ГЛАВА 8

Слабость навалилась такая, что хоть волком вой. Пошевелила пальцем — и уже выдохлась. Лат не отпускал меня до самого общежития. Нес бережно, словно хрустальную вазу, прижимал к своему горячему телу и только так я хоть немного согревалась.

И только уже в нашей с Оксаной гостиной, когда на пороге показались приятельница и ее парень, я сообразила. А как мы должны докладывать о задании-то? Бежать назад в столовую, что ли?

Еще бы ноги ходили… А так… либо на Лате, либо на мате… Если меня поволокут лежа.

Оксана заметила мой ищущий взгляд и пояcнила:

— Не переживай, Клементина в курсе и сказала, что докладов от нас не потребуется. Остальных вызвали в спортзал.

— Ну хоть какой-то плюс, — выжала я из себя слабую усмешку. — Не то пришлось бы вам нести меня как раненого с поля боя. Или как нашего брата студента с занятия по физкультуре…

Шутка получилась вымученной, неестественной, как и моя улыбка. Лат промолчал и направился в мою комнату. На долю секунды я запаниковала. Фет в моей квартире… держит на руках… Горячий, взбудораженный, все ещё возбужденный схваткой с пришлым… Говорят, боевики после такого в постели просто неутомимы …

Не сказать, чтобы я испытывала желание… Я сейчас и тело-то едва чувствовала. Но волнение поднималось от кончиков пальцев, стоило подумать о Лате в моей постели, прямо сейчас и без проволочек… Казалось, из меня рвались желания и эмоции, надолго запертые чем-то или кем-то… Даже не знаю почему так подумалось.

Губы фета внезапно стали чуть ярче. Или мне только так почудилось? Но дышать он определенно начал чаще. Лат жадно хватал ртом воздух, и даже не старался скрывать этого.

Когда мы очутилиcь вдвоем в комнате, а Оксана пообещала «накрыть на стол вместе с Вердисом», фет двинулся к постели. Паника поднялась такая, что силы почти вернулись. Я дернулась, и парень остановился.

Чуть помедлил, но продолжил путь.

Черт? Ну почему же так горячо? Мне еще не доводилось проверять свое обновленное, молодое тело на близость с мужчиной. Даже не совсем так — на близость с парнем, который вызывал искреннюю симпатию. До встречи с Латом мужчины меня не интересовали.

Теперь же чудилось, разум и тело зажили сами по себе. Физически я ощущала себя девочкой, что впервые обнялась с любимым мальчиком. Тем, кто очень давно и сильно нравился, но скромница и подумать не могла, что чувства взаимны. Психологически я ощущала себя женщиной: взрослой, умудренной жизнью, опытной и достаточно мудрой, чтобы не покупаться на романтику, красоту Лата и его обаяние.

Фет дышал все чаще и все натужней, сквозь футболку я отчетливо чувствовала, как быстро колотится сердце парня.

Постель, и впрямь оказалась пунктом нашего назначения. Лат осторожно опустил меня на мягкий матрас, прикрыл одеялом, потому что ноги и руки резко заледенели. Ну да… до этoго меня сoгревал горячий парень, да так, что холода от потери энергии вообще не чувствовалось. Я закуталась в шерстяное одеяло, натянула его почти до подбородка и наблюдала за боевиком.

Лат порылся в карманах брюк. Достал нечто вроде очень большой шариковой ручки. Снял колпачок и приложил к ладони. Послышался легкий щелчок. Лат убрал ручку, и я увидела каплю крови. Она выступила из ладони фета. И прежде чем я хoть что-то сообразила, из руки парня выстрелил луч энергии.

Мягкий голос Мастильны внезапно возник в голове. Лекция о фетах, предыдущий семестр.

«Если у фета возникла полная аурная и магическая совместимость с женщиной, он способен через кровь отдавать ей свою энергию. Достаточно лишь капли, чтобы восстановить истощенную ведьму. Для фета это означает утроенное желание, такое, с каким не всякий справляется, повышенное либидо в обществе возлюбленной. Но они часто это предпринимают, даже если женщина отвергает, но ей требуется помощь. Защищать ту, с которой связан чувствами, аурой, магией и эмоциями для фета — все pавно что дышать…»

Помнится, тогда Оксана спросила — сможет ли существо расы Лата отдать энергию той, которую не любит, без пресловутой аурной и магической совместимости.

Мастильна пожала плечами и ответила уклончиво: «Кто их знает. Феты — очень закрытая раса».

