Глава 10. Первый день

Не зря на Захране существует пословица: «Как встанешь, так день и проведёшь». Я часто вставала ни свет ни заря, чтобы успеть к началу смены в «Усладе». Мачеха при этом периодически ругалась, что, мол, собираюсь слишком громко и шуршу курткой в коридоре, но всё это не шло ни в какое в сравнение с тем, как мне довелось проснуться сегодня.

Высокий и противный визг, напоминающий звук свистка, буквально взорвал ушные перепонки. Это было настолько неожиданно, что я резко вынырнула из сна и испуганно подскочила на матрасе. Кстати, весьма приятном, гораздо более толстом и мягком, чем то недоразумение, на котором мне приходилось спать последние годы.

— А-а-а-а-а, фу-у-у, какая гадость! Какая мерзость! Отвратительно!!! — заливалось женское сопрано.

Несколько раз моргнула, пытаясь прийти в себя и сообразить, где я, кто здесь и что происходит.

— Да он же огромный!!!

— Ха, поверь, девушки обычно не жалуются на размер.

— Ты омерзителен!

— А я-то здесь при чём?

— Да сделай уже хоть что-нибудь!

Передо мной, стоя ногами на кровати в короткой и до неприличия прозрачной ночнушке, визжала Тунира. При этом она одновременно нервно тёрла друг о друга свои персиково-золотистые коленки и подпрыгивала на пружинящем матрасе. Майк же, полностью одетый в форму Космофлота, находился прямо посередине комнаты и что-то держал в вытянутой руке, даже не пытаясь скрыть шкодливую улыбку на своём лице. Лишь сфокусировав взгляд на ладони ночного гостя, рассмотрела жабу с короткой терракотовой шёрсткой в жёлтую крапинку, огромными, как будто лаковыми, травянисто-зелёными глазами и крупными, круглыми присосками на лапках. Взгляд сам собой метнулся к окну. Кажется, перед тем как лечь спать, я захотела впустить в помещение побольше этого чудесного воздуха и оставила окно открытым… Стало немножко стыдно.

— Почему я должен с ним что-нибудь делать? И, кстати, судя по окрасу горлового мешка, это не «он», а «она», — протянул Майк, игнорируя неглиже пиксиянки и демонстративно играя с мохнатой амфибией.

Было видно, что миттар забавляется. Очаровательные ямочки образовались на щеках юноши, улыбка не сходила с его лица. Будущий медик даже сделал шаг к приоткрытому стеклопластиковому пакету, чтобы выпустить чудо-жабу на свободу, но Тунира восприняла это как движение в свою сторону и завыла точно сирена.

— Да потому что ты такой же тошнотворный, как и эта тварь! Специально её сюда притащил, да?! Родственничка в ней увидел? Сам убогий, решил ещё и из нормальной девушки уродину сделать?! Убери, она наверняка ядовитая!

Ладонь миттара дрогнула, пальцы сжали животное чуть сильнее, оно в ответ жалобно то ли квакнуло, то ли мяукнуло. Молодой человек и до сих пор стоял с прямой спиной, но на этих словах выпрямился до такой степени, как будто кто-то невидимый привязал к его спине стержень. Я кожей ощутила, что реплика пиксиянки задела юношу за живое.

— Да будет тебе известно, что это — шерстяная жаба-целительница, тип хордовые, класс земноводные. Они совершенно неопасны, а наоборот, очень полезны, так как, во-первых, поедают комаров и мошкару, а во-вторых, из околоушных желез у них секретируется вещество, входящее в состав самых действенных противоядий. Что касается родственных связей, то ты ошиблась. Миттары, как пикси или люди, относятся к разумным гуманоидам, — холодно отчеканил голубокожий.

— Ну, скажем так — знакомую в ней узрел. У неё жабры, у тебя тоже… — фыркнула девушка, успокаиваясь и откидывая роскошную светлую косу за спину. — Жаба-целительница! Это ж надо такое название придумать! Кошмар. Хорошо, что не жаба-фельдшер. Ладно, в общем, выброси её за окно и прекрати уже на меня пялиться! Мне одеться надо.

Майк с каменным лицом мазнул по Тунире взглядом, подошёл к окну, аккуратно пересадил диковинное земноводное на ближайшую веточку дерева, что слепо тыкалась в твёрдый стеклопакет, и вышел из комнаты, бросив через плечо:

— Вивьен, собирайся скорее. В расписании занятий произошли изменения, у тебя вот-вот лекция начнётся.

Дверь за кадетом Бруно закрылась, а я опустила веки. Ну вот, так рассчитывала, что больше не придётся общаться с шестиручкой, а злодейка-Вселенная поселила нас в одной комнате. И всё-таки не предпринять попытки вразумить соседку я не могла.

