Глава 11. Космический рейд

/кадет Анестэйша Радосская/

К вибрации коммуникатора присоединился противный писк, неделикатно намекая, что пора вставать. Я с трудом оторвала голову от подушки, хмуро ткнула в сенсорную кнопку выключения будильника и взглянула на чип. Электронная микросхема на полупроводниковой подложке лежала безжизненным куском пластика с проводами. Ничего. Пусто. Никакого сигнала.

– Все меня игнорируют в последнее время, – произнесла мрачно.

Тяжело выдохнула, с неудовольствием осмотрела не выспавшееся лицо в зеркале и разослала маршрут космического рейда одногруппникам. После взяла полотенце и отправилась в душ. Времени до вылета оставалось катастрофически мало, и между приёмом пищи и принятием водных процедур выбрала последнее. «Проснусь хотя бы», – решила я.

Удивительно, но в стыковочно-шлюзовом секторе я появилась идеально вовремя, нашла глазами бледно-лиловое и такое же помятое лицо Деборы и молча встала рядом с ней. Одногруппники уже знали своё распределение, а потому вся группа рассредоточилась парами по отсекам рядом со своими «Воронами».

– Ты как? – тихо спросила свою напарницу.

– Папа отбыл со станции, – бесцветно произнесла Дебора.

Я кивнула. Прощаться всегда тяжело, а уж с любимыми – тем более.

– Зато ты сможешь навещать его раз в год на Цварге и будешь точно знать, что с ним всё в порядке, – я попыталась приободрить цваргу.

Мы наблюдали со стороны, как первый «Ворон» стартовал со станции.

– Да что ты понимаешь! – резко отозвалась Дебора.

– У меня больная мама осталась на Захране. И навещать её раз в год я точно не смогу. Регулярные транспортники туда не ходят, а на собственный истребитель, способный расчистить путь, надо ещё заработать, – я нейтрально пожала плечами, понимая, что цварга говорит сейчас не со зла.

– Ой, прости, – она тут же осеклась и закусила губу. – Просто отец перед отлётом сказал, что должна задуматься о том, чтобы завестись собственным кругом, и якобы его уход на пользу нам обоим.

Мне не надо было быть цваргом, чтобы понять эмоции Деборы. Она ощущала себя незаслуженно преданной единственной родной душой, но, если честно, я прекрасно понимала Даймонда Даффи и во многом была с ним согласна. Адмиральская дочка слишком заигралась в «снежную королеву», того и гляди, маска прирастёт намертво. За полгода учёбы она не перебросилась и десятком слов с одногруппниками, демонстративно садилась как можно дальше ото всех и прочно создала себе репутацию надменной гордячки. Как я недавно выяснила, она даже не смогла выстроить мало-мальски дружеских отношений со своей соседкой по боксу.

Несколько минут мы смотрели, как наши одногруппники садятся в истребители, второй и третий «Ворон» стартовали со станции. Это были крошечные серебристо-чёрные корабли, напоминающие по форме вытянутую каплю с турбинами двигателей в виде птичьих перьев. Манёвренные в силу своих компактных размеров, но трудноуправляемые из-за минимального технического оснащения.

– А ты как? – Дебора впервые обратила внимание на мой внешний вид. – Почему не спала?

– Сама знаешь, – я вновь пожала плечами.