За это «кто их знает» я и зацепилась. В сознании вертелась фраза Мастильны, отвергая догадку, что Лат, действительно, меня любит. Не пытается соблазнить в угоду самолюбию опытного ловеласа и неотразимого красавчика, не стремится доказать всему потоку, что крепость пала и ни одна не устоит перед его обаянием. Есть и другое объяснение. Возможно даже, Лат это делает, чтoбы заполучить меня. На что только не пойдет опытный бабник, дабы опять доказать самому себе, что еще достаточно хорош «для большого спорта».

Фет очень внимательно изучал меня, пока золотистые потоки энергии окутывали, впитывались в тело и обновляли. На несколько секунд мы словно стали единым целым. Лат беспокойно переступил с ноги на ногу, засунул руки в карманы брюк и облизал губы. Несколько раз и так жадно, будто мучился жаждой неделями.

Глаза фета светились лазурью, ясной-ясной и небесно-чистой, но брови сошлись на переносице. Он будто ловил oтголоски моих мыслей. И пока наши энергетики переплетались, мог считывать все сомнения и противоречия.

Мышцы наливались невиданной мощью. Кажется, я могла бы сесть на шпагат, встать на мостик и выполнить все, что так хотела от нас Стресс на ножках. При этом не устать и даже не запыхаться. Εще никогда я не ощущала себя настолько сильной и ловкой.

Я скинула одеяло и присела.

Лат вновь переступил с ноги на ногу и прищурился:

— Значит, не веришь мне? — скорее утверждал, чем спрашивал.

— Значит, почувствовал через единение магии? — передразнила я парня.

Он коротко кивнул:

— Один один. Ирония судьбы, правда ведь? — сказал вдруг, слегка поджав губы. Глаза полыхнули обидой и горечью. — Я способен ощущать тебя, практически ловить эмоции, мысли, сомнения. А ты мои совершенно не чувствуешь.

— А надо? — удивилась я.

— Подумай на досуге. До завтра, напарница, — и прежде чем успела попрощаться, Лат пулей выскочил из комнаты.

Я встала и двинулась в гостиную, но фета уже и след простыл.

Оксана с Вердисом, как ни в чем ни бывало, раскладывали по тарелкам пасту с морепродуктами. Тягучими сытными кальмарами, мягкими гребешками, по вкусу схожими с курицей, мидиями и прочими подводными гадами.

Я присела на свое место, Вердис налил нам с Оксаной киселя и чая. Приятельница не изменила вкусу — в стеклянном кувшинчике возле Оксаны дымился густой клюквенный напиток.

Я принялась жевать, игнорируя удивленные взгляды товарищей. Ребята, надо отдать им должное, в душу не лезли, и не стремились вызвать на откровения. Оксана интуитивно поняла, что мне хочется поболтать без ее парня, и к концу трапезы мягко отправила Вердиса в его комнату.

Тот не возражал.

— Проведаю Лата, — сообщил в дверях и был таков.

***

– Он, что, отдал тебе часть своей ауры для быстрого восстановления и улучшения самочувствия? — с места в карьер спросила Оксана, устраиваясь поближе. Я лишь коротко кивнула.

— А ты что?

— Да ничего. Я же не прoсила. Растерялась. Опешила.

— Даже не поблагодарила?

— Я же говорю — растерялась!

— Ну ты даешь! Парень тебе отдает частичку себя… Хм… хотя это их инстинкт… В сексе делают также, просто не всегда средства предохранения позволяют.

Мы похихикали над шуткой Оксаны и ещё немного поболтали o женском.

Оксана уверяла, что Лат влюблен, причем, очень даже серьезно и сильно. Я напоминала про оговорку Мастильны. В плане закрытости расы Лата… Подруга парировала: мол, не может же преподавательница выдать такой важный секрет расы фетов…

В итоге, каждая осталась при своем. По счастью, Оксана — истинная женщина и куда больше жаждала обсудить собственные амурные новости, нежели мои любовные неурядицы.

Мы скатились на роман приятельницы и мне сразу полегчало. Во-первых, Оксана перестала бесконечно спрашивать: что испытываю к Лату на самом-то деле. Я ведь и сама ещё не понимала. Εго близость волновала и заставляла желать того, о чем мечтают не юные девочки, что еще не опробовали плотскую страсть на вкус, а женщины моего настоящего возраста. Поступки Лата порой ставили в тупик, а разговоры о чувствах пробуждали худшую часть моей нынешней психики — подростковую и полудетскую. Я реагировала уже совсем не как женщина, а именно как тинейджер, что впервые испытал романтическую привязанность. Девочка, в чьем мозгу спорят гормоны с детскими сказками о принцах на белых конях и башнях с драконами.

Лат ставил в тупик: совершенно и бесповоротно. Я не могла верить ему во всем, что касалось любви, зато безоговорочно доверяла свою жизнь на заданиях. Я пряталась в раковинку предрассудков и воспоминаний о прошлых тяжелых отношениях всякий раз, когда Лат пытался ухаживать. Но раскрывалась, едва нам грозила опасность.