— Зачем ты говорила с Майком так грубо? — спросила, нащупывая в сумке штаны и китель с золотой звездой под сердцем. — Он тебе, между прочим, при высадке на Юнисию с вещами помогал.

— Что значит грубо? — удивилась пиксиянка. — Я только правду сказала. Миттары все такие… С голубой кожей, а ещё и жабры на шее. Фу! — Она с отвращением передёрнула плечами. — Вот ларки... Ты заметила, какие они крупные и красивые?

— Это всего лишь цвет кожи и развитость мускулатуры. Что до жабр — то их у парня даже не видно, впрочем, как и у его деда. Что плохого в двойной системе дыхания? У тебя, вон, шесть рук, например.

Коммуникатор показывал семь сорок три, а рядом со значком расписания на экране стоял восклицательный знак. Действительно, следовало поторопиться, чтобы успеть на «Геоморфологию небесных тел». Брюки из плотной ткани сели на мне как влитые, рубашка тоже, а вот со скрытой застёжкой мундира пришлось повозиться.

— Не сравнивай меня с Майком! — Тунира, кажется, по-настоящему обиделась на мои слова. — Шесть рук — это, между прочим, богатая нейронная связь, более развитый и сложный мозг, выдающийся интеллект, в конце концов! Меня выделили на отборе! Да, в главный филиал Академии я не прошла, но, тем не менее, вступительные экзамены сдала сама. А этот что? Учится здесь лишь благодаря покровительству деда. П-ф-ф! Тоже мне достижение…

Последняя заклёпка на кителе цвета глубокого индиго поддалась с лёгким хлопком. Посмотрелась в ближайшее зеркало и, наскоро одёрнув одежду, провела щёткой по волосам, а потом побрызгала холодной водой в лицо. Уже перед выходом обратила внимание, что пиксиянка так и не встала с постели.

— Ты же выгнала молодого человека из комнаты, чтобы переодеться. Разве нет? — спросила, не скрывая раздражения.

— Не хотела, чтобы он глаза мне мозолил, — сонно отозвалась Тунира. — Вивьен, разве тебе не говорили, что если спишь меньше девяти часов в день, то у тебя под глазами образуются мешки? Хотя, судя по твоему виду, не говорили. Всё, вали к своей полурыбе и дай мне поспать.

Друг поджидал меня в коридоре, нетерпеливо притоптывая правым ботинком и посматривая на экран коммуникатора.

— Ох, Вив! Чего так долго? Побежали, надо поторопиться! Слава Вселенной, лекторий в соседнем от женского общежития здании, здесь близко. — Не дав мне сказать ни слова, он схватил меня за руку, и мы помчались вдоль по коридорам.

Я только и успевала крутить головой. Лестница, перила, первый этаж, снова коридор, турникеты, ступеньки, насыпная дорожка… В утренних лучах Соло смогла на этот раз рассмотреть и дорожки, которые действительно были сделаны не из асфальта, а из плоских белых камней, отдалённо напоминающих гальку; и небольшие, отдельно стоящие приземистые здания, более или менее соответствующие привычной архитектуре планет Федерации. Особенно поразило обилие зелени вокруг: разноцветная колючая трава, кустарники с крошечными листиками-капельками, странные цветы, сквозь прозрачные лепестки которых виднелись длиннющие тычинки... Всё сверкало и переливалось в радужных жемчужинках росы. Деревья с широкими стволами и шершавой корой тянулись ввысь, но все они, как и здания, оказались почему-то невысокими. Метров десять, может, двадцать, не больше. Майк явно знал короткий путь, потому что в одном месте он ловко перепрыгнул через кусты, в другом провёл меня сквозь водопад лиан, а в третьем заставил пробежаться по тем самым просвечивающимся цветам. Клянусь, они парили в воздухе!

— Послушай, — выдохнула, изрядно запыхавшись. — Почему ты пришёл в нашу с Тунирой комнату?

— Так расписание же изменили! Был уверен, что ты ещё не успела настроить будильник. А так как ты теперь моя девушка, я должен о тебе заботиться, — ответил миттар, одновременно подмигивая и бодро перепрыгивая через очередные раскидистые кусты с пористыми воздушными корнями.

Мне как жительнице Захрана безумно хотелось остановиться, чтобы всё потрогать, осмотреть, понюхать, но голубокожий уже несколько раз строго прикрикнул на меня, что мы опаздываем на занятие, а шаутбенахт Велвел Фропенко не терпит опозданий, так как считает их проявлением неуважения к преподавателям. Лучше уж в таком случае не приходить на занятие вовсе.

