Глава 22. Развязка

О случившемся в «Тигре» мы с командором Киаром Леру не говорили, четыре дня пути до главной станции Академии прошли практически порознь – один спал, а второй пилотировал или наоборот. Тогда, когда мы оба оказывались в рубке, наступало тягостное молчание. Первое время я чувствовала острый стыд и омерзение к самой себе, потому что разрешила себе зайти так далеко с почти что женатым мужчиной, куратором моего направления и старшим офицером Космического Флота. А самое главное я, всегда считающая, что заниматься интимом надо по любви и потому оставшаяся девственницей к своим двадцати годам, чуть было не перешагнула через свои убеждения и принципы из-за минутной слабости. Осадок разочарования и брезгливости из-за того, что я так легко поддалась физическим желаниям, не покидал меня несколько дней.

Но всё время полёта Киар Леру вёл себя, как каменная скала, на его лице не отражалось ни единой эмоции, и уже к концу нашего путешествия, я смогла себя убедить, что цварг пошёл на то, что произошло, исключительно, чтобы вернуть меня к нормальному состоянию. К тому же, фактически, ничего непоправимого так и не произошло. Я выдохнула, осознав этот факт, и просто запретила себе думать о командоре, как о мужчине. Он – мой куратор, преподаватель тактики и стратегии ведения боя, а также старший офицер, отправленный Космическим Флотом на возвращение кадета в стены Академии.

Как только мы вернулись на станцию, я первым делом поспешила в душ, чтобы привести себя в порядок. На компактном военном истребителе таких радостей не было. Вышла из душа в хорошем расположении духа в одном полотенце, насухо протирая короткие, но теперь уже пшенично-золотистые волосы.

– Стаська! – огромный вихрь в лице Натана подхватил меня на руки и прижал к себе. – Ты не представляешь, как сильно я переживал! Прости меня, пожалуйста, я последний идиот, не знаю, что на меня нашло, я был не в себе и говорил совершенно не то, что думал!

– Натан!

– Пожалуйста, только скажи, что не злишься на меня! Это же из-за меня ты выбежала из бокса, и этот толстый таноржец похитил тебя! Я всё видел на видеозаписях, мне адмирал Леру показал…

– Натан, отпусти меня на пол, я не одета!

Похоже, данный факт только дошёл до моего соседа, и он, заливаясь краской, аккуратно поставил меня на пол. Я стремительно поправила на груди сползающее полотенце.

– Ух ты! Какая ты оказывается красивая! – восхищённо произнёс мой сосед, внимательно осматривая мои волосы и лицо без имплантов. – Ты снова в Станислава будешь переделывать внешность, да? – последнее он уже добавил без такого восторга.

Я фыркнула.

– Я несколько дней назад давала показания в зале суда на Танорге, где добрая сотня журналистов видела меня девушкой. Боюсь, даже при всём своём желании к «Стасу» вернуться я не смогу.

– Это здорово! – произнёс Натан, а потом смутился. – Не то, что тебя похитили, и тебе пришлось пережить, а то, что ты теперь Анестэйша. На счёт моих слов… ты меня простишь?

Я посмотрела на соседа, который состроил огромные просящие глаза, что при его внешности выглядело весьма комично, а также вспомнила, как сама не могла сопротивляться приказу отца.

– Натан, конечно, я тебя прощаю. Не говори глупостей, я знаю, что ты был не в себе. А теперь марш из моей спальни, мне надо одеться, – и с этими словами полотенцем, что я высушивала волосы, я, смеха ради, размахнулась и ударила его по попе.

На лице таноржца это вызвало улыбку:

– Ну, Стаська, я тебе это припомню! – шутливо пригрозил мне Натан, – ещё раз кинул взгляд на мои голые ноги и присвистнул. – Уже представляю, как перекосит лица парней из моей группы от зависти, когда они узнают, с какой красоткой я жил первый семестр.

Мокрое полотенце полетело в лицо наглому таноржцу, но дверь успела захлопнуться быстрее.

Пока я одевалась, на коммуникатор, тот, который с начала года у меня валялся в шкафу, пришло сообщение, что меня ждёт адмирал Юлиан Леру в своём кабинете. Я была рада, что он вызвал меня, потому что сама искала способа с ним увидеться и узнать последние новости. Наверняка, пока мы с Киаром летели, суд уже закончился.

После первого же стука в кабинет адмирала дверь отъехала в сторону, и сам Юлиан оказался на пороге. Он выглядел достаточно хорошо, хотя и не так здорово, как хотелось бы.

