Глава 29. Магнис

Время растянулось как старая жвачка — вроде и вкус давно потеряла, и выкинуть жалко. Дни потянулись за днями. Яркая весна на Юнисии сменилась жарким летом, а за ним пришёл сезон туманов. День за днём я тренировала команды, объясняла по сотне раз одно и то же: как важно доверять напарникам, почему иногда пропустить снаряд на следующий уровень правильнее, чем гнаться за ним до последнего, как рассчитывать объёмы магниса. Не то чтобы у кого-то из Хранителей были формулы, сколько магниса требуется для той или иной страпельки, но у нас был многолетний опыт. И именно опыт в системе Соло решал всё. Порой приборы не прогнозировали магнитных бурь, но командор Галактион Грешх-ан отправлял на дежурство не один, а сразу два корабля — и чаще всего он оказывался прав. Интуиция подсказывала ему, когда стоит присмотреться к обманчивой голубой звезде, и все мы ценили его чутьё.

Когда я вернулась на Юнисию, то узнала, что, оказывается, ректор филиала и шаутбенахт Мэралайн Клинтс наконец-то сошлись. Моя бывшая команда рассказала мне эти новости с гордостью, а вот вся Академия недовольно жужжала на тему того, что на внутреннем тотализаторе почти всё состояние выиграл не кто иной, как Амори Элл. Пожалуй, все хорошие новости на этом и закончились.

Майк Бруно рвал на себе волосы, узнав, какая сумма кредитов досталась его сородичу буквально «просто так», ведь Амори сделал единственную ставку, а Майк более десяти лет исправно ежегодно платил взносы в тотализатор, искренне веря, что Галактион и Мэралайн вот-вот сойдутся. Кажется, за все годы там скопилось тысяч пятнадцать или двадцать — я точно не спрашивала. Лишь когда фельдшер в очередной раз душераздирающе вздохнул рядом со мной, я не выдержала и сказала:

— Майк, постыдись! Ты бы лучше за них порадовался, чем жалел об упущенных кредитах. Ты же сам говорил, что Мэралайн не может иметь детей, и она держала это в секрете даже от самого ректора. То, что они сошлись, означает, что Галактион её действительно любит.

— Так-то оно так, Вив, но ты понимаешь как мне обидно?! Я столько лет делал взносы и именно в этом году пропустил, потому что элементарно забыл! Такая сумма денег — и проплыла мимо меня! — воскликнул друг, неловко взъерошивая на голове сине-лиловые вихры.

Я хотела ответить древнезахранской пословицей «не везёт в играх — повезёт в любви», но неожиданно заметила на столе друга до боли знакомый пузырёк со снотворным. Похоже, его всё ещё мучили кошмары и неразделённая любовь, хотя в последнем он уже не сознавался даже мне. В итоге я лишь сухо кивнула и пробормотала:

— Да, действительно жаль, что тебе не досталось даже части выигрыша.

На этом наше общение с Майком как-то утихло. Нет, мы не ссорились, но я чувствовала себя не в своей тарелке. Бруно-младший и так в последние годы был весьма замкнут, а уж после того, как я стала носить фамилию Касс, он и вовсе стал меня сторониться. Или я его. Сложно сказать. Я чувствовала скрытую вину перед другом из-за того, что, в отличие от него, нашла свою любовь. И пускай большую часть времени я чувствовала себя мороженой рыбой, в те дни, когда Север прозванивался на Юнисию, я бросала всё и была лишь с ним. Он стал центром Вселенной, моим личным солнцем, вокруг которого вращались все мысли и мечты. Каждый его звонок — как глоток свежего воздуха, как оазис чистой воды в пустыне, как самый сладкий и волшебный мираж.

Я запретила себе плакать или жаловаться. Все мгновения, что я была с Севером, я наслаждалась им, как зачарованная слушала его бархатный голос, а когда связь была стабильной — с удовольствием, граничащим с безумием, рассматривала голограмму. Когда связь прерывалась, я ещё долго пялилась в точку на противоположной стене и пропускала через себя весь разговор, его улыбки, взгляды, лёгкие повороты и наклоны головы, когда чёрный муассанит в основании правого рога переливается всеми гранями. Я мысленно воссоздавала его потрясающую ямочку на подбородке, когда мужу весело, и хмурую морщинку между бровей, когда он о чём-то глубоко задумывается.

Мы редко говорили о его работе, но я знала, что все силы и средства Север прикладывает к тому, чтобы разработать и сконструировать купол вокруг Соло, а параллельно он ещё выполняет рядовые задачи Космофлота вместе с Марком. Время от времени ему приходится мотаться на Цварг, потому что у его отца возникают вопросы по переданной части муассанитового бизнеса, и есть ещё какое-то крупное дело или даже два, которыми он тоже занимается, но почему-то не хочет мне об этом говорить.

Я его не расспрашивала об этом подробно. Просто верила. Север однажды обронил, что если у него получится, то это станет для меня приятным сюрпризом. В остальном же… я видела, что всё своё время он впахивает как может, пожалуй, если бы не хвалёная цваргская регенерация организма, я бы всерьёз беспокоилась о здоровье мужа, потому что по моим подсчётам он порой не спал по несколько суток подряд.

