Глава 10

"Я думала, что факт магического контракта ужасен сам по себе.

Я как всегда ошиблась."

Мороз снисходительно отнесся к моей маленькой особенности и зажег магический огонек. Тусклого света мне вполне достаточно, чтобы не оступиться и не полететь кубарем вниз.

Подвал. Ничего не изменилось. Да и что могло поменяться за день?

– Вы один ритуал провели? – Мороз провел ладонью над полом с высоты своего роста.

Ректор не ответил, а волшебнику и не потребовалось слышать. Он смотрел в пол и удовлетворенно кивнул.

Стойкое чувство, что я здесь лишняя.

Почему без меня нельзя? Магия так многогранна, а присутствие человека в ритуалах все равно обязательно. За тысячи лет не придумали вариантов получше?

– Идите сюда, – Мороз указал рукой на место напротив себя. – Будет немного больно.

Что?! Почему меня заранее не предупредили? Я полчаса назад в сознание пришла, испытала дикий стресс, и снова испытания на прочность?

– А можно вообще без меня обойтись? – простонала под нос.

Я не могла не спросить.

– Можно было обойтись без тебя при игре в Кубик, – отозвался Санта, выискивая что-то на стеллаже.

– До выпускного будете припоминать, да?

– Несомненно, Уилсон, – охотно подтвердил он. – Если доживешь.

Знаю, такой исход вполне возможен, но глаза все равно расширились в ужасе.

– Не переживайте, Джессика, – улыбнулся Мороз. – У Клауса всегда были проблемы с юмором.

– Ложь и провокация, я в нашей семье шучу лучше всех.

– Впервые об этом слышу.

Санта метнул в брата недовольный взгляд, Мороз в ответ довольно улыбнулся.

От них зависит моя жизнь, да?

Прелестно… Лучше и придумать нельзя…

– Уилсон, закрой уши. Вообще, чего это я…

Тишина ударила внезапно. Звенящая, пугающая и магическая!

У двух великих волшебников двигаются губы, а я ничего не слышу, даже собственного дыхания.

Это – дискриминация по… Признак неизвестен, но меня в любом случае не устраивает.

Так нельзя поступать. Я ведь человек, имею право на слух, голос и зрение. Почему меня насильно лишили одной важной составляющей полноценной жизни?

Они, похоже, ругаются.

Мороз с непроницаемой маской равнодушного спокойствия, а Санта в противовес эмоционален и, кажется, в гневе.

Ладонь Мороза сделала круговое движение в воздухе и слух вернулся, а вместе с ним и яростное:

– … тебя! – от Санты.

– Значит так, Клаус, – от голоса волшебника веяло лютым холодом, – мы проводим ритуал. Один. Больше помощи от меня не жди. Ничего личного, Джессика. У вашего ректора чувство собственной важности пробило все возможные пределы.

То есть… двойного источника не будет? Я либо умру, либо останусь калекой, либо потеряю близких, либо… что угодно!

Санта продолжал хмуро смотреть на брата, а я теперь буравила взглядом его. Ректора, который всегда помогает студентам, а не делает все наоборот.

– Профессор, я не понимаю…

– Не сейчас, Уилсон, – процедил он, порушив скромные надежды на мирное урегулирование конфликта.

– Замыкай контур, – бесстрастно приказал Мороз. – Я здесь до Рождества стоять не намерен.

Жуткая обида заполнила душу.

Почему именно в тот момент, когда так необходима помощь, Санта решил поругаться с братом? Не мне лезть в их отношения, но ведь можно было оставить разногласия… хотя бы временно.

Слезы скопились в уголках глаз. Заморгала часто-часто, чтобы ни одна предательская слеза не скатилась.

У меня есть Лис и Элла, вместе мы сможем найти выход.

Точно сможем.

Мороз предупредил, что будет больно, но не уточнил насколько. Голова едва не лопнула от чувства будто удар прилетел точно в висок.

Хоть бы не упасть, лишь бы не упасть… Держаться. Из любых сил, я ведь сильная.

