Глава 18. Миттары, ларки и цварги

Утром следующего дня впервые не пошла на занятия. Выключила дурацкий будильник, перевернулась на другой бок и заснула. И следующий день тоже пропустила, а потом и всю неделю. Лишь когда в комнату постучался Нейт Бруно, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке, с трудом встала и открыла дверь. Синтия подумала, что я заболела, а потому приносила мне шоколадные батончики из автомата. За всю неделю я не вышла из общежития ни разу и, разумеется, не посещала столовую. Компьютер, подключённый к турникетам, скинул доку отчёт, согласно которому кадет Виардо голодала семь дней, именно поэтому Бруно-старший решил посетить женское общежитие лично.

Док поцокал языком, взял пробы на анализы, несколько раз потрогал мою шею и нахмурился. Буркнул себе под нос нечто вроде: «Странно, жабры не растут, перестройка организма медленная, с магнитным излучением Юнисии тоже до сих пор проблем не было, а кортизол зашкаливает». В итоге Нейт выяснил, что головных болей нет, и освободил меня на две недели от занятий, предписав всё свободное время проводить в воде. Так я удостоилась официального разрешения прогуливать пары. Идти на них не хотелось совершенно. Получив неожиданную свободу, углубилась в воспоминания и провела анализ всех событий, случившихся за последний месяц. К сожалению, чем больше думала, тем горше становилось на душе.

Наконец-то чётко осознала, что Север понравился мне с первой нашей встречи. Загадочный внутренний компас заставил наблюдать за ним у раздатчика еды в столовой лайнера. А после я постоянно искала парня взглядом у трапа корабля, а также на занятиях. Его помощь при высадке на Юнисии оказалась бесценной, ведь Майк тогда скакал исключительно вокруг Туниры. Про случай в бассейне вообще молчу. А ночное свидание в море… Теперь я совершенно чётко осознавала, что это было именно свидание, и оно оказалось великолепным, несмотря на то что так внезапно закончилось. И подарок цварг подкинул мне в комнату, потому что постеснялся отдать его лично в руки... Шварх! Да я же закрывала окно по возвращении и видела, что Север способен залезть по дереву на второй этаж. Почему тогда подумала не о нём, а о Майке? Почему?!

Конечно, можно было бы всё списать на то, что у меня никогда не было настоящих отношений с парнями. Но сейчас, при мысли о том, что Касс уже никогда не пригласит меня поплавать вместе в море, не поприветствует лукавой усмешкой и не сощурит чёрные, как космос, с золотыми искрами глаза, на душе становилось маетно.

С очередным стоном отчаяния вспомнила свои мысли и эмоции, когда впервые потрогала обсидиановые рога. Жалость! Вот о каком чувстве говорил Север в нашу последнюю встречу… Я сама всё испортила!

«Очень надеюсь, что больше ничего из жалости ты не сделаешь…»

В памяти всплыла проделка Майка с моим фото в джакузи. Щёки обожгло огнём. Что ж, для стороннего наблюдателя ситуация вполне определённая: парень сфотографировал свою девушку обнажённой в пене и хранит фото на планшете. Значит, у молодых людей роман. Разве может быть иное толкование?! Шварх-шварх-шварх! Что мог подумать обо мне Север? Мучительная боль накрыла меня с головой. Плевать, что думают обо мне другие кадеты: Сабрина и прочие. Но Север… От одного лишь звука его имени по моему телу пробегали лёгкие электрические разряды. Вспомнилось, как юноша обвил хвостом мою лодыжку, чтобы я не утонула в бассейне, как крепко поймал и прижал к себе в Юнисском море, как близко стоял на корабельном трапе и дышал в шею. Вроде бы невинные действия, но я чувствовала себя последней извращенкой, закрывая ресницы и вновь и вновь мысленно воссоздавая те тактильные ощущения.

Всё, что творилось со мной, воспринимала как засаленный пластырь с дешёвым клеем, который надо немедленно отодрать от застарелой раны. Ведь легче уже не станет! Значит, надо рвануть одним махом, но вместо этого с упорством чокнутого мазохиста я отрывала этот пластырь миллиметр за миллиметром.