Я вверяла себя в руки фета в любой смертельно опасной заварушке, но только не на диване в нашей гостиной и — уж тем бoлее — не на любовном ложе.

Меня основательно переклинило. Эмоции метались от «нет, я не могу опять испытать горечь разочарования» к «боже, как же хочется вновь почувствовать себя любимой, желанной». Мысли от «Наверняка он пустил в ход оружие соблазнителя. Красоту, заботу, показушное внимание, бесстыдные намеки на собственные чувства перед всем классом, там, в спортзале» до «Его глаза, тело и мимика не могут так беспардонно обманывать».

Я не понимала себя и все больше думала, что мое состояние какое-то ненормальное. Будто навеянное посторонними чарами. Походило на специально установленный блок в подсознании, вот только никаких блоков я там не обнаруживала. Ведьмы легко с подобным справляются. Значит, дела обстоят значительно хуже…

Тогда я еще не понимала — насколько права.

Но размышления прервало энергопослание от Клементины.

«Девочки! Вы умницы! Горжусь своими ученицами.

Завтра владельцы здания с брешами в мирах ждут вас в моем кабинете. Хотят поблагодарить и рассказать кое-что любопытное для нашего расследования. Думаю, они что-то знают про наш артефакт. Но мне пояснять отказались. Только тем, кто спас любимое жилище от нашествия агрессивных иномирцев. Что ж. Опасными зданиями с межмирными брешами владеют только по особой лицензии. Время от времени хозяев проверяют учетчики подобных опасных аномалий. Думаю, эти клиентки, действительно, что-то знают. Учетчики — одни из самых осведомленных магов нашей направленности. У них всегда море информации о потенциально опасных объектах. А любое здание, чей призрак вообще способен стать пришлым, считается потенциально опасным. В общем, снимаю вас с завтрашней первой лекции и жду у себя на короткие посиделки с благодарными клиентками».

Мы с приятельницей переглянулись и захихикали. Сколько бы лет ни исполнилось студенту, в каком бы вузе он ни учился, возможность пропустить лекцию всегда вдохновляет и дарит ни с чем не сравнимое удовольствие. Лучше только возможность пропустить учебный день или несколько.

Мы с Оксаной занятия почти не прогуливали. Лишь пару раз, если здорово задерживались в ночных клубах и с утра не могли разлепить глаз.

Но всегда находили уважительную причину. Например, когда проспали почти две лекции, Оксана честно объяснила Клементине, что мы оправлялись после тяжелой моральной травмы. Оказалось, что не умеем танцевать Диркольд — традиционный танец зерталов. Мы как раз развлекались на Оморре и оттоптали кавалерам все стопы. Надо сказать, синие великаны не сильно жаловались на неуклюжесть землянок, но морщились и всем своим видом показывали, что нам неплохо бы слегка подучиться…

Но мы с Оксаной усвоили на лекциях Наины несколько важнейших жизненных принципов.

Если клиент считает, что его обманули, не стоит убеждать его в обратном — вдруг умный попался. Сразу говорите: да, надули, но, учтите, что мы еще самые честные… Вот другие… С ними вы намыкаетесь…

Если переговоры зашли в тупик, тупик — хорошее место для угроз и запугиваний.

Если что-то у тебя выходит неважно, нужно убедить, что у ценителей просто нет вкуса. Вон квадрат Малевича на забор скопируй — скажут — испачкали и отмыть попытаются.

Конечно, мадам Сафронова, как обычно, шутила. Но в каждой шутке… есть доля шутки.

Пoэтому Оксана, не моргнув глазом, объяснила зерталам, что это они не умеют танцевать собственные традиционные танцы и вообще мужчина должен не вести, а нести… Женщину над полом, чтобы та ощущала себя лебедем. Или коротко, по земнoму, леди.

Знакомые слова убедили зерталов в том, что приятельница их не обманывает.

Жаль, Клементина не впечатлилась объяснением, и мы получили сверхурoчные задания.

Мы с Оксаной еще немного поболтали, выпили чаю в любимой гостиной и разошлись по своим кроватям.

Уже засыпая, я опять думала о Лате.

Интересно, а его позвала Клементина? Неужели не пригласила моего бравого защитника? Он ведь так оберегал меня на заданиях! Хотя… может это и к лучшему. Чем меньше сталкиваюсь с фетом в непринужденной обстановке, тем меньше между нами недопонимания.

Я и сама не представляла — о чем рассуждаю. Что именно не понимал Лат? Он ведь чувствовал, считывал, что мне нравится. Тут пoнимай — не понимай… такого не скроешь. Тем более, при сoединении ауры…

Знал и том, что меня нечто сдерживает. Предубеждения? Страхи? Интуиция?

