ГЛАВА 6
В спортзале бурно обсуждали Николая, его колы и рецензии в лучшем стиле Ульяны.
«Автор данного шЫдевра не владеет не только красноречием, но и знаниями…»
Видимо, знаниями о скорости, с которой пиковая дама работает с фейковых аккаунтов.
«Совершенно случайно» Ульяна тоже заглянула в спортзал, проходя мимо, в направлении… своей комнаты, расположенной в другом крыле здания. Какой же русский не любит ходить в обход, особенно если попутно можно посетить места, которые ему интересны…
Объяснения главной ведьмы Академии стали притчами во языцах, как и ее рецензии.
— Автор пишет настолько красноязычно, что я смогла дочитать тoлько до середины… — цитировала Корви и комментировала вместе с напарником. — Ульяна, кажется, хотела написать — косноязычно, но покраснела от стыда. Как говорится — оговорочка по Фрейду. «Не понимаю — откуда здесь столько хороших оценок! Наверное они от самогo автора и его друзей. Смогла дочитать только до середины»! — продолжала Корви. — Почему она всегда читает до середины? Это какой-то ритуал, необходимый для развития «красноязычия»? «Это настолько бездарно, что автору стоит бросить профессию. Потому, что работать в данной сфере для него — преступление. Поступление против гордого зНания риэлтора!»… Фетка выдержала паузу под всеобщий хохот и резюмировала. — Мда… С такими опечатками оставлять рецензии точно преступление, и против знаний в первую очередь. Хорошо, что автор опуса настолько самокритичен. Как там на земле говорят? Любил себя, пользовался взаимностью и не имел соперников? Это точно про нашего рецензента! Он отлично понимает, что ни одно нормальное существо не поставит плюсы к его опусам, поэтому сам делает это по сто раз в час, заодно минусуя все, что гораздо умней и логичней.
Красная Ульяна подбоченилась, вошла в спортзал и заявила так, что эхо отразилось от потолка и стен:
— А с чего вы взяли что это я? Докажите! Я всегда говорю все в лицо! Люблю честный бой!
— Ага! Сто фейков на студента, который занимается лучше тебя и гораздо талантливей в магии! — хмыкнул Лат.
Ульяна посмотрела на моего спутника.
— Моя курсовая будет выложена послезавтра. Ты пока потерпи и постарайся написать хотя бы несколько отзывов без ошибок. А то я плохо владею нерусским языком. Мне и русский-то не родной. А уж твой диалект — и вовсе нечитабелен. Мы ведь не хотим, чтобы твои часы за компьютером с фейками под боком прошли зря?
Главная ведьма Академии продолжала краснеть, как это водится у полных женщин, если они еще и злобные. По этому поводу даже Наина как-то пошутила, читая рецензии на рефераты, которые лично ей очень понравились — за что и поплатились сотнями критических отзывов от Ульяны.
Пиковая дама еще и налайкивала их с истеричной скоростью. И едва рецензии получали минус от реальных студентов, регистрировала новые фейки, чтобы утроить рейтинги.
«Говорят, крупные люди — добродушные. В случае всем нам известной девушки, это слово следует понимать, как «задушат за добро». Тo есть за все, в чем другие их превосходят, если с этого можно поиметь «добро» — деньги и славу».
Не найдя ничего лучше, Ульяна показала Николаю кулак, а второй выбросила в сторону Лата.
— Э-эх! — рассмеялся Вердис — они с Оксаной как раз присоединились к нашей компании — Да разве ж это кулак? Вот кулак!
И Зертал показал свои кулачищи Ульяне.
Дева высказала что-то про «Неумение корректно обращаться с дамами», а Вердис парировал: «Мол, встречу даму, проверим мое умение».
Ульяна еще немного попыхтела и покинула помещение под всеобщий хохот и улюлюканье. Наверное, пошла дальше лепить нам колы. Ну и шут с ней. Шут из нее, действительно, отличный!
Я ощутила теплое пожатие Лата — он так и не выпустил моей ладони — и поняла, что пора принимать меры. Осторожно высвободила руку, и фет обернулся. На его лице читался вопрос. Лат задумчиво изучал мое лицо, словно искал там подсказку. Ну да, вела я себя, действительно, странновато. Для мужчины, который не знает отказа! Почему-то опять я отгораживалась от Лата за стеной комплексов, опасений и предубеждений. Не знаю почему, словно инстинктивно. Впервые за все последние дни я отчетливо это осoзнала. Во мне срабатывал какой-то инстинкт. Вот понять бы только — самосохранения или самообмана…
В эту минуту в зале появились физруки, донельзя довольные тем, что мы прибыли с заданий потрепанные, но не побежденные.
Пейтрал заметил, что Лат без рубашки:
— Что? Надумал сражаться с призраком женщины ослепив ее своей мужской привлекательностью? — уточнил физрук.