– Доброе утро, Юли… – я увидела мельком в кабинете ещё несколько адмиралов и тут же поправилась, – адмирал Леру.

Глаза цварга весело блеснули, но он произнёс совершенно серьёзным тоном:

– Проходите, кадет Радонежский… то есть Радосская. Мы Вас ждали.

Под пристальным вниманием собравшихся я прошла и села на один из свободных стульев. Удивительно, но я впервые по приезде почувствовала, что действительно рада оказаться вновь на станции.

– Анестэйша, первым делом мы хотим задать вопрос. Теперь, когда Ваше инкогнито раскрыто, Вы планируете остаться в Академии?

Я окинула цварга возмущённым взглядом:

– Разумеется, я хочу продолжить учёбу! Не для этого я сдавала вступительные экзамены и так долго мучилась на полигоне, чтобы взять и уйти спустя полгода обучения! И даже таноржский суд признал, что я на законных основаниях поступила в это заведение! То, что я больше не Станислав Радонежский, ничего не меняет.

Юлиан широко улыбнулся, а кто-то из адмиралов смущённо заметил:

– Мы просто предполагали, что программа Академии Космического Флота слишком сложна для человеческой девушки…

– Ничего, училась же раньше, значит и дальше смогу, – ответила уже более благосклонно.

– Анестэйша, – встрепенулся неизвестный мне цварг. – Я адмирал Даффи. До нас дошли эм-м-м… слухи, будто командор Леру применял к Вам эмоциональный взлом сознания. Эрик Вейсс опротестовал это заявление, но все мы слишком хорошо знаем, насколько виртуозно подвешен язык у этого эльтонийца. Здесь все свои, только старшие офицеры Космического Флота, нет никаких посторонних лиц или журналистов, и нам очень важно знать, имел ли место взлом сознания в стенах Академии или нет. Повторюсь, это очень важно. Если командор решился на такое, значит, он недостоин своего звания. Скажите нам, пожалуйста, было такое или нет?

Я метнула взгляд на Юлиана, который остался абсолютно невозмутимым. Значит, у собравшихся есть лишь догадки или запись с суда.

– Нет, ничего такого не было. Более того, я подтвердила это на суде с детектором лжи на руке. Неужели Вы думаете, что таноржскую технику можно обмануть?

– Конечно, нет, – покачал головой адмирал Даффи и встал со стула. В его движениях скользило облегчение. – Ну, на этом всё, наши вопросы к Вам, кадет Радосская, закончились. Как покинете бокс адмирала Леру, зайдите, пожалуйста, в бухгалтерию, чтобы поменять документы, и возьмите женскую форму. И да… у нас все уже давно расселены, в виду того, что Ваш пол неожиданно изменился, найти новый свободный бокс на этаже первокурсников будет весьма затруднительно, но мы постараемся…

– Не утруждайте себя, я полностью довольна своим соседом Натаном Танеко, меня всё устраивает, – поспешила заверить я офицеров, пока меня не переселили в бокс с какой-нибудь взбалмошной соседкой.

Старшие офицеры переглянулись, видимо, беззвучно совещаясь. Я их понимала, проживание девушки и парня в одном боксе в стенах Академии не приветствовалось, но затем один из них пожал плечами и произнёс:

– Да какая разница, где будет жить кадет Радосская? Тем более, как я понимаю, кадет Танеко давно догадался о её поле, а кадет Радосская официально приравнена к совершеннолетнему человеку.

Я несколько смутилась от этих слов, однако на остальных присутствующих они произвели положительное впечатление. Адмиралы закивали и один за другим покинули кабинет Леру-старшего, задержался лишь адмирал Даффи. Когда все вышли, он спросил меня:

– Кадет Радосская, а что это за возмутительная история о том, будто моя дочь встречается с Вами? Точнее со Станиславом Радонежским?

Я покраснела, а адмирал Леру посмотрел на меня слегка заинтересованно.

– Видите ли, адмирал Даффи, Дебора очень красивая девушка, а на всю нашу группу их всего три, не считая меня, – я аккуратно подбирала слова, чтобы сказать цваргу относительную правду, но при этом не выдать себя эмоциями. Дебора так старалась получить зачёт у Крагора, что она мне не простит, если вся правда выплывет наружу. – Так как я была единственной, кто не проявлял повышенного интереса к ней, то Дебора предложила сделать вид, что мы, то есть Стаснислав Радонежский и она, встречаемся. В таком случае, она считала, к ней перестали бы лезть с неуместными предложениями остальные кадеты.

