Глава 20. Первый учебный год

Кристина Соколова

Время понеслось словно бешеный гориллом. С того дня, как мы с Ивесом договорились, что он будет помогать мне с физической формой, я каждое утро вставала в пять тридцать по времени станции, принимала душ, натягивала форму и плелась в зал. Признаться, к концу недели я уже сама была не рада, что Ивес решил взяться за тренировки. Он оказался до невозможности педантичным и занудным инструктором, который всё-всё делает согласно регламенту. Он разрешал подтягиваться лишь после получасовой разминки, а за тремя кругами на силовых тренажерах обязательно следовала растяжка. Зачем это требовалось, я так и не поняла, но Ивес твердил что-то про эластичность мышц, суставы и крепатуру, и приходилось подчиняться — как-никак наставник. А ещё через три недели я всё же втянулась в график тренировок, и мышцы болели уже не так сильно.

После случая в зале с экзоскелетами мне довелось побывать ещё на одном экстренном сборе-взбучке Гассо-Тьен-Тэра. Ир’сан получил приказ явиться в знакомый атриум как раз тогда, когда мы возвращались с утреннего занятия физкультурой. Куратор восьмой группы оказался тем ещё солдафоном, но далеко не идиотом.

— Восьмая группа! Каким, швархи вас задери, образом в зале уважаемого шаутбенахта Шантарро появились трещины в иллюминаторе?

— Сэр, разрешите доложить! — ответил Ивес, по-военному чётко отдавая честь старшему по званию. — Мы тренировались с экзоскелетами, модуль управления закоротило, костюмы вышли из-под контроля. Беспокоиться не о чем: я уже заказал спецраствор, мы все исправим.

— Не вешайте мне водоросли на уши, лейтенант Ир’сан! Интерьерчик тоже из эстетических взглядов поменять решили? Дизайнеры недоделанные! Почему зал выглядит так, будто там стадо сапёров-неудачников побывало?!

— Сэр! Если вы о мебели, то она всё равно условно одноразовая. Списание по графику намечалось. В чём проблема?

— И камеры сломались и не записывали именно в то время, когда там была вся ваша группа?!

— Сэр, был общий сбой электричества в секторе, — не моргнув и глазом в диалог вмешался Аскелл Лесли. — Так бывает.

— Бывает? Бывает?!! — От ярости шея, щёки и лоб шаутбенахта приобрели густой свекольный оттенок. — Почему же лейтенант Раадши-Харт обзавёлся новой стрижкой?!

На этот раз ответил уже Хальгард:

— Так вы же сами всегда хотели, чтобы я обрезал хвост, сэр.

— Вы меня за тупицу держите?! Думаете, я не понимаю, как много значит длина волос для ларков?! Да ни один ларк, поступивший на службу в Космофлот, на моей памяти ни разу не брилсяналысо.

— Что вы, как можно, сэр! Это новая мода.

Восьмая группа отвечала на все вопросы так слаженно, что мне показалось, будто у них где-то есть невидимый канал связи, через который они общаются в обход куратора. Гассо-Тьен-Тэр возмущался, орал, тряс всеми шестью кулаками и снова кричал, но сделать с девятикурсниками так ничего и не смог.

— Видит Вселенная, как вы меня достали! — в сердцах закончил он длительную тираду. — Я терпел вас девять лет, но каждый следующий год вы выкидываете что-то такое, отчего появляется изжога и жизнь сокращается минимум вдвое! Еще один проступок — я отправлю вас на суд Совета Адмиралов с ультимативным отказом от кураторства.

Восьмая группа хором заверила, что они будут вести себя идеально.

***

Общие занятия давались на удивление несложно — то ли программа первого курса была попроще, то ли дело было в том, что нет-нет, но Дени, Хэл, Селвин, Аскелл или Ивес помогали с домашкой. Получилось это как-то само собой: однажды, постучавшись в дверь спальни соседки-цваргини, я попросила её пояснить уравнение траектории полёта в учебнике по астронавигации. На следующий день обеденный перерыв девятикурсников совпал с перерывом первокурсников, и леди Деро села с подносом рядом, бодро поинтересовавшись, как преподаватель оценил домашнее задание.

Я со вздохом ответила, что, видимо, мы где-то допустили ошибку, так как решение не засчитали. Дени изумилась, вырвала страничку из блокнота и начала производить расчёты заново, отодвинув поднос с едой. Через пять минут к нам подошёл Ив, а ещё через десять — остальные члены восьмой группы. Слово за слово, уже через полчаса все соседние столики опустели, так как восьмая группа громогласно спорила, какое решение верное.