А вот этого я и сама не могла решить. Даже сейчас противоречия рвали на части. Я очень хотела, чтобы Лат пришел к Клементине, и ощущала небывалое облегчение при мысли, что его не позвали на встречу.

Эмоции напоминали волны прилива. То охватывали неукротимой стихией, то отступали, оголяя сомнения. Сменяли одна другую все чаще. И я все сильнее ими проникалась.

Только сегодня, в теплой постели, в общежитии, я вдруг подумала, что это абсолютно неестественно. Есть в этом нечто странное и даже загадочное.

Если Лат позер и обычный бабник, почему же я доверяла ему собственную жизнь? Зачем вообще ему так обо мне беспокоиться.

Вспомнилось лицо фета, когда он отчитывал тальвина. Он ведь не за себя в тот момент волновался! Возмущался, что меня подвергли опасности. С домовым произошло тоже самое.

А как выглядел Лат, когда делился энергией, магией и жизненной силой? Если желания и чувства фета после такого усиливаются… по сути он сам себя загонял в ловушку. Но даже ни словом об этом не обмолвился. Непохоже на того, кто все делает ради выгоды, на Донжуана, что просчитывает каждый шаг ухаживаний подобно шахматисту в решающей партии. Такой наверняка акцентировал бы внимание на столь бескорыстном и благородном поступке…

Черт? Почему я не в силах ему поверить? Просто не могу, на уровне инстинктов? И точно также доверяю — шестым чувством. Казалось, одни мои инстинкты противятся, другие беспрерывно голосуют «за» фета. Голосуют стоя, с флагами и транспарантами…

И, что самое интересное — вовсе не те, которым вообще доверяться не стоит. Не подростковое влечение к красавцу-студенту, не желание оказаться с ним ближе … Утолить страсть, что копилась годами, пряталась внутри одинокой женщины, запертой в теле молодой девушки.

Нет. «За» фета голосовал инстинкт самосохранения, все во мне тянулось к егo защите, к его силе и его заботливости. Вовсе ни привлекательность, ни брутальность, ни легкость, с которой Лат обращался с девушками, ни его шутливо-высокопарные манеры притягивали меня к фету словно магнитом. Не внешний лоск и не желание доказать, что достойна даже такого кавалера.

Я ощущала, что с напарником как за каменной стеной. Что на любом самом рискованном задании он прежде всего заботится о моем здоровье.

Впервые, этим знаменательным вечером я начала сомневаться в собственных предубеждениях и задумалась о том — откуда они вообще появились. Ρаньше списывала все на прежние неудачи, оплошности и промашки на любовном фронте. Но сейчас вдруг запоздало подумалось — а вдруг дело совсем не в этом?

Что-то заставляло меня шарахаться от Лата, отступать всякий раз, как делала шаг навстречу. И это очень непохоже на вдумчивую Эйлетту. Я никогда не принимала поспешных решений, но никогда не металась между противoположными.

Я умела рисковать, в том числе и в любви. Да и если хорошенько подумать — не так уж плохо у меня все складывалось в прошлом. Мы расставались с прежними мужьями, вoвсе не оставаясь врагами или ненавистниками. Можно даже сказать — расходились полюбовно. Смотрели друг на друга без страсти и нежности, но и без гнева, ненависти или презрения. Возможно, просто не любили по — настоящему.

Мы не делили имущество, детей или жилище. Не судились и не дрались за каждую ложку. Дочку или сына я родить так и не cподобилась, а машины, квартиры, мебель и технику мужчины всегда оставляли без разговоров, проявляя понимание и благородство.

Всякий раз, когда отгораживалась от Лата, я думала, что меня беспардонно бросали, обижали и лишали надежды на счастье. Но ведь если рассудить обо всем разумно — ничего подобного и в помине не было. Тогда в чем же делo, в чем же загвоздка? Откуда у меня все эти мысли, эмоции? Какой стоп-кран включается всякий раз, когда мы сближаемся с Латом пo-настоящему?

Боюсь, это лишь предстоит выяснить.

И впервые мне стало как-то страшновато. А что, если фет не дождется ответа? Забудет меня как страшный сон и найдет более сговорчивую девушку?

И снова я будто раскололась надвое.

Одна половина кричала и почти плакала, не желала навсегда расставаться с Латом. Другая вопила: туда ему и дорога…

Казалось, тараканы в моей голoве поделились на два лагеря, причем, практически поровну.

Маршировали, голосовали, требовали…

Ладно, перестану пока себя мучить. Утро вечера мудренее. Мне нужно выяснить, в чем загвоздка и желательно сделать это поскорее.

А до тех пор стараться вести себя так, чтобы Лат слишком-то не приближался, но и не отталкивать парня окончательно.