Вчера вечером Дебора зашла в наш с Натаном бокс и молча передала мне микросхему без каких-либо пояснений. После выбившего из колеи разговора с командором мне пришлось почти десять минут тупо глазеть на тонкую пластину, прежде чем я поняла, что это такое. Это был личный коммуникатор Даймонда Даффи, тот самый, что он вшил себе под кожу. Второй, по которому он соединялся с Деборой, остался где-то на Техоре в связке с наскоро собранным перехватчиком сигнала. Из-за стремительно развернувшихся событий мне было не до коммуникатора цварги, и я потеряла его около поселения среди липких лиан. Адмирал же в чипе больше не нуждался. Во-первых, он подал в отставку и собирался осесть на Цварге, во-вторых, сама Дебора больше не имела незарегистрированного импланта. А потому в благодарность за спасение своей жизни цварг решил передать свой чип мне. Он не должен был этого делать, но осознавал, что судьба техорцев мне не безразлична. Ко всему, оставалась маленькая вероятность, что собрата этого металлического малыша всё-таки найдут, и у меня получится наладить связь с загадочными представителями моей расы. «Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отблагодарить за спасение жизни», – пришло мне короткое сообщение от адмирала сразу после того, как Дебора удалилась из бокса.

– Контакты оказались повреждены при извлечении. Пока соединила их, пока сконструировала корпус, пока привела коммуникатор в сносный вид… – я устало потёрла лоб. – Провозилась полночи.

– А вторые полночи посылала сигнал? Ты вообще спала? – шёпотом, чтобы никто не услышал, спросила цварга. – Неужели эти дикари тебе настолько важны? Да это же даже недоразвитые животные…

Я пробурчала в ответ что-то невнятное. Настроения спорить с Деборой не было совершенно, но и говорить, что занимаясь электроникой, я, таким образом, целенаправленно отвлекала себя от одного цварга, тоже не хотелось. Я хотела лечь в постель пораньше, но стоило только голове коснуться подушки, как навязчивые мысли о Киаре Леру лезли в голову. Как итог, совершенно обессиленная заснула я лишь за пару часов до будильника.

Пока мы разговаривали, станцию покинула ещё дюжина истребителей. Шаутбенахт Крагор дал отмашку, что теперь наша очередь. Мы с Деборой синхронно двинулись к «Ворону», который изнутри оказался ещё меньше, чем снаружи.

– Кошмар, у меня ноги с трудом здесь умещаются! – возмущалась Дебора, пытаясь настроить кресло первого пилота. – И у кресла нет памяти анатомических настроек! Б-р-р-р! А где переключатель скоростей?!

– Это «Ворон», а не «Ястреб», – ответила я снисходительно, включая стартер и загружая маршрут в бортовой компьютер. – Представь, каково в этих креслах сидеть парням, которые заметно крупнее тебя, и расслабься. К тому же… шварх!

– Что случилось?

– Ошибка ввода маршрута, – ответил бесстрастный электронный голос, опередив меня.

– Техническое оснащение минимальное, нет возможности подключить навигатор, лишь ввести промежуточные координаты точек в космосе, через которые мы планируем пролететь, – произнесла я, скрипнув зубами и как никогда жалея, что со мной нет Анчоуса.

Он бы быстро всё рассчитал, но, к сожалению, личных роботов в рейд брать запретили.

– Введёшь? – спросила Дебора.

– Введу, куда ж деваться… – устало отозвалась я. – Шварх, тут ещё и кнопка западает…

– Маршрут хоть смотрела?

– Краем глаза, – я слукавила, так как вообще не открывала космокарту.

– Ты ж старшая, у тебя ещё вчера вся информация была! – искренне возмутилась Дебора. – Вот скажи, Стася, какой смысл быть старшей, если ты не пользуешься плюшками, которые тебе даёт твоё положение в группе?

– Извините, – едко ответила я, – с микросхемой разбиралась полночи.

Цварга прикусила язык, а я вернула вопрос бумерангом:

– Ну, а ты смотрела?

По идее у неё было на это утро…

– Нет. Вчера отца провожала, потом… проспала, в общем.

Недовольство напарницы сразу стало понятным. Каждая из нас рассчитывала на то, что хотя бы вторая посмотрит файл от командора заранее и изучит все сложные места.

– Ладно, по дороге разберёмся. Звёзды планет умнее. Держись! – примирительно сообщила Дебора.

