Глава 20. Продержаться тридцать часов

Кристина Соколова

Корабль гудел как ржавая консервная банка, в которую по ошибке залетела пчела. Пол подрагивал, но уже не так сильно: то ли Аскелл с Дени успели что-то подшаманить, то ли я уже привыкла к дрожанию. Свет стал тусклее, а местами пропал.

Я смотрела на лежащего на огромной двуспальной кровати Ивеса Ир’сана и понятия не имела, что мне теперь делать. Дениз вроде бы говорила, что я должна думать о чём-то хорошем? Или же мне это показалось? Если я просто буду рядом — этого достаточно?

«Разумеется, нет. Надо хотя бы за руку его взять», — укоризненно произнёс внутренний голос, и я с ним согласилась. Бета-волны рассеиваются, и чем ближе источник, тем больше объект сможет поглотить нужных ему волн. Законы физики.

Я подошла к бледному Ивесу и забралась с ногами на кровать. Даже кроссовки расшнуровывать не стала — в сложившихся условиях было не до этого.

Красивые тёмно-сливовые губы мужчины были приоткрыты. Невольно вспомнилось, как эти губы меня целовали… Швархи меня задери, но целуется этот цварг потрясающе. Грудная клетка мужчины визуально не поднималась, да и температура тела — я потрогала лоб — показалась слишком уж низкой.

Нервничая, я быстро пробежала пальцами по магнитным застёжками мундира, откинула аксельбант в сторону и приложила ухо к груди. Целую вечность я пыталась услышать сердцебиение Ивеса, а затем прозвучал тихий «тук».

Собственное сердце в ответ встрепенулось испуганной пташкой.

— Ты будешь жить и обязательно выкарабкаешься, — пробормотала я с уверенностью, внутренне не испытывая и её части.

К сожалению, Ивес не ответил. Даже чёрные ресницы не дрогнули.

Я покусала щёку изнутри и легла рядом с мужчиной, переплела наши пальцы и прижалась лбом к его плечу.

— Выкарабкаешься, непременно. Ты же цварг, считай сверхчеловек. Вы умеете то, что другим не под силу. Все эти ваши бета-колебания, воздействия на мозг… Чёрт, я даже не понимаю толком, как это работает.

Мы лежали так очень долго. Прохладная рука Ивеса пугала не меньше, чем царившая давящая атмосфера вокруг. Я мысленно молилась, чтобы корабль не развалился, и нет-нет скатывалась к мыслям о том, что будет, если ребята не справятся без лейтенанта Ир’сана. В голове возникали ужасные картинки осколков звездолёта и наших раздувшихся окоченевших трупов, которые потом будут отлавливать из открытого космоса.

Или не отловят…

«По крайней мере, это будет быстрая смерть».

Я лежала и прислушивалась к шорохам и скрежету, всматривалась в мигание тусклых лампочек, ощущала мелкие вибрации. Напряжение сковало тело так сильно, что я чувствовала себя перетянутой струной. Тронь — и порвётся.

«Если поймёшь, что всё совсем плохо, беги к спасательным капсулам».

А как понять, что всё плохо? Разве в тот момент, когда стало понятно, что швархи размножаются с невиданной скоростью — было ещё хорошо? Или в тот, когда Хэл вынес бесчувственного Ивеса на руках из каюты Дени? Единственный яд на борту «Солнечного ветра» оказался в лёгких его командующего…

Время текло так медленно, что казалось, будто меня замуровали в склепе. Говорят, когда-то давно, ещё в докосмическую эпоху, на Захране существовала такая пытка или даже казнь.

Я потрясла головой.

«Никакая это не пытка, Кристина. Восьмая группа делает всё возможное и невозможное, чтобы спасти корабль. Единственное, о чём тебя попросили, — быть с Ивом».

В какой-то момент корабль резко толкнуло. Настолько мощно, что моё тело закинуло на грудь цварга. «Вот оно! Совсем плохое! Корабль разваливается!» — пронеслось в голове.

Я резко подскочила, готовая нестись к спасательным капсулам, и — выдохнула. Потому что так же внезапно поняла, что никуда не побегу: в ладонь, которая лежала на груди Ива, вновь толкнулось его сердце со слабым «тук».