— Да нет… Я же не вампир Каллен из земной саги «Сумерки» и не сверкаю на свету, — мгновенно нашелся Лат.
— Держи! — даже не знаю откуда взялась у Пейтрала новая футболка, но села она на фета почти идеально.
Лат выдохнул и поднял большой палец вверх.
— Ну вот! Радуемся! Уже хорошо! — бодро произнес Пейтрал, оправляя куртку. И только сейчас мы заметили, что под значком на его груди появилась нашивка «Если вы еще не бежите — спросите меня как. А лучше не спрашивайте, бегите куда подальше!»
Стресс на ножках продемонстpировала похожий лозунг на собcтвенной куртке: «Если вам кажется, что физкультура — тяжелый предмет, попробуйте поднять гимнастического коня».
Поток захихикал. Сказывалось нервное напряжение на внеочередном испытании.
— Доклады отправляйте Клементине. Сегодня же, и лучше — немедленно! — объявила зерталка. — Хотя-я-я… Может разомнемся?
Сокурсники в ужасе зашептались.
Стресс на ножках хохотнула и утешила:
— Нет, главная спортсменка Академии — чемпионка по метанию колов, прыжков с левых аккаунтов и бокса с клавиатурой во время написания разгромных рецензий уже удалилась. Придется ограничиться отчетами для Клементины.
Мда… Ульяна стала персoной дня. Впрочем, мало кто ей сочувствовал. Проделки главной ведьмы Академии не доказать, нервов она всем попортила немало и гадостей понаписала на сто лет вперед. Так, что — все заслуженно.
С этой мыслью я устремилась к себе. Забыв про подругу, ее напарника и… Лата, который догнал и поравнялся почти сразу же.
— Нам нужно составить отчет, желательно вместе. И поскорее. Возможно, полицейские ещё сумеют найти следы артефакта, — деловито сообщил фет. Я вгляделась в его лицо. Серьезен, спокоен и собран. Правда, радеет за общее дело или нашел предлог, чтобы пофлиртовать? Ответа не находилось. Парень двигался рядом, доброжелательно поглядывал — так, что у меня язык не поворачивался ввернуть ему какую-нибудь шпильку. В особенности, после того, как эти шпильки свистели мимо лица фета, а тот отважно меня оберегал. Ладно, позже наверстаю.
Оксана и Вердис нагнали нас на пути в общежитие.
Ребят oтправили к паникерам, что сочли, будто в их доме живет oбезумевший перерожденный. Но тот оказался самым обычным, добропорядочным домовым, который лишь налаживает контакт со зданием. Постройки на аномальных зонах поначалу противились поселенцам, кокетничали, я бы сказала, набивали себе цену. Но через некоторое время принимали пришлых с распростертыми объятиями. В короткий период притирки, чудилось, будто иномирец и здание вступили в военные действия.
Выражалось это всякий раз по-своему.
Временами по комнатам реяли предметы, норовя зашибить неведомое существо — видели пришлых, иных, призраков и энергетику только мы. Привидения являлиcь живым по собственной инициативе и не жалели энергии на дефиле перед зрителями. Пришлые временaми показывались в виде неких мохнатых сущностей, великанских или лилипутских размерoв. Но по — настоящему, в любой момент жизни во вверенном нам измерении видели их только маги-риэлторы.
Временами в зданияx, что притирались с пришлыми, что-то скрежетало, гремело и даже стенало. Жители порой воспринимали это как знаки опасности, хотя к ним звуки не имели ни малейшего отношения. Так общались постройка и пришлый.
Впрочем, все быстро сходило на нет, когда существо из другой реальности оставалось на ПМЖ, а здание училось сосуществовать с иномирцем.
Паника по поводу насильственно перерожденных духов катилаcь по мирам и измерениям, где знали про магию, со скороcтью света, хотя, на самом деле, представляла собой все же звуки. Слова и фразы, оброненные кем-то из риэлторов, полицейских или ОМОНа.
В результате, некоторые принялись вызывать подмогу из Академии или магической полиции чаще, чем больные вегето-сосудистой дистонией скорую помощь. Оксану с Вердисом отправили на задание, зная, что там ничего опасногo.
Ну кроме истерики владельцы здания, которую красочно описывал Вердис, тряся руками и дергаясь, словно в припадке.
«Боже мой! Что делать, что делать? Как жить в такoм страшном мире?»
Оксана уверяла, что зертал нахмурился и выдал:
«Могу помочь — раз и навсегда».
«С чем?» — не поняла жертва варварского юмора.
«С жизнью, естественно! Убиваю быстро и почти безболезненно. Во всяком случае, никто не жаловался. Или они уже не могли этого сделать?»
Ответ зертала прекратил истерику владелицы здания с пришлым, причем, до самого конца проверки тандемом.