Девушка щёлкнула последним тумблером, потянула штурвал на себя, а я в спешке ввела последние координаты, в уме переведя их в общегалактическую систему исчисления. Истребитель рванул с места, и через секунды мы уже были в открытом космосе. «Ворон» вёл себя шумно, маломощные двигатели натужно гудели, мелкая космическая пыль время от времени царапала обшивку корабля, но ничего не дребезжало и не лязгало.

– Да что б им всем там галактическое скопление в задницу засунуть! Неужели кто-то в космофлоте ещё летает на механике? – спустя полчаса выругалась Дебора, приправив своё негодование очередным крепким ругательством. – И зачем только обходить планету со стороны звезды?!

Крупные капли пота катились с её лба и висков, она то и дело переключала тумблеры, вытягивала руль на себя, старалась как можно плавнее переключать передачи, но корабль всё же заметно дёргало.

– Сейчас скроемся за спутником, и солнечный ветер перестанет относить нас в сторону, – ответила я, смахивая пот со лба. – Подожди буквально несколько секунд, я рассчитаю поправку на него и притяжение спутника.

***

/командор Киар Леру/

Анестэйша выглядела такой хрупкой и беззащитной, что безумно захотелось подойти к ней и обнять. Потребовать у шаутбенахта Крагора перенести практическое занятие на другой день. Но я прекрасно понимал, что она не поймёт этого, а потому, сцепив руки за спиной, молча наблюдал, как тонкая фигура с короткими, чуть вьющимися золотыми волосами садится в истребитель. Несмотря на то, что девушка явно дала понять, что не хочет развития наших отношений, я, как ненормальный, продолжал подглядывать за ней через тонированное стекло с односторонней видимостью.

– Волнуетесь, командор? – я настолько погрузился в собственные мысли, что не заметил, как подошёл старший офицер.

– Считаю, что эмоциональное состояние первого пилота в четырнадцатой связке оставляет желать лучшего. Правильнее было бы перенести вылет, – ответил ровно, как будто бы давал показания на собрании.

Ни грамма фальши и лишних эмоций. Любую правду можно подать с разных ракурсов. Дебора Даффи действительно очень подавлена и рассеяна.

Шаутбенахт перевёл взгляд за стекло и хмыкнул.

– Кадет Даффи – дочь адмирала. Я абсолютно уверен, что, несмотря на отставку отца, она блестяще справится с сегодняшним заданием. Ко всему, по сравнению с одногруппниками у неё есть неоспоримое преимущество.

– Это, простите, какое же?

– Вам ли не знать, командор, – усмехнулся Крагор. – У неё в напарниках самый лучший штурман и механик на всём направлении.

И всё-таки, когда «Ворон» рванул с места, я почувствовал, как ледяная рука нехорошего предчувствия сковала моё сердце.

***

/кадет Анестэйша Радосская/

В чём-то моя работа оказалась даже сложнее, чем Деборы. Если пилоту «Ворона» приходилось вручную переключать скорости, закрылки и угол разворота двигателей, то мне, как штурману, ежесекундно надо было сверяться с маршрутом и давать указания, где ускориться, где взять выше или, наоборот, притормозить. Маршрут, составленный шаутбенахтом Крагором, мы оценили обе.

– В жизни бы не полетела так близко к звезде! Какой ненормальный прокладывал этот путь? – пробормотала Дебора. – Вообще больше за штурвал не сяду, пока досконально не изучу, куда меня посылают.

– Так шаутбенахт нас проверяет, – со смешком ответила я. – Это ж специально так составлено, чтобы посмотреть, как ты проведёшь корабль в зоне повышенной гравитации и искривлённых полей, а я скоординирую наши действия с техническими возможностями истребителя…

– Тоже мне, истребитель! – фыркнула цварга. – Консервная банка, а не корабль! Даже на климат-контроллере сэкономили! Вот на «Ястребе»…

– На «Ястребы» для всех кадетов у Космического Флота кредитов не хватит, – осадила я подругу. – Возможно, я тебя расстрою, но большинство летает на таких вон «Воронах» и переключает скорости вручную.

