Глава 12. Паралич

/командор Киар Леру/

– Где Стася?! – я практически орал на Юлиана, потому что был вне себя от злости.

Когда пришёл в себя в собственном боксе, отодрал капельницу от вены и бросился в медицинский отсек, где док сообщил мне, что по приказу адмирала отправил Анестэйшу на Миттарию.

– Киар, успокойся. Тебе нельзя так нервничать после кислородного голодания.

– Зачем ты отправил Анестэйшу на Миттарию?! – ненависть к родному брату кипела в крови. Неужели он не понимает, что значит для меня Стася? За каким швархом он отправил её в другую систему? Когда теперь я смогу увидеть её и убедиться, что с ней всё в порядке?!

– Ты сам видел, что у девушки был сломан позвоночник, а у расы миттаров самая лучшая медицина. Ты же не хочешь, чтобы девушка до конца жизни осталась калекой? – вкрадчиво спросил меня Юлиан, после чего мне пришлось отпустить его.

– Когда она вернётся на станцию? – уточнил уже тише.

– Не скоро. Возможно, никогда.

Я вновь схватил брата за мундир.

– Ю-ю-юль! – прошипел сквозь зубы. – Что всё это значит?!

– Киар, повторяю, успокойся, – старший брат говорил со мной тем самым вкрадчивым тоном, который я на дух не переносил. – Анестэйше требуется длительная реабилитация, возможно, она физически не сможет продолжить учёбу в Академии.

– Что? – воздух в лёгких закончился так же стремительно, как и несколько часов назад, когда я специально с силой выгонял его из организма, чтобы выйти на несколько драгоценных секунд в открытый космос без шлема.

Моя Стася навсегда останется калекой?! Нет, такого просто не может быть! Я отказываюсь в это верить! Это может произойти с кем угодно, но только не с ней!

– Так будет лучше для всех, – всё тем же спокойным голосом продолжил Юлиан. – Посуди сам. Все в группе Анестэйши заметили, что ты постоянно ею недоволен, ежедневно вызываешь на приватные разговоры, отчитываешь за провинности других кадетов. А ведь я тебя просил, предупреждал не срывать на ней злость! Объяснил, что Анестэйша вошла в мой близкий круг! – Юлиан говорил всё громче и громче. Сложившаяся ситуация проняла на этот раз даже железного адмирала. – Мне так хотелось, чтобы Вы поладили, но судя по всему, я вижу, что мои слова ты как обычно не захотел услышать! Мне доложили, что вчера вечером девушка выбежала из аудитории заплаканная, а утром она выглядела расстроенной и не выспавшейся.

Я издал короткий горловой смешок, поняв, как со стороны выглядело наше со Стасей общение для Юлиана всё это время. А я ведь всего-навсего искал повод, чтобы побыть с ней вдвоём, урвать крохи драгоценного времени. Вселенная! Юль даже не представляет, насколько он не прав в своих догадках… Брат понял мою реакцию неверно.

– Киар, очнись, наконец! Натан Танеко пришёл ко мне с личной просьбой дать девушке другого куратора! Твоя личная неприязнь к ней переходит все границы!

– Юль, ты не понимаешь…

– Да что я не понимаю?! Что ты приревновал меня к девочке, спасшей мою жизнь дважды?! Да, она вошла в мой ближний круг, но и только. Пойми, ты всегда останешься моей семьёй. Понимаю, что после смерти родителей у тебя был только я, но, шварх тебя задери, Киар, тебе уже восемьдесят лет! Пора, наконец, взрослеть! Тебе должно быть стыдно за своё поведение!

– Нет, Юль! Это ты не понимаешь! Анестэйша входит и в мой круг тоже!

Признался брату на одном дыхании и обессиленно осел на кресло позади. Рванул тугой ворот офицерского мундира. Вот так. Признался. Наступило долгое молчание. Юлиан буравил меня подозрительным взглядом, словно пытался проникнуть в мою голову, расколоть, поймать на лжи. К сожалению, я сказал абсолютную правду.

– Сам понял это лишь недавно, – устало потёр переносицу. – Помню твой запрет не играть чувствами девушки, но я и не играю. Просто… всё так сложилось.

– Ты уверен? А та кровь, которую ты привёз на исследование? – Юлиан всё никак не мог поверить в мои слова.

– Кровь её матери, Илларии Радосской. Хочу вылечить.

– Вот как. Однако это всё меняет.