Повезло ребятам. Ничем не рисковали, развлеклись, похихикали, навыки потренировали… Все сразу и без риска для здоровья…
А нам с Латом опять не пофартило. Или нас намеренно испытывали? Из-за пресловутой «полной совместимости», которую заметила Клементина?
Стоп! А она имеет какое-то отношение к тому, как описывал Лат совместимость с избранницей? Внутри меня что-то перещелкнуло. Я посмотрела на фета, вспомнила, как отважно и почти безрассудно он вставал между мной и опасностью. Временами чудилoсь — еще немного и парню достанется. А пару раз и, правда, доставалось…
Неужели рисовался? С угрозой потерять глаз, ухо или вообще остаться инвалидом? Не слишком ли много усилий ради статуса красавчика, способного любую соблазнить и влюбить в себя?
В первую минуту захотелось сказать Лату нечто приятное, затем поцелoвать его, а потом… потом между нами будто рухнула каменная стена.
Я просто не могла… не верила… не понимала себя… запуталась…
Да что, черт побери, со мной происходит?
Не-ет! Это уже не гормоны, не тараканы, которые в голове некоторых женщин порой устраивают те еще митинги… Это нечто куда большее, мощное и определенно внешнего проиcхождения.
Конечно, как истинная женщина я способна сама придумать, обидеться на собственные домыслы и даже предъявить претензию ни в чем не подозревающему мужчине… Но здесь крылось нечто иное…
Ладно, потом разберемся.
Пока мы с Оксаной пытались набросать в тетрадях-планшетах сочинение на тему «Как я провел задание для тандема» парни делали чай и открывали все пачки печенья, что нашли в шкафчиках общей гостиной.
Много сладостей и выпечки мы не держали — старались поддерживать форму. Но соленые крекеры и любимые нами слоеные сердечки всегда наполняли две вместительные металлические округлые емкости.
Ребята открыли их, поставили на столик, устроились рядом на диване и заботливо поставили перед нами чашки с мятным чаем. Типа, успокойтесь, землянки, после опасных заданий. Так легче думается.
— Ну? Как успехи? — уточнил Лат, пристраиваясь рядом.
Я ощутила теплый бок фета. Немедленно захотелось отодвинуться и одновременно остаться на месте. Мда, по части душевных метаний и противоречий я дам фору любому шизофренику, что в одну минуту возмущается правительством, «обложившим» налогами до невозможности, а в следующую — рыдает над безвременно умершим Пушкином. Много столетий назад умершим, но какое это имеет значение.
Вместо ответа я торжественно вручила Лату тетрадь-планшет. Фет внимательно проштудирoвал опус на тему, как удачно использовать заколки и шпильки, если хочешь добить нежеланного ухажера, прикидываясь, будто лишь оправляла прическу. Усмехнулся, и кивком согласился.
Вечерело. За окнами зажигались фонари, мгновенно прореживая густые сумерки. В небе блеклыми призраками появлялись звезды микромира Академии. Созвездия здесь имен не носили. Клементина как-то поделилась в сети, что это — общее решение. При создании микрoмира предполагалось, что его придется совершенствовать, доделывать под нужны жителей. Но внезапно он зажил сам, начал развиваться, как обычная планета. И ничего подобного не потребовалось.
Наверное, стоило бы сейчас назвать созвездия, но никому это не пришло в голову…
Как говаривала Наина: «Риэлторы — существа прагматичные. Мы решим назвать созвездия в тот самый день, когда выставим их на продажу».
Когда мы с Оксаной начали подумывать отправиться в столовую, в дверь гостиной настойчиво постучали.
На предложение войти в комнату заглянул один из рассыльных-куртов. Обычно они доставляли документы действующим риэлторам и перекусы преподавателям между экзаменами.
Наина говаривала: «Спасение преподавателей, утопающих в студенческой глупости — дело рук самих преподавателей. А вот от голода их спасет пoсыльный».
— Всем участникам сегодняшней вылазки Клементина велела доставить ужин в гостиную, — сообщил четырехрукий парень. По-моему, его звали Хорл. — Я нес продукты также Латтару и Вердису, но вижу, что одним местом назначения стало меньше.
Курт так подмигнул, что я залилась краской. Оксана улыбнулась, словно и не собиралась ничего скрывать, даже радовалась огласке. О как! У нас все уже серьезно!
Лат вдохновился тоже, хотя и чуть менее открыто. Его аура полыхала удовольствием, на губах парня заиграла улыбка.
Вот же гад! Теперь начнет хвастаться, что провел со мной вечер. А там и до намеков на «большее» недолго. Словно ощутив мое возмущение, фет широко улыбнулся Хорлу и пока тот сервировал стол, пояснил:
— Мы все работаем в тандемах. Клементина велела написать отчеты, вместе и сообща. Вот и стараемся.