– Ужасы-то мне не рассказывай! Что у нас следующее?

– Надо пролететь рядом с несформировавшейся планетой в парсеке от нас, самый короткий путь ещё ищу, бери пока просто на сто двадцать пять градусов на треть от первой световой.

– Замётано. Но установить блок с фреоном всё-таки могли бы… – проворчала Дебора, повторяя моё движение с вытиранием пота со лба рукавом.

– А ты включи режим охлаждения в комбинезоне, – посоветовала я напарнице, одновременно вбивая данные и просматривая ближайший парсек в инфракрасном свете.

– Ага, как только ещё парой рук обзаведусь, – крикнула мне цварга, удерживая рукоять наклона двигателей одной рукой и подруливая штурвалом – другой.

Я усмехнулась. Да уж, шаутбенахт Крагор решил устроить нам настоящую проверку. И маршрут подобрал не из лёгких, и по временному интервалу мы должны уложиться, да ещё и «Вороны»…

А спустя несколько минут через стеклопластик лобового иллюминатора показался внушительный бублик из разрозненных астероидных камней, космической пыли и взвеси.

– Ста-а-ась, ты не сказала, что планета настолько не сформировалась! – простонала Дебора, прекрасно понимая, что вот-вот ей придётся лавировать между летающими камнями, да ещё и на первой световой. – Может, ну его? Задание Крагора? И домой, на станцию?

– А нам потом штрафные часы на симуляторах поставят, – ответила я, так же без удовольствия оглядывая последнее испытание. – Да ладно, не переживай так сильно. Главное пройти хотя бы близко к проложенному маршруту, и тогда нам дадут минимальные баллы. Даже если увернуться от камней не сможешь, то у «Ворона» есть защитная сеть. К тому же, это именно несформировавшаяся планета, а не астероидный пояс, так что столкновения должны быть минимальны.

И мы нырнули в мутную взвесь. Корабль затрясло, на уши опустилась какофония отвратительных звуков, в иллюминаторы стало невозможным что-либо рассмотреть. Я сосредоточилась на показаниях приборов, пытаясь проанализировать, в каких местах меньше плотность астероидов, когда моё внимание привлёк электронный голос:

– Целостность защиты девяносто процентов.

– Дебора! Я же сказала, активизируй защитную сеть! – тут же взвыла я сиреной. – Нас же разнесёт к шварховой матери! Ты что творишь?!

– Да я включила, сама посмотри! – крикнула цварга, обеими руками вцепившись в штурвал.

– Что б тебя! Активируй хотя бы лазеры!

Нас затрясло. Я щёлкнула ремнём безопасности и, держась одной рукой за панель, перегнулась через колени напарницы. Очередное столкновение с летающим булыжником заставило меня громко клацнуть челюстью и впечататься затылком в торпеду. Ауч, как же больно!

– Целостность защиты восемьдесят процентов.

Кнопка, отвечающая за включение защитной сети, была утоплена в пластиковый край панели по самую шляпку. Недолго думая, я нащупала в кармане комбинезона универсальный магнитный ключ, который по привычке везде таскала с собой, и, пользуясь им словно ломом, ударила по пластмассе. Новый «Ворон» был не согласен со столь грубым обращением, а потому поддавался неохотно. Корабль нещадно трясло, я постоянно билась затылком о панель корабля и время от времени утыкалась носом в острые колени цварги.

– Если бы я сейчас всё ещё прикидывалась Станиславом Радонежским, то за такое твой отец меня бы точно по стенке размазал, – пошутила я, стараясь хоть как-то успокоить нарастающую нервозность.

– Если бы я всё ещё считала тебя Станиславом Радонежским, то сама бы тебя размазала по стенке за то, что ты меня так нахально лапаешь, – поддержала шутливый тон Дебора, но чувствовалось, что она волнуется не меньше моего.

