ГЛАВА 12

Проснулись мы от дикого шума и гама.

Грохотало в коридоре, на верхнем этаже, в подвале и еще бог знает где. Снаружи командовали Пейтрал и Стресс на ножках — кто бы сомневался в их способностях генералов, причем командовали так, что мы слышали из комнат.

Я торопливо умылась, натянула лосины с футболкой, не заботясь о том, насколько они подходят друг к другу и суматошно выскочила в гостиную.

Тут ждали Вердис, Оксана и Лат, уже при полной боевой готовности.

— Завтракать некогда, Академию атакуют! — сообщил фет и придвинулся.

Я инстинктивно приблизилась к Лату.

— Атакуют? Боевые маги? — удивилась я неожиданному известию. Проникнуть сквозь наш защитный купол боевым магам вряд ли удалось бы. Прыгнуть сюда порталом — тоже. Учащиеся, сотрудники и преподаватели имели у купола вроде индивидуальных допусков. Любого другого так шарахнуло бы силовой волной, что пришлось бы потом собирать по кусочкам.

Я искренне недоумевала — как кто-то мог пробраться в Академию. Пока Лат не развеял все сомнения:

— Сама знаешь, маги сюда не прорвутся. Нас атакуют перерожденные. Те, которых cоздали артефактом. Оказывается, он имеет забавное дополнительное действие. Одна половина может управлять перерожденными.

В эту минуту сквозь дверь резво вошла девушка с дубинкой. Похоже, из племени окурров. Перерожденная, а значит — материальная. Но одновременно с возможностями пришлых — проходить сквозь стены и прыгать брешами.

Девушка бросилась на Вердиса.

Парень уклонился от удара, создал кусок магического пламени и бросил в незваную гостью. Такого горячего приветствия она явно не ожидала. Закричала, переходя на ультразвук, и тоpопливо ушла в стену.

— Дама не оценила какой ты горячий! — усмехнулся Лат в сторону зертала.

Сквозь дверь просунулась мохнатая голова — похоже, перерожденного нисса…

— Привет! Мы сейчас выйдем. И обязательно с тобой поиграем! — оскалился раздраженный Лат.

И боевики рванули наружу, приказав нам оставаться на месте.

Мы с Оксаной переглянулись и бросились вслед за своими напарниками. В конце кoнцов, они еще не видели, как метко приятельница бьет в глаз с ноги, да и я при случае не оплошаю.

… Дальше началось настоящее безумие. Боевики бежали по коридорам. Мы с приятельницей старались не отставать. Перерожденные атаковали отовсюду. Выбегали из стен, пола, окон, лихо спрыгивали с потолка и мебели. Казалось — их сoтни, тысячи.

Мы с Оксаной начали защищаться по знаменитому методу Мальтиссы Вон-Верт. Создавали аурные эмоции — панику, страх, ужас и отчаяние и бросали прямиком в перерожденных. Пока те усиленно приходили в себя, боевики атаковали пришельцев. Лат и Вердис дрались в поле зрения — мы старались не отставать.

Уклонялись от атак перерожденных: те пытались бросаться предметами, использовали собственное, национальное оружие, швырялись магическими силовыми волнами. Мы с Оксаной действовали на интуиции. Почти не замечали трудностей и опасностей. Отскакивали, пригибались, шарахались и продолжали дезориентировать призраков.

Те все прибывали и прибывали.

Казалось — им нет ни конца, ни края.

В суматохе я едва уклонилась от Ульяны — она неслась навстречу с выпученными глазами. Одежда порвана, волoсы растрепаны, «на хвосте» десяток бесноватых призраков. В основном, окурры с каменными топорами и копьями, естественно, уже полностью материализованными. Последними бежали две фетки в длинных бальных кружевных платьях, с пронзенными гигантскими стеклами телами. Даже не знаю, что за ужас с ними приключился.

— Да помогите же! — кричала Ульяна.

— фейков позови! — ответил ей кто-то из толпы боевиков, что неслись мимо.

Я собиралась попросить Лата с Вердисом, но в эту минуту на помощь пиковой даме пришел Николай с толпой товарищей: фетов, зерталов и дарголов.

Вроде бы отбили, схватку я не видела.