Оказалось, что Дениз, как техник-практик, считала топливо, исходя из погрешностей бака, и по привычке перезакладывалась на непредвиденные ситуации. Аскелл — таноржец до мозга костей — вообще привёл три варианта решения, построил по-быстрому графики на планшете и заключил, что для точных расчётов не хватает данных, потому что непонятно, подразумевается в задаче полёт через астероидный пояс или же можно воспользоваться кротовой норой, которая сократит путь втрое. На последнее заявление Ивес хмыкнул и ответил, что тема пространственных туннелей стоит лишь в первом семестре третьего курса, собственно, как и закон Конфренца-Лоулье-Тодда, учитывающий дополнительное потребление топлива из-за включённой защитной сети, а значит, решение должно быть упрощено с поправкой на знания первокурсников…

С тех пор как-то сложилось, что у меня образовалось целых пять персональных добровольных репетиторов, которые, словно сговорившись, стали проявлять к моим домашним заданиям нехилый интерес. В конце концов, бурное обсуждение любого задания сводилось к: «На первом курсе, Крис, надо отвечать вот так, но уже на четвёртом вам расскажут, что…»; «Формально, согласно Уставу Космофлота, пристёгиваться надо всегда, но бывают ситуации…»; «Это старый учебник, здесь идут все вопросы с расчётом на мощность истребителей третьего класса, а сейчас весь флот укомплектован железными птичками от седьмого…»

Порой моя учёба походила на лёгкую степень шизофрении: на уроках алгебры необходимо было отвечать, что значение корня из отрицательного числа не определено и задача не имеет решения, а вечером выслушивать, как Дени взахлёб рассказывает про комплексные числа, состоящие из действительной и мнимой части.

На стандартных уроках я решала задачи по астрофизике с условиями вида «коэффициент трения равен нулю» и «массой троса пренебречь», а после Селвин или Хальгард вываливали на мою бедную голову целую прорву информации о том, чем теоретические выкладки отличаются от практических расчётов. Когда кто-то из восьмой группы уходил на дежурство, со мной обязательно оставались другие члены.

Ещё через три месяца я взвыла от объёма новой информации.

Вечером одного из череды похожих друг на друга бесконечной зубрёжкой дней я пожаловалась Ивесу, что не успеваю ровным счётом ничего и времени не хватает даже на сон. Я ожидала, что он как мой наставник поумерит пыл друзей, но добилась совсем другого эффекта. Лейтенант Ир’сан попросил моё расписание, внимательно изучал его два дня, а затем… объявил, что цваргский язык я буду сдавать экстерном — нечего ходить на общие лекции! Он даже на правах наставника с преподавателем договорился раньше, чем я успела возмутиться.

Теперь мои персональные занятия по физкультуре с Ивом велись не на привычном межгалактическом, а на цваргском, да и Дени с подачи лейтенанта вдруг стала отвечать по бытовым вопросам на родном для неё языке.

Я никогда не думала, что учить язык может быть так… естественно. На тот же межгалактический у меня в своё время ушло несколько лет, чтобы заучить лексику и основы грамматики, но обучение по принципу общения с носителями очень быстро перестало восприниматься как уроки. Как-то незаметно я освоила название мебели и небольших предметов благодаря Дени. Она могла сказать «пожалуйста, подайтуаррен», и я обходила всю каюту в поисках загадочного «туаррена».

Перо? Планшет? Коммуникатор? Ах, полотенце…

А «лотсо» — это что? Стиральная машина? Понятно…

Ивес же, не щадя моих ушей и памяти, на утренних тренировках сразу разговаривал конструкциями: «Я первый, ты смотришь, потом повторяешь», «подожди, я проверю, как закреплены веса», «давай начнём с разминки…» Благодаря тому, что я уже представляла, что мы будем делать, чаще всего даже перевод не требовался.

Дальше изменений стало ещё больше. Ир’сан где-то раздобыл изящные силиконовые наушники с костной проводимостью и выходом в инфосеть, а Аскелл запрограммировал их так, чтобы записывали лекции и воспроизводили их тогда… когда ребята брали меня с собой на дежурства. Хальгард и Ивес как лейтенанты имели полное право это делать.

Таким образом, я смотрела, как они летают, переключают тумблеры, общаются с операторами, швартуются, раз за разом покидают шлюз на КС-700 и виртуозно возвращают космотранспорт на то же самое место, набирала часы лёта на настоящих истребителях, а одновременно слушала экономику и социологию. Тело запоминало движения и доводило до автоматизма, мозг был занят обработкой новой информации.

