Глава тринадцатая

Не хотелось открывать глаза. Не хотелось шевелиться. Во сне был бал, на котором прекрасная принцесса в золотом платье кружилась, тонула в синих глазах… «Ивар, Ивар, Ивар» — шептала она в такт движениям, а принц улыбался, прижимая к себе, обнимая за талию. Магистр Торлин был рядом, касался ее в танце, и сердце наполнялось восторгом. Хотелось летать! Петь! Прижаться к нему крепко-крепко, тихонько попросить: «Не отпускай!»

В этом чудесном сне Ася не вспоминала о том, что решила навсегда выбросить Ивара Торлина из своих мыслей. Она была так счастлива! Она забыла о том, что он — ректор и принц, а она — студентка. Воспитанница детского дома, без роду и племени.

А он… Северному магу, казалось, было все равно. Он обнимал и целовал ее на глазах у всей Академии, кружил в танце, приносил напитки и сладости, улыбался. Никогда. Никогда принц не женится на ней. Она должна забыть. Прекратить этот фарс сейчас, иначе потом будет поздно. Будет слишком больно. От горя и несбывшихся надежд она сойдет с ума.

Сказка. Это была сказка, и возвращаться… не хотелось. Вдруг что-то вспыхнуло в сознании… Зеркала. Они… зовут. Вздыхают. Прячут кого-то. Отчего у чудища, что живет там, в зазеркалье, в глазах неизбывная боль? Отчего он спас ее тогда, во сне? Или… от кого? И почему ей так хочется разгадать эту загадку?!

Так! Все! Пора просыпаться, потому что лекции сами собой не напишутся, зеркала не сделаются…

Ася резко села на кровати, и вдруг поняла, что все это было на самом деле! Это был не сон! Зеркала, бал, танец, чудовище! Она в золотом платье — все это было на самом деле, и эти…глаза. А потом? Что было потом, и где, тринадцатый тролль, она сейчас?!

Запах больничного корпуса, мягкий успокаивающий свет.

— Ася, — тихий голос.

Его голос!

— Магистр…?!

— Любимая… Ты меня напугала…

Мужчина плавно перемещается из кресла, в котором, наверное, провел эту ночь, к узкой больничной койке. Становится на колено, берет ее руку в свою. Гладит. Целует.

— Магистр Торлин, — находит в себе силы Ася.

Сказка закончилась. Ее золотое платье… А где оно, кстати? Ладно. Не важно.

Сказка закончилась. Стихла музыка, ушли менестрели, и хотя цветы благодаря волшебному зелью Майка не завяли, наступил новый день. День, в котором она будет жить дальше. Учиться. Сдавать экзамены.

У нее есть шанс стать магом и получить работу. А выйти замуж за принца у таких, как она шансов нет. И все на этом.

Неожиданно в ее мысли ворвалось тепло. Это Ивар прижал ее ледяные ладони к своим щекам. И кто из них маг льда и холода?!

— Прости… — шепчет мужчина.

Нет сил оттолкнуть. Попросить уйти. Она этого не сделает. Но и ответить на его чувства тоже не сможет. У них нет будущего! Потому что она…

— Ася…

Девушка зажмурилась. Так сильно, как только могла. Если бы он не держал ее ладони, она бы закрыла руками лицо. Да… На балу в золотом платье было легче. Там она почти поверила в то, что она — принцесса. Настоящая!

— Ася, пожалуйста! Дай мне еще один шанс, — доносится голос.

— Я не знаю, — выдыхает она.

— Мы могли бы быть так счастливы…

— Не знаю…

— Магистр Торлин, что тут происходит?! Простите, но мне необходимо…

— Конечно, магистр Матрип, — ректор встал, приветствуя главу лекарей Академии. — Я уже ухожу. Я лично просил вас…

— Да, магистр Торлин. Именно поэтому я здесь. Обещаю, что отнесусь к вашей просьбе со всевозможным вниманием, однако девушке, на мой взгляд, в первую очередь необходим покой.

— Да, вы правы. Я удаляюсь, — и ректор, бросив выразительный взгляд на девушку, исчез в ледяной арке портала.

На том месте, где он исчез, осталось пятно искристого инея. Теперь оно медленно таяло, завораживая. Какое-то время и девушка, и лекарь, не отрываясь, смотрели на то, как затейливый узор превращается в россыпь крошечных капелек.