После разговоров и прощания с любимым на душе было особенно тоскливо и серо. Но в такие моменты я запрещала себе что-либо чувствовать. «Ты знала, Вивьен, ты прекрасно знала, что всё будет именно так», — говорила я себе и с усилием вставала с кровати и шла на тренировки.

За полгода Северу удалось прилететь на Юнисию всего четыре раза. Очень много, если взять во внимание время перелёта, его колоссальную занятость и недовольство генерала Хестера… и бесконечно мало, если говорить о том, как же сильно я хотела его увидеть. В его короткие прилёты я чувствовала себя самым счастливым человеком во всей Вселенной. Я не могла им надышаться. Налюбоваться. Наполнить бездонную чашу тактильных желаний…

Наш секс всегда был настолько упоительным, что сложно было поверить в его реальность. В то, что какие-то два существа совершенно разных рас могут настолько идеально подходить друг другу. Дополнять до единого целого. Север был для меня всем. Он чувствовал мои желания и потребности так, что я никогда бы не назвала его «дефектным» цваргом. Он понимал меня без слов… Когда он появлялся на Юнисии, я становилась шварховым наркоманом, которому дали убойную дозу! Сумасшедшей, в чьи руки вложили волшебную лампу с джином и сказали, что отныне любое её желание будет исполнено. Любая фантазия, любой мираж. Умирающим от жажды путником, который случайно набрёл на тот самый оазис чистейшей воды...

Когда Север улетал — это было ужасно.

Благо коллеги всегда понимали меня без слов и откуда-то знали, что будет лучше, тогда, когда этого не понимала даже я. В такие моменты меня нагружали работой: Велвел просил заменить на лекциях, Мэралайн — проконсультировать, Галактион требовал включиться в дополнительную вылазку на очередное дежурство, Грегори и вернувшийся с Ларка Дрэго приходили на тренировки кадетов и давали так много комментариев, что даже я не успевала всё запомнить. Всё всегда происходило настолько внезапно, что сомнений не оставалось ни на грамм — коллеги сговаривались. Однажды даже Реми предложил помощь в открытую.

— Сними, пожалуйста, кольцо, и я сделаю так, что тебе не будет настолько тяжело, — прошелестел пожилой цварг, смотря на меня из-под кустистых белёсых бровей.

Я закусила губу и отрицательно покачала головой. Что-что, а обручальное кольцо, подаренное Севером, я не сниму ни при каких обстоятельствах. Это символ наших чувств.

Время — странная субстанция. Когда не надо, оно летит на третьей космической, а когда надо — растягивается в настолько вязкую бесконечность, что невольно задумываешься, а не попал ли ты во временную аномалию. Если бы не влажные туманы, которые по утрам стали ещё плотнее, да пробирающий до костей промозглый ветер, я бы подумала, что попала именно в такую аномалию.

Я ощущала себя выжатой в ноль батарейкой. Обычно мне нравилось преподавать, но в последние месяцы у меня опускались руки. Космофлот не стал отзывать военный линкор из системы Соло, и приехавшие молодые офицеры совали носы куда только можно и нельзя. Из-за сильных магнитных бурь лица постоянно сменялись, но от этого они умудрялись раздражать ещё больше. Каждый офицер считал долгом выразить собственное мнение или задать неуместный вопрос… Только я привыкала к одним гуманоидам, как у них начинались страшные мигрени, и они выходили обратно в космос, а на их места присылали других, и всё начиналось по новому кругу.

«Вивьен Виардо… тьфу… Касс, простите… но вы неправы, вы объясняете непонятно…»

«Майор Касс… всё-таки рано вам майора выдали, всегда считал, что между повышениями в ранге должно пройти несколько лет. Странно, что совет адмиралов одобрил такое повышение…»

«Майор Касс, а вы имеете отношение к семье Кассов? Ну, той, что владеет муассанитовыми шахтами? Скажите, а можете ли передать уважаемому Сильвестру Кассу?..»

«Вы Касс? Жена Севера Касса? А почему вышли замуж за бракованного цварга? Это его семья на вас воздействовала?!»

«А сколько вам заплатили за то, чтобы вы вышли замуж за отказника?»

Я ненавидела эти лицемерные вопросы и сочувствие и ловила себя на том, что стала вспыльчивой совсем как чистокровные ларки. Правда, в один день вся моя злость улетучилась и обернулась глухим бессилием, когда ректор созвал всех Хранителей в своём кабинете.

— Друзья, — тяжело вздохнув, обратился командор Галактион Грешх-ан, и собравшиеся тут же притихли. — Я не умею произносить красивые речи, а потому буду краток. Легкодоступный магнис на Юнисии заканчивается.

Миг в помещении стояла оглушительная тишина, а затем она взорвалась гомоном всевозможных восклицаний. Среди возникшего хаоса мне пришлось повторить свой вопрос трижды.

— Командор Грешх-ан, а насколько хватит остатков?

— Ректор, уточните, пожалуйста, что значит «заканчивается»? О каких сроках идёт речь?

