Глава 24. ШИПЫ ЛУННОГО ЦВЕТКА

На траволуние мы с Лерикой шли вместе. Подруга непринужденно болтала, жалуясь на то, как строг с ней профессор Сальфин, и я окончательно уверилась, что исполненный ненавистью взгляд Лерики мне просто померещился. И в самом деле — когда кто-то ненавидит тебя так, как ненавидит меня мой брат, становишься мнительной и от каждого человека начинаешь болезненно ожидать такого же неприязненного отношения.

В теплицах Драголуна я оказалась впервые. Профессор Колоквинт была женщиной поистине необъятных размеров, и я с трудом понимала, как она умудряется, имея такие объемы, передвигаться по узким дорожкам внутри теплицы, не повреждая при этом никакие растения. Одетая в длинную оранжевую безрукавку, из-за своих габаритов она так явно была похожа на большую тыкву, что это вызвало смешки у некоторых моих сокурсников: я видела, как ухмылялся Адуар Горн и, перешептываясь с подругой, тайком хихикала Риса Леви.

Как выяснилось почти сразу — это был первый урок траволуния не только у меня, но и у всего моего курса.

Звонко хлопнув в ладони, по-видимому, чтобы сходу привлечь к себе внимание, профессор Колоквинт произнесла зычным, по-мужски низким голосом:

— Сначала, давайте, с основ. Траволуние изучает не обычные растения, а те, которые были выращены с использованием лунной магии, проще говоря — концентрированного лунного света. Такие растения приобретают новые для себя свойства, которые могут быть как полезны, так и опасны. С этим мы и будем разбираться. И начнем с самого простого.

Она указала в сторону ряда длинных столов, на ближайшем из которых в больших прямоугольных кадках росли небольшие кустики, увенчанные белыми цветкам. Вблизи лепестки цветов казались почти прозрачными.

«Как будто из лунного света и сотканы», — подумалось мне.

— Перед вами, — пробасила профессор Колоквинт, — растение, которое называется оракульник. Его лепестки непрерывно источают лунный свет в очень малых дозах и сразу же поглощают и тот лунный свет, который источают сами, и лунный свет, который проливается на землю луной ночью. В итоге в цветке происходит непрерывная циркуляция лунного света. Оракульник главным образом известен тем, что, если его поставить в изголовье кровати на всю ночь, то во сне можно увидеть некоторые события будущего. Чаще незначительные, но, существует мнение, что незначительные события всегда являются предвестниками судьбоносных, и, изменяя первые, можно изменить вторые.

— Если я правильно понимаю, — вдруг раздался среди моих сокурсников высокий голос; повернув голову, я увидела, что говорит Марин Бриант, — то с помощью лунной магии оракульник был создан из азалии?

— Верно, деточка, — хмыкнув одобрительно, пробасила профессор Колоквинт. — С помощью концентрированного лунного света из семян азалии создали оракульник. У тебя наметанный глаз.

Марин пожала плечами, как будто давая понять, что не стоит преувеличивать ее наблюдательность.

— Моя мама выращивает азалии, поэтому оракульник мне сразу показался знакомым, — пояснила она.

Профессор Колоквинт понимающе кивнула.

— Можете подойти поближе к рассадным кадкам, — велела она, снова хлопнув в ладони, — и рассмотреть хорошенько оракульник, чтобы не спутать с другими растениями. А я пока расскажу вам, как за ним правильно ухаживать, чтобы он приносил пророческие сны самого высокого качества. Только не стоит сейчас нюхать цветы, их запах обладает легким сонным действием, а мне недосуг вас будить, если заснете прямо здесь.

Последовав указанию профессора, я приблизилась к ближайшему оракульнику. Сквозь лепестки цветов на вершине кустика были видны листья и стебли, насколько лепестки были прозрачными. Чуть приподняв глаза, я увидела, как зевнула напротив меня Лерика, изучающая оракульник с другой стороны стола. Тотчас и сама я едва удержалась от зевка.

Растение было красивое, одного взгляда на него хватало, чтобы увидеть, что оно было создано при помощи лунного света. Я залюбовалась красотой цветков, как вдруг мой взгляд уловил какое-то движение между веточками кустарника. Присмотревшись, я нахмурилась.

Разве у оракульника были шипы? Только что я внимательно осмотрела растение, и могла поклясться, что его стебельки были гладкими. Однако прямо сейчас я видела выступающие на них колючки.

— Самое главное, что вам нужно запомнить, — тем временем продолжала лекцию профессор Колоквинт, — вещие сны оракульник показывает только ночью. Если вы заснете рядом с оракульником днем — не избежать кошмарных сновидений, которые после этого вам придется видеть в течение десяти ночей подряд, не меньше.