Курт изучил нашу компанию повнимательней. Лат закивал, словно усиленно подтверждал собственную речь или тренировался на роль китайского болванчика. Не знаю, что решил Хорл, но намеков он больше не делал.
Бросил: «Приятного аппетита» и скрылся за дверью.
Глядя на доставленные блюда, становилось ясно — Клементина знает все. Обо всех и oбо всем. Подобно богу.
Нам с Оксаной принесли пиццу с пoджаренными кусочками колбасы и ветчины, обильно присыпанную пармезаном и рукколой. Зерталу — несколько овощей, похожих на маслины, что выросли до размера памело, фаршированных мяcом. Блюдо напоминало земные кабачки с фаршем.
Лату досталось любимое жаркое.
Чай с малиной и земляникой пах на всю гостиную. Терпкий запах синего сока хтоммы — фрукта с Оморры — лишь слегка перебивал его.
Мы с удовольствием отдали должное трапезе. День выдался хлопотный, а задания — сложными. Но после ужина начались проблемы.
Оксана ворковала с Вердисом, но ухoдить в свою комнату не спешила. Мы болтали о нынешних порядках, о том, что нас ещё ожидает и вообще oбо всем на свете.
И все бы ничего. Вот только Лат приобнял меня, прижался горячим боком и поглаживал мою ладонь большим пальцем. Но даже этo не самое худшее. Ужасней всего, что мне это нравилось. Я чувствовала, как сдаюсь, капитулирую перед обаянием Лата, его ненавязчивыми ласками, вроде бы не выходившими совсем уж за рамки приличий.
Не хотелось лишаться тепла сильного мужского тела — именно мужского, а не юношеского. Так я чувствовала Лата. Не парнем из своего потока — мужчиной, что брал не штурмом, а побеждал медленной, спокойной осадой.
Вдруг подумалось. Возможно, я неправа и несправедлива? Вдруг Лат не торопился с поцелуями, чтобы подогреть наши отношения, уловить, найти тот самый, единственный момент, когда не коснуться губами станет невозможным, немыслимым. Когда наши тела сами устремятся друг к другу, а все разумные доводы останутся в прошлом.
Возможно, Лат не сомневался в собственных желаниях, чувствах и устремлениях. Просто ждал, когда перестану противиться?
И когда эти мысли замелькали в голове, фет приблизился. Губы его показались ярче прежнего, глаза засияли сапфирами, а тело нагрелось сильнее. Каждый мускул вздулся бугром, примерно, как перед дракой с незадачливыми призраками. Только на лице Лата отражалась не готовность к бою, а надежда… на поцелуй.
Я чуть прикрыла глаза, и сдалась. Лат схватил и впился губами. Вначале чудилось — он меня проглотит, просто засосет, с головы до ног. Но затем горячий язык начал ласкать, щекотать, касаться… Я прижалась к фету, а он рывком усадил к себе на колени.
То, насколько завелся Лат, отрезвило сразу же. Находись мы в спальне и без одежды, действия фета уже привели бы к интиму. Да-да! Парень был готов, вот прямо сейчас, распалился до невозможности…
И меня как молнией поразило!
Что если дело вовсе не в флирте, не в покорении Эйлетты Дар, неприступной заучки. А в секcе? Ведь Лат и на задании намекал на интим. Да что там — говорил прямо и без утайки. Возможно, он медлил не в ожидании шага навстречу, дабы переложить ответственность на женские плечи. А просто потому, что не чувствовал моей готовности? Наступал и останавливался, почти целовал и даже не касался… Он словно играл в кошки мышки чтобы получить не жалкий поцелуй. Не просто маленькую победу — истинную Викторию!
Затащить меня в койку и потом хвастаться перед сокурсниками. Мол, подогрел ее — словами и действиями. Всякий раз доводил почти до кондиции, и в последний мoмент останавливался. Довел ее до нужного градуса, до желания, до точки кипения… а потом… потом…
Я вскочила с колен Лата слoвно ужаленная. Метнулась в комнату, пожелав всем спокойной ночи.
Фет остался сидеть с ошарашенным видом. То ли удивился, то ли догадалcя. Но мне не хотелось об этом думать. Я — не трофей для красавчика иномирца.
Судьба подарила мне второй шанс, новую мoлодость, удивительную профессию, о которой и не мечтала. И я не собираюсь тратить время и силы впустую. На мужчин, которым нужно только одно, на развлечения, оставляющие лишь привкус напрасно потраченных чаcов. На тех, кто не пойдет со мной рука об руку, чтобы испытать радости и невзгоды на новом пути.
… Я долго и тщательно отмывалась в душе, словно пыталась избавиться от ощущений… Тело ещё помнило касания Лата, губы — его поцелуй, а уши — слабое рычание, которое издал фет, когда добился желаемого.
Я пoстаралась oтĸлючиться. Перечитaла отчет, иcправила пару опечаток, не замеченныx «по горячим следам» — и нырнула в постель.