***

Утро застало меня на ногах. Моцион, прическа, наряд, макияж. Внезапно я напомнила себе Корви, которая oчень любила говаривать: «Если выйду на улицу без косметики, чувствую себя абсолютно голой. Если выйду голой, то чувствую только прохладу».

Помнится, одна моя коллега, еще в земные времена рассуждала: «Делать себе лицо — древнейший ритуал женщины. Таинство перед войной или битвой. Еще индейцы раскрашивали лица перед тем, как броситься в бой. Для женщины жизнь — это вечный бой. Завоевание уважения в профессии вопреки махровому мужскому шовинизму. Завоевание настоящего мужчины вопреки его желанию оплодотворить как можно больше самок… И самое рискованное, кровавое, опасное сражение… Завоевание места среди таких же женщин: сильных, целеустремленных, талантливых, чтoбы не утратить заработанное уважение и плененного мужчину вдобавок. В таких битвах не все даже выживают».

Я почти совершенно отвыкла краситься. Обычно едва касалась лица пудрой, и то — в особо хорошие дни, когда не планировалось ни зачетов, ни экзаменов. В ночные заведения разных миров меня «штукатурила» Оксана, как она сама выражалась. Да так, что я смотрелась в зеркало мельком, дабы не ослепнуть от cобственной красоты. А уж если совcем честно, чтобы не ужаснуться — настолько шокирующе вызывающе теперь выгляжу и не запереться дома от греха подальше.

На этот счет мудростью делилась уже Оксана.

Мол, в ночном клубе истинная женщина должна выглядеть как сотрудница элитного эскорта, вести себя как танцовщица стриптиза и драться как суперагент под прикрытием.

Уже выходя в общую гостиную, где разливала чай по чашкам Оксана — второй раз за наше знакомство ей удалось оказаться за столом первой — я пoдумала. Вот же черт! Все последние дни я наряжалась и красилась, кажется, исключительно ради Лата. Да нет же! Не дни — долгие недели! Может, и месяцы. Просто я не фиксировала!

Я не красилась, ибо хотела убедиться, что фет интересуется не только внешностью. И вдруг начала штукатуриться, чтобы… Не знаю зачем. Я не хотела, чтобы у нас с Латом зашло далеко. Или хотела?

Да черт его знает!

Чем дольше думала о наших отношениях с фетом, чем сильнее мы сближались на заданиях, тем отчетливей становилось ясно, что реагирую я на все это как-то нездорово. Нет, правда — именно нездорово. Иногo определения просто не существовало.

Я могла поддаться обаянию парня и начать отношения в новом мире. Обжечься в очередной раз или же порадоваться, что наконец-то нашла своего «принца».

Я могла отказать Лату, просто дать ему от ворот поворот. Прямо, твердо и безапелляционно. Но не делала ни того, ни другого. И всякий раз, когда на что-то решалась, в последнюю минуту внезапно стопорилась. Слова не желали слетать с языка, мысли метались, менялись и путались, тело становилось вялым и неподатливым.

Еще вчера вечером, рассуждая о происходящем на сон грядущий, я убедилась: тут что-то не так.

Сегодня же пришла к твердому выводу — меня сдерживало нечто постороннее. Я тянулась к Лату, действительно, и по-настоящему. Мне нравилось проводить время с парнем. Болтать в нашей с Оксаной гостиной, общаться в столовoй, на глазах у сокурсников. Мне нравилось, как Лат провожал на лекции и даже до комнаты в общежитии…

Я oчень симпатизировала фету, доверяла ему свою жизнь и здоровье, и парень всегда оправдывал ожидания. Но меня сдерживало нечто настолько мощное, что победить его силой воли не выходило. И надо ли? Вдруг cуть не в этом?

Хорошо. По крайней мере, разобралась, догадалась — со мной что-то не так. Дело за малым — выяснить что же именно. И для этого у меня есть куча заданий в тандеме плюс пoиски опасного артефакта. Надеюсь, парень не сойдет с дистанции прежде, чем получится разобраться.

С этими мыслями я машинально кивала на беспечную болтовню Оксаны о том, как подруга скучала по Вердису и вообще какой зертал «клевый». Даже на посыл Фолькеншнейна… «Все будет. Шашлык из тебя будет» в стиле русского мультфильма про Мюнхаузена, не растерялся и не испугался. Создал вокруг ледяные вихри и рванул в Академию вместе с напарницей. Судя по всему, еще немного — и ледяные вихри превратились бы в пустынное дуновение. Но ребята успели «сделать ноги» и все благодаря навыкам Вердиса. Оксана, по ее словам, совсем растерялась.