Да пускай это корыто на балки и гвозди разнесёт, я никуда не уйду!

После этого решения вдруг даже дышать стало легче. Я решительно скинула кроссовки и, несмотря на духоту, натянула плед на нас с Ивесом. Часы на коммуникаторе показывали, что я пролежала более пяти часов, к тому моменту, когда в коридоре послышались тяжёлые шаги. Не знаю как, но я сразу догадалась, что это Селвин. Хлипкая дверь в каюту отъехала в сторону, и на пороге показался тяжело дышащий пикси.

Короткие светло-золотистые волосы потемнели от пота и прилипли ко лбу, лицо уставшее, под левым глазом чернеющий фингал. Сейчас он был не в кителе и даже не в рубашке, а с голым торсом с россыпью кровоподтёков и ссадин, но не это меня поразило. Я во все глаза уставилась на то, как устроено тело пикси. Верхняя пара рук росла как у большинства гуманоидов, ещё одна начиналась чуть ниже, где у людей располагаются рёбра, а последняя брала начало на спине, судя по всему, у лопаток.

Бр-р-р, ужас какой!

Селвин поймал мой ошарашенный взгляд, поморщился и пробормотал:

— Прости. Одежду где-то потерял.

Еле волоча ноги, он подошёл к кровати и рухнул с противоположной стороны.

— Я пришёл покараулить Ива, — тем временем продолжил Селвин. В его голосе отчётливо звучал лёгкий присвист. — Иди сходи покушай, или что там тебе надо…

Мне тут же стало стыдно за собственные мысли о внешности пикси, и я отвела взгляд. Хотелось узнать у лейтенанта Санди, что случилось, вот только у него явное переутомление, и расспросы будут сродни издевательству.

Запасы еды хранились на нижней палубе, а потому я шустро надела обувь и сразу же направилась туда. Корабль всё так же подрагивал и вибрировал, но кое-что изменилось за последние пять часов. Вместо колоссального напряжения в воздухе теперь чувствовалась бесконечная усталость.

Двери большинства кают теперь были настежь распахнуты. Несколько раз я натыкалась на сваленные горой вещи прямо на проходах: одежда, семена, разбитое стекло, мелкая техника, такая, как планшеты и электронные перья, бумага и снова одежда, какой-то мусор… В паре мест ещё пугающе поблескивали лужи багровой крови.

Что здесь произошло?.. Как после бомбёжки.

По пути встречались знакомые пассажиры. Кто-то торопливо отводил глаза, кто-то просто коротко кивал и шёл по делам дальше, несколько детей тихо всхлипывали. Не орали от страха, а именно хныкали, как после уже пережитого глубокого стресса, когда сил уже не осталось.

Я дошла до кладовки, взяла несколько брикетов с едой, отметив, что их количество существенно уменьшилось, подумала и взяла ещё несколько. На полках мелькнул крошечный шварх с хвостиком и быстро ретировался.

«Новорождённый самец», — отметила мысленно.

На обратном пути, поддавшись интуиции, зашла в закуток, где располагался лазарет, и обнаружила там Дениз в одном спортивном белье. Она шипела и пыталась нанести на спину пену против ожогов из аэрозольного баллончика. Разумеется, распылять средство по инструкции надо на расстоянии, поэтому у неё ничего не получалось.

Я перехватила её руку и помогла. Пока разбрызгивала медикамент на покрасневшую кожу, цваргиня рассказала, что за последние часы ситуация на «Солнечном ветре» немного стабилизировалась. Селвин — большой умница — организовал пассажиров в несколько смен для отлова швархов. Самых крупных в багажном отсеке переловили. Однако свободные пластиковые ёмкости быстро закончились, а потому в ход пошли всевозможные плотные, не содержащие металлов тары — у многих людей такими оказались чемоданы и перевозочные короба, отсюда и горы вещей в коридорах.

Про кровь Дени ничего не знала, так как почти всё время провела с Аскеллом в инженерном отсеке, но предполагала, что из-за одного резкого толчка кто-то из людей получил травмы.