– Всегда знал, что у женщин бесконечная фантазия. И как, получилось? – глаза адмирала Даффи засветились тёплым смехом.

– Понятия не имею, – пожала я плечами. – Надо спросить у самой Деборы.

– Ясно, – кивнул адмирал, открывая дверь. – И всё-таки, Анестэйша, Вам очень повезло, что Вы внезапно оказались девушкой.

Последняя фраза прозвучала настолько серьёзно, что улыбка мигом покинула моё лицо.

– Не переживай, – потрепал меня по плечу Юлиан, когда цварг покинул помещение. – Адмирал Даффи давно потерял жену, и дочь – единственное, что у него осталось. Вот он и трясётся над ней так, что пытается найти любую причину, чтобы её исключили из Академии, и она осталась сидеть дома на Цварге. Не завидую я тому, кто всё-таки решится ухаживать за адмиральской дочкой.

Я согласно кивнула. Несколько секунд мы помолчали, каждый думал о своём, затем я спросила:

– Что там, в итоге, с моим отцом?

– Эрик Вейсс выдвинул обвинения от лица Космического Флота Игнару Радосскому в незаконном приобретении видеоматериалов, снятых на нашей станции. Доказательств того, что твой отец сам позаботился о том, чтобы роботы-уборщики отсылали информацию о том, что происходит здесь, Эрик не нашёл. Но прокурор сильно проштрафился, показывая твои фото со станции. Что касается твоего заявления о воздействии на сознание, то эта информация должна была подвергнуться проверке. HAUS-8 конфисковали, но официально так и не найден программист, способный разобраться в том, что произошло с искусственным интеллектом.

Я возмущённо фыркнула. Это на Танорге-то программист не найден?! М-да, у папочки, оказывается, действительно огромные связи… или таноржцы держатся за своих, что, впрочем, неудивительно.

– Сам HAUS-8 считается экспериментальной разработкой, а тут ещё требуется найти неизвестно что, – тем временем продолжил адмирал. – Семюэля, о котором ты говорила, не нашли. Более того, данных об этом человеке нет ни в одном регистрационном органе. За недостаточностью улик по делу Игнара Радосского отпустили, назначив лишь крупный штраф и предупреждение за нелегальное приобретение информации. Однако этого оказалось достаточным, чтобы его исключили из Аппарата Управления Захраном, кроме того, на личные лаборатории Игнара Радосского наложен мораторий до тех пор, пока не будет выяснено, чем именно в них занимались. Делегация таноржцев, что прилетела вместе с твоим отцом, клянётся, что не имела никакого отношения к его планам.

Я грустно покачала головой.

– К сожалению, посадить на астероид мультимиллиардера в наше время не так просто, – буквально прочёл мои мысли Юлиан. – Но теперь мы будем настороже. Кстати, всех роботов, что были на станции, мы перепроверили, действительно нашли у нескольких дополнительные карты памяти. Сейчас все они изъяты, и роботы вновь приступили к своей работе, а космофлот проводит аналитические работы и оценивает, как много внутренней информации утекло в неизвестном направлении.

Что-то царапнуло меня в этой фразе, так как сильно мне не понравилось.

– Адмирал…

– Юлиан.

– Юлиан, позовите, пожалуйста, Вашего робота-уборщика.

Цварг приподнял бровь.

– Анестэйша, я же сказал, что его уже вдоль и поперёк перепроверили, карта памяти вынута…

– Просто сделайте это, – нетерпеливо попросила я.

В памяти вдруг возник потёртый корпус того робота, что приносил мне мятный чай. Он выглядел более потрёпанным, чем тот уборщик, которого я разбирала сама, чтобы записать видео в боксе Талиссы. Меня не покидало ощущение, что робота адмирала Леру вскрывали неоднократно. Я и сама, признаться, поставила несколько царапин, прежде чем поняла, что надо воспользоваться универсальным магнитным ключом, чтобы открыть корпус.