Я почти не слушала ее, потому что в этот момент, прямо на моих глазах, из стебля ближайшего ко мне оракульника показался еще один шип. Он увеличивался в размерах: сначала медленно, потом все стремительнее — и тут я поняла, что то же самое происходит с другими шипами на кустике растения.

Я подняла голову и нервно посмотрела по сторонам. Это вижу только я? Однако все мои сокурсники довольно лениво рассматривали растения, явно не видя в них ничего особенного. А когда я снова опустила взгляд к своему оракульнику, мои глаза невольно широко раскрылись.

Его шипы, словно иглы, торчали во все стороны так, что за ними уже плохо было видно и веточки с листвой и цветки с прозрачными лепестками. Не успела я раскрыть рот, чтобы вслух спросить, что это такое, как эти иглы, с невероятной скоростью увеличиваясь в длине, рванулись в мою сторону.

Вскрикнув, я отпрянула. Глаза мои раскрылись широко до боли, потому что несколько шипов, замерев в дюйме от меня, смотрели мне прямо в лицо, находясь в смертельно опасной близости.

— Мамочки! Что это?! — истерично крикнул чей-то девичий голос.

Еще несколько девушек вокруг испуганно вскрикнуло.

— Без паники! — пробасила профессор Колоквинт. — Замрите и не двигайтесь!

Я не знала, послушались ли ее указания мои сокурсники, потому что мой взгляд был прикован к шипам, но атакующий меня оракульник явно был не настроен становиться миролюбивым.

— Лучше не двигайся, деточка, — по-видимому, обращаясь ко мне, посоветовала профессор Колоквинт. — Растение не человек, глаз не имеет. Не животное — нюха у него нет. Оно только движение уловить может. Ты замри пока, дай мне время.

Учащенно дыша от страха, я слышала, как вокруг меня притихли однокурсники. Впрочем, находились и такие, кто не мог держать себя в руках — до меня доносился панический шепот и чье-то едва слышное поскуливание.

Шипы оракульника оставались неподвижными, и я почти уверилась в том, что профессор права — пока я не двигаюсь, он на меня не нападет. Но так я думала ровно до того момента, пока не увидела, как из зарослей нижних веточек кустарника, растут, выныривая из листвы, новые шипы.

Несмотря на испуг, я удивительным образом сохраняла способность мыслить, и подумал о том, что что-то подобное со мной случается уже не впервые. Портал на уроке лунописи, который никак не должен был открыться, живоротки в Башне Ветров… Что же происходит?!

Новые шипы выползали из листвы и медленно тянулись ко мне. Отбросив предупреждение профессора, я попятилась, и шипы отреагировали молниеносно — они стремительно рванулись ко мне.

С криком я пошатнулась и, завалившись назад, села на пол.

— Замри! — раскатисто громыхал надо мной голос профессора Колоквинт, но я ее уже не слушала.

Одним движением подскочила и, перевернувшись, стала на корточки… И тотчас заверещала, увидев, что мне в лицо смотрит еще десяток шипов — длинные, словно когти гигантской кошки, они огибали меня, целясь прямо в глаза.

Я ринулась в другую сторону, и снова закричала от испуга — еще несколько длинных шипов, обогнув меня с другой стороны, острыми концами угрожающе застыли в паре дюймов.

Повращав глазами, я к ужасу своему осознала, что оказалась в ловушке. Неестественно длинные, неестественно изогнутые полукругом, шипы оракульника словно две когтистые лапы оцепили меня с обеих сторон.

Вот теперь у меня не оставалось иного выбора, кроме как послушать профессора Колоквинт и не шевелиться. Я едва дышала, боялась даже повернуть голову и только косила глазами то влево, то вправо, стараясь не выпускать из виду острия шипов, нацеленных на меня.

— Потерпи немного, милая! — басил где-то рядом голос профессора. — Сейчас сбегаю за корнетишкой! Это удобрение любое магическое растение угомонит! Ты, главное, не двигайся! И остальных это касается! Кто с места сдвинется — тому зачета на экзамене не видать!

Я слышала, как удаляются тяжелые и торопливые шаги профессора. Мне хотелось кричать ей, чтобы не уходила, а вытащила меня отсюда прямо сейчас, но от страха я не могла издать и звука.

Ожидание сводило с ума: нельзя поменять положение тела, нельзя заплакать и попросить помощи, даже голову повернуть боязно — острия шипов, нацеленные в мою сторону, угрожающе замерли в воздухе, готовые вонзиться мне в лицо.

До моих ушей донесся звук шепотков, и я поняла, что перешептываются мои сокурсники. Интересно, о чем они говорили? Может быть, спрашивали друг друга, почему оракульник напал именно на меня, и не связано ли это с моей редкой фазой?