Адмирал поджал губы, перекатился с пяток на носки и обратно и устремил пустой взгляд в иллюминатор. Я хорошо знал брата и это выражение лица, будто его телесная оболочка осталась здесь, а дух витает по всей Вселенной. Юлиан порой проводил так часы напролёт, что-то тщательно обдумывая.

– То есть кислородное голодание у тебя было… – начал он, явно связывая воедино всю известную ему информацию.

– … потому что я целенаправленно снимал шлем в открытом космосе, – подтвердил его догадку устало.

– Но ты же мог погибнуть!

– Ты сам знаешь, что нет иного способа уловить бета-колебания мозга. Шлем мешает. Это было единственным способом найти Анестэйшу за столь короткий промежуток времени.

Ещё несколько минут в кабинете Юлиана стояла потрясённая тишина.

– И сколько раз ты проделал этот трюк? – спросил брат.

– Восемнадцать, – ответил правду.

Какая разница, сколько раз я вылезал из истребителя, выгонял весь воздух из лёгких, а затем снимал шлем и погружался в себя, стараясь услышать отголосок эмоций девушки? Пожалуй, именно тогда я осознал, что не смогу дальше жить, если она умрёт. Раз за разом я перемещался по всей туманности Кийото, пока, наконец, мне удалось уловить её тонкий пряный аромат среди сосущей пустоты и мёртвых камней.

Юлиан кивнул своим мыслям, несколько минут барабанил пальцем по массивной столешнице, а затем сказал:

– Хорошо. Допустим, всё не так, как я думал. Но это не отменяет того факта, что Анестэйша попала в космокатастрофу и едва осталась в живых. Дебора Даффи – лучший пилот на всём курсе, сама кадет Радосская – отличный штурман и талантливый механик, к тому же маршрут шаутбенахта Крагора был известен им заранее. В свете того, что Анестэйша входит в твой круг, понимаю, что ты не хотел девушке зла. Однако беседа с тобой накануне рейда сказалась на ней крайне отрицательно. Думаю, что было бы правильным сменить кадету Радосской куратора, переведя на другое направление.

– Но Юлиан!

– Не спорь, Киар, – брат мотнул головой. – Так будет лучше для всех. К тому же, Анестэйша всего лишь вошла в твой круг. Я по-прежнему, зная тебя, опасаюсь, что ты обманываешься. Возможно, ты не планируешь играть её чувствами, но все твои интрижки рано или поздно плохо заканчивались. Я не хочу этого для Анестэйши.

Я скрипнул зубами, сжал кулаки и дал себе слово разобраться в том, что случилось с «Вороном». Что касается моего отношения к Стасе, то Юлиан глубоко заблуждается. С другой стороны, может, так оно и лучше? Если он узнает, как далеко у меня всё зашло, то, возможно, переведёт девушку не на другое направление, а в другой филиал, чтобы мы перестали видеться. Продержать неуставные отношения между кадетом и старшим офицером девять с половиной лет в секрете – практически нереально. Что ни говори, а здесь Стася права. Как только вскроется правда, то речь сразу зайдёт либо об её исключении, либо о лишении меня погонов.

***

/адмирал Юлиан Леру/

– Контакт «док».

– Слушаю, адмирал.

– Как там поживает кадет Радосская?

– Состояние головного мозга удалось стабилизировать, все показатели в норме. Что касается паралича нижних конечностей, то здесь я бессилен. Отправил её с коллегами на Миттарию, как Вы и распорядились.

– Я передумал. Возвращай шаттл с капсулой на станцию.

– А как же лечение? – впервые за весь разговор в голосе дока послышалось замешательство. – На Миттарии самые лучшие экзоскелеты, без них она никогда не встанет на ноги. У нас на станции просто нет…

– Микроботы, – одно слово оборвало все возражения Дориана Бланка. Потрясённая тишина была мне ответом.

– Но адмирал… это экспериментальная военная разработка. К тому же пациентка не давала согласия… И где я их возьму?..

– Это моя забота. Я пришлю оборудование. Всё, док, выполнять, – оборвал миттара, хотя понимал, что это некрасиво по отношению к тому, кто уже много лет воспринимал меня и Киара как членов семьи.

Коммуникатор потух, а я тяжело выдохнул. Решение далось мне нелегко, и отчасти на него повлиял разговор с Киаром. До сих пор я был уверен, что младший брат пребывает в затянувшейся ссоре с Анестэйшей. Однако понимание того, что эгоистичный Киар многократно рисковал жизнью ради поиска захухри, всё изменила. Ещё час назад я планировал прооперировать девушку на Миттарии, надеть на неё экзоскелет и попросить у совета перевода во второстепенный филиал Космического Флота. К ней бы там относились не так строго, как на станции, да и младший брат не мотал бы нервы… Сейчас же решил, что сама Вселенная указывает на иной расклад.