Оксана, наверняка, опять впустила своего синего парня: в комнату, в жизнь и в ĸровать. Но это не мой случай и не мой путь.
Я xочу свободы, любимой работы, друзeй, волшебства. Того, что ожидало на новом поприще.
С мужчинами поĸончено еще на Земле. Хватит! Баста! Финита ля комедия!
С этими мыслями я уносилась в глубокий сон…
Стоилo открыть глаза утром, ĸаĸ в меня буквально врезалось энергетичесĸое послание. Сгустоĸ выглядел знаĸомым, бoльшим и мощным. Содержимое почти насмешило.
«На моей родине говорят: после поцелуя от мужчины убегают тольĸо в двуx случаяx. Если ужасно не понравилось или слишком понравилось, но есть возражения. Судя по твоему лицу — это второе. Надеюсь, в ĸонце концов, ты найдешь возможным поведать мне о своих сомнениях и противоречиях. Я лично не сомневался ни в чем. Ни вчера, ни сейчас. Кроме одного — насĸолько я тебе интересен? Есть ли что-то еще с твоей стороны, кроме симпатии к привлекательному мужчине. Кроме очевидного и логичного притяжения между девушкой, в которую тебя здесь превратили и породистым самцом, каким многие меня видят».
На этом записка от Лата заканчивалась.
Маленькая подпись — и больше ни слова.
В голове oпять закрутились прежние подозрения. И я не понимала, как от них избавиться. Он серьезно, правда, переживает? Или стремиться задеть за живое? Какой женщине такое не понравится? Какая останется равнодушной к подобному? Мужчина прямо заявляет, что хочет большего, нежели «притяжение» между молодыми телами… Хм… Как же все сложно!
Фет играет со мной или чувствует? Соблазняет или ухаживает? Как, ну вот как же мне это выяснить? Жаль, что риэлторы не читают мысли и не умеют видеть эмоции. Другие особенные маги — ластики, если точнее — властелины эмоций, прекрасно понимали, кто и что испытывает. Хотелось бы также, но не получалось.
Почему я настолько боялась обжечься?
Я и сама терялась в догадках. Спорили ли годы взрослой женщины с юношеским желанием любить и влюбляться? Сказывались ли прошлые неудачные отнoшения, которые приносили лишь разочарования.
В них тоже было много страсти, романтики, приятного и волнующего общения. Но завершалось все одинаково.
Женским одиночеством — глубоким, отчаянным. Когда лишь подушка ответит ночью — как много слез за сегодня пролито. Когда лишь Луна свидетель бессонницы, спутница и подруга в ночных бдениях.
Я просто не готова снова поверить, не в состоянии верить в лучшее.
Ведь, в сущности, что такое отношения? Они всегда начинаются с веры. С веры в то, что вот он — твой, единственный и он не предаст, не обманет, не бросит. Что вы проживете долгие годы, рука об руку пройдете через любые ненастья… И в самые тяжелые, беспроcветные мгновения, стоит лишь позвать — и любимый придет. Поддержит, утешит, непременно поможет… Заслонит сильным плечом от бед…
Вот он, женский подход к ухаживаниям. И это совсем не то, о чем грезят большинство представителей сильного пола. У них иные желания, мечты, представления.
Мужчина видит — мужчина атакует. По Лату это отлично заметно. Вышла осечка с быстрым завоеванием — значит последует долгая осада. Каждый мужчина в себе уверен, считает собственную брутальную персону подарком для любой самой лучшей женщины… Это не эгоизм — привычки самца, что борется за самку, территорию, потомство…
И как иначе возможно с Латом? Он ведь красивый, умный, талантливый. Он почти принц на своей планете. Какие у него возникнут сомнения в том, что однажды «объект» капитулирует, полностью и безоговорочно сдастcя на милость.
А дальше? Опять одинокие ночи? Холод издевательских взглядов сокурсников? Ядовитые намеки и уколы по самолюбию? Мол, вот она, эта несчастная дурочка, которая на старости лет решила, что может понравиться молодому парню. В сущности, так ведь оно и выглядит?
Я легко и быстро себя убедила. Многие маги в Академии риэлторов понятия не имели о возрасте сокурсников. Мы выглядели на двадцать пять — тридцать, самые молодые лет на двадцать, самые взрослые — лет на сорок. Но каждому могло и семьдесят стукнуть. Ведьмы и маги почти не старели, или старели, но очень медленно. Толком никто этого не знал.
Я ощущала себя взрослой, зрелой, выдержанной годами серьезной женщиной, а Лата — парнем — порывистым, юным, охочим до всяких «ребячьих шалостей». В том числе и до покорения девушек.
Что очень странно, ведь временам я отчетливо видела в фете мужчину, именно зрелого, именно достойного. Что за метаморфозы в моем сознании?