Села на кровати, опёршись спиной о стену, и устало спросила у соседки по комнате:

— Синтия, а ты встречалась с парнями?

Сегодня мы вместе остались в нашей общей комнате. У неё болела голова, а у меня… наверное, душа. Не знаю.

Девушка приподнялась на локте, посмотрела на меня рассеянным взглядом и недоумённо кивнула:

— Конечно.

— А… гм-м-м... только с миттарами или с ларками тоже? Или, скажем … с цваргами? Прости, что донимаю тебя, если тебе не хочется отвечать …

Соседка села поудобнее и махнула рукой.

— Разговор на моё самочувствие никак не повлияет. Если ты про постель, то там у всех парней одинаково работает. Всё зависит от индивидуальных особенностей мужчины и предпочтений…

Почувствовала, что стремительно краснею. До сих пор настолько интимные вещи ни с кем обсуждать не приходилось. Мачеха к доверию не располагала, Хлоя была младше меня. А как только Джина начинала щебетать, какой симпатичный парень пригласил её на свидание и не хочу ли я, мол, с кем-нибудь приятно провести время, смеялась в ответ и напоминала, что вторую смену никто не отменял. Конечно, доступ в инфосеть на Захране всегда открытый, и в голофильмах показывали весьма откровенные вещи, но, как ни стыдно признаваться в этом, к девятнадцати годам я даже ни разу ни с кем не целовалась. Да и как вообще решиться пойти на это, если понимаешь, что со временем невинные поцелуи перерастут в нечто большее, а там дело дойдёт до постели… Партнер увидит твои уродливые ноги и наверняка высмеет тебя, а потом сбежит прочь... Запрещала себе даже думать об этой стороне жизни до тех пор, пока не скоплю кредиты на операцию.

— Эм-м-м… нет, я не об этом, — тряхнула головой, собирая мысли в кучу. Обсуждать пристрастия бывших ухажёров Синтии точно не входило в мои планы.

— О, так тебя средства предохранения, что ли, интересуют? — неправильно поняла меня девушка. — Если не ставила укол или имплант заранее, можно зайти к Нейту, наверняка у него что-то осталось. Ну или в мужском общежитии на первом этаже стоит автомат со старыми добрыми презервативами. Я, конечно, их не очень люблю, но на безрыбье и водоросли рыба…

Мысленно застонала.

— Синтия!

— Ась? Что-то не так поняла? Извини, голова раскалывается. — Девушка вновь улеглась в постель.

Я сидела на покрывале и старательно комкала его, обдумывая, как сформулировать вопрос. Наконец решилась.

— На самом деле… эм-м-м-м… о другом хотела спросить. Скорее, об отношении парней разных рас... ну, к… хм-м-м… отношениям… — произнесла торопливо и сбивчиво.

— Об отношении парней к отношениям ? — Миттарка повернула голову в мою сторону и выразительно выгнула тёмно-синюю, отливающую перламутром бровь.

Кивнула, чувствуя себя полным профаном. Сознаваться в своей неопытности было мучительно стыдно, поэтому сделала вид, что в первую очередь меня интересует разница менталитетов.

— Миттары, наверное, по-другому относятся к девушкам.

Соседка по комнате посмотрела на меня уже задумчиво и вздохнула.

— Захухри такие смешные, вы столько внимания уделяете вопросу расовой принадлежности. Наверное, сказывается то, что Захран долгое время существовал отдельно от Федерации, жил и варился в собственных проблемах. Скажу тебе, что дело даже не столько в расе, сколько в личном воспитании и открытости границ планеты. Вот, например, жители Танорга точно такие же люди, как и захухри, но я ещё ни разу не слышала ни от одной таноржки, чтобы она сказала: «Мой парень-человек» или «Мой парень-миттар». Какая разница, какой расы гуманоид? Миттария — открытая и дружелюбная планета, к нам прилетают частые гости со всех уголков Федерации, чтобы посмотреть на архитектуру подводных городов и посетить знаменитую коралловую впадину в период цветения. Я встречалась с парнем с Танорга несколько месяцев, ходила на свидания с миттарами в старших классах и даже имела непродолжительные отношения с пикси. Кстати, вот кто действительно мастер в постели. Всё-таки шесть рук — это шесть рук…

Пока подруга не ударилась в подробности, поспешила её перебить:

— Хочешь сказать, что нет никакой разницы между цваргом и, скажем, ларком?