— А как ты попал внутрь? — всё-таки уточнила я.

Вдали показалось ещё одно двухэтажное здание, внешне выглядящее точь-в-точь как женское общежитие. Судя по тому, как ускорился мой товарищ, мы были близки к конечной цели.

— Шёл к тебе, услышал визг Туниры и решил убедиться, что у вас всё в порядке.

— А кодовый замок?

— Ах, это… Так я же фельдшер. — Майк вновь весело подмигнул, оглядываясь на меня. — Мне положено знать такие вещи. Представляешь, если кому-то плохо станет, а я не смогу вовремя помочь? У меня есть код общего доступа.

Фыркнула, демонстрируя, что на самом деле думаю по этому поводу, но миттар вместо ответа лишь подтолкнул меня в нужные двери. Мы зашли в аудиторию, которая, на мой взгляд, была скорее пустой, чем полной. Мельком отыскала взглядом Севера, который в полном одиночестве сидел за дальней партой. Элла и Сабрина приветливо махнули нам ручками, приглашая сесть рядом. Неподалеку уже разместились ребята с Захрана и Синтия. Но в этот момент Майк дёрнул меня за рукав, и мы брякнулись на первое попавшееся сидение.

В аудиторию очень медленно, можно сказать — степенно, вошёл высокий мужчина средних лет, судя по внешности — таноржец. Прядки густых тёмно-каштановых волос частично закрывали лицо, но в нём всё равно угадывались типичные для выходцев с Танорга черты: раскосые, широко расставленные глаза, смуглая кожа, высокие полукружия бровей. Шаутбенахта можно было бы назвать весьма красивым мужчиной, если бы не мимика. Всякий раз, когда преподаватель делал очередной шаг, на его лице появлялась неприятная гримаса: уголки рта двигались вниз, губы поджимались, кончик подбородка выдвигался вперёд. А взгляд… Он оказался колючим до мурашек.

— Приветствую всех кадетов, — произнёс шаутбенахт неожиданно молодым и сильным голосом. — Вижу здесь нескольких новичков, а потому сообщаю: меня зовут Велвел Фропенко. Обычно я веду астрономию и навигацию, но так как сегодня произошли небольшие изменения в расписании, то мы займемся страшно полезным предметом — геоморфологией небесных тел.

Язвительные интонации в речи преподавателя не расслышал бы разве что глухой.

— Итак, начнём. — Офицер хлопнул в ладоши и приткнулся к парте, опёршись бедром на край столешницы. — Проверим домашнее задание, а заодно введём в курс дела новичков. Кто может сказать, сколько островов на Юнисии?

В аудитории немедленно раздался шелест электронной бумаги, приветственно зазвучали сигналы включающихся планшетов, затренькали коммуникаторы... Все присутствующие принялись рыться в поисках ответа на вопрос шаутбенахта, а я с лёгким удивлением посмотрела на Майка и вопросительно приподняла брови. Ладно, новенькие, но остальные, как я понимаю, живут и учатся здесь не первый год. Однако миттар, к моему разочарованию, тоже с головой ушёл в коммуникатор.

— Кадет Мун-ракх? — неожиданно прервал всеобщее шебуршение насмешливый голос Фропенко. — Так сколько?

— Я… эм-м-м… — С дальнего ряда встал молодой краснощёкий ларк. Прищурилась и с удивлением узнала в нём знакомого... Перевела взгляд левее… Так и есть, это один из знаменитой пятёрки, а его сосед — не кто иной, как Гавриил Грешх-ан. — Простите, я не успел посмотреть в инфосети…

— Когда вы будете лететь на звездолёте в космосе и случится что-то экстренное, например, откажет основной двигатель и потребуется информация о ближайшей планете, скажем, о составе её тропосферы и процентном насыщении кислорода, вы тоже так ответите?

В вопросе наставника мне почудилась лёгкая насмешка. Тот факт, что лектор поставил в неудобное положение ученика «привилегированной» прослойки нашего класса, мне импонировал. Значит, не такое уж и сильное здесь разделение между учащимися. Как минимум преподаватели его не поддерживают.

Ларк что-то блеял, то отчаянно краснея, то смертельно бледнея. Наконец шаутбенахту это надоело.

— Садитесь, кадет Мун-ракх. Кто-то из присутствующих может внятно ответить на мой вопрос? Если назовёте правильное число, получите зачёт автоматом.

Мысленно присвистнула. Да что же там такое с этими островами?! Настолько заинтересовалась, что сама зажала иконку поисковика и, не отрывая пальца от экрана, ввела запрос: «Острова на Юнисии». Почти сразу же передо мной замелькали различные числа: пятьсот тридцать семь, четыреста двадцать шесть, шестьсот пятнадцать… Что за ерунда?