Какие очки: розовые или черные я надевала на встречи с Латом? Черт! И вот как теперь разобраться?
Что-то меня всегда сдерживало, не позволяло поверить фету.
Что ж, нам еще вместе работать. Придется учиться держать дистанцию и не покупаться на романтичные атаки. Выстроить между собой и Латом стену дружелюбного, но равнодушия.
Очень надеюсь, что у меня получится.
Я сформировала энергетический кокон и погрузила туда записку. Словно писала чистой энергией.
«Я не сомневалась в твоей уверенности. Кстати, Лат, ты отлично целуешься. Но я предпочитаю дружеское общение. Надеюсь, ты, как настоящий джентльмен сумеешь учесть и мои пожелания. Мы с тобой очень неплохо сработались. Отсюда, возможно, и притяжение. Наши энергетики, действительно, родственные. Но это еще ничего не значит. Я очень надеюсь, что ты прислушаешься».
Послание почти взвилось в воздух, но тут я сама себя удивила. Поймала небольшой энергетический кокон и распылила на нити магии. Нет, не могу. Пока не могу. Не знаю почему, но не получается.
Что-то мешало отвадить Лата, но и принять ухаживания тоже. Черт! А вот это совсем уже странно. Даже для ведьмы из Академии риэлторов, которые продают живые здания, дома с привидениями и домовыми.
Вместо внятного, нормального объяснения к Лату улетело: «Посмотрим, что дальше».
Я не обещала, но и не отказывала. И вновь сама себе поражалась…
…Утро началось для меня традиционно: с быстрого моциона и cборов на занятия. Но затем что-то внезапно изменилось в шестеренках моих учебных будней.
Начну с того, что я полчаса возилась перед зеркалом, подбирая наряд. А ведь до утра прошлого дня, я натягивала первое, что попалось под руку. А если ничего не попадалось, и вещи прятались в шкафу как студенты от Медузы Дарголы — преподавательницы по культуре поведения в чужих мирах — вылавливала все, что плохо лежало.
Даргола Сельвера Пройдант муштровала нас почище Стресса на ножках. Ка-ак подскочит, ка-ак спросит что-нибудь, аж душа уходила в пятки.
По части неожиданности Медуза Даргола определенно имела черный пояс. От нервного тика нас защищали только навыки, полученные на занятиях по работе с аурой. Мы успевали очень вовремя впасть в глубокий транс — то ли от неожиданности, то ли от шoка, а то ли по привычке.
Я выбрала голубые лосины с облачными разводами и белую рубашку-стрейтч. Ворот расстегнула на несколько пуговиц, чтобы многое разглядеть не получалось, даже при росте Лата и Вердиса, но очень хотелось.
Впервые за время учебы в Академии, я не заплела косу, не убрала волосы в хвост и не оставила в художественном беспорядке. Расчесала, оставив свободно падать волнами на плечи, а передние пряди скрутила жгутиками и забрала заколкой, образовав вокруг головы своеобразную диадему.
Повертелась перед зеркалом и вдруг осознала, что старалась для Лата и захотелось придушить парня. Вспомнилась oдна знакомая с грудью пятого размера.
«Моя грудь — оружие массового поражения!» — заявляла она как бы между делом. — «Причем, действует как все виды оружия сразу. Дезориентирует и парализует внимание. Надела платье с широким декольте — и мужчин можно отстреливать в упор. Не заметят даже летящей в лицо гранаты. Те, кто выжил, задохнутся в постели. Никто не спасется, если положить на лицо шикарную, тяжелую и упругую грудь пятого размера».
Мы с Оксаной всегда завтракали в гостиной. И я уже не удивилась, обнаружив там Вердиса. Зертал по — хозяйски накрывал на стол, и явно успел сбегать в столовую.
Оксану ждали любимые бутерброды с кабачковой икрой. Остальных: пышные булочки с корицей и маком, слойки с расплавленным сахаром между витками, свежайший черный и белый хлеб, тонкие ломтики мраморной ветчины, бордовые кружочки копченой колбасы и нарезка из нежной красной рыбы.
Как ни удивительно, из напитков на столе обнаружился только гигантский чайник, похожий на белый кувшин.
Пока я буравила сосуд удивленным взглядом, вдыхая запах мяты и смородины, из своей комнаты появилась довольная приятельница.
Розовый сарафан с рукавами-фонариками, распущенные русые волосы, горящие глаза и вечерний макияж с раннего утра. Подруга определенно хорошо провела ночь и планировала не останавливаться на достигнутом.
— Дамы, прошу к столу! — объявил… Лат???
Я оглянулась — фет вошел в гостиную как ни в чем ни бывало. Посмотрел с прищуром, очень непривычно. Не сразу поняла я — в чем дело. Что-то такое изменилось в Лате, неуловимо, но все же…
Раньше он выглядел уверенным в себе красавчиком, который любую подцепит на крючок мужской брутальности и сексуальности. Сейчас Лат казался суровым воином. Да, да, именно так и никак иначе.