Почему избит Селвин, я даже спрашивать не стала. Повезло, что он вообще нашёл общий язык с людьми и донёс до них, что не имеет значения, к какой расе относится экипаж, гораздо важнее общая беда на борту.

— А у тебя ожог откуда?

— Да так, неважно. — Дени поморщилась. — Занималась ускорением «Солнечного ветра», ничего особенного. Самое важное, что нам до Техора теперь чуть менее тридцати часов. Если швархов сдерживать — доберёмся.

Я кивнула. Это обнадеживало.

Один из пайков с едой я оставила для Дени. Остальные взяла с собой и направилась в инженерный отсек. Аскелл выглядел лучше, чем пикси или цваргиня, но даже он выглядел измученным и что-то бормотал себе под нос.

— Так, тут прокладку сунул, там подтянул, сойдёт…

— Аскелл?

— А? Это ты, Морковка?

Таноржец стремительно обернулся и вытер грязные руки о брюки, цвет которых уже давно был далёк от сапфирово-синего: коричневые и черные разводы, рваная дырка на колене и… неожиданно обнажённый поджарый торс с масляными разводами на смуглом животе. Здесь, в инженерном отсеке, стояла невыносимая жара.

— О, ты принесла еду? — Он неожиданно лучезарно улыбнулся и протянул руку, ни разу не смущаясь собственного вида.

— Да.

Я торопливо передала один из пайков повеселевшему таноржцу.

— Вселенная, спасибо тебе огромное, Крис! — пробормотал он, отрывая защитную пленку и буквально набрасываясь на макароны с синтетическим мясом. — Как же хорошо, что ты тут! — продолжал говорить Аскелл, умудряясь при этом одновременно набивать рот едой. — Погоди, Морковка, если ты здесь, то кто сейчас с Ивесом?

— Селвин.

— А… ну да. — Лейтенант Лесли покивал. — А Дени скоро вернётся? Ты её не встречала? Мне так запасная пара рук нужна…

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, но она просила передать, что как только повторно обработает ожог, пойдёт в рубку и сменит Хальгарда. Тот должен с новой сменой людей отлавливать швархов в багажном отсеке. — И добавила от себя уже тише: — Похоже, Селвина люди сильно избили, прежде чем начать слушать.

— Охо-хо-хо, магнитары и пульсары, как же некстати! Если Дени не придёт в ближайшие полчаса, то я не успею поменять задний сальник коленвала… — Дальше последовала не поддающаяся расшифровке тирада. — …Пользоваться нельзя. Нестабильная сингулярность, связи с рубкой нет. Крис, ты это Хэлу передашь?

— Это?..

Аскелл посмотрел с укоризной, вздохнул и ещё раз повторил свою речь. И ещё. С шестого раза я смогла повторить всю техническую абракадабру так, что таноржец удовлетворённо кивнул:

— Отлично. Вот так слово в слово и передай.

Что и говорить, что после инженерного отсека я бросилась в рубку, мысленно прокручивая сообщение. Ввалилась на капитанский мостик и выпалила Хальгарду зазубренный текст. У того вначале поднялись брови на лоб, а затем он кивнул и быстро переключил рычаги на панели управления. Ещё один паёк я оставила Хэлу и передала сообщение от Дениз. Судя по тому, как ларк дёрнулся и нахмурился при упоминании её имени, они вновь поссорились.

— Она взорвала плазму внутри двигателя, — пояснил Хэл, скрипнув зубами.

— Это плохо?

— Нет, это хорошо. Но она рисковала жизнью!

Я лишь со вздохом покачала головой. Кажется, у этих двоих отношения такие, что сами швархи себе жвала пообломают…

Сделав всё, что могла, я вернулась в каюту. Селвина пришлось расталкивать, от переутомления беднягу вырубило. Вручив ему ланчбокс, я кивком выразила благодарность и сообщила, что он может ночевать в своей каюте.