Прежде чем успела развернуть экран к Майку, раздался голос лектора:

— Я слушаю, кадет Лишша.

— Согласно последним данным, на Юнисии шестьсот семнадцать островов. — Сабрина встала со своего места, горделиво приподняла подбородок, расправила внушительные для девушки плечи и бросила победный взгляд на того самого Мун-ракха, который не смог ответить на вопрос преподавателя. Правда, стояла она так недолго. Ровно до следующих слов:

— Плохо, кадет Сабрина Лишша. Садитесь. Вы меня сегодня сильно разочаровали.

Изумлённо перевела взгляд на лектора. На экране коммуникатора как раз застыло число шестьсот семнадцать. До слуха донесся возмущённый шёпот кадетов, сопровождаемый пиликаньем электронных устройств и треньканьем клавиш. Почувствовав недоумение аудитории, таноржец тряхнул головой, и на его лицо вновь упали длинные каштановые пряди. Они почти скрыли карие глаза лектора, но я всё равно на миг почувствовала на себе его цепкий взгляд. Офицер почти минуту любовался замешательством и лёгким недовольством слушателей.

— Итак, кадеты, — произнёс Велвел тихо, с небольшим, почти змеиным присвистом, и в помещении воцарилась идеальная тишина. — Стыд и позор, что вы учитесь так долго, а не знаете элементарных вещей. Правильный ответ на мой вопрос таков: количество островов на планете постоянно меняется из-за широкого разброса плотности элементов верхнего слоя коры и собственного магнитного поля планеты. Невозможно точно назвать число островов на Юнисии. Часть их парит над землёй постоянно, как тот, на котором построен филиал Академии, а часть представляет собой так называемые плавучие земли. Иногда они поднимаются выше, а иногда опускаются прямо на почву Юнисии. Порой корни растений прорастают так глубоко и быстро, что земля смешивается и остров на долгие годы остаётся частью самой планеты; а порой жидкое ядро Юнисии перемешивается таким образом, что насыщенный магнисом верхний слой самостоятельно отрывается и начинает парить. Чем больше металла, тем выше поднимается кусок почвы, который впоследствии именуется воздухоплавающим островом. Любые данные, которые попадают в инфосеть, в тот же миг устаревают и автоматически становятся неверными.

Стилус, который я заблаговременно достала, чтобы сделать пометки в планшете, выпал из моих рук. Воздухоплавающий остров?!

Лектор вновь осмотрел полупустую аудиторию и усмехнулся, а его взгляд вновь задержался на моей персоне.

— Кадет… — он заглянул в электронный журнал, — …Вивьен Виардо. Вы, кажется, удивлены?

Машинально кивнула, не зная, что ответить. О таких вещах никогда раньше не слышала, хотя в той или иной степени интересовалась основными мирами, входящими в состав Федерации. А ведь док что-то говорил в том смысле, что Юнисия — особенная планета, но я тогда не придала особого значения его словам. Думала, речь шла больше о флоре и фауне…

— Жаль, очень жаль, — тем временем продолжал шаутбенахт, слегка поморщившись. — Я рассчитывал, что хотя бы среди новичков будут любознательные ребята. Но, выходит, вы сбежали с Захрана «лишь бы куда», даже не вдаваясь в истинную цель поездки.

Кровь бросилась мне в лицо. Нет, это неправда! Вначале я несколько дней провела в беспамятстве из-за обезвоживания, затем узнала новость, что являюсь на четверть миттаркой, после чего произошло знакомство с приятелями Майка… Прикусила губу. Шварх, да кого я обманываю? Казимир сказал бы: «Это всё отмазки». Действительно до сих пор так и не поинтересовалась самой Юнисией. Много узнала об Академии и своих будущих занятиях — да, безусловно, но не о самой планете...

— Шаутбенахт Фропенко! — Звучный голос ларка с заднего ряда отвлёк меня от самобичевания. — А как это связано с вашим вопросом о составе стратосферы ближайшей планеты? Ведь, в отличие от островов, состав воздуха Юнисии меняется очень долго. Годами, если не десятилетиями. Выходит, в вашем примере обратиться за информацией в сеть всё-таки можно?

Таноржец медленно перевёл взгляд на храбреца, который набрался не то наглости, не то глупости задать вопрос и попытаться подловить на слове старшего офицера Космического Флота.