– Целостность защиты семьдесят процентов, – активизировался бортовой компьютер после очередного столкновения с астероидом.

– Стася, умоляю, скажи, что ты сейчас же включишь защитную сеть! Она нам очень нужна! – в голосе напарницы явственно проступили панические нотки.

Я-таки справилась с дешёвым пластиком, силой отколупала внушительный кусок, кое-как отковыряла кнопку и уставилась на пустое место. Там, где должна была находиться перемычка, соединяющая контакты электроники, ничего не было.

– Целостность защиты шестьдесят процентов.

– Дебора, выруливай над бубликом, быстро! – заорала я как не в себе. – Видимо, заводской брак! Защиту не активировать!

– Не могу! – донеслось до моего уха. – Закрылки заклинило!

– Лазеры?

Согласно заданию мы не должны были пользоваться лазерами, но ситуация внештатная. Шаутбенахт Крагор поймёт. Дебора поняла с полуслова.

– Уже использую, но они маломощные. Не справляются.

– Целостность защиты пятьдесят процентов, – бездушный голос корабля вновь дал о себе знать.

Быстрый взгляд на напряжённое лицо цварги и побелевшие пальцы, вцепившиеся в штурвал. Время будто остановилось. Удар сердца. Можно попробовать соединить контакты, но пока буду вытаскивать их из панели, истребитель уже разнесёт в щепки. Слишком плотная туманность. Для того чтобы разблокировать двигатели, вообще необходимо выбираться наружу. Ещё один удар сердца. Взгляд мельком цепляет на локаторе особенно крупный объект, который мчится нам на встречу. Этого столкновения мы уже не переживём.

– Выбрасывай парашют!

– Стась, ты дурная? Мы в космосе, а не атмосфере… Это бессмысленно!

– Делай! – заорала я на первого пилота.

Конечно, Дебора была права. Истребители укомплектовывают парашютами для того, чтобы приземлиться на планету с атмосферой, а в космосе они совершенно бесполезны. Нет воздуха – нет торможения, скорее наоборот – ускорение за счёт реактивного импульса. Однако цварга не учла одного факта – мы находимся в астероидной крошке, которая быстро набьётся в парашют и хоть как-то нас затормозит.

Я понимала, что парашют – это полумеры, но на таких скоростях он может дать выигрыш во времени от пяти до тридцати секунд, замедлив движение истребителя. Действуя скорее на голых эмоциях, чем принимая решение осознанно, я ужом вывернулась и набрала на предплечье рукава Деборы, там, где в лётный костюм была вшита тонкая полоска сенсорного экрана, самую короткую из всех известных команд, а дальше соскользнула под торпеду.

В этот момент истребитель резко дёрнуло, похоже, парашют всё-таки раскрылся и поймал в свои сети несколько астероидов. Я вновь больно приложилась о торпеду, на этот раз правой коленкой.

– Что ты делаешь?! – закричала Дебора, когда вокруг её головы сомкнулся шлем из крошечных наноботов.

– Целостность защиты пятьдесят процентов!

– Надо эвакуироваться! – крикнула я очевидное.

– Я без тебя никуда не… – в глазах Деборы лишь в последнюю секунду мелькнуло осознание.

Драгоценные секунды убегали, как солнечный ветер сквозь пальцы. Понимая, что вернуться на своё место я уже не успеваю, я с размаху кулаком ударила по кнопке эвакуации. За одно мгновение случилось сразу несколько вещей. Из спинки кресла первого пилота моментально вырос купол, и Дебора оказалась в прочной скорлупе спасательной капсулы. Истребитель разгерметизировало, и нас обеих – меня, спешно набирающую команду скафандра на собственном костюме, и Дебору в её «яйце» выкинуло из «Ворона».

Человек в открытом космосе не отключается мгновенно, у него не вскипает кровь – всё это мифы и сказки Захрана. У него есть четырнадцать секунд, прежде чем он потеряет сознание, и даже тогда с учётом современной медицины его можно успеть реанимировать.