— Что же с вами произошло, Ассилия? — улыбнулся рыжеволосый пожилой мужчина.

— Не знаю, магистр Матрип. Если честно… я мало что помню, — и девушка беспомощно уставилась на мага.

— Вы упали в обморок во время Осеннего бала. Я пытаюсь понять причину, и если честно, пока не преуспел. Вы не беременны.

— Ннннет…

— Конечно, нет. — глаза цвета карамели добродушно сверкнули из-под густых бровей. — И не больны, насколько я могу судить. Подобную реакцию могли вызвать переживания… К этой мысли я склоняюсь. Вот только… какие? Вас что-то расстроило? Может быть, напугало?

— Со мной все в порядке.

— Конечно, конечно. Вы вправе не отвечать. Возможно, это личное. Я понимаю. Однако магистр Торлин настоятельно просил меня отнестись к вашему здоровью очень… внимательно. Академия в вашем лице потеряет одного из лучших специалистов! И мой долг…

— Он… так сказал? — Ася подняла на лекаря испуганные глаза.

— Именно! Ассилия. Расскажите мне все как есть. Обещаю, что все сказанное останется между нами. Я должен понять причину обморока. Потому что иначе я сниму вас с учебного процесса и уложу в больничный корпус, пока не пойму — что с вами и как вас лечить.

— Нет! Это невозможно! У нас сроки! Диплом! Зеркала! И…

— И здоровье, которые вы подорвете окончательно. Нервная система, которая, без сомнения, страдает! И мне необходимо понять, почему?

— И что мне делать?

— Довериться мне. Не самый плохой вариант, смею надеяться. У меня неплохой магический потенциал. И… опыт.

— Я нисколько не сомневаюсь в этом, магистр Матрип.

— Тогда… что же вас останавливает? Если предмет ваших переживаний слишком… ээээ…

— Дело не в этом!

— Вот как? Тогда…я не понимаю…

— Я боюсь, магистр Матрип.

— Это я чувствую. Как я уже сказал, у меня большой опыт. Чего вы боитесь, Ассилия?

— Скажите… Если кому-то, например, студенту, мерещится всякое в зеркалах… Что с ним будет? Его отстранят от экзаменов? Лишат магии? Или…

— Мы — лекари, Ассилия. Для нас важно — установить причину, и, если это возможно, исцелить! Галлюцинации как у магов, так и у обычных людей, и, кстати, у большинства мыслящих существ, таких как, например, драконы, могут проявляться в двух случаях. Поражение головного мозга — раз. Психическое отклонение — два. Кстати, на всякий случай отмечу, что лично у вас, и я с уверенностью могу это утверждать, лично у вас, Ассилия, предварительное обследование не выявило ни того, ни другого.

— Да?

— Именно.

— Вы… уверены?

— Совершенно.

— Но… если все же…

— Если все же вы, несмотря на это, видите что-то в зеркалах? Вы это хотите у меня спросить, Ассилия?

— Да!

— Ну, что ж… — маг пожал плечами и на несколько долгих секунд задумался. — Смею предположить, что в зеркалах на самом деле кто-то есть. Вопрос — кто?

— Или что…

— Верно. И что это что-то либо этот кто-то от вас хочет?

— Значит, я не схожу с ума? — Ася улыбнулась лекарю.

— Нет, конечно! А почему вы вообще так решили?

— Ну… кошмары по ночам. И потом — все время мерещится, что в зеркалах кто-то есть…

— Ассилия. Не думал, что придется говорить об этом вам, магу, но… В зеркалах нашей Академии определенно кто-то есть! Дух зеркала, например! Потому что это — магические зеркала. И вы сами их делаете.

Они рассмеялись.

— У вас магическое истощение, Ассилия, — лекарь стал серьезным. — Видимо, вы перенапряглись. Плюс — нервно-физическое. Впрочем, как и у большинства выпускников. Я все понимаю — экзамены, дипломные проекты, курсовые… Не поверите, но и я сам учился когда-то! Поэтому. Гулять, спать, и регулярно питаться! Это очень важно.