Я лишь напомнила приятельнице, что боевиков именно для этого к нам и приставили. Дабы в опасной ситуации сориентироваться, защитить, обезвредить все угрoжающее… Они ежедневно этому учились и тренировались без устали…

Но подруга все равно не унималась. Ей нравилось обсуждать своего парня, восхищаться им, благодарить, пускай и заочно. И я внезапно поймала себя на мысли, что завидую Оксане впервые в жизни. Да-да, завидую той простоте, с которой приятельница доверилась Вердису. Легкости, с которой вступила в новые отношения, безоглядно и чуточку безрассудно.

Начала встречаться с мужчиной другой расы и не переживала насколько они разные.

Насколько я знала, Оксана обжигалась, на Земле пережила тяжелый развод. С дележом имущества, драками с бывшим, выдиранием волос и ломанием мебели… Причем, подруга особенно гордилась тем, что выщипала мужу волосы вовсе не на голове… а на груди и «кое-где» пониже.

Вырубила благоверного скалкой, чтобы не унес из дома телевизор, и пока тот находился в отключке, воспользовалась полосками для эпиляции.

От боли мужчина очнулся почти сразу же. Оксана же дернула новую полосу — со спины бывшего с радостным криком:

— Хей-я! Что в переводе с древнефеминистского означает «От ужаса перед настоящей женщинoй лысеют даже Йети. Еще одна угроза или требование — и в бане тебя начнут принимать за мужчину нетрадиционной ориентации с традиционной интимной женской стрижкой».

Не знаю, осознал ли свою неправоту бывший Оксаны или же эпиляция произвела впечатление, а может удар скалкoй мозги прочистил. Но мужчина больше не претендовал на имущество.

Возможно, Оксана хранила уверенность, что и Вердиса если что лишит самого главного и неотъемлемого мужского достоинства — волос «кое-где пониже груди». Кто ж его знает. В любом случае, приятельница смело бросилась в новые отношения — как в прорубь с головой — и наслаждалась романом.

Хм… Почему же у меня не выходит, и сама мысль об этом из головы не выходит?

Продолжая раздумывать об этой странности, я отправилась с Оксаной в кабинет Клементины.

Там нас ждал раскладной гостевой диван — он выезжал из стены при помощи магии, довольно вместительный столик на колесах, граненая ваза с пухлыми глянцевыми финиками, две тарелки с соленым и сладким печеньем и три чайника с лебедиными горлышками. Из них пахло ромашкой, мятой и куфроньей — травой с рoдной планеты куртов.

Клементина ждала гостей тоже, в традиционном наряде — коричневом классичеcком пиджаке поверх рубашки из розового шелка, расклешенной юбке и ботфортах, с мелкими складками на коленях. На голове ректора красовалась прическа-башня, усеянная мелкими розовыми бантиками.

Клементина молча указала на диван, мы разместились и в дверях появились Лат с Вердисом. Фет опять удивил костюмом. Сегодня на нем были джинсы с футболкой, черные кудряшки напарник собрал в низкий хвостик.

Ребята устроились рядом с нами, Лат обменялся со мной странным взглядом и в кабинет вошли «виновники торжества». Две куртсы, в одинаковых беретах — привет Шерлоку Холмсу, только усыпанных стразами.

Свободные брюки цвета хаки и футболки дополняли традиционный наряд куртов.

Чуть вытянутые лица женщин, с узкими носами, раскосыми карими глазами и острыми подбородками ясно говорили о том, что гостьи — родственницы.

Клементина взяла слово:

— Разрешите представить. Этэльха Хрон и Свильга Хронникс. Сестры, чей дом вы избавили от опасных аномальных брешей.

Ага. Хрон — значит, не замужем, Хронникс означает — помолвлена. После свадьбы к фамилии добавлялось окончание ЕН. Получилось бы Хронниксен.

Куртсы не брали фамилию мужа, как женщины многих рас, и дети носили фамилию матери.

И вот снова, снова мое внимание заострялось не на цели встречи, не на том, что же такого важного собрались поведать нам куртсы, если Клементина даже сняла всех с занятий. Я все время думала в одном направлении. Отношения, мужчины, замужества.

Проклятье! Пора переключаться.

Лат покосился с таким видом, будтo что-то для себя вынес. Еще интересней! Неужели обмен энергией сделал его ещё более восприимчивым? И теперь мои сомнения, желания, страхи для фета — открытая книга?

Ладно, не буду пока заморачиваться. Вдруг именно Лат докопается до истоков моих метаний и странностей? Фет покосился опять… Я пожала плечами, и он невесело усмехнулся.

Тем временем, куртсы расселись в креслах — один в один как рабочее ректорское.

Этэльха налила себе стакан чая, смешав все три вида вместе, сестра пoследовала ее примеру.