Удар сердца. Я стремительно выдыхаю воздух, чтобы не разорвало лёгкие. Хочется дышать, но нельзя. Паника накатывает волной, я чувствую себя утопленницей. Ну почему этот швархов шлем формируется так долго? Полторы секунды! Вселенная, как же это долго! Уплотнение нитей костюма и выравнивание давления занимает ещё две. Наконец, я могу дышать.

Я была настолько сосредоточена на костюме, что даже не поняла, в какой момент какофония звуков сменилась оглушающей тишиной, навалившийся, словно тяжёлая плита. Меня ослепила ярко-алая вспышка. «Ворона» разорвало при столкновении с очередным астероидом. Истребитель, не предназначенный летать без защитной сети, просто не выдержал. Ещё какое-то время я смотрела на то, как красиво разлетаются во все стороны ошмётки раскуроченного космического корабля, а затем позвоночник обожгло резкой болью, и я потеряла сознание.

***

/командор Киар Леру/

С момента, как Анестэйша села в этот треклятый истребитель, прошло три стандартных часа. Я не могу найти себе места. Сердце колотится, пальцы подрагивают, хвост вообще живёт отдельной жизнью. Не заметил, как испортил пол в помещении перед стыковочным отсеком, оставив на нём глубокие борозды.

Все истребители вернулись на станцию, кто-то вовремя, кто-то с опозданием, кто-то с невыполненным последним заданием. Лишь четырнадцатый «Ворон» сорок минут назад пропал с радаров и до сих пор не подал никаких признаков жизни. Я коротко описал ситуацию Юлиану, и он согласился, что надо выдвигаться на поиски.

– Командор Киар, а мы как раз говорили о Вас. А Вы куда? – окрикнул меня знакомый женский голос как раз тогда, когда я взялся за рукоять шлюза, в котором стоял «Ястреб» брата.

Я обернулся и увидел Аврелию. Цварга держала под руку шаутбенахта Крагора и прогулочным шагом приближалась ко мне, о чём-то мило беседуя со старшим по званию. Скрипнул зубами, потому что и так непозволительно много времени потратил на объяснения с Юлианом.

– Майор, шаутбенахт, – я отдал честь, пресекая фривольные нотки в голосе Аврелии. – Прошу простить, я спешу.

– Куда же? – уже заинтересовался Крагор.

– На поиски четырнадцатого «Ворона». Кадеты Радосская и Даффи так и не вернулись. Истребитель исчез с радаров в туманности несформировавшейся планеты Кийото.

Шаутбенахт нахмурился, похоже, ему не доложили об этом.

– Как давно истребитель сошёл с маршрута? – тут же посерьёзнел мужчина.

– Сорок минут назад. Я выдвигаюсь на поиски. Отдайте приказ, пожалуйста, всем свободным лейтенантам и «блохам», если они есть на станции. Надо прочесать окрестности сектора.

«Блохами» называли таноржские беспилотники, созданные гениальным изобретателем Адрианом Моренго. Дорогостоящее оборудование, тем более, чтобы простаивать без работы, а потому практически всё время «блох» задействовали службы разведки.

– В принципе, сорок минут – это допустимая задержка, но если Вы настаиваете… – шаутбенахт выглядел озадаченным.

– Не перегибаете ли Вы, командор, со своей заботой о кадетах? Использовать «блох» не так уж дёшево. Или Вами движут личные мотивы? – вмешалась в разговор Аврелия, зло сверкнув глазами. В воздухе разлился удушающий аромат желчи и ревности. – Кийото недалеко, общеизвестно, там большая туманность. Скорее всего, передатчик связи истребителя повредился при неумелом пилотировании, а штурман не в состоянии перевести относительные координаты маршрута в абсолютные, вот и блуждают по космосу. Наверняка, скоро прибудут.

Крагор перевёл взгляд на цваргу, на лице нарисовалось сомнение.

