Глава 16. Люди, садовники и таноржец

Кристина Соколова

Коммуникатор провибрировал. Я потянулась и вздрогнула, когда увидела сообщение от Ивеса:

«Я зайду к тебе сегодня после отбоя».

Секунду думала, затем всё же быстро набрала ответ: «Хорошо».

Общение с людьми на корвете, постоянная беготня по коридорам нижней палубы, решение мелких проблем и учёба меня слегка перезагрузили. Возможно, адмирал Леру как раз и рассчитывал, посылая меня на задание с восьмой группой, что последствия электрошоковой терапии начнут постепенно сходить на нет, и в этом заключался его хитрый план. Не знаю. В медицинском отсеке КС-700 всё моё пребывание сводилось к вопросам навязанной фобии, а на межзвёзднике я была так занята, что времени размышлять об этом просто не оставалось.

Контактировать с Дениз, Хальгардом и Селвином стало существенно проще. Не могу сказать, что всё окончательно вернулось на круги своя, но я перестала вздрагивать и чувствовать, что вот-вот потеряю сознание от прикосновения пятой руки пикси. Я очень старалась и надеялась, что со стороны мои проблемы с психикой не видны.

На днях я вежливо поблагодарила Хэла и взяла у него из рук поднос, когда он забыл надеть затемняющие визоры. На следующий день Селвин проспал, опоздал на летучку, забыл мундир и встал рядом со мной. Я мужественно продержалась всё утреннее собрание и не отошла с места ни на шаг. В тот же день Дениз постучалась за женской мелочевкой, и я впустила её внутрь каюты, чтобы люди не заметили цваргиню. Захухри вообще были уверены, что «Солнечным ветром» управляет экипаж, состоящий исключительно из людей, и никто не стремился их убедить в обратном.

А вот Ивеса по-прежнему видеть совсем не хотелось. Точнее — и хотелось, и было страшно. Маетно. При мыслях об Иве ныло сердце…

«Кто, если не он?»

Вероятно, если бы он вёл себя так же, как ребята из восьмой группы — будто ничего не случилось и не изменилось, — я бы не чувствовала глубинный страх от одной мысли оказаться с ним в замкнутом помещении наедине. Но что-то было не так: на летучках всё время чудилось, что он прожигает меня насквозь своими фантастически яркими аквамариновыми глазами; стоило чуть-чуть расслабиться, как он напоминал о себе сообщениями; если мы встречались на верхней палубе, он непременно меня задерживал. Даже тогда, когда я работала с людьми, не покидало зудящее ощущение, что он за мной наблюдает.

Это напряжение сковывало внутренние органы, мешало дышать, парализовало волю и мысли. И самое поганое: никак не получалось понять, то ли я всё это себе воображаю и наше взаимодействие было таким и раньше, а я не замечала, то ли цварг действительно ведёт себя так, будто что-топозволяетему это делать. О последнем варианте думать хотелось меньше всего…

— Милочка, а у вас в лазарете крема увлажняющего не найдётся?

Багила, дочка толстухи с половником, забрала из рук Селвина боксы с едой, томно потянулась, выпячивая грудь, и уставилась на моего напарника, хотя обращалась явно ко мне. Знала бы она, что он не человек, а пикси, то наверняка не строила бы глазки.

— Простите? Увлажняющий крем? — переспросила я. На днях эта же пухлая дамочка устроила истерику со сломанным ногтем и требовала срочно всё бросить и найти ей пластырь…

— Да. — Багила капризно надула губки и обвиняюще ткнула в меня указательным пальцем: — Жара у вас на корабле, просто ужас, у меня вся кожа потрескалась! Мне нужен крем или молочко… Ну и от массажа я бы тоже не отказалась. — Она стрельнула густо накрашенными глазками в лейтенанта Санди, а я мысленно лишь покачала головой.

Как только эта фифа собирается жить на Техоре? Она понимает, что никакой косметики от сухости кожи там не будет?

— Мы что-нибудь поищем и непременно занесём, — чопорно произнесла я и толкнула столик, показывая, что мы закончили с этой каютой.

— Бр-р-р! — сказал Селвин сразу же после того, как девица закрыла дверь. — Она меня пугает. Морковка, не в службу, а в дружбу, давай ты занесёшь ей всё, что она просит?