— Мы с Рики бегаем по утрам. От этого немного легче. В голове проясняется. Особенно, если приснился плохой сон…

— Ничего не имею против утренних пробежек! Более того — я за! Это весьма полезно, и если бы не моя лень…

Они снова рассмеялись.

— Спасибо! Это такое счастье! Я уж думала, со мной что-то не так. Я… правда так думала. Понимаете?

— Конечно, — кивнул маг. — Можете мне всецело доверять. Плохие сны — результат нервного перенапряжения. Видения в зеркалах — проявление магического потенциала. И запомните, — лекарь поднял вверх указательный палец. — У нас нет задачи отстранить кого-то, изолировать либо вовсе лишить магии. У нас есть задача — спасти. Помочь.

— Простите, — опустила голову Ася. — Мне стыдно.

— Ничего. А теперь, если вы не против, я приглашу ваших друзей, потому что иначе они возьмут штурмом лечебницу. А я предпочитаю тишину и покой!

В палату ворвались Рики и Сирин.

— Аськааааа! — шепотом завопила Рики — старшего лекаря побаивались все. — Аська, что это было?! И…ты как, а?

— Лучше не бывает! Я не сумасшедшая!

— Да что ты! — блеснули зеленые глаза. — А были сомнения?

— Были. У меня — были.

— Ты… серьезно? — Сирин поцеловал Рики и опустился на краешек кровати.

— Более чем, — Ася сжала губы и о чем-то задумалась.

Рики и Сирин переглянулись. Оборотень полезла в сумку, достала пирожки.

— Аська, ты есть хочешь?

— С повидлом? — Ася оживилась.

— И сладкие есть, и с мясом тоже.

— С мясом — тебе! А попить есть?

— Да! — Сирин улыбнулся. — Есть сок.

Какое-то время они ели. Молча. Потом Ася попросила:

— Ребят… Расскажите мне что было, а?

— Ты фто, нипфего не помниффф? — Рики старалась говорить с набитым ртом.

— Ну… Что-то помню. Глаза.

— Вы танцевали с ректором, — нахмурился Сирин. — Магистр Торлин весь вечер от тебя не отходил. Носил напитки, сладости. Правда, ты почти ни к чему не притронулась.

— Но ты была счастлива! — Рики наконец проглотила все, что успела в себя напихать, — Так, по крайней мере, казалось.

— Это случилось на втором туре. Я поменялся с одним менестрелем. Играл. Поэтому наблюдал за тобой. Вы танцевали. А потом… Потом ты упала в обморок. Слушай, может он что-то тебе подлил? Зелье?

— Сирин! — Рики вскочила. — Как ты можешь?! Ей же нельзя волноваться!

— Мы должны выяснить, что произошло, — Сирин притянул любимую к себе, осторожно поцеловал и заставил сесть рядом.

— Я так не думаю, — Ася покачала головой. — Я…просто испугалась.

— Чего? — шепотом спросила Рики.

— Я снова видела те налитые кровью глаза. Как тогда, в зеркале, которое мы создали для лекции зеленых, помните?

— Конечно, помним. Такое забудешь! В тот раз ты была еще бледнее, чем сейчас, — Сирин потянулся за пирожком, но оказалось, что они уже все съели. — Да, — вздохнул менестрель, — жену будет прокормить не просто. Придется ходить петь по дворам…

— Сир! — Рики снова вскочила, а Ася рассмеялась.

— Лекарь сказал, что ты тут пробудешь до утра, — менестрель вновь стал серьезным. — Посещать лекции он тебе разрешит, а делать зеркала — нет. Еще как минимум неделю.

Ася кивнула.

— Лорд Эсбен прислал благодарственное письмо с подробным отчетом по предварительному использованию экспериментального образца, — начала Рики.

Они с Сирином переглянулись. Оба старались, как могли, отвлечь Асю от грустных мыслей.

— И… как? — спросила Ася.

— Отлично! — Сирин улыбнулся. — Заказчик наш доволен. Скоро я выпрошу разрешение и отправлюсь к нему. Помогу наладить связь с Духом. Но у них, кажется, и так получается не плохо.

— Это хорошо. Очень хорошо, — проговорила девушка.

Мысли Аси были далеко. Теперь, когда она выяснила, что не сумасшедшая… Какое счастье, что нет! Теперь ее сводило с ума любопытство! Что же там, в зеркалах Академии? Или…кто?!