А по ночам наушники вновь перестраивались и мелкой вибрацией повторно передавали лекционную информацию через костную ткань сразу в мозг. Аскелл извиняющимся тоном сразу обозначил, что это новейшая таноржская нейролингвистическая разработка, которая действует лишь на небольшой процент людей и не может научить ничему новому — только помочь зафиксировать уже имеющиеся знания. Он очень сомневался, что мне такая технология подойдёт, зато не сомневался Ивес.

Тем же вечером перед отбоем он постучался в нашу с Дени каюту и, явно нервничая, попросил разрешения пройти в мою личную комнату. На тот момент я уже знала, что на Цварге даже мужья и жёны обычно спят в раздельных помещениях и спрашивают разрешение войти, а потому спальня — ну очень интимное место. Ивесу явно было некомфортно находиться у меня, а потому он сразу же перешёл к делу:

— Кристина, дай, пожалуйста, руку. Это не займёт много времени, я попытаюсь сделать так, чтобы твой мозг настроился на восприятие информации, пока ты спишь. Это не больно.

— Ты на меня будешь воздействовать на бета-уровне?

— Да, повторюсь, это не больно и тебе нечего опасаться. Я точно знаю, что надо делать. При физическом контакте мне будет проще.

— Я больше удивилась, чем испугалась. Ты говорил, что воздействие на Цварге запрещено… — пробормотала, спокойно протягивая ладонь.

К этому моменту я совершенно перестала бояться Ивеса. Не могу сказать, что по-настоящему боялась его сначала, но мама много раз называла цваргов демонами, да и по головидению Захрана часто строили догадки о том, что они способны подчинить волю одним лишь взглядом. На деле же… Ивес обезболил травмы при знакомстве, хотя не должен был этого делать, не стал выдавать махинацию с билетом на косморобус и обвалом в серебряной шахте, учил цваргскому языку, брал в короткие дежурства и страховал по утрам на спортивных тренажёрах.

— Да, запрещено, но потерявши резонаторы, по хвосту не плачут, — проворчал лейтенант.

Я смотрела на сосредоточенно-нахмуренного цварга, на морщинку между напряжённых тёмных бровей, на тщательно заправленную за ухо прядку волос и металлическую серьгу-колечко не в мочке, а на изящном хрящике. Необычное для мужчины украшение, необычное место, да… всё необычно. Ивес весь был для меня квинтэссенцией неземной, завораживающей, пронзительной до мозга костей красоты: упрямые лиловые губы, фантастические аквамариновые глаза, витые рога цвета обсидиана, тяжёлый хвост с блестящим шипом, атлетическое телосложение, но при общих пропорциях тела фигура скорее худощавая.

Ивес придвинулся ближе и осторожно обхватил кисть длинными фиолетовыми пальцами, моя ладонь утонула в крупных и неожиданно тёплых руках Ивеса.

Время замерло.

Этот момент показался внезапно очень… ценным. Куда как интимнее и глубже, чем полёт с обнажённым ларком в одной кабине истребителя. Дыхание лейтенанта Ир’сана касалось моего запястья. Ивес не делал ничего такого, но от того места, где мужские пальцы касались, расходилась волна лёгких мурашек до самых ключиц. К щекам прилил жар.

Если с Хальгардом мне было легко общаться с первой минуты знакомства, то Ир’сан в повседневной жизни демонстрировал лишь скупые жесты, лёгкие наклоны головы, скорее намекающие, чем обозначающие полноценные кивки. Понимать его настроение и отношение к тем или иным вещам было существенно тяжелее. Ивес порой напоминал глыбу льда. Лишь запоздало анализируя его реакцию на то, как Хэл в последний момент успел меня поймать с гравитрона, я осознала, что это были испуг и бешенство. Знай я цварга на тот момент лучше, уже тогда могла бы предположить, что между ними будет драка.

Ивес дистанцировался, он даже называл меня исключительно по полному имени, «Кристина» или «кадет Соколова», в отличие от всех остальных членов восьмой группы, и подчёркнуто не касался без необходимости, будто я прокажённая… впрочем, не только я — все представительницы женского пола. Сейчас же, явно погрузившись в ментальный фон, Ив обеими руками сосредоточенно держал мою кисть, и ощущения от этого прикосновения волновали.