— Нет, если ты ставишь вопрос так, то, конечно, разница есть. Например, я искренне считаю, что ларки куда темпераментнее… Есть в них что-то дикое, почти первобытное. — Синтия мечтательно прикрыла глаза, а я нервно фыркнула. — Но и общего у них гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. И те, и другие очень проницательны: ларки ориентируются на свой нюх, цварги — на эмоции. И те, и другие куда интереснее, если уж на то пошло, чем миттары или люди. Демьян уже второй месяц вокруг меня крутится, а поплавать вместе ни разу не пригласил. Да что там! Мы шли по дорожке к учебному корпусу на той неделе, и он увидел тигровую ракушку. Поднял её и положил в карман со словами, что перемелет её для какого-то опыта! Представляешь?! Не мне подарил, а положил в карман! Зато какие-то ненужные шипастые цветочки из оранжереи всё время на мою парту кладёт. Думает, я не знаю, кто эту траву мне подбрасывает…

Хмыкнула и сделала пометку в памяти: надо как-нибудь намекнуть соотечественнику, какие презенты стоит дарить миттаркам, а какие нет.

— Ну а как быть с тем, что ларков считают полигамными? Лицемерные, мол, изменщики и всё такое...

— Пф-ф-ф, они, скорее, непостоянные, быстро меняют предпочтения, — хохотнула Синтия, вновь садясь на кровати. В ходе нашего разговора у неё даже цвет лица улучшился. — По сути, все девушки, которые завязывают романы с ларками, в душе понимают это. Но если ларк предлагает отношения, пускай и на короткий срок, он отдаётся своей партнёрше искренне и на все сто. Порвёт любого за неё. — Послышался ещё один томный вздох со стороны соседки. — И ещё я слышала — если уж ларк выбрал кого-то по-настоящему, то это на всю жизнь. У них какие-то особенные наколки на этот случай имеются… — Девушка наморщила носик, пытаясь вспомнить.

Я подсказала:

— Парные браслеты-татуировки.

— Да, точно! — закивала Синтия и добавила уже тише: — А у цваргов вообще большой демографический перекос, своих женщин на всех не хватает. Из-за этого на их планете закон есть: даже чтобы прикоснуться к цваргине, нужно спросить разрешения. Прикинь, открывают тебе дверцу аэрокара на платформе фешенебельного отеля, ты подаешь руку, сзади воздушный коридор перекрыт, все ждут, а водитель или спутник, вместо того чтобы просто помочь выйти, так чопорно интересуется: «Уважаемая леди, могу я взять вас за руку?» — Синтия хихикнула.

— Да уж, представляю… — выдавила из себя подобие улыбки.

Знала бы соседка, что я даже на аэрокарах ни разу в жизни не каталась, а понятия «фешенебельный отель» на Захране и вовсе не существует.

— Выходит, прикосновение к девушке для цварга много значит? — переспросила, внутренне замирая.

Синтия покачала головой, явно что-то прикидывая в голове.

— Знаешь … — протянула она. — Будь ты цваргиней, совершенно точно ответила бы «да». Из-за перекоса в рождаемости у них даже подержаться за ручку с представительницей прекрасного пола своей расы значит о-о-о-чень много. — Синтия выразительно поиграла бровями. — Но и к девушкам других рас рогатые не станут прикасаться просто так, если это не вызвано необходимостью. Воспитание, как ты понимаешь. Тут они сильно отличаются от ларков, которые с лёгкостью могут зажать девчонку и игриво пощупать её за все места…

Синтия говорила что-то ещё, но я отключилась, мысленно перебирая все эпизоды, когда Север прикасался ко мне. Хвост вокруг лодыжки в бассейне… Ну, то определённо было вызвано необходимостью, без него я бы утонула. И руки парня на моей талии в море — тоже необходимость… А вот когда я сама на берегу трогала рога Касса… Насколько сильно влезла тогда в его личное пространство? Почему он разрешил мне сделать это? Что ж, в свете всего вышесказанного выходит, юноша наверняка воспринял треклятое фото в джакузи как ещё более интимный момент, чем прикосновение к хвосту и рогам.