Горящие алым глаза, а в них — боль, отчаяние и ярость… Кто же ты, чудовище с налитыми кровью глазами? Ася была молодым, но достаточно опытным магом. Она понимала что то, что она видела — не Дух зеркала. Что угодно, кто угодно, но только не Дух зеркала. Но…разве может по ту сторону зеркала жить кто-то еще?! Вдруг стало страшно. Очень…

— Что? — Рики потеребила ее за рукав, привлекая внимание.

— Как жаль, что курс по истории запрещенной зеркальной магии читается отдельно лишь после окончания Академии.

— И то для желающих, — подтвердил менестрель.

— Зачем тебе? — Рики посмотрела на подругу. — Все равно ее использовать запрещено!

— Вот именно, — Ася побледнела.

— Тебе что-то надо? — друзья задали этот вопрос почти хором.

Им очень не хотелось оставлять девушку одну, но надо было идти. Они обещали Ларкину помочь убрать зал.

Ася прислушалась к себе.

— Да. Книгу!

— Какую?

— Книгу сказок Ларкина. Из библиотеки.

Ася не могла уснуть. В лекарском крыле было совсем тихо. Похоже, она здесь и вовсе одна. Нет, это, конечно, хорошо. Никто не болеет. Но так… тихо. И Рики рядом нет. Вдруг захотелось, чтоб на белой подушке свернулся калачиком огненно-рыжий пушистый зверь. Все-таки хорошо дружить с оборотнем!

Рики тоже, наверное, скучно там без нее. Дежурная на посту что-то перекладывала. Звенели какие-то пробирки, потом зашелестели страницы. Наверное, магиня-лекарь вносит какие-то данные в журнал.

Нет. Не уснуть. Никак. И лекций нет почитать. И книжки нет. Тринадцатый тролль! Даже бумаги и карандаша нет. Мысли. Мысли не давали покоя…

А ведь прав старый лекарь — кому, как не ей знать, что в зеркалах кто-то живет. Да и сны — не всегда лишь сны…

Магический потенциал позволяет путешествовать между сном и явью. Ей это известно с зеленой мантии! Так почему же она все списала на больное воображение? Это все низкая самооценка. Прав был лорд Эсбен — надо как-то с этим бороться. Она уже не девочка из детского дома, она — без пяти минут взрослый маг!

Кто-то пытается с ней общаться. И почему она сразу решила, что этот кто-то — злой и жуткий? Из-за налитых кровью глаз? У демона Иля глаза тоже горят, когда он злится или чем-то увлечен. На то он и демон. Ей же не приходило в голову падать от этого в обморок! Да и великан Грейв, к примеру, не сказать, что похож на прекрасного принца. Но если она и испытывала к Грейву неприязнь, так это вовсе не потому, что он не похож на нее, Сирина или Рики. Гном Гриим вот тоже не похож. Но он талантлив и трудолюбив, открыт и честен! А Грейв — ленив и вечно строит козни. То есть внешний вид ничего не значит. Чудище из зазеркалья не сделало ей ничего плохого! Разве что напугало.

Чего же ты хочешь от меня? Почему молчишь? Прячешься в зеркале?

Ася металась по палате и злилась на себя. Никогда раньше истеричностью натуры не отличалась, а тут? В обморок! Глупость какая! Совсем расклеилась. Она — маг, а не принцесса! А что, если тому, кто прячется в зеркалах, нужна помощь? Ее помощь? Ведь не зря же он стучится именно к ней?

Девушка так и ходила из угла в угол, пока, наконец, снова не села на кровать. Как жаль, что нет блокнота и карандаша! Она привыкла конспектировать свои мысли, изображать причинно-следственные связи в виде схемы. Особенно хорошо помогает, когда мысли путаются, обгоняя друг друга, доводят до того, что магия начинает сверкать на кончиках пальцев голубоватыми искорками. Вот как сейчас…

Ася пробралась в коридор, туда, где за стойкой дремала дежурная.

— Что тебе, деточка? — не открывая глаз, сонно проворчала женщина в белоснежной мантии.

— Простите. Мне бы… листок бумаги и карандаш. Можно, а?

— Может, успокоительного? И спать, а? — женщина открыла глаза, зевнула. — Ассилия Дирре. Правильно?