— Без проблем. — Я кивнула. — Тогда твои каюты вон те, а мои вот эти две.

— Договорились.

Я подхватила ланчбоксы, постучалась вначале к Питу и просунула самому подозрительному пассажиру «Солнечного ветра» еду через тонкую щелку, привычно отвечая на вопросы:

— Нет, не отравлено. Нет, на гамма-излучения не проверяли, но еда соответствует качеству не ниже восьмёрки по десятибалльной шкале Межгалактической Организации Здоровья. Да, можно заменить на любой другой бокс.

В следующей каюте была молодая пара с детьми, только на этот раз дверь открыли не родители, а семилетняя кудрявая темноволосая девочка по имени Зоя. Упрямым взглядом и вздёрнутым носиком она до мурашек напоминала Иришку. Я побоялась отдавать четыре крупногабаритных коробки в тонкие ручки, а потому уточнила:

— Я могу пройти?

— Да, конечно.

Зоя охотно посторонилась, и я прошла внутрь типичной жилой каюты. Эта, правда, была сдвоенной, специально для семей. Я поставила ланчбоксы на стол и уже хотела развернуться, как обнаружила пять крупных насекомых на покрывале. Тёмно-коричневые, с хитиновыми панцирями, размером с ноготь, они вяло шевелили длинными усами и слегка подёргивали не менее длинными лысыми хвостами.

— Что это?!

Как мне удалось удержать голос в рамках нормальных децибел — не знаю. Случайность, видимо…

— Это мои питомцы. — Зоя тут же подскочила с из ниоткуда взявшимся пластиковым аквариумом и начала собирать тварюшек, которых бы я не коснулась, даже если бы приплатили. — Они старенькие уже. Один, к сожалению, на днях умер.

— А зачем ты везёшь их с собой на Техор? — аккуратно уточнила я, наблюдая, как последнее хвостатое насекомое оказывается в аквариуме.

То ли Зоя неаккуратно взяла жука, то ли хвосты у них сверхгибкие, но на миг конечность изогнулась под настолько неестественным углом, что я подумала — сломается.

— Они чувствуют злую землю, — важно заявила Зоя. — Нам так в школе учительница по географии рассказывала. А мы же ведь на новую планету летим! Кто, как не мои садовники, подскажет, плохая земля или нет? А если уж Техор решит нас убить, то садовники предупредят! Ко всему, уход за ними проще простого, они всеядны.

«Ага. Пять жуков против планеты, которая вдруг оживёт. И ещё они где-то разговаривать на межгалактическом за пару часов научатся».

С этими словами девочка достала из ланчбокса плитку шоколадки, отломила край и бросила в аквариум, не заморачиваясь снятием фольги. Не сказать, что жуки обрадовались еде, но и совсем уж её не проигнорировали.

— Понятно, — пробормотала я потрясённо.

Нет, я, конечно, была в курсе, что образование на Захране оставляет желать лучшего, но всё-таки не представляла, что в некоторых школах могут вкладывать в умы детей настолько откровенную чушь.

— А где родители и брат? — Я оглянулась на пустую каюту.

— Они вышли подышать свежим воздухом.

В первый раз, когда я услышала от переселенца такую формулировку, впала в ступор, но потом поняла, что под этим словосочетанием подразумевался холл со спасательными капсулами. Он располагался за инженерно-техническим блоком, и там действительно было на несколько градусов холоднее, чем в жилом отсеке. Поначалу я нервничала, что люди могут что-то нажать или сломать, но Хэл сказал коротко:

— Нет ничего плохого в том, что пассажиры знают путь до спасательных капсул. Сломать там сложно что-то, да и видео передаётся на капитанский мостик. Люди не должны чувствовать себя пленниками. Мы и так их ограничили нижней палубой.

После Зои я сбегала в закуток-лазарет, нашла детское массажное масло и вручила Багиле. Та вновь надула губы, претенциозно выкрашенные помадой в иссиня-чёрный цвет, но бутылку взяла. Очевидно, она рассчитывала увидеть Санди или Раадши-Харта, а не меня. В тот момент, когда я передавала масло, девушка вдруг отпустила бутылку, резко отпрыгнула и заверещала на ультразвуке:

— Тарака-а-ан!

Я обернулась и ничего не увидела. Пожала плечами. Даже если и таракан, это неприятно, но не смертельно. На визг переходить необязательно.