— Кадет Мун-ракх, — обманчиво мягко и вкрадчиво заговорил преподаватель. — А я ведь не сказал, что в приведённом примере информация устаревшая или неверная. Я говорил, что в экстренной ситуации было бы кощунством тратить драгоценные минуты на то, чтобы искать сведения в инфосети. А если вы спутали, например, планету с планетоидом? А если информация о вашей «незнакомке» не занесена ещё в Справочник Планет? А вдруг у вас вкупе с двигателем дал сбой ещё и бортовой навигатор, и вы неправильно оцениваете местоположение собственного корабля?

Ларк удивлённо захлопал ресницами. Его лицо странно исказилось: лоб нахмурился, а рот, наоборот, слегка приоткрылся. Прежде чем Гавриил успел толкнуть приятеля локтем в бок, чтобы тот молча сел, кадет Мун-ракх выдохнул:

— Я не понял. А что же тогда сделать, чтобы узнать состав воздуха?

Велвел тяжело вздохнул и устало потёр переносицу средним и указательным пальцами.

— Включить мозги, кадет, только и всего. Для того чтобы узнать состав воздуха на ближайшем небесном теле, необходимо отправить на его поверхность самый быстрый зонд со встроенным анализатором. Результат вы получите по выделенному каналу инфосети, как только зонд войдёт в соответствующий слой атмосферы.

Ларк с озадаченным видом опустился на сиденье. Лицо у него было такое, будто ему открыли самую большую тайну Вселенной.

Шаутбенахт слегка кивнул, убедившись, что у слушателя больше нет вопросов, мазнул взглядом по соседним рядам и произнёс внезапно глубоким, дикторским голосом:

— Так, кадеты, а теперь открываем планшеты, достаем электронную бумагу и записываем или печатаем. Тема сегодняшнего урока: «Магнис».

Я зажала в руке гладкий стилус и стала машинально выводить строки, всё ещё размышляя о воздухоплавающих островах. Неожиданно в памяти начали всплывать мелкие детали, на которые поначалу не обращала особенного внимания. Электронные устройства, которые мне выдали в Космофлоте, оказались существенно толще тех, к которым привыкла на Захране. Коммуникатор вообще выглядел как устаревшая модель, и лишь более мощный процессор заставил меня передумать и заменить личную вещь на штатную. Очевидно, для создания техники, которая должна работать в подобных условиях, обычное железо, никель или кобальт не подойдут. Да что там! Даже гадолиний или тербий имеют ферромагнитные свойства…

Вспомнилось, как я машинально отметила, что в женском общежитии нет лифта, а вместо него имеется обычная лестница, да и биосканер заменён на весьма простенький кодовый замок. Скорее всего, здесь проблема со сложными микросхемами, которые для Юнисии должны быть отлиты из специальных материалов. Прикусила губу. А ведь ночью в очереди прибывших на планету меня чуть не придавил ящик, из которого выпало множество цветных чипов и проводов… Уж не за ними ли незнакомый мне кадет специально ездил на каникулы?

Перевела взгляд за окно, всматриваясь в местную природу. Отсюда не было видно границ острова, отнюдь, но кое-какие мелочи теперь словно встали на свои места. Если острова двигаются вверх или вниз из-за влияния текучего и магнитного ядра планеты, то время от времени на них должна происходить лёгкая сейсмическая активность. Это объясняет, почему и женское общежитие, и данный учебный корпус имеют большое количество коридоров, но при этом их высота составляет всего два этажа, а не десять или пятнадцать, как у нас дома на Захране. Парящие на магнитных потоках острова объясняют даже то, почему деревья здесь невысокие. Если вырастут выше, то, скорее всего, их повалит во время ближайших воздушных изменений, а к тому же ещё неизвестно, сколько метров составляет толщина острова. Вероятно, высоким растениям элементарно не хватает почвы для образования мощных корней.

Сигнал об окончании занятия прозвучал неожиданно. Сохранила получившийся файл на планшете и посмотрела на Майка.

— Пойдём в оранжерею, — предложил тот, выключая экран коммуникатора, — сейчас мой дед будет вести общую пару по растительному миру Федерации Объединённых Миров.

— Ты совсем-совсем лекцию не слушал? — удивилась я, обратив внимание, что экран планшета друга так и остался тёмным.

Миттар равнодушно пожал плечами.

— Да зачем? На геоморфологии вечно рассказывают про какие-нибудь камешки да минералы. Скукота одна. Это залегает там, другое здесь… Честное слово, как будто справки из энциклопедии вслух зачитывают! Вот дед рассказывает интересно.

Мы двинулись за общей массой.

— Скажи, а ты знал про летающие острова? — обратилась к другу.

— Разумеется, — удивлённо посмотрел на меня тот. — Я думал, ты тоже знаешь. Тут между общежитием и учебным корпусом раскол наметился. Все по настилу обычно ходят, там, где трещины в земле нет, а мы путь сократили. Помнишь, ты же по лепесткам прыгала? Я был уверен, что ты знаешь про главную особенность Юнисии.