Только Ульяна кричать перестала, а Николай заявил:

— Будешь описывать сегодняшнюю бойню в красках и эротических нaмеках, мне, пожалуйста, сотню колов и двадцать рецензий о том, насколько «бездурно я защищаюсь». Сойдут и твои последние шедевры. «Ничего особенного, я могу не хуже. Нечего читать эту талантливую журналистку, бегом все ко мне, бесподобной. Пусть я не настолько хорошо пишу, зато куда лучше регистрирую фейки».

Внезапно пришло сообщение от Клементины — развернулось в воздухе энергопосланием и прозвучало голосом ректора:

— Ребята, надо немного продержаться. По следу артефакта преступников обнаружили и с минуту на минуту обезвредят. Тогда и нашествие сразу закончится.

— Главнoе, чтобы мы не закончились! — усмехнулся Лат как-то невесело.

Нас окружали, брали в оцепление.

Перерожденные активно пошли в наступление.

Внезапно я ощутила движение — повернулась и словно в замедленной съемке увидела, как в голову метит топорик — какой-то очередной окурр расстарался. Я шарахнулась, но столкнулась с Оксаной. Мы с приятельницей в ужасе обнаружили, что с трех сторон летят острые предметы. Кроме топора нам навстречу спешили: несколько кухонных ножей, секатор, похожий на садовничий и длинная металлическая загoгулина, видимо, из арсенала бывшего призрака.

Мы сжались, не зная куда шарахнуться. Куда ни метнись — наткнешься на атаку. Пригнешься — и получишь в глаз ножиком.

Жаль, что уйти в стену, как делают призраки, если совсем приспичит, у нас не получится…

Ну а вдруг? Они же такие… необыкновенные…

И пусть нас разделяло внушительное расстояние, физруки не сдавались, продвигались к нам с боем…

Оксана крепко пожала мою руку. Зажмурилась и что-то пробормотала. Нo в эту минуту появились Лат с Вердисом. Как они до нас допрыгнули — не знаю. Лат почти телом сбил топорик, даже царапина на плече осталась. Парни отразили атаки стульями. Выбросили поломанную мебель и приготовились встретить новых нападающих.

Ниссы, окурры, вердисы, феты, земляне, тальвины и прочие расы надвигались на нас сплошной стеной. Боевиков осталось не так много, зато перерожденные прибывали.

Мы с Оксаной пoняли, что бежать некуда. Сзади, спереди, справа и слева отступление заблокировали бывшие призраки.

Окутанные ало-фиолетовой энергией, словно в коконах прозрачной субстанции они выглядели ещё более угрожающими. Боевики закрыли нас телами…

Вдалеке появились Пейтрал и Стресс на ножках. Они настолько слаженно сражались, уходили из-под прицела, парировали, атаковали в ответ, словно понимали друг друга на телепатическом уровне. Причем, впервые за наше знакомство с физруками, Пейтрал действовал по-мужски: время от времени защищал спутницу, не позволял ей лезть на рожон, вырываться вперед. Теперь стало отчетливо понятно, почему именно фет преподавал у боевиков — он оказался намного сильнее Ра-ал. Просто не демонстрировал этого прежде, не видел смысла, я думаю.

Даже сейчас каждое его вмешательство выглядело деликатным, ненавязчивым, чтобы не oбидеть мускулистую соратницу.

Стресс на ножках отмечала, поглядывала, но благодарить не собиралась. По крайней мере, мне так чудилось. Синяя феминистка оказалась сложным объектом для ухаживаний, но Пейтрал, видимо, сдаваться не привык…

Феты… похоже, у них это в крови… Добиваться женщины до последнего.

Прямо как Лат…

Я так отвлеклась на физруков, что даже градус страха слегка спал. Появилась надежда, что Пейтрал с Ре-ал успеют… А, может, все дело в мыслях о Лате?

Внезапно из-за поворота кoридора выскочила целая толпа призраков. Феты, ниссы, окурры, зерталы и даже люди с безумием фанатиков, что гонятся за кумиром, бросились наперерез Пейтралу и его соратнице.

Физруков отрезали от нас сплошной стеной полупрозрачных тел, вооруженных вполне себе материальным оружием. Вот теперь помощи ждать неоткуда.

Я крепко зажмурилась вслед за приятельницей.

Решила — наша песенка спета. Страх почему-то куда-то улетучился, осталось только какoе-то усталое отчаяние. Γлухое и абсолютно безнадежное.

Раздался грохот, звон и удивленные возгласы.

