Глава 10. Упрямые факты

Кристина Соколова

Аскелл притащил в медбокс такое количество вещей, что на секунду мне подумалось, а не считает ли он, что я хочу здесь остаться на целый год.

— Это Дени собирала, — поспешно оправдался таноржец, забавно взлохмачивая непослушные кудри. — Чтобы тебе не пришлось идти в вашу каюту и стирать. Тебе же будет некомфортно ходить по коридорам, верно?

Я на миг представила себе кишащую кадетами самых разных рас КС-700 и необходимость пройти сквозь толпу. Осознала и, сглотнув, кивнула. Да уж, пожалуй, выбраться в нашу с леди Деро каюту я смогу разве что ночью, когда все спят, и то велик риск наткнуться на кого-то из старших офицеров из миттаров, пикси, ларков или цваргов.

— Спасибо, — искренне поблагодарила таноржца, а тот улыбнулся, от чего на щеках образовались милые ямочки.

Я и раньше воспринимала восьмую группу близко к сердцу, но за несколько последних дней Лесли стал фактически единственной ниточкой к внешнему миру. Первый день я чувствовала себя неуютно из-за того, что Аскеллу официально приказали нянчиться со мной: на десятом курсе у него занятий нет, экзаменов нет, а часы дежурств… временно пересчитывались на те часы, что он проводил со мной. Почти сразу выяснилось, что Лесли очень любит логические игры и головоломки, а шахматы — одно из его любимых времяпрепровождений. С горем пополам я вспомнила несколько мощных дебютов, которым научил Лёва, и понеслась…

Конечно, до уровня брата я не дотягивала. Да и до уровня Аскелла, как оказалось, тоже…

— Красивый эндшпиль, — сказала я со вздохом, глядя на доску, и откинулась на спинку капсулы. — Тебе, наверное, со мной скучно, да?

Несмотря на мою раннюю короткую рокировку и контроль центра доски, таноржец с лёгкостью поставил очередной мат. Седьмой за сегодня.

— Да ты шутишь. — Лесли откинул короткую тёмно-каштановую чёлку со лба, на миг напомнив дикобраза, и широко улыбнулся. — Крис, да я до сих пор не встречал ни одной девушки, которая вообще про эло-рейтинг знает! С тобой интересно!

— Тоже мне, — фыркнула, стараясь скрыть смущение. — У меня же брат…

— Да-да, помню, но ведь и ты неплохо играешь! Конечно, всей доски не помнишь, но вперёд на пару ходов ситуацию просчитываешь и откровенных зевков не делаешь.

Я молча развела руками, взглядом указывая на поверженного короля. На самом деле от настольной игры я немного устала, и в мыслях колючей занозой сидел один и тот же вопрос, который всё никак не давал покоя. С каждым днём я нервничала всё больше, потому что всякий раз, когда набиралась храбрости задать деликатный вопрос Адаму Бланку, обязательно кто-то внезапно входил в каюту или вызывал дока по коммуникатору, или случалось ещё каких-нибудь тридцать три неотложных дела-несчастья.

— Слушай, а ты не в курсе, во сколько зайдёт сегодня док? — спросила я, прикусив губу.

— Так он сегодня больше не придёт, — озадаченно протянул Аскелл, глянув время на коммуникаторе. — Вечер же уже… — и обеспокоенно добавил: — У тебя что-то болит? Мне вызвать его?

— Нет-нет. — Я поспешно замотала головой. — Всё в порядке.

Таноржец красноречиво заломил бровь.

— Ты знаешь, мне мама как-то говорила, что если девушка говорит фразу «всё в порядке», то это может значить всё что угодно, вплоть до локального конца Мира, но точно не это. Давай рассказывай, что не так.

— Да нет, всё в порядке… — ответила я и осеклась, так как Аскелл проследил за моим взглядом на медицинское табло и нахмурился.