Обычно люди пожимают ладонь одной рукой, двумя — очень редко, когда хотят продемонстрировать доверие, а тут он даже не пожимал, а поддерживал, тактильно сообщая: «Я ни в коем случае не уроню». В голове сама собой всплыла фраза Дени: «Смотри на то, что он делает, а не говорит».

— Всё, я закончил.

Ивес отпустил ладонь, обозначил скупым полукивком что-то вроде «спокойной ночи» и стремительно вышел из спальни.

После воздействия на загадочном бета-уровне я не почувствовала ровным счётом ничего особенного, зевнула и привычно приготовилась ко сну, не забыв нацепить наушники.

…А наутро смогла процитировать всю лекцию по социологии назубок.

После этого эксперимента лейтенант Ир’сан стал каждый вечер заходить в нашу с Дени каюту и желать спокойной ночи. Я запрещала себе думать о том, что теперь с нетерпением жду этих коротких ежедневных сеансов. Соседка дипломатично удалялась в свою спальню и никогда не задавала вопросов, что мы с её женихом делаем перед сном.

Однажды я не выдержала и спросила у Дени:

— Почему?

— Что почему?

Цваргиня склонила голову к плечу и прищурила тёмно-шоколадные глаза.

— Почему вы помогаете мне? Я же и так поступила в Академию Космофлота, здесь есть общие занятия… ходила бы, как все, на те же лекции.

— Ну… Ива назначили твоим наставником, он начал с физической подготовки потому, что это было логично... Я твоя соседка. Мне не сложно с тобой говорить на цваргском или время от времени проверить домашнее задание, — принялась перечислять она. — Хальгард просто не переживёт, если какая-то девушка уделит времени Иву больше, чем ему.

Хотя Дени последнюю фразу сказала в едко-шутливой форме, она явно преувеличила. Я не заметила между Хальгардом и Ивесом конкуренции за женское общество, скорее уж Хэл «спасал» Ива, когда мог это себе позволить. Но после того, как ларк сбрил волосы, отношения между ним и цваргиней значительно похолодели.

— Остальные… наверное, тоже не хотели, чтобы ты наступала на грабли и мины, на которые наступали они в своё время.

Я покачала головой.

— Это всё понятно… Просто… на Захране образование платное, а то, сколько вы всего делаете для меня, — бесценно. Я не понимаю почему.

Полгода назад я надеялась всего лишь на добрые приятельские отношения, а восьмая группа неожиданно инвестировала в меня всё своё время. Одно дело общаться, помогать по просьбе или без оной в сложные моменты, а другое — вот так… Они тянули меня на себе, вкладывали знания, делились общими историями и навыками, постепенно делали своей частью. Это было сложно объяснить.

Дениз лукаво улыбнулась и пожала плечами:

— А почему бы и нет? Может быть, мы на самом деле эгоисты и когда-нибудь это сыграет нам всем на руку.

Занятия, полёты, аудиоучёба, непрерывная практика ещё одного языка, тренировки, ночные лекции — всё это было непривычно и во много раз быстрее, чем моя прежняя жизнь на Захране, но в какой-то момент я на неё перестроилась как на новые рельсы.

Мне так понравился новый темп, что я даже не заметила, как пролетел целый год и пришла пора сдавать экзамены. Ребята исчезли почти на три недели, так как на девятом курсе они сдавали собственные предметы, а я — с внезапной лёгкостью сдала свои. Не нервничая, не переживая об оценках и стипендии и практически без подготовки.

После того как Ивес требовал бежать по дорожке и одновременно рассказывать на цваргском, как прошёл день, отвечать экзаменатору в спокойной обстановке на вопросы о драгоценных горах и розовых озерах[1] казалось чем-то вроде заранее заученного стишка на детский утренник. Обосновать решение в задаче по экономике после яростных дебатов с Селвином — почти что поболтать на свободную тему. Сдать тестовый полёт на симуляторе после многочисленных выходов в космос с Хэлом или Ивом я и вовсе могла с закрытыми глазами. За год ребята натаскали меня так, что планка сдачи нормативов для первокурсников осталась далеко позади. Пожалуй, единственное, чего я не нагнала и не смогла вытянуть, — это физкультура, но и тут док Адам Бланк написал официальное заключение о состоянии здоровья и травмах в начале года и попросил индивидуально снизить проходной порог.

[1] Планета Цварг знаменита благодаря муассанитовым горам и термальным озёрам с необычным цветом воды. Подробнее в книгах «Муассанитовая вдова», «Охота на эмиссара».