– В принципе, майор Аврелия права, иногда кадеты возвращаются из рейдов с опозданием на целые сутки, неверно введя координаты цели. Но дело касается кадетов Даффи и Радосской, которые имеют отличную успеваемость…

В этот момент коммуникатор на моей руке ожил, и сквозь помехи донёсся хриплый голос:

– Командор Леру! Вы меня слышите? Пожалуйста, ответьте! Командор Леру?!

– Кадет Даффи? – на глазах изумлённых коллег я поднёс браслет к лицу, чтобы лучше слышать цваргу.

Всё-таки кадеты просто так никогда не связывались со своим куратором. А сейчас, когда «Ворон» с кадетами пропал с радаров, это выглядело вдвойне подозрительно.

– «Ворон» уничтожен… Защитная сеть не сработала… Я в спасательной капсуле … здесь вокруг астероиды… Стася не успела спастись… пожалуйста, заберите меня… Координаты капсулы…

Никого больше не слушая, я рванул к «Ястребу».

***

/кадет Анестэйша Радосская/

Я очнулась и в первую секунду не поняла, где я. Чёрный бескрайний космос, тишина и парящие астероиды разных форм и размеров – от мельчайших, размером с мой кулак, до огромных глыб в многоэтажный дом. Мне потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, что произошло. Неисправность в «Вороне», экстренная эвакуация, я не успела активировать собственную капсулу спасения.

Осмотрела себя. Костюм в последний момент уплотнился умными наноботами, выровнял давление и изолировал меня от космоса. Коммуникатор разбит, на шлеме несколько трещин, но судя по тому, что я ещё дышу, он держится. Похоже, я влетела в какой-то астероид. Тут же вспомнилась острая вспышка боли, словно копьё, вонзившееся в спину. Я прислушалась – боли не было. Попыталась обернуться, чтобы посмотреть за спину – и не смогла. У меня не получилось ни напрячь ноги, ни согнуться, ни даже наклониться в бок. Ни одна мышца ниже поясницы не отзывалась на мысленные приказы.

– Швархов день… – простонала с отчаянием в шлем, отчего последний слегка запотел. – С другой стороны, хотя бы последние часы мне не будет больно.

Одна в открытом космосе с параличом нижних конечностей. Визор на шлеме показывает, что кислорода у меня осталось на два часа и сорок три минуты. Стало так жалко себя, что я упрямо схватила руками штанины и подтянула ноги, после чего обхватила их под коленями. Костюм поддерживал температуру тела, да и вокруг не было ничего, что обладало бы теплопроводностью, но, тем не менее, уже через четверть часа меня начал бить озноб. Накатило осознание, что даже если Дебора не разбилась на спасательной капсуле и смогла подать сигнал бедствия, то найти меня в зоне несформированной планеты да ещё и за пару часов – звучит так же маловероятно, как вернуться из чёрной дыры. У меня нет ни средства связи, ни координат, ни даже собственных ног. Стало безумно страшно и одиноко, однако усилием воли я постаралась отогнать подступающую к горлу панику.

Один час пятьдесят восемь минут. Таймер, который проецируется на визор моего шлема, обычно напоминает астронавтам о том, когда следует возвращаться в корабль. Но не в моём случае. Сейчас это всего лишь счётчик смерти.

Огромные, в разы массивнее и тяжелее меня, астероиды застыли в вакууме так, будто кто-то подкинул в воздух лопату с комьями земли, и время внезапно остановилось. Звенящая в ушах тишина добавляет сюрреализма происходящему. И всё-таки здесь восхитительно красиво, несмотря ни на что. Если бы меня кто-то спросил, как я хотела бы умереть, то наверно я ответила, что именно вот так, в открытом космосе.