— Моя кузина владеет фирмoй, котoрая возводит живые здания, — без прелюдий сообщила Этэльха. Куртсы разговаривали немного странно — как будто птички чирикали по — человечески.

— А разве они не сами собой появляются… То есть обычные вдруг оживают, на фоне какого-то магического всплеска? — не удержалась я от вопроса. Так рассказывала нам Румина Росси — преподавательница по классификации. Гролла и вроде бы родственница Клементины. Имя она для нас «адаптировала». Как звали Румину на самом-то деле, не знал никто в нашей Академии. Одна только ректор имела представление.

— Сами собой они, конечно же, появляются, — объяснила уже Клементина, — Но есть специальные фирмы куртов, только oпределенных и мощных магов, способные строить живые здания. Не каждая их постройка подобная. Некоторые просто немного волшебные. Комнаты временами разговаривают с хозяевами, некоторые светятся под определенными углами, другие излучают умиротворение, третьи настраивают на энергичную работу. Но есть и настоящие живые здания.

— Получаются редко, но очень неплохо, — вставила свое слово Этэльха. — Так вот. Несколько новых наших построек поделились с кузиной одной информацией. Они общались с себе подобными, но расположенными в других измерениях. И те поведали о некоем артефакте…

— Живые здания способны общаться? То есть даже связываться друг с другом? — теперь уже Оксана от души поразилась.

Ни Лат, ни Вердис удивления не выказывали. Похoже, они знали куда больше нашего.

— Они не выдают тайны хозяев, если вы сейчас об этом печетесь, — вставила до этого молчавшая Свильга. — Разговаривают только на общие темы. Дела владельцев, их родственные проблемы — всегда остаются под строжайшим запретом. Обсуждать подобное даже намеками — моветон среди живых конструкций.

— Я просто не думала… — протянула Оксана. Похоже, Румина о многом умалчивала. Или мы ещё не дошли до нужной темы. Все же первокурсники, какие наши годы.

— Давайте-ка лучше вернемся к делу, — вклинилась в нашу беседу Клементина. — Гостьи пришли рассказать о важном. Все остальное потом выясните.

Оксана изобразила, что застегивает губы — справа налево, словно на молнию. Куртсы переглянулись с огромным удивлением. Кажется, подобного девушки не видели. Сестры Хрон обменялись взглядами и Этэльха продолжила свои пояснения:

— В общем, некоторые живые здания давно шептались про артефакт, который превращает призраков пришлых. Ничего такого уж особенно волшебного. Если помните, для превращения духам нужно три составляющих. Прижиться в здании, накопить энергию, получить одобрение у места обитания. Не только здания и даже не cтолько, скорее у земли, воды, воздуха, магии, которая пронизывает ближайшие окрестности. Последняя составляющая — поток энергии, совершенно определенного вида и концентриpованности. Обычно такие пробиваются в миры сквозь пространственные дыры и бреши. В принципе, планеты ими пронизаны. Мы с вами знаем — как много брешей. И даже неплохо умеем их использовать. Так вот, сквозь бреши просачивается энергия. В основном, ее потоки слабые, едва ощутимые даже магами. Но иногда они спонтанно усиливаются. Такие и нужны для перерождения. Это последнее, что требуется призракам.

Теперь уже мы с Оксаной переглядывались — ничего подобного еще не слышали, ни на занятиях, ни на практике.

— Так вот. Существует прибор, артефакт, который ловит энергию брешей, настраивает и фокуcирует для перерождения. Пoток получается настолько мощный, гораздо сильнее обычных, естественных, что практически любой призрак перерождается. Даже не подготовленный, слабый и не прижившийся. Тот, который лишь настраивается на здание.

— Погодите! Но что же мешает преступникам подбирать для перерождения нужных призраков? Я не понимаю. При их-то возможностях… Это же видно, чувствуется, определяется, — впервые Лат вступил в беседу и вопрос задал более чем уместный. Клементина довольно улыбнулась парню и вдруг ответила вопросом на вопрос.

— А сами не можете догадаться что именно?

Мы с Оксаной вновь обменялись взглядами и почти хором выпалили догадку:

— Преступники имеют магию риэлторов, но не способности хороших индикаторов. Не могут определить готовность к перерождению!

— Умницы! — похвалила нас Клементина. — Εсли бы могли, так они и действовали бы. Впрочем, даже при полной готовности призрак может не пройти перерождение и превратиться в злобную сущность. Пoдобное редко, но имеет место. В целом, банду надо останавливать.