— Тебя что-то в заключении волнует? Ты считаешь, что Бланк неверно поставил диагноз с твоей фобией, или есть что-то ещё?

Порой таноржец мог не заметить астероид в упор, а порой его проницательность била все рекорды. Кадет десятого курса отложил настольную игру в сторону, поднялся с кресла и подошёл к огромному экрану со множеством записей, диодов и неизвестных значков.

— Да так… это касается здоровья, но это не проблема… то есть не совсем проблема… — торопливо забормотала я, отчаянно сожалея, что разговор вообще коснулся этой темы. — Аскелл, спасибо. Я дождусь дока Бланка и всё выясню у него сама.

— Тут всё зашифровано, сходу разобраться может только гуманоид с медицинским образованием, но я как-то писал программу-дешифратор. Сейчас посмотрим, подойдёт ли…

— Аскелл, не надо, это, в конце концов, незаконно! Ты нарушаешь правило о неприкосновенности персональных данных.

— Не-а, не нарушаю. Данные чьи? Твои. Ты здесь. — Он подмигнул. — В каком-то смысле это даже экономия времени дока.

Не слушая моих дальнейших возражений, техник достал из поясной сумки провод, подключил одним концом к планшету, с которым не расставался, другим — к медицинскому оборудованию. Я со стоном начала понимать, почему в своё время шаутбенахт Гассо-Тьен-Терр категорически отказался от восьмой группы.

Прошло не более десяти минут, как этот гений отсоединил планшет и с нотками гордости произнёс:

— Так, Крис, твоя анкета в первозданном виде теперь у меня. Давай говори, что именно тебя волнует?

Тёмно-карий взгляд демонстрировал неподдельное внимание. Я почувствовала, что краснею. Шварх, дока-то спросить стеснялась, а тут Аскелл!

— Морковка-а-а. — Таноржец подошёл ближе и сел на кресло так, что наши глаза оказались вновь на одном уровне. — Это я, Аскелл. Твой друг. Я же вижу, что ты нервничаешь, давай вместе разберёмся с тем, что тебя так волнует, ну?

Проклятые медицинские приборы действительно фиксировали и выдавали моё волнение. Адам настоял на том, чтобы я не снимала с себя часть датчиков. «Это для твоего же блага, чтобы измерять уровень стресса и не допускать критических отметок», — сказал мне миттар, вынужденно прикасаясь. Я умом понимала, а потому согласилась… И вот теперь в каюте находились лишь я и Аскелл, а лампочки стремительно меняли цвет на интенсивный красный.

— Обещаю, я никому ничего не скажу, — тем временем надавил таноржец.

Я поймала себя на том, что если бы на месте Аскелла стоял Ивес, то, возможно, признание далось бы проще. Облизала пересохшие губы.

— Я хочу посмотреть…

Таноржец теперь вопросительно приподнял обе тёмно-каштановые брови.

— …девственница я или нет.

Несколько секунд в помещении стояла оглушительная тишина. Аскелл обалдел настолько, что забыл, что держит планшет с моей анкетой в руках. Ему явно требовались пояснения. Я тяжело вздохнула и смяла краешек покрывала.

— Там… на Захране… когда я попала в лечебницу, люди из Тайной Службы Защиты уверяли, что у меня был как минимум один партнёр… а я… совершенно ничего не помню. Вот думаю, может, они подделали документы, чтобы я дала показания против Академии? Понимаю, это такая глупость, но всё же…

К счастью, Аскелл не стал сыпать раздражающими вопросами а-ля «а ты доку говорила, что забыла свой первый раз?» или ехидными «вот уж не предполагал, что к двадцати четырём ты оставалась старой девой». Не знаю, как бы я объясняла последний факт. Наверное, промямлила бы что-нибудь про то, что всё время тратила на работу и учёбу. Но правда заключалась в том, что четверо братьев, сестра и множество отчимов, которые сменялись быстрее, чем красочные картинки в калейдоскопе, давно вызывали у меня стойкое чувство неприязни… нет, не к интиму, а к мужчинам, которые не способны отвечать за свои поступки.