— … Но, как я уже говорила, цварги и ларки очень похожи, — продолжала разглагольствовать соседка. — Цварги не разводятся, у них это не принято. И ларки, если уж определились, то тоже остаются верны супруге. В этом вопросе, скорее, мы — миттары и люди — часто непостоянны. — Соседка, наверно, не была бы собой, если б не добавила: — Ну и из жирных плюсов кое-что: с цваргами можно не предохраняться. Шанс забеременеть практически нулевой. Так что если строишь планы на того кадета-технаря, что починил твой пылесос…

Демонстративно громко фыркнула, отворачиваясь и делая вид, что меня никто не интересует, а разговор о ларках и цваргах затеяла из простого любопытства.

— Зря ты так, — внезапно посерьёзнела Синтия. — Ты Кассу явно нравишься, я обратила на это внимание. На лекциях шаутбенахта Фропенко он только с тобой в полемику вступает.

— У Велвела интереснее всего, а народу ходит мало, так как пары начинаются слишком рано. Это простое совпадение, — пожала плечами. Как можно говорить о том, что кто-то испытывает к тебе симпатию, если он просто разговаривает с тобой на лекции? Ерунда какая-то…

— А первое совместное плавание…

— Что?

— Ну, в бассейне. Ты же раньше не умела плавать?

— Нет, — отрицательно качнула головой.

— О чём и речь. Для любой миттарки первое совместное плавание с молодым человеком — интимнее, чем первый поцелуй. Запоминается на всю жизнь на уровне крови, а ты всё-таки на четверть миттарка.

В груди что-то неприятно царапнуло, вязкий ком встал в горле. Замечательная новость... Выходит, я думаю о Севере постоянно просто потому, что это физическая потребность организма? Определённо, надо завязывать с мыслями об одном хвостатом субъекте.

— Всего на четверть. А на три четверти я человек, не забывай, — произнесла сухо, говоря это не столько соседке, сколько самой себе. — Это был обыкновенный урок в бассейне, плавали на одной дорожке, вот и всё.

Мне вдруг отчаянно захотелось уверить саму себя, что я всё надумала, и о свидании в Юнисском море в том числе. Ведь если всё так, то и жалеть не о чем, правильно? Север не думает обо мне плохо, потому что он вообще обо мне не думает.

— Ну да, ну да, — вздохнула Синтия. — Вокруг него сейчас столько девушек вьётся, после того как выяснилось, что он из богатой семьи. Слушай, а у меня, кажется, голова прошла. Всё благодаря тебе. Думаю на ужин сходить. Составишь мне компанию?

Дни потекли один за другим, сливаясь в серую, однообразную кашу. Отгулы, выданные доком, закончились, пришлось посещать занятия. Желания учиться дальше так и не возникло. Меня словно запрограммировали. Я, как робот, приходила в Академию, что-то коротко отвечала, что-то механически записывала в планшет, а порой и вовсе включала на коммуникаторе режим аудиозаписи.

Север как будто перестал замечать меня. Исключительно вежливо здоровался и проходил мимо. На лекциях за его партой теперь всё время сидели различные девушки. Узнав о том, что для миттаров первое совместное плавание значит очень много, тщетно пыталась убедить себя, что постоянно думаю о цварге исключительно потому, что со мной злую шутку сыграла миттарская кровь. Но чем больше размышляла об этом, тем сильнее всё внутри противилось этой мысли. Получался какой-то дьявольский замкнутый круг. Думала о Севере, стараясь о нём не думать, и злилась на сложившуюся ситуацию.