На фоне стресса уснуть получилось не сразу. А когда проснулась и взглянула на коммуникатор, выяснилось, что спала я всего четыре часа. Голова раскалывалась, выключатели света перестали работать, они теперь просто горели тусклым, чуть мерцающим жёлтым светом. А ещё в каюте было невыносимо жарко, страшно хотелось пить. Я разделась насколько могла и задумчиво взглянула на неподвижно лежащего рядом Ир’сана.

Раздеть или нет?

Тело прохладное. Прижиматься к такому во сне было одно удовольствие. Вот только не уверена, что облегающий фигуру мундир и перетягивающая грудную клетку рубашка — это то, что нужно цваргу в коме, или как там называется его состояние… Сходила в каюту лейтенанта Ир’сана, нашла в ящике мужскую футболку и вернулась. Переодела.

Последнее далось с трудом. Пыхтя и обливаясь потом, я с трудом смогла приподнять руки и голову мужчины. Вот уж не думала, что цварги столько весят! Пока переодевала, задела витой рог. Показалось, что длинные ресницы дрогнули от прикосновения. Так и не поняв, почудилось это или нет, я аккуратно погладила Ивеса по резонаторам. Внешне гладкие, но на ощупь приятно шершавые, плотные, твёрдые, красивые… Не удержалась и тронула чуть заострённое ухо, на кончике которого блестела платиновая серьга. Я всегда думала, что такие модели не требуют прокола, но у цварга хрящ был именно проколот.

После переодевания Ир’сана я тяжело вздохнула, потёрла виски и принялась ждать.

Это оказалось сложнее, чем я думала. Попыталась почитать книгу — не получилось. Буквы вроде знакомые, а сосредоточиться на тексте не вышло — смысл убегал без оглядки. Попробовала вчерашний паёк — и меня затошнило. От нервов, наверное. Хотела смыть пот, но не решилась принять душ: во-первых, переживала, что вибрации корабля могут перерасти в сильную тряску. А вдруг Ивеса швырнёт в стену или шкаф, пока я буду мыться? Во-вторых, вовремя спохватилась, что надо уточнить у Аскелла, а можно ли пользоваться душем вообще. На корабле проблемы с электричеством, а вода и оное ох как плохо сочетаются.

В итоге я сидела и нервничала, пока не услышала шорох открывающейся двери.

На этот раз в каюту пришёл Хальгард. Он грузно опустился на пол в ногах у Ивеса, опёршись спиной на каркас кровати, и откинул голову на плед.

— Сейчас… я передохну немного… А ты, Морковка, можешь бежать по делам, если тебе надо, — пробормотал он, прикрыв веки.

Я ужаснулась его внешнему виду и спутанным волосам, только сейчас осознав, что все эти часы Хэл ловил швархов в багажном отсеке.

Вновь спустилась на нижнюю палубу, переоделась, на этот раз в домашние шорты и футболку — жара на корвете стояла такая, что на приличия стало плевать, — зашла в закуток с контейнерами с едой и вновь прихватила стопку, отметив, что с последнего раза ланчбоксов стало ещё меньше. Похоже, люди в панике забрали боксы из кладовки себе в каюты.

Ладно, потом разберёмся.

Часть дверей в жилые каюты оказалась закрытой. Те из соотечественников, кто не спал, — кемарили, полусидя на кроватях. Кто-то матерился на чём Вселенная стоит, детского плача, к счастью, на этот раз не раздавалось.

В лазарете подвывала Багила. Какой-то осколок металлического прута воткнулся ей в ногу, когда она ловила шварха под предводительством Селвина, и теперь девушка неумело обматывала бинтами стопу, тратя последние запасы медикаментов. Я вздохнула, села на корточки около красотки и принялась разматывать странное сооружение, больше похожее на плохо сложенный рулон ткани.

— Ты рану обрабатывала? — спросила, отбросив всякие расшаркивания.

— Д-да. — Девушка всхлипнула. — В первый раз Селвин помог, но бинты испачкались, надо поменять…

— За что вы его так побили-то, если он тебе помог?

Багила отвела взгляд, прикусив губу.

— Я не била. Это были Венцеслав и Агап из двенадцатой каюты.