Смущенно потеребила край сумки. К этому моменту мы уже приложили коммуникаторы к очередному турникету и вышли из здания. Плоские камни, как ржаные сухари, хрустели под подошвой кожаных ботинок и игриво поблёскивали на свету. В воздухе пахло тёплым песком, росой, что жемчужными капельками лежала на листьях кустов, сладковато-кислыми и совершенно незнакомыми ароматами цветов. Высокая разноцветная трава так и норовила поймать невнимательного пешехода за штанину, но полукружия бордюров, напоминающие покрышки аэрокаров на Захране, надёжно защищали ноги прохожих от агрессивных растений.

— Вон, тут даже асфальт не кладут, потому что бессмысленно. В любой момент из-за магнитной циркуляции потоков земля может разойтись под ногами. На пару сантиметров, вряд ли больше. Этот остров считается самым стабильным. Как ты понимаешь, даже для самого гибкого асфальта с добавлением резины это будет настоящей катастрофой…

— А что насчёт зданий? Их же как-то построили, — задала логичный вопрос.

Оказалось, что голубокожий и тут знал ответ:

— А там в фундамент заложена очень толстая и дорогостоящая подушка из каучука и синтетических полимеров. Она компенсирует небольшие деформации и колебания земли. К тому же перед строительством всю планету, считай, с магнисодетекторами прошли, чтобы определить, где наиболее равномерно залегают металлы.

Рассеянно покивала в ответ. После лекции шаутбенахта приблизительно уже понимала, что магнис на Юнисии — это природная замена магнитных подушек. Сразу вспомнилось, с каким трудом справлялась гравиплатформа с чемоданами пиксиянки. Вероятнее всего, она тоже была особенной, сделанной на магнисе.

— Слушай, если ты знаешь даже о строительстве домов на Юнисии, то почему не попытался ответить на вопрос шаутбенахта о том, сколько здесь островов?

— А что, надо было? — Майк удивлённо посмотрел на меня.

— Получил бы зачёт автоматом...

— Ой, да нужен он мне… — Миттар поморщился, как будто проглотил целиком лимон. — Шаутбенахт и так всем зачёт поставит. Ты не смотри на то, что Велвел такой угрюмый. Дед сказал мне по секрету, что он таким образом пытается держать лицо. Ему на самом деле требуется серьёзная операция на коленях, вот он всё время и хмурится, стараясь не выказывать боли при ходьбе. И волосы вроде как отрастил тоже после травмы.

— Так почему он её не сделает, эту операцию?.. — начала было я, но Майк совершенно невежливо ткнул меня локтем под рёбра, призывая к молчанию...

Мы как раз вошли в огромные двустворчатые двери оранжереи, и волна тёплого влажного воздуха опустилась нам на плечи, словно уютное пуховое одеяло. Посередине купола, построенного из прозрачных восьмиугольников, за небольшой кафедрой со множеством цветочных горшков по периметру уже стоял и что-то рассказывал Нейт Бруно. Каменные дорожки лучами сходились к центру оранжереи. Молодой миттар шепнул мне на ухо: «Я должен ассистировать», — и торопливо просочился сквозь толпу кадетов к деду, оставив меня одну в последнем ряду.

Я завороженно рассматривала изумрудно-салатовое буйство красок с вкраплениями яично-жёлтого, насыщенно лилового и тёмно-бурого цветов. Гибкие, тонкие и чешуйчатые, словно ящерицы, лианы ниспадали прямо с потолка, в низких кадках у стен росли нежно-розовые перья. Выглядело это так, будто кто-то ощипал экзотического попугая и натыкал перышки в грунт с песком, думая, что попугаи размножаются именно так — почкованием.

Справа, в белёсой, словно разбавленной парным молоком луже, плавали гигантские лопухи с загнутыми вверх краями. Наверное, один такой лист запросто выдержал бы среднестатистического гуманоида. Да что там! Думаю, на таком ещё и попрыгать можно. Присмотревшись, обнаружила на периферии каждого листа тоненькие, направленные строго вверх иголочки. Прыгать по неизвестному лопуху тут же расхотелось.

Где-то под потолком пиликнул гигрометр, показывая, что в помещении установилась предельно допустимая влажность. Несколько восьмигранников тут же послушно с шипением отъехали в сторону, выпуская влажный пар. Яркие солнечные зайчики закружились хороводом по плоским камням дорожки. Я сделала несколько шагов вперёд и прислушалась к тому, что рассказывал док.