Аскелл отмер, коротко кивнул и пробормотал:

— Да-да, конечно, сейчас проверю анкету.

Между тёмно-коричневых бровей залегла вертикальная морщинка, а я затаила дыхание.

«Пожалуйста, пускай они меня обманули! Не мог так Ивес поступить, просто не мог…»

— Кристин… Проверяет всё автоматика, так что ошибки точно не могло произойти. — Парень замялся, а затем просто сунул планшет мне под нос.

В разделе «Гинекология» значилось: «Полностью здорова. Гимен отсутствует».

Я оцепенела.

«Кристина, вас изнасиловали в организации, которой прикрываются рогатые, а вы даже не помните этого!»

Острыми когтями в душу вцепились сомнения и принялись старательно раздирать её на клочки, заставляя покрыться тело липкой испариной. Сердце забилось как при лихорадке, рёбра заныли, в ушах зашумело.

Ивес целый год приходил по вечерам в каюту и держал за руки, якобы для того, чтобы знания лучше ложились в память. У него были и возможности, и средства, и… судя по информации ТСЗЗ — мотив. Раса цваргов находится под угрозой вымирания…

Дениз несколько раз возвращалась позднее, да и сам Ив старался зайти и выйти из моей спальни максимально незаметно. Я никогда не сверялась с часами, сколько времени он проводил у меня. Мне казалось, две или три минуты, но если на меня воздействовали на бета-уровне и намеренно вырезали кусок из памяти…

Нет, Ив не мог так поступить.

Просто не мог.

Он не такой.

«Ко всему, вам прочистили мозги и запрограммировали обожать их расу!»

Ещё совсем недавно стоило подумать об Ивесе, как в груди рождалось что-то тёплое и приятное, хотелось улыбаться, будто кто-то мягким пёрышком щекотал изнутри. Все каникулы я провела с этим лёгким чувством, надеясь на скорую встречу. То, что грело и служило источником тепла, внезапно обернулось разъедающим жидким азотом, пробирающим беспощадным холодом до костей.

Он не мог…

Если вынести за скобки наше знакомство, то Ивес всегда относился ко мне уважительно. Даже договорился о продуктах с собой на Захран, спас из лечебницы…

«А почему ты в этом так уверена? Может, он как раз наложил на его образ особое восприятие? Запрограммировал на уровне эмоций? Как раз логично, что ты хорошо к нему относишься… И то, что вытащил из диспансера и вернул на станцию, — ему только на руку».

Резко закружилась голова. Затошнило.

Я вновь взглянула на планшет и с трудом протолкнула вставшую битым стеклом слюну. Всё внутри корёжилось от мыслей, что Ир’сан мог воспользоваться моей человеческой беспомощностью и перекроить мозги, но факты — упрямая вещь.

А могли ли меня обмануть в ТСЗЗ? Могло ли всё произойти ещё там, на Захране?

«Вопрос в том, помните ли вы, кто вас принуждал к сексу. Это был тот самый цварг, которого вам назначили в наставники? Ир’сан? А может, их было несколько? Кристина, я понимаю, что вопросы неприятные, но нам очень надо знать эту информацию».

«На Цварге перекос в рождаемости и острая нехватка самок. Эти животные давно положили глаз на человеческих женщин. В последние годы было немало случаев, когда девушки в детородном возрасте покидали родину и семью ради сомнительных перспектив стать инкубатором мутантам».

Нет, абсолютно бессмысленно. Если бы всё случилось на Захране, то настойчивые вопросы Крысиных Усиков и его напарника абсолютно нелогичны — страдают причинно-следственные связи их действий. Те люди были уверены в том, что у меня был интим с представителем сверхрасы, они приводили в пример Анестэйшу Радосскую, и им было важно понять, чем мы с этой женщиной особенные. Почему цварги выбрали именно нас… Если бы ТСЗЗ не была уверена, что я имею ценность для цваргов, меня бы не заперли в диспансере. Физически меня бы не тронули просто потому, что я редкий объект для исследований.