— Но упала в обморок, когда увидела его три пары рук, — укоризненно сказала и присвистнула, осмотрев рану. Небольшая по площади, с монетку, но очень глубокая. Как только прут насквозь стопу не пробил? Хорошо, что Селвин обработал сразу: от таких травм без должной медпомощи на Захране гангрены начинались.

— Но ты не сказала, что он урод! — внезапно начала защищаться соотечественница. — Ты обязана была!

Я изумлённо подняла брови.

— Что, простите?

— Кристина, ну ты же человек! Девушка! Одна из нас! — тем временем продолжала бросаться обвинениями захухря, чем ещё больше поразила: оказывается, она знает моё имя, но до сих пор предпочитала его не употреблять. — Как ты могла промолчать о том, что половина экипажа, а точнее, почти весь — уроды?!

— Они — не уроды, — сказала я, жёстко затягивая бинтом ногу. — И на их способности управлять «Солнечным ветром» внешность не влияет. Наоборот, благодаря тому, что у Селвина три пары рук, он может одновременно делать то, с чем бы ты физически не справилась.

Багила пристыженно замолчала.

Я закончила работу и направилась в инженерный отсек. Аскелл на этот раз выглядел совсем уж уставшим. Темно-серые мешки под глазами свидетельствовали о том, что парень ещё не смыкал глаз. Но на еду он набросился, словно голодал трое суток — не меньше. На выходе в дверях я столкнулась с Дениз, которая пришла из рубки подменить Лесли.

— Ой, да ладно тебе, ты же тоже не спишь всё это время, — вяло отмахнулся Аскелл.

— Я подремала в кресле пилота, а тебе надо поспать хотя бы пару часов, — настаивала цваргиня. — Отремонтировать компрессор я уж как-нибудь справлюсь.

— Ну вот иди и поспи сама.

— Нет, Аскелл, ты должен отдохнуть. Ты наш главный механик, не приведи ещё какая беда при посадке случится.

— Я дотяну до посадки.

— Ещё сутки?

— Да тут ерунда осталась…

— Вот ерунду я и отремонтирую. Поспи!

— Ты девушка, тебе важнее.

— Я цваргиня, мы быстрее восстанавливаемся, а ты — человек.

Спор о том, кто должен отдыхать первым, показался мне бесконечно трогательным. Я и раньше замечала, что восьмая группа умеет работать как единый механизм, но сейчас впервые осознала, насколько эти гуманоиды близки: даже в такой ситуации онизаботилисьдруг о друге.

Когда Аскелл был выдворен за границу инженерного отсека, цваргиня обернулась.

— Прости, Крис, — сказала она, шумно выдохнув и поправив выбившуюся из узла волос прядь. Как и у всех на борту, у Дениз не было времени принять душ и сделать элементарные бытовые вещи, но даже такая — уставшая, в комбинезоне в пятнах и с наскоро собранным пучком на голове, — она выглядела лучше, чем любой член экипажа.

— За что? — Я растерялась.

— За то, что сомневалась в тебе.

Цваргиня взялась за ящик с инструментами и начала подбирать насадку на гайковёрт нужного диаметра. Я так и стояла, глупо хлопая ресницами и не понимая, что происходит.

— На, подержи, пожалуйста, — внезапно обратилась леди Деро, протягивая громоздкие щипцы и зажатый в их лапках силиконовый лист с дыркой посередине.

Я молча взяла то, что протянули, и по жесту поднесла к покрасневшей от жара трубе. Из сочленения труб вырывалась струйка пара. Цваргиня перехватила гайковерт поудобнее и принялась прямо поверх силикона накручивать необычной формы алюминиевый колпак с резьбой внутри. Я смотрела на всю эту конструкцию и диву давалась, как можно вообще разобраться во всех этих трубах. Но лейтенант Деро явно понимала, что делает.

— В начале года, когда Ивес сказал, что ты не вернёшься в Академию, я очень сильно на тебя разозлилась, — внезапно продолжила она. — Я думала, что ты недостойна Ива, раз вот так бросила нас и его… Признаться, даже тогда, когда Адам Бланк сказал, что у тебя проблемы с ментальным здоровьем, я допускала, что ты по каким-то одной тебе ведомым причинам разыгрываешь весь этот фарс.