***

/кадет Анестэйша Радосская/

Просыпалась под мерный писк пульсоксиметра. Мысли путались, предметы слегка плыли перед глазами, но ничего не болело, дышалось легко, словно… Я умерла? Так выглядит рай? На ад что-то не похоже. А может, перерождение души всё-таки существует?

Но практически сразу, как я распахнула ресницы, надо мной нависло знакомое, слегка озабоченное лицо с побелевшими чешуйками на висках, и я уверилась, что всё ещё Анестэйша Радосская.

– Док?

– Ну, наконец-то! – радостно выдохнул пожилой миттар. – Я уже переживал, что не срастутся!

– Кто не срастутся? – я резко села, отчего голова закружилась сильнее. – Давно я здесь? Как Вы меня нашли?!

Вопросов была целая масса. Сейчас мне вдруг вспомнились чьи-то огромные руки, которые обвили меня за талию и резко дёрнули на себя. Неужели меня всё-таки нашли в целой туманности астероидов?! Но как?!

– Тихо-тихо, Стася, – замахал Дориан Бланк, пытаясь меня успокоить. – Не всё сразу. Тебя нашёл командор Леру. Как? – док поспешил ответить на незаданный вопрос, так как изумление, написанное на моём лице, было слишком ярким. – Не имею ни малейшего понятия. Найти тебя было сложнее, чем воду на астероиде. Да что там! Каплю воды в открытом космосе! Даже имевшиеся в наличии «блохи» вернулись ни с чем, а у них вшитая программа по поиску жизни, – миттар осуждающе покачал головой из стороны в сторону, всплеснув руками.

Мне показалось, что хитрец догадывается, как Киар нашёл меня, но почему-то не хочет об этом говорить и, более того, осуждает поступок старшего офицера. Стало даже чуточку обидно. К доку я относилась хорошо, на протяжении целого полугода у нас была общая с ним и Юлианом тайна, а эта реакция на моё спасение заставила задуматься.

– Но на то он и герой войны, что может справиться даже с невыполнимыми задачами, – сам себя оборвал Дориан Бланк. – И подумать только! Доставил тебя на станцию идеально вовремя. Ещё немного, и начались бы необратимые изменения в головном мозге из-за кислородного голодания.

Я медленно кивнула, показывая, что принимаю слова бортового дока к сведению. Заодно вдруг осознала, что сижу и даже могу согнуть колени без помощи рук, хотя точно помню, что в открытом космосе нижние конечности перестали меня слушаться.

– Но… как? – ошеломлённо уставилась на пальцы ног, которые сжимались и разжимались, повинуясь моему мысленному приказу.

– Что как? Паралич? – понятливо переспросил док. – Ух, и знатно тебя приложило обо что-то, должен отметить! Почему спасательной капсулой-то, как Дебора не воспользовалась? А, ладно… – махнул он рукой, видя, как я набрала полные лёгкие, чтобы возмутиться в ответ. – Пришлось ввести в твой позвоночник микроботов.

– Микроботов? Это они должны были срастись? – о таких вещах я не слышала, поэтому как механик, тут же заинтересовалась.

Под моим внимательным взглядом резко Дориан Бланк стушевался.

– Гм-м-м… Адмирал Юлиан убедил меня, что ты будешь только рада… Да, это что-то наподобие наноботов, которыми оснащены костюмы кадетов космофлота, только эти частицы крупнее и вживляются в стволовые клетки организма.

Последние слова дока заставили мои руки невольно потянуться к пояснице и тщательно ощупать, как теперь выглядит моя спина хотя бы на ощупь. Ведь общеизвестно, что в костюмах наноботы хранятся в специальных воротниках-стойках и скрытых клапанах. Будет не очень здорово, если выяснится, что я обзавелась каким-нибудь хребтом или хвостом, торчащим из позвоночника.

«С другой стороны появление хвоста – не такая уж и большая плата за спасение жизни», – нервно хихикнула я мысленно.

– Э-м-м-м… – глубокомысленно выдала, не ощутив ничего необычного. Никаких выпуклостей, пластин, следов от уколов или элементарных шрамов. – У нас только общий курс медицины начался, я не совсем в курсе, что это такое… – честно сообщила Дориану о глубине своих познаний в этой области, а точнее об их отсутствии.