У Майка появилась куча дел в оранжерее, и в плодовом саду созрел урожай. Поэтому доку всё время требовалась помощь внука. В итоге за партой я теперь сидела одна.

Шаутбенахт Велвел Фропенко несколько раз пытался вывести меня на диалог, задавал вопросы, требующие развёрнутого ответа, но даже на них я умудрялась отвечать практически односложно. «Да, ситуация действительно усложнится, если откажет материнская плата бортового компьютера». «Да, еду в космосе, как и кислород, лучше экономить на случай внештатной ситуации». «Нет, извините, об этом не думала».

После лекций полюбила гулять вдоль берега, дышать солёным воздухом и валяться на мягком плюще, наблюдая, как небо постепенно становится чернильным и на нём загораются первые звёзды. Погода на Юнисии начала медленно меняться. Всё чаще по ночам просыпалась от еле заметного дрожания земли. Майор Клинтс как-то обмолвилась, что это стандартное перемещение магниса в ядре в данное время года. Вечерами перед выходом из общежития теперь накидывала поверх комбинезона ещё и куртку. Днём все так же жарко палило Соло, оставляя шоколадный загар на телах кадетов, а вот ближе к ночи навязчиво дул прохладный ветер, принося с собой аромат перемен. Майк Бруно сказал, что это смешанный запах прелых листьев, влаги и отсыревшей коры, но для меня это был именно аромат перемен.

Я стала злее. Нейт прописал мне больше купаться, и с некоторых пор всё свободное время проводила в море. Много часов уделяла тренировкам с командой, но ещё больше плавала одна. Уходила на глубину, тренировала лёгкие и вырабатывала в себе способность быстро и точно подавать импульсы в мех-лев. Порой плавала и вовсе без него, полагаясь лишь на собственные силы. Грегори теперь спокойно оставлял меня в защите, а иногда даже позволял играть в качестве страхующего. Он также отметил, что техника игры у меня заметно изменилась — я стала двигаться резче и жёстче. Бескомпромиссно. Один раз мы с ним даже серьёзно поссорились практически на виду у всего курса.

Это была воскресная тренировочная игра, которую «от нечего делать» пришло посмотреть большинство кадетов первого и второго курса. Краем глаза уловила отблеск обсидиановых рогов, субтильную фигуру, растянутую футболку с уже знакомым логотипом муассанитовых пиков Цварга и… двух девушек, что настойчиво пытались как бы невзначай прижаться к Северу с противоположных сторон. При этом девицы — одна ларчанка, вторая пиксиянка — незаметно шипели друг на друга, стараясь оттянуть на себя внимание парня. Всё это рассмотрела за какую-то долю секунды, а дальше в меня как будто демон вселился. Ярость нахлынула такая, что захотелось собственноручно расщепить на атомы камень, который пропустили охотники. Траектория у него оказалась заковыристая, с самого первого взгляда было понятно, что ни Грегори с Гавриилом, ни я с Перри не успеем за снарядом. Он останется на откуп игрокам третьего уровня, но…

— Вивьен, оставь! Вив, не трогай!

— Я справлюсь! — крикнула Грегори.

Вряд ли капитан что-либо расслышал, но определённо понял всё по моим решительным движениям. Тем временем камень уже проходил насквозь второй уровень и вот-вот должен был перейти в третий. Я подала максимальный заряд импульса в ступни, развивая внушительную скорость. Орэль как защитник, в свою очередь, напрягся, но также стал наращивать скорость, чтобы поймать снаряд. Мы неслись прямо друг на друга. В жилах кипела кровь, в ушах как будто молоты по наковальне гремели, а перед глазами неотступно стояла картина с двумя прижимающимися к Северу курсантками. девицами Орэль вынул из-за пояса капсулу для формирования энергетической сети. Я машинально отзеркалила его действия, но почему-то именно в этот момент больше думала о том, которая из этих двух поклонниц подсунула Кассу пирог с корицеллой.