Вот тебе ра-а-аз…

Да, конечно, с Дениз я по возвращении на КС-700 почти не общалась, но…

— Я прощу прощения, — повторила цваргиня. — И спасибо за то, что помогаешь. Твоя помощь в текущей ситуации бесценна.

— Да разве я могла бы поступить иначе? — пробормотала я потрясённо.

Дениз проверила, кто колпак сел плотно, и вновь полезла в ящик с инструментами.

— Четырёх спасательных капсул на «Солнечном ветре» не хватает.

Я несколько секунд туго соображала, что значат эти слова. Как не хватает? Почему? Недокомплектовали корвет? Или швархи добрались?

— Люди взяли сразу несколько комплектов пайков и по дополнительному баллону кислорода. Столько, сколько вместилось.

И только сейчас до меня дошло,чтосказала Дениз.

— Несколько пассажиров покинули корабль?!

— Да. — Цваргиня поморщилась. — Мы решили не скрывать ситуацию, рассказали всё как есть. Люди вольны выбирать, хотят они попытаться добраться на разваливающемся корабле или же спастись в капсулах. Они так и так подняли бучу, когда узнали, что экипаж состоит не из захухрей.

— Идиоты! — Я застонала.

Однако Дениз покачала головой.

— Не уверена, что они идиоты…

— Что? Но почему?! Мы же летим!

— Шансы добраться до Техора пятьдесят на пятьдесят. — Цваргиня опустила взгляд в пол и качнулась на носки и обратно. — Швархи стремительно размножаются. Мы их пытаемся отлавливать силами пассажиров, но, понятное дело, всех не выловишь, а они грызут уже не только радиоактивные металлы, но и провода, сам корабль. Часть семян растений, которую перевозила какая-то семья, съедена, я даже обглоданный деревянный стол видела. А поймать их ужасно сложно… Быстрее ящериц или крыс!

Один хвостатик неожиданно бросился в глаза. Подтверждая слова Дени, он крайне шустро подполз к той самой трубе, которую только что чинила цваргиня. Пока я размышляла, что делать, леди Деро достала откуда-то сачок и с молниеносной ловкостью поймала шварха. Насекомое было скинуто в коробку, которая стояла тут же, у центральной колбы с плазмой.

— Если дежурные Космофлота будут прокручивать запись нашего звонка, то они обязательно разберутся с геолокацией и подберут капсулы. Скорее всего, даже вовремя.

— А мы доберёмся до Техора, — выдохнула я, разворачиваясь к выходу из инженерного отсека.

— Если и доберёмся, что не факт, — донеслось мне в спину, — то у нас очень мало еды. Сбежавшие с борта пассажиры пожадничали и взяли с собой слишком много — к сожалению, ни у кого из экипажа не было возможности проследить за людьми, — а до них до пайков добрались швархи. И не забывай, что на самом Техоре придётся всё равно что-то делать со швархами.

Я прикрыла глаза, осознавая, что ещё один кусочек информации украсил и без того невесёлый полёт. Что ж, если заканчивается еда, то надо будет её экономить.

— Мы обязательно доберёмся до Техора, — как мантру повторила я, не оборачиваясь. — А там придумаем что-нибудь ещё.

«Или Ивес очнётся и придумает сам. По крайней мере, я на это очень надеюсь», — повторила я мысленно.

Позднее я прошлась по нижней палубе и, к своему облегчению, выяснила, что смалодушничали и украли пайки не те люди, к которым я успела привязаться. Конечно, все они являлись пассажирами корвета, но не представляю, как бы я расстроилась, если бы узнала, что так подло по отношению к оставшимся поступили родители Зои или Пит. А так, четырьмя покинувшими «Солнечный ветер» вышли Венцеслав, Агап и ещё двое, тоже набросившиеся с кулаками на Селвина.

«Баба с борта — реактору легче», — фыркнула про себя, узнав об этих подонках.

Я занесла паёк Селвину, вновь вернулась в каюту к Ивесу и отпустила Хальгарда.

Оставалось двадцать с небольшим часов.