Под изумлённым взглядом адмирала я бросилась в собственный бокс за инструментами, а потом так же стремительно обратно. В голове всплывали отрывочные фразы из моего дурманящего полусна. Отец был уверен, что я не умру, как цварг…

Я влетела в кабинет адмирала Леру, издала довольный боевой клич, увидев того самого робота с потёртостями и тут же набросилась на него с ключом и отвёрткой. Не прошло и получаса, прежде чем я разворошила всё нутро робота, задумчиво выложив его на пол кабинета адмирала Юлиана. На первый взгляд, всё выглядело абсолютно нормально: две пары гусениц, несколько настраиваемых лазеров для ремонта стен из пентасплава и плазменных экранов, набор щёточек, тряпок, механическая рука, стабилизаторы движения, датчики движения, датчики света…

Я задумалась и на нервах стала грызть отвёртку. Да, робот кажется абсолютно обычным, но этот потёртый корпус и слова отца… Нет, здесь точно должно быть что-то!

– Твой чай, я сделал его сам, раз ты решила разобрать моего помощника по частям, – любезно протянул мне кружку адмирал Леру с ароматным мятным чаем. – Я решил, что это вкуснее, чем металлическая отвёртка.

Я смущённо поблагодарила, взяла протянутую чашку, а перед глазами встал тот момент, как уборщик неуклюжей металлической рукой поставил чашку на журнальный столик, и она даже слегка закачалась от этого движения. Ну конечно! Стабилизаторы! Как я раньше не догадалась!

– Нашла, Юлиан, нашла! Вот оно! – закричала я вне себя от радости, – Смотрите, сколько здесь стабилизаторов!

– Да, Анестэйша, их достаточно, но я право не понимаю…

– Бета волны, излучаемые мозгом, – это электромагнитные колебания определённой частоты. Если с той же частотой включать и выключать электромагнитный двигатель, то он будет индуцировать электромагнитные волны такой же частоты. В этом роботе слишком много стабилизаторов, но при этом его движения далеки от плавности настоящего гуманоида. Зачем их столько здесь?

В глазах адмирала вспыхнуло понимание.

– То есть вы думаете, что робот включал и выключал внутри себя стабилизаторы, которые искажали бета-волны?

– Поправка, адмирал, – я улыбнулась, осматривая потёртые детали. – Я в этом уверена. Надо подключиться к роботу через компьютер, и я найду остатки самописной программы, призванной включать стабилизаторы, когда в поле зрения робота находились Вы.

– Но зачем? Вы же сами упоминали, что синтезированные искажения бета-колебаний, подобные природному воздействию пикси, действуют лишь на таноржцев и некоторых пикси-мужчин. Я – цварг, а до последней недели мы даже не догадывались, что пикси пытались хоть как-то влиять на нас!

– Потому что у них это не получалось. А вот у робота получилось.

– Но… я не чувствую никакого гипноза, – произнёс Юлиан и осёкся.

– Зато Вы чуть не умерли. Цварги в силу того, что сами умеют осознанно чувствовать и воздействовать на волны, испускаемые мозгом разумного существа, по-другому реагируют на синтетические искажения. Если для таноржцев это всего лишь гипноз, то для Вас это стало пресловутыми неправильными эльта-частицами вместо бета-частиц, и Ваш организм отреагировал так, будто его отравили, выпустив в кровь криоциты для борьбы с заразой.

– И это объясняет то, почему ты, Анестэйша, смогла перебороть гипноз, – задумчиво подтвердил Юлиан. – Ты же ведь лишь наполовину таноржка, а наполовину захухря. Захран подарил тебе криоциты, о которых не подозревал Игнар Радосский, а потому вместо того, чтобы слепо поддаться приказам, тебе вначале стало плохо, а затем ты сама смогла перебороть последствия синтетических волн.

Я слегка покраснела, вспомнив, кто помог мне перебороть заразу. Командор Леру, сам того не подозревая, разогнал в моём организме кровь, чем ускорил процесс выработки криоцитов.

– М-м-м… во всём этом меня напрягает лишь одно, – внезапно нахмурился адмирал.

– Да? – я постаралась запихать воспоминания о Киаре в самый дальний угол своего сознания.

– До сих пор мы думали, что роботы записывали информацию и передавали её по скрытой инфосети злоумышленникам. Но твоя теория опровергает наши предположения, ведь кто-то должен был вручную незаметно пересобрать робота, ставить дополнительные стабилизаторы, прописать программный код… Получается, у нас на корабле завёлся предатель.

Перед глазами всплыли обёрнутые в воздушно-пузырчатую плёнку многочисленные платы, процессоры, энергетические накопители, магнитные подушки, тюбики с термопастой и горы стабилизаторов. Моё сердце пропустило удар.

– И я знаю, кто это. Капитан Теонора Рувз, – произнесла я, осознавая всю глубину подлости замысла Игнара Радосского.