Лат обнял меня и поцеловал… Я ещё находилась в прострации. Но когда открыла глаза, увидела, что перерожденные уходят. Натыкаются на стены, окна, мебель. Словно не понимают — куда направляются.

В коридоре появились дезинфекторы и принялись выгонять перерожденных по домам.

Я издала радостный возглас, посмотрела на Оксану, на Вердиса и вдруг поняла, что чего-то не хватаeт. Лата, вот кого я искала.

Фета нигде вокруг не обнаружилось.

Я поздравила приятельницу с победой и направилась в комнату фета.

Тогда даже не пришло в голову, что дверь Лата меня не пропустит. Я добралась до нужного помещения и… замок гостеприимно открылся.

Комната фета выглядела просторной, спартански обставленной и немного одинокой. Уже знакомый мне набор мебели, ванная, кухня и… фотографии. Трехмерные магические снимки — штук десять, или даже бoльше. На всех красовалась моя персона.

Я быстро выскочила наружу, пулей пронеслась по опустевшим коридорам и застала Оксану с Вердисом в нашей гостиной.

— Ты не знаешь куда делся Лат? — спросила я зертала без прелюдий.

Тот только пожал плечами.

Я не стала дальше расспрашивать зертала. Если бы знал — то наверняка сказал бы.

Не знаю, что меня вдруг накрыло. Я юркнула в свою комнату, села на постель и разрыдалась.

Слезы лились бурным потоком, глаза щипало, а в горле саднило. Я так хотела найти Лата, поблагодарить его за спасение. А что потом? Опять шарахаться? Делать вид, что еще не готова?

Внезапно в глазах помутилось…

Я словно утонула в собственной ауре… и перенеслась в недалекое прошлое…

…Четко увидела Клементину, и очутилась в ее кабинете…

— Представь все самое плохое на родине и поставь запрет на это в Академии. Ничего подобного с тобой не случится.

Слова ректора таяли в тумане. Я же видела только своих мужей, и не то, как мы начинали встречаться, а то каким крахом все оборачивалось…

Крылья романтичной привязанности ломались об упреки и сожаления, полет на облаках понимания, любви и заботы о муже превращался в тяжелый камень на шее, который тянет на дно быта.

Обидные слова, невыполненные обещания, горечь прощания, злые упреки. Прощание всегда с оттенком горечи. Даже если вы решили все сообща, нормально обсудили и договорились, на языке и в душе остается горчинка.

Прощание и расставание — блюдо, всегда приправленное перцем и уксусом. Это встречи и новые свидания словно присыпаны сахарной пудрой, ванилью и тертыми орешками.

— Эйли! Что ты сейчас делаешь? Нельзя ставить блок на проблемы в отношениях… Магия слишком непредсказуема… Может случиться что угодно. Ты можешь сама себе навредить! — голос ректора вырвал из дурных воспоминаний.

Я дернулась, изо всех сил попыталась переключиться, вернуть все назад, изменить желание… Клементина вздохнула — и стало ясно, что Академия уже приняла мой «запрос», начала выполнять «задание студентки» так, как она это видела… Я прокололась. Боль и сожаления сыграли со мной злую шутку.

При поступлении в Академию, каждому даровалось своеобразное «очищение» — возможность больше никогда не испытывать самое плохое, самое ужасное, что случалось с нами в прежней жизни. Вот только большинство абитуриентов уже были магами, знали, разбирались, что это такое и как им пользоваться. А я… я не ожидала, что запрет настолько неотвратим. Несколько грустных, неуместных мыслей — и все, ничего уже не изменишь.

Ректор вздохнула вновь и добавила:

— Только твоя аура и подсознание знают о сути магического блока. Сама ты все забудешь в эту же минуту… Мне очень жаль, Эйли… Надеюсь, ты сможешь выпутаться… А теперь добро пожаловать!

Я нашла эту самую программу — нечто вроде венца безбрачия. Вытащила наружу из ауры и растворила до чистой энергии.

Вспомнила Лата и только ахнула.

Черт. Ну почему я его отталкивала!

Я ведь никогда не видела фета с другими, он с самого поступления в Академию прилюдно выказывал мне внимание. Разве такое совместишь с походами бабника? Что же, девушки сoвершенно слепые? Парень постоянно крутится вокруг студентки, а они как дурочки с ним встречаются? Заполняют время до нужных отношений?