— … Люциусы лилиевидные можно пересаживать лишь в тёплое время года, — бодро вещал Нейт, а его внук старательно посыпал дёрном корешки какого-то яркого цветка. — Они не просто любят тепло, им принципиально важно наличие достаточного количества ультрафиолета, которое должно соотноситься с температурой окружающей среды. Я выложу таблицу в общий доступ, кому интересно, можете скачать себе на планшеты…

Хмыкнула, осматривая ряды кадетов. Записывающих было мало, а тех, кто потянулся к планшетам, чтобы скачать ту самую таблицу, — ещё меньше, хотя в целом учеников на занятии у Нейта Бруно было больше, чем у Велвела Фропенко. В дальней части оранжереи смогла различить фигурку Туниры в облегающем комбинезоне. Молния на её груди была расстёгнута провокационно глубоко, но девушка вела себя так, будто совершенно не замечала косых взглядов парней в свою сторону. Она, наоборот, обмахивалась сразу четырьмя руками так интенсивно, что грудь в вырезе колыхалась и волей-неволей привлекла даже моё внимание. Фыркнула, глядя на столь явную демонстрацию... Надобности в ней не было — ни щёки, ни шея пиксиянки не покраснели от жары. Подобным приёмом часто пользовались в «Усладе» девушки, желающие привлечь мужское внимание и с кем-нибудь познакомиться.

Посмотрела левее и увидела Севера. Он стоял всего в трёх или четырёх шагах от Туниры и с интересом рассматривал пиксиянку своими бездонно-чёрными глазами. Правда, интерес этот был скорее научным, так смотрят на препарируемую лягушку, на которую капают кислотой: дёрнется лапка или нет? В конце концов цварг фыркнул, совсем как я минуту назад, что само собой вызвало у меня мимолётную улыбку. Не знаю, почему Тунира назвала его недоразвитыми: Север раскусил уловку девушки безо всяких бета-колебаний.

Демьян и Филат обнаружились у кадок с розовыми перьями. Прячась за спинами однокурсников, они пытались погладить чудо-растения, но в ответ перья неожиданно затряслись, обиженно затрещали и застрекотали. Ребята в испуге резко отпрыгнули, неловко наступая друг другу на ноги. Усмехнулась, мысленно отметив, что и сама не далее, как лекцию назад пыталась потрогать всю растительность на пути в учебный корпус.

Старшие курсы тоже пришли на занятие. Они скучковались по нескольку человек слева от лужи с подозрительными лопухами и отчаянно зевали, незаметно опираясь друг на друга, чтобы не упасть.

Вдруг кто-то коснулся моего рукава. Удивлённо повернулась и встретилась взглядом с глазами яблочного цвета, в радужках которых взволнованно пульсировали вертикальные зрачки.

— Привет! Скучаешь? — спросил Гавриил, лукаво прищурившись и наклонив голову к левому плечу. Несколько стеклянных бусин и крохотных колокольчиков в его золотой гриве тихонько тренькнули.

— Да не то чтобы… Вот, лекцию про люциусы лилиевидные слушаю, — растерялась я.

— Понятно, скучаешь, — кивнул по-свойски юноша. — А я подошёл, чтобы извиниться.

— Чтобы что? — Я делала вид, что продолжаю слушать дока, но фраза младшего Грешх-ана выбила меня из колеи. Уж кто-кто, а конкретно этот ларк не сделал мне ничего плохого, наоборот, именно он настоял, чтобы я заполнила анкету на поступление.

— Да за брата старшего извиниться хотел, — продолжил шёпотом Гавриил. — Он у меня немного дурной, а когда Майка видит, так вообще звереет… Жаль, что у вас знакомство так неудачно сложилось.

«Интересно, что же они не поделили с миттаром? Ведь тот сын дока, учится по протекции, а значит, по логике, должен вращаться как раз в компании мажористых ларков …»

У меня на Захране друзей кроме Джины не было, а врагов — и подавно, поэтому я выдала очень ёмкое, вдумчивое и взвешенное:

— Понятно.

— Он у меня вообще хороший, — тем временем продолжал расхваливать брата Гавриил. — Ответственный. Сильный. Смелый. Просто у них с Тунирой не сложилось, вот она его всякий раз и унижает как может. Мол, мы здесь в Академии учимся только из-за дяди…

«К сожалению, унижает шестиручка не только его…»

— А это разве не так?

Где-то вдалеке хорошо поставленный голос дока спокойно вещал про накопительные свойства люциусов, но я уже поняла, что пытаться хоть что-то запомнить бесполезно. Лучше потом попрошу кого-нибудь скинуть материал, благо, тех немногих, кто пытался скачать таблицу правильного соотношения температуры и ультрафиолета для пересадки цветка, запомнила в лицо.