Скоро все закончится. Скоро…

Успокаивала себя, пока боль нарастала, сопровождаемая гулом, а потом все резко прекратилось.

Будто ничего и не было.

Мороз выглядел слегка удивленным. Его еще можно чем-то удивить? Хочу знать, чем конкретно.

Санта тоже несколько ошарашенно смотрел, словно я должна в эту минуту раскрыть тайну существования вселенной.

– Я умерла, и вы видите мой призрак?

Хм, неудачная шутка. Я не готова услышать ответ, который мне не понравится.

– Даже не знаю, что лучше, – слишком серьезно пробормотал ректор и вышел из круга.

Как это понимать? Что необычного произошло, из-за чего мой призрак может быть лучше меня?

– А подробности будут?

Санта развернулся на первой ступеньке и едва не заморозил взглядом. У меня даже холодок пробежал по телу, щипая кожу.

– Уилсон, я уже устал от вашего присутствия. Избавьте меня от себя хотя бы на этот вечер.

От удивления рот открылся.

Ректор продолжил свое движение наверх, не забыв напоследок погасить свет взмахом руки. Испугаться подъема в темноте не успела – зажегся маленький шарик, осветив пространство и лицо Мороза.

Он смотрел вслед брату и недовольно качал головой.

– Профессор, я что-то не так сказала?

На лице волшебника появилась снисходительная улыбка.

– Нет, Джессика. Ваше желание получить информацию вполне логично и закономерно, – Мороз медленно стал подниматься по лестнице. – Проблема в Клаусе. Он импульсивен и не любит того, чего понять не может.

– Вы меня совсем запутали. Я тоже ничего не понимаю. Вы проводили ритуал, а потом… что произошло? И почему у контракта внезапно сократился срок? Вы знаете?

– Сколько вопросов, – волшебник загадочно улыбнулся. – Вы мне кое-кого напоминаете.

Вроде и узнать хочется, кого же я напомнила, но мои озвученные вопросы намного важнее.

Промолчала, давая понять, что ответа так и не получила.

– Вы знаете источник нашей силы?

Покачала головой и остановилась. До двери всего ступеней десять, а мне еще так много надо узнать.

– Холод изначальный – наша энергия в чистом виде. От него и светятся узоры. Вы по какой-то причине видите свечение, а ритуал, возможно, приблизил к разгадке вашей… уникальности.

– Вы запутали еще сильнее.

– Я старался, – Мороз улыбнулся уголком губ. – Что касается контракта… Он зациклен на вашей энергии и ответ надо искать в вас. Куб – вещь непредсказуемая, он не подчиняется законам логики, он исполняет магический контракт. Вы ведь не думали, что он причисляется к играм азартным повышенной опасности просто из прихоти? Какое условие вы должны выполнить?

Я призналась Санте, но говорить Морозу? Ни за что. Лучше пусть я останусь до конца дней в подвале в темноте.

– Джессика, в молчанку играть совершенно нет времени.

Я не готова. Нет.

Как я произнесу это вслух?

– Уилсон, – голос приобрел ректорский тон и подействовал безотказно.

– Соблазнить Санту, – выпалила так быстро, что сложно вычленить отдельные звуки.

Мороз, к сожалению, понял с первого раза.

– Это многое объясняет, – задумчиво протянул волшебник и продолжил путь по лестнице на выход.

Почему у меня чувство, что всем вокруг все понятно, а я одна словно в тумане?

– Что объясняет, профессор?

Я хочу знать. Каждую деталь, которая имеет ко мне непосредственное отношение.

– Я вам расскажу, – пообещал Мороз и открыл дверь. – Позже. Надо проверить теорию. А пока возвращайтесь в комнату, Уилсон. Время позднее.

И никаких намеков? Ни зацепки? Ничего? Дежурное: "Я вам расскажу", – и все?

Как можно спать с зияющей дырой в эпицентре событий? Вот и я не усну.

Санта на пути до выхода из дома не встретился. Даже хорошо, не раздражать ректора лишний раз. А то ведь и впрямь отчислит.