— Фу, какая мерзость! Я-то думала, что на нормальном судне полечу, а не на помойке какой-то!

— Корабли Космофлота проходят техническое обслуживание и клининг перед длительными рейсами. Сомневаюсь, что это был таракан, но даже если и он — то его принесли с собой люди после остановки на Захране.

— Но я видела! — обиженно воскликнула Багила. — Он был!

Я вздохнула:

— Масло ещё нужно или нет?

— А? Да, конечно нужно.

Девица выхватила косметическое средство и невежливо захлопнула дверь перед носом, словно я сама была отвратительным тараканом. Я потёрла виски от усталости. Ну и ладно. Сейчас послушать урок по дифференциальным уравнениям, взять пару интегралов, привести матрицу к диагональному виду…

Переоделась в домашние штаны и футболку, села за учёбу и очнулась, лишь когда в дверь каюты тихонько постучали.

— Морковка, это я, Аскелл. Откроешь?

— О? Да-да, сейчас. — Я поспешно рванула к двери, проверяя время на коммуникаторе. Шварх, неужели я так зачиталась, что забыла об ужине?

По всей видимости, эмоции проступили у меня на лице, так как таноржец широко улыбнулся:

— Не волнуйся, я договорился с Хэлом и Селвином, сегодня на вечер они на раздаче поработают. А я принёс смотри что… — Он жестом фокусника достал из-за спины шахматную доску и два уже набивших оскомину пластиковых бокса с едой. — Мы уже больше недели не играли. Давай в атомные, а?

— А давай, — неожиданно согласилась. — У меня только кресла нет, я отдала его семье, и у меня немного бардак…

Я ринулась разбирать столик, заваленный электронными перьями и бумагой, планшетом, ворохом флеш-карт, но Аскелл остановил:

— Крис, да оставляй как есть, ничего страшного. На кровати нам хватит места.

Я согласно кивнула и забралась с ногами на плед. Лесли уже выставлял фигуры. В двух кулаках он протянул крепко зажатые пешки, не глядя, я ткнула — чёрные — и понеслась.

Лёва много раз пытался научить меня этой игре, не просто поверхностно объяснить, как ходят фигуры, а именно научить думать, но я никогда не понимала, как видеть позиции на доске и просчитывать ходы вперёд. С Аскеллом стало неожиданно легко. Может быть, потому, что он не был инвалидом и подсознательно я не боялась лишить его единственной радости, обыграв в партию, и сражалась, что называется, «на полную катушку». Может быть, и потому, что за весь прошлый год и время пребывания в медицинском блоке Аскелл стал очень близким другом.

Лёва всё-таки младший брат, и, как ни крути, я привыкла воспринимать его как объект заботы. Аскелл же… старше меня, выше ростом, хорошо сложен, и, скорее, это он заботится обо мне. Тот же массаж руки в медблоке он делал очень внимательно и сам напоминал о нём. Запястья у таноржца чересчур тонкие, но ему идёт.

— Приём-приём, Морковка, «Солнечный ветер» вызывает, как слышно? Мне кажется, Морковка выпала в открытый космос, потому что зевнула ладью.

Я очнулась, поняв, что уже какое-то время совершенно беспардонно пялюсь на молодого человека напротив.

— Ты так и не можешь вспомнить, кто это был? — внезапно спросил Аскелл.

С тех пор, как он прочитал мою анкету на КС-700, мы к этой теме больше не возвращались. Я думала, что таноржец уже и забыл про мою маленькую проблему. Оказывается, нет. Не забыл.

Отрицательно мотнула головой и прикусила губу.

— Вообще ничего помню… в этой плоскости, — пробормотала я тихо.

— И пока ты лежала в медицинской каюте дока Бланка, надо полагать, ни один бывший или отвергнутый парень не объявился? — уточнил собеседник.

Повторно покачала головой.

— Я весь год общалась только с вашей группой и немного с формальными одногруппниками.

— Ну, если никто из твоих одногруппников не заявился в медблок, значит, это было мимолётное увлечение, которое не стоит твоих нервов. Расслабься и живи дальше как жила, — легко улыбнулся Аскелл.