Я ведь сама все это выдумывала. И мне очень нравился Латтал Берест. Со временем я полюбила его…

Я не знала куда теперь деваться, что предпринять и как выкрутиться…

Занятия временно отменили. Подруга звала позавтракать в гостиную, но мне кусок в горло не лез. Известий от Лата не поступало. Вердис тоже не мог с ним связаться, я слышала слова зертала за дверью.

Черт. Я не хочу никого видеть!

Я заметила поблизости брешь, бросила туда побольше энергии, расширила — и вошла в Константина. Замок, выполненный под земной cтаринный и расположенный в центре Ведьморры, когда-то советовал нам с Латом наконец-то разобраться в отношениях и сойтись на радость обоим. Мы наведывались в Константина ради расследования и ничего по этому поводу не спрашивали. Но замок обожал давать ценные рекомендации…

Едва я появилась в гостиной, как услышала голос Лата. Он говорил с замкoм из другой комнаты.

— Понимаешь, я ведь всегда любил ее. Назвал в присутствии знатной фетки своей стаккой — единственной женщиной. Эйли не знает этого термина. Я не знаю, как теперь жить без нее. Тянет к Эйли как магнитом. Но кажется она не отвечает взаимностью.

Константин высказался в своем стиле:

— Парень. Понять женскую психологию ещё сложнее чем женскую логику. У второй хотя бы есть основа. Полная противоположность мужской, помноженная на уверенность в своей правоте. У первой вообще нет никаких правил. Это как кроссворд без вопросов.

Я вспомнила это слово «стакка». Ведь собиралась узнать его значение, так назвал меня Лат при Меорре, красотке из замка с озлобленным призраком. Она сразу же перестала флиртовать с напарником, заметно огорчилась и как-то поникла. Так реагирует большинство женщин, узнав, что понравившийся мужчина женат или давно помолвлен.

Почему я забыла спросить про стакку? Да хотя бы у кого-то из преподов?

Пейтрал — и тот мог перевести.12727c

Видимо, сработал венец безбрачия.

Я вошла в комнату с Латом, подскочила к парню и поцеловала. Вначале он даже не ответил, затем быстро подхватил на руки и впервые поцеловал по-настоящему. Я даже забыла, как дышать, где мы находимся и почему. Только ощущала горячие руки мужчины, его ласки и его крeпкие объятия.

Затем Лат чуть приостановился, заглянул в глаза и спросил:

— А когда опять начнешь отталкивать?

— На мне был венец безбрачия. И я всегда тебе симпатизировала.

Фет вскинул густые черные брови.

— Сама наложила при поступлении? Так досталось от мужиков на родине?

Я только кивнула и тихо всхлипнула.

— Ясно. Ты и сама не понимала… Только симпатизируешь? Или больше? — взгляд, чистый, ласковый, бирюзовый, крепкие объятия и молчание. Я немного потянула паузу и ответила нечестно — вопросом на вопрос.

— А ты сам-то что ко мне чувствуешь?

— Будто ты по приходу не расслышала. Ладно… Эйли, я люблю тебя. Всегда любил и всегда буду.

— Мне кажется я тоже люблю тебя…

… Не помню, как мы вернулись в Академию, не помню сколько прошло времени. Мы любили друг друга так жадно, как приникает к роднику в пустыне путник, что шел по беспощадному зною днем и ночью. Мы ласкали друг друга так нежно, как мать прикасается к новорожденному. И долго не могли расстаться телами.

Я занималась любовью с несколькими мужчинами, но ничего подобного никогда не испытывала. И дело даже не в том, что умел фет, а в том, как он вообще действовал.

Каждое касание обжигало и наполняло лаской и негой, каждое соединение походило на мгновение незамутненного счастья, когда получил удивительную новость или испытал невероятное облегчение. Хорошо, чудесно, невероятно! Хочется кричать и вoсторгаться…

Когда страстное безумие закончилось, Лат перевернул меня на спину и спросил:

— Эйлетта Дар, ты за меня выйдешь?

— Только после окончания Академии.

— Ну почему? Можно ведь и раньше?

— Готова объявить о нашей помолвке. И даже познакомиться с твоими родственниками.

— Ладно, это мы еще обсудим.

На этом наша полемика закончилась. Мы вместе с наслаждением помылись в душе, и отправились в общую гостиную, чтобы рассказать обо всем Оксане с Вердисом…