В третий раз я наплевала на субординацию и просто рявкнула на весь кабинет. Неожиданно это подействовало.

— Сколько. Времени. У нас. В запасе?!

Все замолчали и удивлённо обернулись в мою сторону, словно впервые меня заметив.

— Сложно сказать, всё зависит от расхода магниса. — Командор перекинул длинный пшеничный хвост, скреплённый заколками в нескольких местах, за плечо и задумчиво потёр подбородок. — Если тратить как сейчас, то ещё месяцев на пять-шесть хватит. Если экономить, то можем и до года растянуть.

— А труднодоступный? — уточнил Грегори, хмуря золотые брови.

На этот раз ответила шаутбенахт Клинтс:

— Его можно получить… Но, во-первых, этого будет немного, а во-вторых, затея очень опасная. Тот магнис, который мы используем сейчас, синтезируется очистительными системами из тумана и верхних слоёв разреженного моря. Теоретически Хранители могут нырять на дно в мех-левах и бурить землю, но это будет энергозатратно и неэффективно. К тому же добытый материал придётся дважды пропускать через очистку, потому что связь магниса с горными породами куда как более прочная, чем с молекулами воды…

— … а самое главное, мы нарушим экосистему планеты, — закончил за неё Галактион. — Откачивая магнис из верхних слоёв планеты, мы меняем его схему залегания. Это не плавное смещение тектонических плит и даже не изменение циркуляции жидкого ядра. Это грубое вмешательство. Рано или поздно острова над этой частью просто рухнут вниз. Умрёт всё живое, растения и животные… Это очень опасно. И мы своими руками фактически уничтожим Юнисию.

На неполную минуту в кабинете ректора филиала, в котором столпилось более двух десятков Хранителей, наступила абсолютная тишина. Наконец Дрэго озвучил первый из крутящихся на языке у всех вопросов:

— Возможно, мы можем сократить расход магниса на тренировках? У нас очень много команд, все новички, и если…

— Нет. Расписание тренировок поступило мне свыше. Космофлот настраивает на том, чтобы мы готовили Хранителей десятками. Ни сократить количество команд, ни количество часов не получится… Я уже пробовал. — Ректор отрицательно покачал головой и тяжело вздохнул. — Они считают, что случившаяся катастрофа на Миттарии — это моя ошибка. Я готовил слишком мало Хранителей.

Мэралайн незаметно для остальных сжала его ладонь, молчаливо поддерживая.

— Да как они смеют так говорить?! — первым возмутился Грегори и добавил ещё парочку крепких ругательств. Что-что, а я впервые с ним была согласна. — Да если бы нас с Вивьен не было на Миттарии, то вот тогда там произошла бы настоящая катастрофа! Лучше пускай скажут спасибо, что Хранители смогли так быстро сориентироваться и нейтрализовать заразу! С тем, сколько Космофлот выделяет нам ресурсов, рано или поздно страпельки всё равно прорвались бы в Федерацию.

Гавриил, Орэль и Перри тут же поддержали Грешх-ана-среднего, кто-то отчётливо скрипнул зубами, кто-то от негодования начал выстукивать носком сапога барабанную дробь. Но во вновь поднявшейся суете я чётко расслышала вопрос обычно молчаливого Велвела:

— И что же они предлагают?

Лишь тогда, когда всеобщее недовольство чуточку улеглось, Галактион ответил:

— Космофлот считает нормальным высасывать магнис из коры, а затем и ядра планеты. По приблизительным расчётам аналитиков с текущим потреблением и добычей труднодоступного магниса его хватит приблизительно на сорок лет. Это весьма приличный срок, за который они рассчитывают найти оптимальное решение для борьбы с Соло. С их точки зрения, Юнисия не несёт важности как объект Федерации.

«…И она будет полностью уничтожена», — повисло в воздухе недосказанным.

Вязкая гнетущая тишина опустилась на помещение. Я бы услышала даже муху, если бы они водились на Юнисии.

— А бактерии? — произнесла я совершенно не своим каркающим голосом. — Ну, те… которыми всё это время занимался Амори?

Биолога здесь не было, так как он не являлся ни Хранителем, ни офицером высшего звена, а после всего того, что между нами было, вот так запросто подходить и задавать вопросы о разработках мне казалось неудобным. Но как-то так сложилось, что я до сих пор пребывала в уверенности, что у него рано или поздно всё получится.

На этот раз слово взял Нейт Бруно. Док откашлялся и, явно стараясь не перегружать сложными терминами речь, сообщил:

— Спиритус эпиматизгатус… хм-м-м…. то есть, бактерии, над которыми ведутся эксперименты… употребив однажды магнис, получают его свойства, но, к сожалению, практически перестают размножаться. На текущий момент Элл изобрёл лишь способ хранения очищенного магниса. Очень хороший способ. Если бактерии не кормить, они впадают в спячку, но при этом остаются чем-то вроде живых батареек. В таком виде магнис удобнее транспортировать, как в случае с Миттарией, можно не волноваться, что капсулы случайно разобьются или откроются, но на текущий момент у нас проблема с добычей материла, а не с хранением его избытков.