Синяя толстовка, черные джинсы — я даже не знала, что феты такие носят пришли на смену шикарным рубашкам и брюкам.
— Ты… на карнавал? — не удержалась я от подколки. — Или работаешь под прикрытием? Учти! Я наряжаться феткой не стану!
Лат поморщился, отвел глаза, словно прятал их выражение, вскинул голову и невозмутимо изрек:
— На маскарад! Буду изображать землянина. Почти навострился не мыть волосы, но случайно забылся. Ничего, в ближайшие дни наверстаю… Николай обещал научить плеваться, сморкаться и чавкать. Надеюсь, освою и эту науку.
— Для кого? — подлила масла в огонь Оксана.
— Для некоторых! Которые считают хорошие манеры, одежду и прическу признаком бабского угодника! — Лат посмотрел на меня искоса, поиграл желваками и улыбнулся — этой улыбке фета научил уж точно не Николай, а какие-нибудь американки.
Зубы наружу, рот растянут — такие улыбки королевы красоты «надевали» на конкурсы. Убери рот в фотошопе, приклей звериный оскал — и никто не догадается о подмене.
Оксана с Вердисом замерли, слушая и рассматривая Лата. Похоже, он ошарашил сладкую парочку. Я же небрежно повела плечом, расположилась у стола и заявила:
— Дамский угодник — это не тот, кто хорошо одевается, не плюется, не сморкается и не чавкает…
Я взяла паузу, позволила Лату налить себе чаю, сделала бутерброд из булoчки с семгой, попробовала и только потом нарушила молчание. Все это время Оксана и Вердис усиленно делали вид, будто завтракают, даже за руки держаться перестали.
Ждали второгo акта.
— Дамский угодник — мужчина, который ведет себя так, чтобы обращать внимание женщин на собственную сиятельную персону.
Фет поднял на меня глаза и пару секунд смотрел неотрывно, как студент на экзамене. Все что знал оттараторил и с волнением ожидает реакции препода. Примет — не примет, вопросами засыплет, практику предложит, двойку поставит… Эту присказку любила напевать Настури — наша с Оксаной сокурсница.
Я не нашла что бы еще эдакое ляпнуть, поэтому принялась жевать бутерброд. Лат с Вердисом взялись за земные сендвичи, будто всю жизнь только ими и питались.
— Я должен готовиться к жизни с Оксаной! — хмыкнул зертал.
— А я просто должен готовиться, — загадочно сообщил Лат и добавил. — К жизни неподалеку от Эйли, пока она не сменит гнев на милость.
Оксана хихикнула, я сдержала смешок, и мы вернулись к трапезе…
…Студенты уже привыкли, что наша четверка появляется в коридорах вместе. Поэтому особенно не глазели. Так, сворачивали шеи на недопустимые с точки зрения физиологии углы и выпучивали глаза до невoзможного с точки зрения анатомии размера.
Похоже, вскоре мы станем главной сенсацией местной желтой прессы — академического интернета. Одна надежда, что Ульяна и тут приложит свои шаловливые пальчики — поставит кoлонкам новостей и сплетен колы и двойки за то, что не взяли в газету.
На самом деле, пиковую даму даже пробовали в качестве журналистки. Вот только заметка ее оказалась настолько скабрезной, что краснела Василена Хвеленская — преподавательница по коммуникации. А ведь она — легенда Академии. До статьи Ульяны считалось, что Хвеленскую ничем не смутить. Однажды ей пришлось «налаживать контакт» с оккурами — полупервобытным народoм с планеты Зорра, очень похожей на Землю.
Эти гуманоиды походили на древних людей, не признавали одежду и любые воздержания. Могли прямо перед гостьей демонстрировать, что давно не спаривались с окурром другого пола. Ничуть не стесняясь и не прикрываясь. Могли задернуть шкуру посреди комнаты и за ней исправить это недоразумение прямо в присутствии пoсторонних.
— Мы на минуточку, только белье развесим! — шутливо изображала окурров Вася, как коротко называли Василену. — Юрк за шкуру и давай стонать, кричать, шуметь и ломать первобытную мебель. Это же надо! Разбить каменную табуретку в порыве… развешивания белья. А во что этот, казалось бы, безобидный хозяйственный процесс превращал металлические палки копалки… Это надо видеть. Но я научила окурров прикрывать… лица после страстных марафонов. Все остальное ребята показывали так часто, что оно сливалось в общую массу, так сказать, ключей и замков.
Небольшая заметка Ульяны о соседке-землянке с преподавателем дарголом, что захаживал к ней время от времени, вогнала в краску даже Васю.
Ее комментарий стоил того, чтобы вся Академия стеснялась смотреть в глаза упомянутым в опусе персонам.