Значит… Всё-таки Ивес?..

— Тише-тише, Морковка, ну подумаешь, забыла такую ерунду… — Таноржец схватил за плечи и интенсивно потряс, явно не подозревая, о чём я думаю. — Ладно, возможно, не ерунду, но что же ты волнуешься-то так? Адам упоминал, что не нашёл у тебя значимых провалов в памяти, но получается, мы нашли, и с этим можно поработать…

— Только не говори ему! — С внезапностью, которая испугала даже меня саму, я вцепилась в рукав Аскелла. — Ты обещал!

— Л-ладно. — Он несколько ошарашенно ответил и вновь жизнерадостно улыбнулся так, как делал это только он: — Моя бывшая говорила, что её первый раз был настолько ужасным, что она хотела бы его забыть. Так что считай, тебе повезло, Морковка.

Я запоздало кивнула и растянула губы в подобии улыбки:

— Ага, повезло…

Аскелл перевёл взгляд на шахматную доску и внезапно громко хлопнул себя по бёдрам:

— Слу-у-ушай, а давай я тебя атомным шахматам научу? Они проще!

— Каким-каким?!

— Атомным. Смотри, правила практически такие же, как в классических, но при взятии фигуры клетка взрывается, затрагивая все соседние вокруг. Снимаются все фигуры, которые затронул взрыв. Исключение — пешки.

Лесли принялся расставлять шахматы на доске, показывая более простую разновидность логической игры.

***

Лейтенант Ивес Ир’сан

Ивес смотрел, как Кристина спит в медицинской капсуле. Картина выглядела умиротворяющей: её грудь мерно вздымалась и опускалась. Одна из боковых панелей была опущена до горизонтали для пущего комфорта. Иногда док Бланк позволял так трансформировать капсулу, если гуманоиду не требовались медицинские процедуры. Тонкое женское запястье свисало с края откидной панели.

Одной части Ивеса хотелось схватить Кристину, крепко прижать к себе, втянуть умопомрачительные бета-колебания домашней выпечки с корицей, второй — поскорее сбежать, а третья просто злилась… на себя, на Соколову, на Хэла, на всю Вселенную!

Да, швархи задери его, да! Хальгард был прав абсолютно во всём!

Кристина не просто вошла в ближний круг Ивеса, она оттянула почти все другие источники на себя. Как? Когда?! Ив много лет прикладывал столько сил, чтобы распределить свою зависимость на всю восьмую группу, а тут одна девчонка незаметно втёрлась в доверие…

Подумаешь, прикасался к ней на пару минут вечерами…

Подумаешь, тоже захухря, как и его мать, которая до ухода из семьи читала ему сказки на ночь и готовила вкусные обеды.

Подумаешь, отгородила собой от пули…

Ивес запрокинул голову и часто-часто задышал. Кого он обманывает?

Поддавшись эмоциям, Ив сделал шаг к спящей девушке, но Кристина заворочалась во сне, и цварг замер. Покачав отрицательно головой самому себе, лейтенант с силой дернул серьгу в ухе. Боль слегка отрезвила, а те минуты, что он провёл в медицинском боксе, насытили его даже больше, чем весь диалог с Хэлом неделю назад.

Надо взять себя в руки.

Собраться.

Да, вошла в ближний круг, ну и что такого? Как вошла — так и выйдет. Вон Дениз тоже в его ближнем круге, как и вся восьмая группа, и никакой катастрофы не случилось. Надо просто больше медитировать и делать упражнения, которые помогут понизить восприятие бета-колебаний Кристины. Это помогало весь прошлый год, должно помочь и сейчас.

Решено.

Что ж, отлично, теперь он может возвращаться на гауптвахту, пока его не хватились.