Миг — камень пролетел ещё несколько десятков метров, совершенно точно входя в зону защиты. И я всё-таки хлестнула его сетью, испепеляя на месте. Готовый к броску Орэль разочарованно выдохнул и стал снижать скорость, уходя от неминуемого столкновения по касательной. Товарищ бросил на меня полный укоризны взгляд, но мне было всё равно. Я выплеснула на несчастный булыжник часть накопившейся во мне злости, и стало чуточку легче.

— Да что с тобой такое, Вивьен?! — налетевший, словно смерч, Грегори схватил меня за плечи и потряс. В принципе, учитывая разницу в массе наших тел, ему хватило бы и одной руки, чтобы хорошенько встряхнуть меня, но ларк вцепился обеими лапищами. Судя по тому, что симулятор стал складываться, капитан команды предварительно дал сигнал, что тренировка окончена. — Вив, что за треклятый квазар это был?! Что ты натворила!

— Я сделала свою работу, то есть испепелила камень, — ответила, сбрасывая его ладонь. — В чём проблема?!

— В чём проблема? В чём проблема?! Вив, ты с ума сошла?! А если бы Орэль не смог остановиться? А если бы ты промахнулась и попала по нему? А если бы он попал по тебе?! Да, швархи тебя задери, это вообще-то его зона была! Да с такими игроками, как ты, мы и пяти минут не продержимся в настоящей Игре!

— Я нормально играла!

Ларк грозно сверкнул глазами яблочного цвета, и только сейчас я поняла, что на нас фактически смотрит не только команда, но и те кадеты, что находятся за зрительским пологом. Конечно, сквозь толстый слой разреженной воды не доносилось ни звука, но о чём разговор, стороннему наблюдателю было понятно по нашим весьма эмоциональным жестам. В эту минуту в глазах всех этих гуманоидов я не просто ослушалась своего капитана. Я бросила вызов негласному вождю стаи ларков на Юнисии. Озадаченно переглядывающиеся кадеты, гулкая волна полушёпота, неодобрение на лицах товарищей по команде, прохладный ветер, остужающий голову… По телу пробежала толпа мурашек… В голове ослепляющей молнией вспыхнула мысль о том, что если меня исключат из Игры, я больше не смогу плавать сколько мне вздумается. Как-то незаметно настолько пристрастилась к этому занятию, что оно стало для меня чем-то большим, нежели обычная физическая разрядка. Пожалуй, до сих пор это был единственный способ привести мысли в порядок и перестать думать о проклятом цварге. Вспомнилось и то, что я «должна» ларку за то, что он не стал избивать Майка, а просто ушёл с поляны. Вопреки уверениям миттара, до сих пор лейтенант Грешх-ан вёл себя так, будто не помнил о моём долге.

— Грегори, я… приношу свои извинения. Я была неправа, — пробормотала, торопливо облизав губы.

Ларк несколько секунд хмуро и молчаливо смотрел на меня, но затем кивнул головой. Где-то там, за пологом, шумели зрители, на берегу собралась команда, которая не знала, как реагировать на стычку между новичком и капитаном. Генератор снарядов уже практически полностью втянул в себя все секции. Офицер Дрэго Келлан что-то обсуждал с майором Клинтс. Не место и не время выяснять отношения. Совершенно точно…

— Приходи вечером после заката к бассейну. Поговорим, — с тихой угрозой бросил Грегори. — Есть очень узкий круг лиц, кто позволяет себе повысить на меня голос, а я, в свою очередь, могу безнаказанно спустить им это.

Завороженно глядя в пульсирующие вытянутые зрачки, сглотнула сухим горлом. Кажется, мне удалось по-настоящему разозлить ларка. Не попыталась даже изменить место встречи, хотя прекрасно знала, что около бассейна и общественных душевых по ночам, как правило, встречаются влюблённые парочки. А ещё впервые за всё время вдруг ощутила, что мой собеседник гораздо сильнее и крупнее меня.

— Хорошо, приду, — ответила тихо, и лишь после этого Грегори Грешх-ан отвернулся и направил свои стопы в сторону остальных членов команды.