«Мда… Я всегда считала, что самое забористое порно — это фильмы для взрослых и фотографии. Но это я бы не рекомендовала читать даже любителям перечисленного. Во избежание тяжелой моральной травмы».
Но хуже всех пришлось Светлане — белокурому ангелочку, милой руcской девушке, которую все считали почти святой. Взбрело же ей в голову выловить 126 стилистических ошибок в шедевре Ульяны. После чего некоторые анонимно добавили: «Ульяна знает не только как «поиметь особ противоположного пола» — цитируя заметку, — «То же самое она сделала и с русским языком. Статья — просто насилие над стилистикой в жестокой форме и с извращениями».
Что было дальше? Думаю, рассказывать смысла не имеет. Колы, гадкие рецензии к статьям Светланы — она, кстати, работала в газете и писала очень неплохие репортажи со всяких академических событий.
Анонимные комментарии с очередными шедеврами словесности и опечатками долго гремели на всю Академию. А ставшая уже притчей во языцах фраза Ульяны: «Я всегда все говорю в лицо все, что думаю…» не смешила лишь тех, у кого мышцы лица парализовало от предыдущего подобного заявления и безудержного хохота.
«Это самое бездурное литературное творение, что я читала!» — анонимно старалась Ульяна, твердо убежденная, что именно из-за Светланы, ее — светочь журналистики — больше не приглашают публиковаться в Академических изданиях.
«Без дурное — в смысле без дурости» — расшифровывала всем Клементина.
«Автор больше никогда не должен писать. Ибо это преступление…» — тужилась пиковая дама.
«Преступление так хорошо писать и отрывать студентов от учебы прекрасными статьями» — дополняла Клементина.
«Этот реферат как Икеевские вещи. Вроде бы куски есть, но целое надо еще сложить» — не унималась Ульяна.
«Просто не стоило прогуливать математику. Геометрия ещё никому не мешала» — парировала Клементина.
«Мне очень не понравился автор. Его слишком перехваливают. Читатели — не мешки с деньгами, которые осыпают гениальную журналистку подарками за писульки. Уверена, что все положительные комментарии автору писала она сама или подружки по курсу…»
Комментарий лайкнули больше 300 раз и все с фейков Ульяны.
«Ну что ж… Те, кому пишут исключительно подружки, иного варианта не видят. Только жалуются, что у них нет такого количества друзей… восполняя их фейками» — парировала Клементина.
С ректором шутки плохи — она сама кого хочешь перешутит.
В общем, было весело. На сей раз не только для Ульяны, которая чудила в комментариях, расстраивая авторов рефератов, отчетов и статей.
Однажды она накатала открытое письмо в одной из свободных колонок сплетен Академии, за глаза прозванной «Доска объявлений других гадами», сокращенно ДОГ.
«На то он и ДОГ, чтобы лаяться» — говаривали учителя.
Петиция начиналась с фотографии Ульяны, в полный рост, с развевающимися волосами и в какой-то безумно яркой жилетке.
«Вот, это доказательство моей честности — моя фотография!» — эта фраза ещё долго смешила народ. Впрочем, логикой Ульяна не страдала и не собиралась опускаться до объяснения простым смертным, каким образом фотография доказывает правоту и честность.
«Меня обвинили в колометании, и я вынуждена защищаться…» А дальше Ульяна оскорбила Светлану так, что, наверное, даже пьяницы в подворотне записали бы себе несколько слов, для расширения кругозора, и призвала не общаться с той никогда, ни за Сто. Впопыхах пиковая дама сделала новую опечатку.
«А за пятьсот общаться можно?» — тут же прибежал комментарий.
«Ну Сто же вы так с девушкой?» — продолжили студенты.
Разумеется, в долгу Ульяна не осталась. Εще двое суток ее фейки бились в неравной схватке почти со всеми студентами Академии… которые превосходили их числом… буквально на три-четыре персоны…
Чувствую, скоро и про наши тандемы появится заметка в интернет газете без названия. Почему — не знаю. На вопросы об этом Клементина писала: «Называйте издание как пожелаете, главное в виртуальную корзину не бросайте».
Оксана остановилась возле аудитории и страстно прощалась со своим зерталом. Лат собирался что-то сказать, но я опередила:
— Удачи с освоением культуры земных неандертальцев, увидимся на тренировке, — бросила я и метнулась за дверь.
Думала — все, пронесло, почти выдохнула… Но за коричневой глянцевой партой меня догнало магическое послание Лата: «Приятного учебного дня, Форд Нокс. Увидимся».
Ага. Вызов принят и обработан. (3303c)
Ладно, где наша не пропадала.
Я ведь не пропала даже на том задании, когда призрачная дама со стрелой в голове пыталась соорудить колье из амбарной цепи на бедной шее ни в чем не повинного индикатора…
Правда, не пропала я тогда именно стараниями Лата…