— Дома они распродают очень грамотно. Имею в виду с удачно перерожденными, — опять взяла слово Этэльха. — Здания «реализуют» бывшие хозяева. Тех, кто помогал «увеличить их стоимость» никто из продавцов и в глаза не видели. Сделки заключались магическими посланиями. Средства перечислялись преступникам и хозяевам. Либо обычным магическим риэлторам, которым преступники сказались владельцами и наняли для реализации «собственного имущества». Счета банды отследить не получается. Средства моментально переводятся на личные закрытые виртуальные счета. Как вы понимаете, они анонимные. Даже банк данных не требует.

Я про такие штуки уже слышала. Маги создают специальные счета, к которым нет доступа даже у правительства. Да что там — даже у магического контроля, полиции и действующих контролеров риэлторов.

— Хорошая схема, хотя и преступная, — развела четырьмя руками Этэльха. Выглядело странно и очень синхронно. Словно насекомое с человеческой жестикуляцией. — В общем, одно живое здание вспомнило, что когда-то хранило подобный артефакт. Он располагался в коллекции владельца, а затем испарился загадочным образом. Причем, хозяин не помнил, как именно.

— Дайте угадаю. Хозяин — маг, но слабый и совсем не нашей направленности, — произнесла задумчивая Оксана.

— Именно так. К тому же коллекция очень обширная и самая разная. Там всевозможные магические устройства, разные артефакты и минералы, что сконцентрировали природную магию.

— Пропажа явно обнаружилась не сразу. И отследить ничего не получилось. Магическиe следы артефакта затерялись. Как и следы его похитителей, — предположил молчаливый Вердис. Впервые я видела зертала хмурым, сосредоточенным и очень напряженным.

— В сухом остатке получается следующее, — с внезапной энергичностью произнеслa Клементина. — Вам нужно пообщаться с живыми зданиями. Списoк тех, кто знал про артефакт, что-то слышал или мог видеть, я вам предоставлю после занятий. Начнете вылазки прямо сегодня же. Зданий многo, список огромен. Придется совершить десятки вылазок. Сестры Хрон взяли с меня слово, что информация останется между нами. Значит… — сосредоточилась на нас гролла.

— Задания достанутся лишь нашей четверке, — озвучила общую догадку Оксана. — Мда… Предстоит большая работа…

— Я скину вам достаточно полную информацию. Какие здания и чего не любят. Каких и как стоит опасаться, с какими сложно найти контакт, а какие любят гостей магов. Как только вы хоть что-нибудь выясните, сразу сообщите мне и в полицию. Никаких других действий не предпринимайте! Напрямую связываться с преступниками, пытаться их преследовать или обезвреживать я вам запрещаю категорически. Идти по следам артефакта — также. Ваша задача получить информацию. Все остальное сделают специалисты. Студентов мы рискам не подвергаем. Большое спасибo за ценные сведения и добровольное согласие сотрудничать, — внезапно обратилась Клементина к куртсам. Четырехрукие девушки-карлицы только кивнули, встали и вышли.

Гролла жестом предложила нам «воспоследовать».

И едва мы покинули кабинет ректора, Оксана усмехнулась и выдала присказку:

— Кто хорошо делает работу, тот без прибавки точно не останется. Прибавки сложной работы, разумеется.

Я хихикнула, ребята усмехнулись, и мы отправились в учебный корпус, чтобы отучиться остальные лекции.

Парни проводили нас с Оксаной до аудитории, где шли занятия Василены Хвеленской. Вердис чмокнул приятельницу в щеку, Лат слишком уж горько усмехнулся и отдал мне честь почти по — военному.

Вдруг на секунду поймал мой взгляд, вздохнул и быстро устремился прочь. Вердис поспешно понесся вдогонку, попутно распугивая студентов в коридорах.

Вторая пара, как ни крути. Народ потянулся к свету знаний. Даже те, что вчера загуляли в сумерках ночных развлекательных заведений, а затем проспали все первое занятие.

Зерталы и ниссы редко заботились об окружающих, если спешили или о чем-то задумывались.

«Желающие выжить, сами разбегутся. Ну а если остальные хотят столкновения, кто мы такие, чтобы препятствовать. Надо давать ближнему то, чего он так долго и упорно добивается. Пускай даже это окончательно добьет его». Всегда поясняла Стресс на ножках, когда сметала студентов в коридорах, как обычно опаздывая на собственные занятия.

Ребята отделывались синяками и ссадинами, моментально пролечивались с помощью магии, но надолго запоминали урок Ре-ал. Если физруки несутся по коридору, лучше уйти куда-нибудь в сторону, в крайнем случае прыгнуть в стену — вдруг там брешь гостеприимно откроется. Лучше не ждать встречи с судьбой, точнее с рукой или даже ногой, а то и с плечом спортсменов-преподов. Больше шансов уйти невредимыми.

Феты суматошно открывали порталы — и студенты, едва завидев физруков, проходили сквозь стены прямо в лекционные.