Я лежала с Ивом, гладила его по резонаторам и говорила полную ерунду. Всё, что приходило в голову, лишь бы только не молчать.

— Живи, пожалуйста, только живи.

— Не смей умирать, это ты слишком легко от нас отделаешься, получается.

— Вот очнёшься, и я точно тебя выспрошу про наш первый секс. Тебе придется всё рассказать, если у тебя есть хоть какие-то остатки совести. А если интим был всё-таки не с тобой… да и хорошо тогда, что я всё забыла.

Сердце болело за цварга. Несколько раз, когда меня подменяли, выходила из каюты, разносила восьмой группе пайки, воду и передавала сообщения из инженерного отсека в рубку. Утешала людей как могла.

Возвращалась, спала час или два от силы. Снова трогала Ива и говорила ерунду.

Оставалось двенадцать часов.

То ли в каюте стало ещё жарче, то ли Ивес похолодел, но из полудрёмы меня вытолкнула тревога. Вглядевшись в восковое лицо цварга, я поняла, что мне это совершенно не нравится. Кое-как примотав Ива простынёй к кровати — слишком сильно корабль вздрагивал, и я боялась отключения искусственной гравитации, — я бросилась на поиски Дениз. Короткими вопросами добилась от неё информации, что лекарства лучше не использовать — организм цварга прикладывает все силы, чтобы бороться со слюной хтэрра, но температурный режим я могу делать таким, каким сочту нужным.

— Конечно, надо его согревать, — сообщила Дени, ловя сачком сразу двух швархов в инженерном отсеке. — Но климат-контроль я не починю. Мы с Аскеллом решили поддерживать фильтры воздуха и гравитоны настолько, насколько это возможно.

— Да-да, конечно, — ответила я и бросилась на нижнюю палубу.

По дороге встретила Пита и ещё нескольких парней с самодельными сачками и крикнула, чтобы они помогли выдернуть спасательную капсулу из пазов и перетащить на верхнюю палубу. То ли люди были уже так измотаны, что больше не задавали вопросов, то ли решили, что кто-то из экипажа готовит себе запасной путь на случай полного развала корабля, — не знаю. Но саму капсулу я изо всех сил вталкивала в дверной проём каюты, а стоило поставить огромную конструкцию около кровати, как, по закону подлости, отключилась гравитация.

К счастью, я не ударилась и даже умудрилась обернуть техническую проблему «Солнечного ветра» на пользу: за те три минуты, что не работали гравитоны, я подплыла к Ивесу, развязала узлы на постельном белье и переложила тело цварга в капсулу. Заодно и брюки с мужчины стянула, чтобы кровоток лучше был.

Сила притяжения вновь придавила идеально в тот момент, когда я пристраивала цварга внутри капсулы. Цварг не пострадал, а вот я до цветных пятен перед глазами ударилась о металлическую крышку, но, к счастью, всё обошлось. Дальше всё просто — спасательные капсулы обладают автономной системой жизнеобеспечения, в том числе и климат-контролем. Я выкрутила настройки погорячее и забралась под крышку. Так устала, что меня вырубило минут на сорок.

Проснулась как от толчка. Или же он был на самом деле — не знаю.

Всё жужжало и дребезжало вокруг даже громче, чем обычно. Голова болела. В условиях постоянного стресса и недосыпа это стало моим нормальным состоянием.

Я проверила потеплевшего Ивеса. По смутным ощущениям, у него даже цвет лица стал лучше. Погладила мужчину по острой гладкой скуле, удовлетворённо кивнула собственным мыслям, выбралась из капсулы и отправилась в рубку, чтобы узнать, всё ли идёт по плану.

Селвин выглядел ужасно. Кровоподтёки на груди стали ещё больше, он тяжело сипел и дышал, открыв рот.

— Сел?.. — только и выдохнула я, во все глаза смотря на пикси. — У тебя же наверняка ребра сломаны…

— Ась? А, это ты, Морковка… — Лейтенант Санди выдавил из себя мучительную улыбку. — Да я стимуляторами обкололся, потом приду в норму.

Было видно, что он даже говорит сквозь боль.