– Доброй ночи, профессор, – вежливо попрощалась и вышла на крыльцо.

Кажется, донеслось ответное пожелание, но я не расслышала.

Снег идет. Крупные хлопья сыплются с ночного неба, украшенного яркими звездами.

Красота… Оттянула широкую лапу голубой ели, отпустила и снег полетел во все стороны. Засмеялась, стряхивая с макушки мини-сугроб. Варежек не хватает, так бы еще ангела сделала.

Внутренний порыв закружиться не заглушила, а последовала ему. Под снегопадом, ночью в мерцании звезд, звонко смеялась и танцевала одна сумасшедшая…

Нет, я нормальная! Но в этот момент немножко сумасшедшая.

Блуждающий взгляд зацепился за силуэт в темноте на дорожке. Чуть не упала от неожиданности.

Студенты не покидают Академию в такое позднее время и меня здесь тоже быть не должно.

Мороз? Санта?

Судя по напряженной позе – ректор. Свет от фонарей не достает до фигуры, чтобы понять наверняка. Пора заканчивать веселье, пока мне не выписали пару-тройку отборных наказаний.

Побежала по аллее вперед, остановилась, когда за мной захлопнулась тяжелая дверь.

Тишина… блаженная тишина… где-то вдалеке слышны тихие переливы колокольчиков. Академия не спит, продолжает готовиться к Рождеству.

Вау! В холле уже появилась ель. Меньше, чем обычно устанавливают в главном зале, но все равно большая.

Иголочки мягкие и приятные, а аромат… обожаю Рождество! На лапе прямо напротив носа появился желтый блестящий стеклянный шар. В смешном отражении показала себе язык и побрела к лестнице.

На подходе к комнате поняла, насколько все-таки устала. Никогда еще не ждала каникулы так сильно. Может один раз в школе перед поездкой в Японию. Так мечтала там побывать, что забыла про учебу, получила одну итоговую тройку и… осталась на каникулы у тети. Родители присылали фото из далекой страны и подкалывали: на всех фотографиях один показывает пальцем в камеру, а второй – большой палец вниз. Ты – лузер.

У предков изумительное чувство юмора, за это еще сильнее их люблю. С ними хотя бы никогда не скучно.

Комната преобразилась. На окне сверкала гирлянда в форме сердца, по стенам протянулись еловые ветки, украшенные шарами и лентами. Потолок похож на сказочное небо и… снег! На меня сыпется снег, но не долетает, исчезает в воздухе.

Стояла с открытым ртом и запрокинутой головой, смотрела на волшебство. Даже в воздухе появился аромат праздника.

– Спасибо, – прошептала благодарность.

Все-таки моя Академия – самая лучшая.

***

На алхимии профессору Смиту пришлось постараться, чтобы обратить на себя внимание студентов.

Слух о дознавателе и последующем появление Мороза не обошел ни одного учащегося. Каждый пересказывал новые и новые сплетни и косились на меня.

– Они всерьез считают, что я отравила Эмму?

Элла безразлично обвела взглядом аудиторию и пожала плечами.

– Какая разница? Ты ведь этого не делала.

– Да, но сам факт: они считают меня несостоявшимся убийцей.

Кажется с каждым часом теория крепнет и скоро укоренится в умах однокурсников и вообще всех.

Джессика Уилсон – отравительница, убийца, опасна для общества.

Профессор устал бороться с не в меру говорливыми студентами, или ему просто надоело. Оставил домашнее задание и ушел, а большинство этого даже не заметили.

– Прекрасно, – Элла тоном выразила недовольство. – Я хотела уточнить у профессора так ли важен порядок введения элементов в формуле Тойля-Редисона. Она не цепная и как по мне, разницы нет: соединять элементы вместе или постепенно. Ладно, найду его на перерыве. Предлагаю спуститься в столовую и набить желудок, ты как?

Пока Элла болтала, я наблюдала за Кристи, а та за мной.