Док вздохнул, оглядел пространство медицинского отсека, наткнулся взглядом на одинокий стул, пододвинул и сел на него, неловко передёрнув плечами. Похоже, моя неосведомлённость его не радовала.

– Следов на теле не ищи, ты почти неделю провалялась в регенерационной камере. Ты сейчас даже застарелых детских шрамов на себе не найдёшь, – произнёс он, устало потирая лоб. – Что касается микроботов… то это г-м-м… военная разработка, созданная как раз для таких нужд, как твой случай. К сожалению, в Космическом Флоте травмы позвоночника встречаются гораздо чаще, чем в мирной жизни.

– На моей родной планете тем, кто попал в автокатастрофу или что-то себе сломал, предлагают специальный экзоскелет, чтобы помочь человеку с привычными движениями. Когда нервные, костные и мышечные волокна срастаются, каркас снимают, – пробормотала я, всё ещё прислушиваясь к собственному телу.

Определённо, ничего необычного нет. И почему док так странно себя ведёт?

– В твоём случае тоже можно было бы надеть на тебя экзоскелет, – миттар кивнул, подтверждая мои слова, – но повреждения позвоночника были столь обширные, что это тебе пришлось бы носить его до конца жизни. Точность и плавность движений в любом самом совершенном каркасе всегда будут хуже по сравнению с естественными. К тому же, таких гуманоидов всегда воспринимают инвалидами, даже несмотря на то, что они могут делать всё то же, что и их собратья. Это сугубо психологический аспект.

– И на чём же настоял адмирал Леру? – я чувствовала себя, как двоечница на уроке биологии.

– Ввести в твой позвоночник микроботов, чтобы они срослись с твоими стволовыми клетками. Теперь экзоскелет внутри тебя, и это навсегда, уж извини, – миттар развёл руками, показывая, что и рад бы их теперь вынуть из меня, но это ему не подвластно. – Так как сами микроботы достаточно крупные, пришлось извлечь часть твоих клеток. Но теперь у тебя есть запас приличный для омоложения организма, если вдруг когда-нибудь захочешь. Лет на пятьдесят хватит. Я уже отправил твои клетки в Общий Межгалактический Банк на хранение.

Я пожала плечами. Подумаешь, какие-то микроботы внутри моего позвоночника. Насколько мне известно, у каждого второго старшего офицера космофлота, прослужившего несколько десятков лет на благо Федерации, есть искусственный орган или симбионт. Всего-навсего надо зарегистрировать его официально, чтобы руководство знало о таких вещах, вот и всё.

По отношению к Юлиану, настоявшему на военной разработке, я испытала лишь благодарность. Ведь весьма вероятно, что останься я с экзоскелетом, то уже никогда бы не смогла ни пилотировать юркие истребители, ни собирать мелкую технику.

Обрадовавшись, я опёрлась на края регенерационной капсулы, чтобы вылезти из неё. Миг – и раздался оглушительный хруст. Я даже не поняла, как это произошло. Моя рука, словно титановый сплав, пробила боковины дорогостоящей капсулы, а те, в свою очередь, звонким дождём осыпались на пол. С изумлением я уставилась на множество осколков, тонким покрывалом усеявших медотсек.

– Микроботы, Стася, микроботы. Не забывай, – с протяжным стоном произнёс док, осматривая последствия моей неуклюжей попытки подняться.

Мне мгновенно стало стыдно. Я попыталась поскорее встать из того, что некогда было дорогостоящей регенерационной капсулой и убраться из медицинского отсека. Как назло, занервничав, я задела ногой ещё и стул, с которого вскочил миттар. Предмет мебели, будто футбольный мяч, с невероятной скоростью врезался в лабораторный стол. Послышался очередной характерный звон разбитого оборудования. В немой тишине я выскочила из бокса.

Сердце колотилось как бешеное, но всё-таки пропустило удар, когда я встретилась с магнетическим взглядом обсидиановых глаз цварга. Какой-то миг – и я забыла, где нахожусь. Киар Леру стоял в противоположенном конце коридора, выйдя из своего бокса одновременно со мной. На его лице читалась смесь изумления, неверия и неподдельной радости, граничащей с эйфорией.

Внутри меня как будто что-то хрустнуло и со звоном осыпалось на пол, так же как только что мельчайшими осколками осыпалась регенерационная капсула. Та стена отчуждения, которую я тщательно выстраивала между нами, рухнула в один миг.