Их перешептывания вдруг начали сливаться в протяжный шелест, и я вдруг осознала, что мое тело слабеет, а сознание словно уплывает.

«Не хватало еще упасть в обморок прямо сейчас, — пронеслось в голове у меня. — Сейчас для этого самый не подходящий момент».

Однако я тотчас осознала: это не приближающийся обморок — меня просто клонит ко сну.

Как такое может быть? Как, находясь в смертельной опасности, человек может захотеть спать?

Профессор Колоквинт говорила о том, что оракульник обладает слабым сонным действием, но у меня перед глазами плыло все сильнее, и стало тяжело удерживать тело в неподвижном положении.

Да я же вот-вот отключусь…

Мой взгляд остановился на остриях шипов, и я заметила, что из них сочится белесая жидкость. И почти в то же мгновение шипы ожили. Сквозь все усиливающуюся сонливость меня охватило отчаяние. Даже если я не двигаюсь — жала оракульника двигаются ко мне.

Нельзя ждать профессора, говорил мой внутренний голос, когда она придет — будет поздно. Откуда-то я знала, что если эти шипы, сочащиеся белым соком, вонзятся в мою кожу — я усну. И, возможно, уже не проснусь никогда.

Силой воли я заставила себя вспомнить о том, что у меня есть способность нейтрализовывать лунную магию.

Нужно просто велеть этим шипам оставить меня в покое — и все закончится. Ведь то, что происходит, вне всяких сомнений — действие лунной магии.

«Уйдите, — внушала я острым иглам шипов. — Не смейте меня ранить».

Однако это не подействовало. Моя сила не подчинялась мне. Сиан был прав, когда говорил, что я должна вернуть себе свои способности, научиться вновь пользоваться ими, но… Если бы это было так легко, когда ты ничего не помнишь.

Под влиянием снотворного сока, который выделял оракульник, мои веки слипались, перед глазами стояла пелена. Я даже плохо видела шипы, которые, кажется, уже едва-едва касались моей кожи. Я знала, что жала оракульника вот-вот вонзятся в меня, но прежде чем это произошло, возможно, в самое последнее мгновение, я успела подумать:

«Спрятаться. Хочу спрятаться. Хочу туда, где меня никто не тронет. Туда, где безопасно».

Все изменилось вмиг.

Сон сняло как рукой — сознание очистилось, и вернулась способность соображать. Замерли шипы оракульника, но я успела заметить сорвавшуюся с острия одного из них и упавшую на пол каплю белесого сока. А между тем…

Внутри теплицы воцарился сумрак — как будто кто-то притушил дневной свет, попадающий сюда снаружи.

Я чуть повела глазами в сторону, и увидела, как озираются потрясенно мои сокурсники. Они смотрели то на ловушку из длинных колючек оракульника, то друг на друга, но их взгляды скользили мимо меня, словно они меня не видели.

— Куда она делась? — спросил Адуар Горн, недоверчиво хмурясь. — Кто-нибудь видел?

Смотрел он при этом прямо на меня, но как будто сквозь.

И тут я догадалась.

Прямо сейчас я нахожусь в своем подпространстве, создать которое способна только фаза темная сторона луны! Именно поэтому меня никто не видит!

Медленно, нерешительно я подняла голову. Шипы оракульника не шевельнулись. Уже смелее поменяла положение тела. Шипы оставались неподвижными.

Однако как же мне выбраться из ловушки, ведь длинные шиповидные отростки оракульника по-прежнему окружают меня, словно две большие лапы?

Оглядевшись, я нашла место, где можно было проползти под отростками, и не замедлила это сделать.

Поднявшись на ноги, я глубоко и судорожно вздохнула, увидев шипы оракульника со стороны. Какое жуткое зрелище. Сравнение с лапами пришло мне в голову не зря. От маленького кустика словно отрастали две огромные лапищи, сплетенные из невозможно длинных шиповидных отростков.

Я не сдержала облегченного выдоха и снова огляделась. Пока мои сокурсники таращились на неприлично разросшийся цветок, только один человек искал меня — взгляд Марин Бриант перемещался по теплице, брови ее хмурились от напряжения, но поиски ее не могли увенчаться успехом. Сейчас для всех в теплице я была невидимкой.

Натерпевшись страха на своей первой лекции траволуния, я захотела срочно покинуть это место, и уже повернулась, чтобы уйти, пока не вернулась профессор Колоквинт, как вдруг заметила устремленный прямо на меня взгляд.

Я неподвижно застыла от потрясения, осознав, что тогда, как все вокруг недоумевали, куда я пропала, сейчас здесь был один человек, который меня видел.

Стоя среди недоумевающих однокурсников, Лерика, широко распахнув глаза, смотрела прямо на меня.