— Нет, конечно. — Гавриил смешно надул щёки и сложил внушительные ручищи на груди. Он был внешне меньше, чем старший брат-лейтенант, но, тем не менее, его физическая форма не могла не внушать уважения. — Мы ходим на лекции, отрабатываем практику и даже сдаём экзамены, как все. Грегори заслуженно получил офицерское звание в этом году. Он смог удалённо развернуть беспилотник и рассчитать траекторию приземления, когда на Соло разыгралась магнитная буря…

— М-м-м-м…

— И вообще. — Юноша внезапно понизил голос до еле слышного шёпота. — Я как-то в документах дяди подсмотрел, что мама Туниры заплатила за поступление дочери почти двадцать тысяч кредитов! Так что не понимаю, какого бесхвостого шварха эта девица возмущается насчёт меня и Грегори. Ты мне веришь?

Удивлённо вскинула глаза на Гавриила. Зрачки ларка пульсировали, превратившись в тонкую нить, ноздри трепетали, нижняя челюсть чуть подалась вперёд.

— Верю, — согласилась интуитивно, и напряжённые плечи собеседника опустились.

— Хорошо. — Он кивнул. — Тогда надеюсь, что ты не поддашься предвзятому мнению своих новых друзей и примешь участие в Игре за нашу команду.

— Игре? Погоди, о чём ты?..

Но я не успела получить ответ на свой вопрос, так как в этот момент знакомая ладонь легла на мою талию и притянула меня к себе.

— Какого вонючего пихряка ты ошиваешься около моей девушки?! — прозвучал позади голос голубокожего, в котором слышалась весьма чёткая угроза.

Оказывается, пока мы говорили, миттар каким-то загадочным образом смог из-за кафедры заметить подошедшего ко мне ларка.

— Майк, погоди. — Я развернулась и посмотрела на юношу, которого ещё недавно считала исключительно шутником и балагуром. От того милого парня, что принёс мне одежду в ванную комнату, не осталось и следа. Сейчас лицо миттара выглядело суровым, губы сжались в плотную, бескровную линию, а ладони — в кулаки. Открывшиеся изменения поразили неприятно.

Молодые люди смотрели друг на друга так , что если бы взглядом можно было поджечь, то от обоих осталось бы лишь по кучке пепла. И если Грегори был существенно крупнее моего «парня», то младший Грешх-ан определённо находился в той же весовой категории, что и миттар. Вот только драки на пустом месте ещё не хватало!

— Майк! Гавриил не сделал мне ничего плохого. — Щёлкнула пальцами перед носом друга, чтобы привлечь его внимание, но попытка провалилась. — Он всего лишь подошёл, чтобы извиниться за поведение старшего брата.

— Вот пускай к своему братцу и катится, — зло выплюнул миттар, делая шаг вперёд. — Чтобы я ни одного из вас рядом со своей девушкой не видел! Это понятно?!

Перевела взгляд на Гавриила и умоляюще сложила ладони. Ларк хмыкнул, но не отошёл.

— Грегори всего лишь просил передать Вивьен приглашение на Игру.

— Она не будет смотреть ваши игры! — прошипел Майк.

— Ты не понял. Он предлагает Вивьен поучаствовать в Игре. Тирх сломал плечо, а Лайс ушёл из Академии. Грегори как капитан имеет право пригласить любого в команду. И он выбрал Вивьен.

— А я запрещаю своей девушке даже думать об Игре! Это опасная затея!

Не знаю, до чего и дальше договорились бы Майк и Гавриил, но на моё счастье совсем рядом послышался сухой и строгий голос Нейта:

— А теперь первокурсники отправляются на обед, второй и третий курс остаются помочь мне прибраться в оранжерее. Домашнее задание для всех одинаковое — составить список полых деревьев на планетах Федерации и на Юнисии в частности. Майк будет курировать пересадку люциусов, а кадет Гавриил Грешх-ан немедленно идёт на полигон. Насколько я помню расписание, игроки в это время тренируются.

Напряжение между кадетами тут же пропало. Первокурсники радостно заголосили, Нейт повторно обратился к Майку, требуя, чтобы тот подошёл к кафедре. Гавриил нехотя отвернулся. Поток проголодавшихся кадетов оттолкнул оглушённую меня к выходу из оранжереи. В голове так и крутилась фраза: «Я запрещаю своей девушке даже думать об Игре!» Понятия не имела, о каких соревнованиях идёт речь, но эти слова острыми коготками царапали нечто невидимое внутри. Да, для всех мы с Майком встречаемся, но в какой момент он стал считать, что имеет право что-то запрещать мне?