миллиардера до последнего сомневался, что перед ним девушка, а не парень, а потому окрикнул Анестэйшу по имени. Если бы она не среагировала и не начала оборачиваться, то вероятно, он отпустил бы её. Правда, Игнар Радосский с самого начала был уверен в том, что по коридору идёт именно его дочь, а не кто-то ещё. Пересмотрев видео ещё раз, Киар заметил, что темноволосый мужчина в деловом костюме схватил личного робота девушки HAUS-8 и нажал несколько кнопок, выключая. Сомнительно, чтобы миллиардер позарился на искусственный интеллект кадета и прихватил его с собой на продажу. Похоже, робот представляет какую-то ценность для самого Игнара Радосского, и именно из-за него он был уверен, что перед ним далеко не Станислав Радонежский.

– Киар, ты с ума сошёл? Что ты скажешь на Танорге? Что собственный отец украл дочь из Академии Космического Флота? Да тебя же на смех поднимут! Ко всему она дочь богатейшего и влиятельнейшего человека Захрана и единственная его наследница! Кто вообще в здравом уме и памяти поверит в то, что девушка решила наплевать на деньги и семейный бизнес, отказалась ото всего в пользу того, чтобы с утра до ночи бегать с вонючими кадетами на полигоне с повышенной гравитацией и рисковать своей жизнью, учась пилотированию кораблей? Киар, я уже молчу о том, что ты цварг! Таноржцы, как и захухри – люди, одна раса, и они по определению будут относиться ко всему, что ты заявишь, предвзято.

– Она ККФОМ-ец, честно сдала вступительные экзамены и была принята в Академию, – сквозь зубы упрямо прорычал Киар. – А значит, она в данный момент является не гражданским лицом, а военным, и обязана вернуться на станцию!

Он вспомнил, какой неподдельный страх испытывала Анестэйша при упоминании одного только имени её отца. Командор чувствовал, что просто обязан попытаться вернуть девушку в Академию ради неё же самой, уже не говоря о том, что именно благодаря её крови брат практически выздоровел. О том, в кого он сам превратится без её остро-пряных эмоций, он старался не думать.

Неожиданно Юлиан схватил Киара за рукав и рывком развернул к себе. Упрямо сжатые губы и кулаки, напряжённо подрагивающий хвост, бессознательно приподнятая верхняя губа, обнажающая острые клыки – всё говорило о том, что младший брат в очередной раз уже всё решил без его на то согласия. Спорить с ним бесполезно. Конечно, сам Юлиан хотел бы, чтобы Анестэйша вернулась на станцию, но также он понимал и то, что Игнар Радонежский – слишком влиятельный человек на своей планете. А судя по тому, что он прибыл на таноржском корабле, Танорг будет выступать на его стороне в этом конфликте.

– Ладно, Киар. Лети на Танорг, можешь взять моего личного «Тигра». До планеты примерно неделя пути, если воспользоваться туннелем, можно сократить дорогу до четырёх дней. Умоляю, веди себя благоразумно, не развязывай конфликтов, а я тебя прикрою перед советом генерал-адмиралов, а также свяжусь с правительством Танорга и сообщу требование отдать нашего кадета.

– Спасибо, Юль, ты настоящий друг! – Киар облегчённо выдохнул и бросился к выходу.

– Ну, а для чего ещё существуют старшие братья? Разве не для того, чтобы прикрывать задницу младшим? – долетело в след командору.

– Галактическое скопление тебе сам знаешь куда… – прилетело в ответ прежде, чем хвост младшего Леру скрылся за дверью.

Юлиан лишь усмехнулся и покачал головой. Похоже, его планы на Анестэйшу Радонежскую отменяются. Если брату удастся вернуть девушку, а он очень на это надеялся, то он к ней никого и на лазерный выстрел не подпустит.

***

Через силу я поела еду, принесённую Сэмюэлем, привела себя в порядок, как просил отец. На полке возле душа действительно обнаружились антибиотики, а так как физические нагрузки и донорство заметно повлияли на кровеносную систему, от имплантов уже почти ничего не осталось. Я выпила таблетку, понимая, что через несколько часов моё лицо станет заметно более женственным, и залезла в маленькую кабину, чтобы смыть с себя запах двухдневного пота. Средство для снятия краски с волос оказалось до отвращения хорошим, уже спустя полчаса из зеркала на меня смотрела миловидная блондинка.

Сделав все свои дела, я решила пройтись по катеру. Отец сказал, чтобы не делала глупостей, но он не запрещал мне выходить из бокса. После просторных аудиторий Академии и многочисленных жилых этажей таноржский катер показался мне почти что крошечным. Я насчитала всего четыре бокса, один общий санузел, технический отсек и коридор, ведущий в рубку.

Когда я приблизилась к рубке, то услышала голос моего отца и ещё парочку молодых и звонких мужских голосов. Я тихонько прокралась по коридору и приложила ухо к двери, чтобы расслышать разговор как можно лучше.

– Только что на связь выходил Танорг. Говорит, что они нас ждут, но уже в погоню отправлен представитель Космического Флота, требующий вернуть кадета Космического Флота обратно на станцию.

Сердце застучало быстрее от этой новости.

– Кого отправили? Надеюсь, хотя бы не пикси? – в голосе отца почувствовалось явное омерзение.