Лицо расчертила злоба и ненависть, она разломила карандаш, глядя мне в глаза.

– На его месте она представляет твою шею, – бесстрастно заметила Элла. – В столовую пойдешь?

– Куда? – переспросила растеряно. – В столовую? Да… да, пойдем.

Кристи сделала из меня виноватую. Что она наговорила дознавателю? Почему из всех, у кого был конфликт с Эммой, она выделила именно меня?

Поверить не могу. Нет, могу, но в голове не укладывается.

Я ведь тоже пострадала из-за них. Я действительно могу умереть из-за идиотского условия. Мне приходится искать выход из ситуации, чтобы, как выразился Лис, не лезть в трусы.

– Эй, Уилсон! – голос остановил у выхода из кабинета. – Кошмары по ночам не мучают?

Кристи улыбалась уголками вниз, прожигая взглядом насквозь.

– Мучают, – охотно подтвердила, – по вашей вине.

– Ты отравила Эмму! – взвизгнула она.

Из всех нас Кристи слыла самой эмоциональной и немного истеричной.

– Я ее не травила, – на фоне визга мой голос – само спокойствие.

– Ложь! Ты лжешь. Ты постоянно лжешь!

Она всплеснула руками, посылая на меня силовую волну, сияющую голубыми переливами. Выставила щит машинально, не сразу сообразив – он отражающий.

Элла быстро среагировала, погасив опасный в замкнутом пространстве выпад.

– Ты решила всех угробить? – жестко спросила она. – Мозги тебе для чего?

– Ой, как же это я нашу зазнайку Эллу не спросила! – противным голоском протянула Кристи.

Она ведь не обратила внимания, что все студенты выставили щиты и отражение угодило бы точно в нее.

– Лучше "спасибо" скажи, – кроме отвращения бывшая подруга больше ничего не вызывает. – Элла тебе жизнь спасла, хотя и в опасности ты сама виновата.

Толкнула дверь и вышла, чтобы больше Кристи не слышать. С такими "друзьями" врагов не надо.

– Как ты с ней общалась? Она же истеричка. Чокнутая, если угодно.

– Когда считаешь подругой, многое просто не замечаешь. Либо тактично делаешь вид, что не заметила. Не хочешь обидеть или дорожишь общением, не знаю. Правда, я действительно не смогу ответить на вопрос: "Почему вы дружили?". Потому что ответа просто нет.

И снова стало тоскливо. Как тогда, в первый день после игры в Куб.

Черный контуры квадрата на ладони – единственное, что теперь связывает меня с прошлым. Исчезнет он, исчезнут и все предатели из моей жизни. Останутся далекие воспоминания о мнимых подругах и больше ничего.

Мне от них не надо ни любви, ни внимания, ни общения, ни прощения. Может и я в чем-то перед ними виновата? Наверняка. Я знаю, что бываю резкой, что порой не умею слушать, могу вспылить и в запале наговорить то, о чем пожалею. За это я могла бы извиниться… могла бы. Но не стану этого делать. Им не нужны мои извинения, а мне плевать на их обиды.

Я не совершила ничего, чем заслужила нынешние проблемы.

Хотят избавиться от меня? Пусть прогуляются в ад. Я планирую задержаться в этом мире.

– Настоящая дружба не требует объяснений или доказательств – она просто есть. Без зависти, ревности, обид и прочей чепухи. Настоящий друг не будет искать способ, как причинить боль. Он постарается не допустить, чтобы было больно.

Мы с Эллой переглянулись. Каждая высматривала что-то в лице напротив. Надо заполнить неловкую паузу.

– Ты не говорила, что философ, – улыбка вышла странной, неловкой.

– Предпочитаю молчать о своих достижениях, – Элла поддержала шутку, а я расслабленно выдохнула.

Словно колючая проволока, стягивающая легкие, исчезла.

Может правы мыслители, утверждающие, когда закрывается одна дверь – открывается другая. Или в нее все же надо постучать? Брать штурмом? Ну, как я ворвалась в комнату Эллы?