По ответу и жестам было прекрасно видно: он мысли не допускает, что Хальгард, Ивес или Селвин могли поступить со мной плохо. А ведь таноржец в курсе, что Ир’сан заходил в нашу с Дени каюту по вечерам и оказывал бета-воздействие, чтобы полученные во время сна знания лучше укладывались в голове. Мне резко стало стыдно.

Наверное, надо действительно перебороть себя и поговорить с Ивесом.

— Аскелл, а у тебя девушка есть?

— Если ты думаешь, что это я, то ты ошибаешься. — На скулах таноржца резко проступило напряжение. — У меня была девушка на третьем курсе, как раз в твоём возрасте. Мне тоже было двадцать четыре.

— Аскелл, я не… — Я хотела сказать, что ни в коем случае не подозреваю его ни в чём таком, но он упрямо продолжил:

— Мы встречались восемь месяцев, а потом я узнал, что с моим другом ей было в постели лучше, чем со мной. — Он отвёл глаза. — Видимо, ей вообще во всём было лучше с ним, но я, в отличие от него, по наивности тянул её по учебе и помогал с домашкой.

Я потрясённо уставилась на Лесли. Кривая болезненная усмешка исказила симпатичное лицо таноржца, мол, «ну давай, высмеивай меня».

— Она встречалась с тобой исключительно из-за оценок? Вообще-то это называется проституцией. То, что она делала по отношению к тебе.

Он ассиметрично и немного нервно пожал левым плечом.

— Да неважно, как это называется. Мне было с ней весело и здорово, а потом, когда всё вскрылось… — Аскелл запнулся и со вздохом взлохматил волосы на затылке. Ему явно не хотелось вспоминать прошлое, но из-за моего провала в памяти и отметки в анкете он чувствовал себя обязанным рассказать всё полностью.

— Они оба провалили сессию и были отчислены. Первое время я считал, что переживаю из-за отношений и поэтому ни с кем не хочу сближаться... Понимаешь, у меня не было потребности в этом. Меня вроде бы интересовали девушки, но оказалось, что гораздо приятнее сыграть с ними в партию шахмат, обсудить последние изобретения на Танорге или сходить на техническую выставку. — Таноржец крутил фигурку ладьи в руках, будто это она была его собеседницей, а не я. — Я какое-то время думал, что со мной что-то не так, а лишь недавно понял: сексуальность — это ведь тоже талант. Умение заниматься сексом, получать от него удовольствие… Так вот, у меня его нет. Мне эта сфера вообще неинтересна.

Он поднял на меня затравленный тёмно-карий взгляд, явно ожидая осуждения, но разве можно судить за честность? Да и кто я такая, чтобы говорить, что это неправильно?

Я сглотнула колючий комок в горле, стараясь подобрать подходящие слова:

— Ты знаешь, моя мама выходила замуж восемь раз. То ли она слишком влюбчивая особа, то ли я чересчур замороженная на эмоции, но я ведь тоже не представляю себя с кем-то.

Аскелл неожиданно улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Не-е-ет, Крис, — протянул он с глубоким вздохом. — Если ты пытаешься сказать, что похожа на меня, то это не так. Я был в отношениях с девушкой, которая мне нравилась, и разобрался в себе. Принял эту черту себя, какая она есть. Я не испытываю влечения, мне как будто анестезию сделали. Понимаешь? А у тебя совершенно другая история. Ты старший ребёнок в семье, как и наш Хэл, и ты привыкла всё тащить на себе, потому что твоя мать сама как ребёнок. Только вот Хэл — мужчина, боец, защитник… У ларков менталитет другой, им легко быть первыми, самыми сильными, самыми смелыми. Их так воспитывают. А ты — девушка с Захрана. Тебе нужен мужчина, который станет заботиться о тебе, а не ты о нём, как о своих братьях. Это совсем другое.

— Да никто мне не нужен!

— Ты просто ещё не встретила своего мужчину, — убеждённо возразил Аскелл.

Я достала подушку из-за спины и бросила ею в таноржца, тот с хохотом поймал её, но опрокинул шахматную доску. Лесли обвинил меня в том, что я не хочу «честно проиграть» и потому затеяла бедлам, из-за чего пришлось восстанавливать позиции на доске по памяти. Лишь когда я с горем пополам вспомнила ходы, заметила хитрый прищур таноржца, который совершенно точно обманом тренировал мою память.

О том, что Ивес хотел зайти ко мне вечером, я напрочь забыла.