– Нет, Игнар Павленьтиевич, цварга, командора Киара Леру.

Ответа отца я не услышала, так как внезапно отъехавшая в сторону дверь стала для меня полнейшей неожиданностью. Слишком сильно сосредоточившись на голосах, я не заметила, как навалилась на дверь всей своей массой, в результате чего она открылась, а я позорно вывались на четвереньки по центру рубки. Внезапная тишина опустилась на рубку, пилоты усиленно делали вид, что занимаются лишь управлением катера. Волна неудовольствия прошлась по лицу Игнара Радосского, когда он увидел меня, распластавшуюся на скользком полу рубки. Я и сама поняла, что крупно влипла, потому что больше всего на свете мой отец ненавидел, когда его кто-либо подслушивал или совал нос в его дела.

– Я… я случайно… дверь не открывалась… – попыталась соврать я, но в результате сделала лишь хуже. Синие глаза отца вспыхнули ненавистью.

– Это было очень глупо с твоей стороны. Видимо, поганых генов твоей матери в тебе больше, чем моих, – произнёс он с какой-то долей сожаления, а уже затем активировал коммуникатор. – Сэмюэль, ты разобрался с HAUS-8, успел сделать то, что я просил?

– Да, Игнар Павленьтиевич, успел, но нужен подопытный образец, чтобы проверить, Вы же понимаете, что настройки очень тонкие…

– Отлично. Сейчас проверим, – и прозвучало это так, что вдоль спины у меня пробежали мурашки.

Дальнейшие события я с трудом могла описать. Я брыкалась и сопротивлялась, царапалась и даже укусила в бицепс огромного таноржца, но помощник отца лишь поморщился, пытаясь схватить меня. Он весил раза в два больше меня, а в плечах был шире как минимум втрое, но в отличие от меня Сэмюэль оказался неповоротливым и совершенно не имел никакой физической подготовки. Я же хотя и была легче и слабее, но не зря столько времени занималась у капитана Валлуни и на индивидуальных занятиях с Диком. Однако таноржский катер сильно проигрывал бару «Три пингвина» или даже кадетской столовой – бежать было некуда. В какой-то момент меня схватили за руки, вывернули их с такой силой, что хрустнули суставы, а на глазах выступили слёзы, и буквально швырнули в трансформ-кресло в знакомом боксе. Ремни безопасности мгновенно щёлкнули, вжимая в спинку кресла. Не без гордости я увидела, что по лбу Сэмюэля течёт пот, а под левым глазом вот-вот проявится внушительных размеров синяк. «Что бы они ни задумали, дёшево я им не дамся!» – крутилось у меня в голове. Однако моё боевое настроение как ветром сдуло, когда в бокс вошёл отец с Анчоусом в подмышке одной руки и шприцом внушительных размеров в другой. Сердце зачастило в тахикардии от плохого предчувствия.

– Отойди, Сэмюэль, сейчас я её успокою.

Я рванула руки, но их неудачно прижало ремнями. Прямо как в моём самом частом кошмаре.

– А ведь я предлагал тебе пойти другим путём, но ты сама не захотела, чтобы с тобой обращались по-человечески, – прицыкнул языком отец, и тонкая игла вонзилась в моё предплечье.

– Что это? – прошипела я.

Было больно. Поступающая прозрачная жидкость буквально разрывала мои вены изнутри. Ничего общего с тем, как аккуратно Юлиан ставил иглу, чтобы взять мои криоциты. На миг показалась, что вместо крови у меня по артериям течёт лава, я завозилась, пытаясь выдрать иглу, но услышала:

– Анестэйша, мне не нравится причинять тебе боль, но ты меня заставляешь применять более жёсткие методы. Это специальный наркоз, не сопротивляйся…

Словно вспышка ослепительной яркой звезды, моё сознание озарила догадка. «Мне не нравится причинять тебе боль, но ты меня заставляешь…». Черты лица Игнара Радосского стали более размазанными, глаза потемнели, а нос… нос из-под полуопущенных ресниц стал выглядеть толще, как и подбородок.

– Яков… твой сын? – прохрипела, потому что от гадкого наркоза, вводящего меня в состояние амёбы, во рту пересохло.

Яков являлся мне абсолютно во всех кошмарах. Он был моим одноклассником и главным заводилой в игре «давайте унизим королеву мусора». Думаю, что его перекошенное злорадной ухмылкой лицо, когда он расстёгивал ширинку, чтобы помочиться на замарашку, врезалось в мою память на всю жизнь. Сейчас и только сейчас, глядя на отца, я вдруг поняла, насколько похожи эти двое моих мучителей. Особенно, если представить Игнара Радосского с раскосыми карими глазами вместо огромных ярко-синих.

– А всё-таки какие-то зачатки разума в ней остались, – хмыкнул голос отца. – Даже немного жаль будет, что такой интеллект пропадёт. Сэмюэль, размести HAUS-8 напротив моей дочери. Да вот так, чтобы она его постоянно видела… Впрочем, если зрительного контакта не будет, то тоже подойдёт, колебания всё равно распространятся…

– Игнар Павленьтиевич, прошу прощения, но ещё полностью не протестировали эту разработку, а всё-таки эта Ваша дочь, не хотелось бы, чтобы её мозг оказался выжженным…

– Делай, что я сказал, и не мели чушь языком! Она не цварг, не подохнет.