— Неужели тебя никто не может подменить? Тебе в лазарет надо! Хотя бы обезболивающее сделать, а еще лучше — зафиксировать рёбра…

— Не-а. Гравитон глюканул, Хальгард сейчас помогает Аскеллу и Дениз, они втроём чинят…

Я покачала головой и приняла решение:

— Давай я посижу, а ты сходи.

Пикси выразительно поднял брови… и тут же закашлялся. С кровью. Не говоря больше ни слова, он с трудом поднялся с кресла первого пилота и, опираясь на стены и всё подряд, поплёлся к выходу. Я глубоко вздохнула и выдохнула, провожая лейтенанта Санди, и села в его кресло.

Швархова праматерь… Половина рычажков и тумблеров не знакома! Это же корвет, а не гражданский шаттл или маленький истребитель.

— Ничего, всё будет хорошо, — пробормотала себе под нос и ввела в бортовой компьютер запрос на открытие инструкции.

Ивес в прошлом году наставал на развитии навыков скорочтения, и я была ему в этот момент очень благодарна. Прошло минут пятнадцать, прежде чем я разобралась, что включен автопилот, который тянет корабль на полной скорости по маршруту, ранее кем-то вбитому в бортовой навигатор. Справа на панели управления располагались тумблеры и кнопки, отвечающие за закрылки, подачу топлива и другие технические аспекты корвета, на половину из которых я дышать боялась. Слева от штурвала пёстрой радугой мигали огоньки внутренней системы — кондиционирование, фильтры воздуха и воды, настройки искусственной гравитации… С учётом швархов на корабле что-либо менять без согласования с восьмой группой тоже было рискованно. Я лишь присматривала за штурвалом, и когда система предупредила, что впереди небольшой астероид, сместила «Солнечный ветер» правее, затем вновь вернулась на маршрут.

Селвин вернулся лишь через два часа: очень бледный, но с туго перемотанной грудной клеткой. Он поблагодарил меня кивком и занял кресло.

Оставалось восемь с половиной часов.

Я вновь вернулась к Ивесу и забралась в капсулу. От перенапряжения, а может быть, и недостатка кислорода в воздухе, прикрыла веки. Расслабиться полностью не получилось: чем меньше оставалось времени до приземления, тем громче шумела обшивка, нарастало внутреннее напряжение, чудилось, что швархи кишат уже повсюду, а вакуум вот-вот набросится на беззащитных нас.

Оставалось пять часов.

Я так привыкла к жаре (внутри капсулы было ещё теплее) и шуму, что не сразу поняла, что Ивес очнулся и застонал.

— О, Вселенная! — выкрикнула я радостно, осознав, что произошло.

Потянулась проверить лоб цварга — горит — и сбросила несколько градусов на капсуле. Медленно приходящему в сознание Ивесу смена температурного режима явно не понравилась. Он пошевелился, обхватил меня за талию и прижал к себе стальной хваткой. Хвост для надежности ещё и стреножил меня.

Возможно, в любой другой ситуации я бы возмутилась и начала сопротивляться такому самоуправству, но сейчас лежала щекой на мужской груди, слушала частое «тук-тук-тук» и радовалась, что Ивес всё-таки приходит в себя. Какое же счастье! Даже головная боль отступила. Как же мало, оказывается, мне надо…

Оставалось три часа.

Взвыла сирена. Её противный вой мог бы поднять хоть мёртвого. Я дёрнулась, но меня так крепко держали, что попытки встать оказались бессмысленными.

— Ив, пожалуйста, отпусти. Я вернусь, мне надо проверить, что случилось…

— Нет.

Нет? Как нет?!

Первое слово, которое вырвалось из уст цварга за всё это время.

— Сирена орёт. Я должна пойти в рубку…

Нас затрясло ещё сильнее. Хватка цварга ничуть не ослабла.

— Ты не понимаешь, Ив, нам ещё три часа лететь до Техора. Что-то случилось…

— Мы приземляемся, ты разве не чувствуешь? — пробормотал цварг, не открывая глаз.

Я хотела сказать «нет», но в этот момент корабль снова резко дёрнуло, пол наклонился, и нас закрутило вместе с капсулой.