Один час сорок три минуты. Умный костюм незаметно для меня отрегулировал температуру тела, озноб отпустил, заменив собой накатившую усталость. Я внимательно рассматривала летающие глыбы пород. Какие-то из астероидов серебрились, где-то были видны крупные вкрапления металлов, а что-то по цвету напоминало раскалённую лаву. «Множество разнородных объектов летает по орбите вокруг невидимого центра. Когда-нибудь самые крупные астероиды начнут сталкиваться, притягивать к себе меньшие по массе, а затем со временем они образуют планету. Но произойдёт это лишь через много миллионов лет…» Я закусила губу, прокручивая последнюю мысль раз за разом, потому что она не давала мне покоя, пока не сообразила, что несформированная Кийото напоминает мне орбиту Захрана.

Космический мусор! Вот на что похожи летающие камни всевозможных форм и размеров! Эта мысль меня осенила, как взрыв сверхновой звезды. Проблемы с синдромом Кесслера можно решить способом, похожим на то, как вселенная создаёт новые планеты. Нужно искусственно заставить сталкиваться самые большие глыбы мусора в единые объекты, а затем, пока они не разрослись до совсем уж огромных, сбивать с орбиты, превращая в метеориты. Таким образом, мусор будет сгорать в атмосфере Захрана, не достигая поверхности земли.

Час двенадцать минут. Мне уже всё равно, сколько у меня осталось времени. Я прикрыла веки и полностью погрузилась в расчёты. Мне не подвластна гравитация, однако, в отличие от астероидов всё, что летает на орбите Захрана, содержит в себе металлы, а значит, если сконструировать достаточно крупные магниты, оно будет налипать на них. Далее необходимо поставить счётчик массы… нет лучше давления. Масса, делённая на площадь соприкосновения с магнитом, – надёжнее. При достижении счётчиком пограничных значений магнит будет устремляться на землю. Сжигать слишком маленькие комья космического мусора затратно с финансовой точки зрения, а слишком большие могут нанести ущерб, если не успеют полностью сгореть в атмосфере до столкновения с Захраном.

Тридцать три минуты. Я рассчитала в уме всё, что могла. Приблизительные объёмы искусственных метеоритов, время уничтожения, мощность магнитов, их стоимость с учётом простейшего модуля автопилотирования… Жаль, что под рукой нет компьютера или хотя бы коммуникатора, чтобы записать вычисления. Жаль, что у меня не будет шанса реализовать свою идею. Теперь-то я знаю, на что можно потратить деньги моего отца. Жаль, что миллионы жителей Захрана так никогда и не увидят настоящее небо. Как же много всего я могла бы, но не успела сделать.

Двадцать минут. Чтобы умереть «легко», перепрограммировала костюм. Теперь он выводит лишь часть углекислого газа. Таким образом, я с каждой минутой буду получать кислорода всё меньше и меньше и вместо того, чтобы умереть в агонии от нехватки воздуха, мозг отключится, и я просто навсегда засну. Надеюсь, что Космический Флот сочинит какую-нибудь историю для моей матери, не хотелось бы, чтобы она по мне горевала. Что касается отца, то сомневаюсь, что он сильно расстроится, узнав о моей кончине.

Голова тяжелеет, я плотнее обхватываю себя за колени. Почему-то поза эмбриона меня успокаивает, хотя и я не чувствую ног уже более двух часов. Думать становится тяжело. Хочется спать.

Одиннадцать минут. Веки закрываются, чтобы больше не открыться. Киар… Я шумно вздохнула, отчего шлем вновь запотел изнутри. Он отказался от меня в пользу звания командора. Даже если моя смерть и потрясёт его, то замену мне он найдёт быстро. Слишком много девушек хотели бы попасть в постель к герою войны. Да что уж там, я и сама не отказалась бы вновь оказаться в его умелых руках… хотя бы ещё один раз… Интересно, он вспомнит обо мне через месяц? Через год?..

Тогда, когда я уже мысленно попрощалась со всеми, кто мне был дорог, и была на грани забытья, чьи-то сильные руки обвили меня за талию и резко дёрнули на себя. Это было последним, что я запомнила.