— Да.

— Ну так вот, Ассилия Дирре, вам нужен покой. Сейчас принесу настойку, и постарайтесь уснуть. Хорошо?

— Обещаю. Правда. Только дайте мне, пожалуйста, бумагу и карандаш.

— Ну что с тобой делать? Бери.

— Спасибо!

— Подожди! Настойку возьми. Перед сном выпей!

Ася вернулась в палату. Задумалась. Итак, что ей известно?

Красные глаза. Сны. Кто-то живет в зеркалах Академии. Некое… существо. Тень с налитыми кровью глазами. Грустными глазами. Может, это все же Дух? Хотя… кого она обманывает? Уж она-то точно знает, что нет. Тогда… кто?

О подобных существах она точно нигде не читала. Не слышала на лекциях. Никогда.

— Ася! — от негромкого шепота девушка подпрыгнула, сердце забилось у самого горла, колбочка с успокоительной настойкой упала и разбилась.

Хорошо, еще, что не заорала. Иначе сюда примчалась бы дежурная, вызвала лекарей, а те не допустили к занятиям еще неделю! Да… Прав был старый лекарь — нервы надо подлечить. Куда это годится?!

— Рики! — выдохнула Ася.

— Ты чего испугалась? — тяфкнула оборотень, — Думаешь, я в лекарское крыло не проберусь? Это после того, как у ректора в кабинете просмотрела все бумаги по поводу того разбитого зеркала? Где на каждой папке — «секретно» и «строго конфиденциально»? Ты меня сколько лет знаешь?

— Прости. Ты права…

— Тихо. Держи!

И подруга сунула ей в руки книгу. Огромный, тяжелый фолиант с потускневшими от времени медными застежками.

— Ух ты, — Ася, замерла, рассматривая картинки.

— Красивая, правда? И, по-моему, жутко старая. Хотя я к сказкам отношусь, — Рики обернулась человеком и сморщила носик.

— Ты его… утащила?! Из библиотеки?

— Могла. Но не пришлось. Ларкин написал мадам Валенски записку, и она нам с Сирином разрешила взять на время. Правда, очень просила не терять и аккуратно обращаться.

— Ааааа…

Ася присела на кровать. Раскрыла книгу. Пожелтевшие страницы. Запах… Особый запах. Такой бывает только у очень старых книг! А какие…картинки! Слегка потускневшие от времени, правда, но все равно очень красивые. Эльфы. Драконы. Гномы. Маги. Ведьмы. Оборотни…

Так. Ей нужны тролли! Сейчас. Вот! Вот…

Они с Рики уставились друг на друга.

— Что это? — еле слышно спросила оборотень.

— Не знаю, Рик… Но… кажется, тут вырваны страницы. Как раз где про троллей!

— Может, книга сразу была такой? До того, как попала в нашу библиотеку? Все-таки она очень старая. Надо спросить у Ларкина.

— Обязательно, — кивнула Ася. — И все же это слишком подозрительно. Не верю я в такие совпадения…

— Значит, в Академию кто-то пробрался.

— Вот именно! Это значит, что мы все в опасности!

— Не паникуй, — девушка обернулась лисицей. — Это просто книга, из которой выдернули страницы.

— Не просто страницы! А те, что нам были нужны!

— Я закажу эту книгу своим. Думаю, мне ее достанут, если только существует среди миров место, откуда ее можно еще стащить.

Ася кивнула, а сама подумала о том, что есть еще один способ разузнать, что происходит. Но для этого надо было заснуть. Жаль, что успокоительное разбилось…

Как только Рики ушла, девушка легла в постель и закрыла глаза. Замерла, расслабилась и скользнула в темноту.

Когда, наконец, очнулась, — поняла, что сидит на самом краю обрыва. Высоко. Страшно. Внизу несутся облака, а еще ниже, под ними, плещется черное, холодное море.

Тревожный серый туман клубится перед глазами, а за спиной… За спиной кто-то есть! Этот кто-то дышит там, у нее за спиной. Тяжело, хрипло. Слышно, как камни хрустят под ногами. Или…под лапами?

Она почему-то не может повернуться. И не потому, что страшно, хотя ей страшно, очень! А просто…не может — и все.

Кто же ты? Друг или враг?

— Стой! — попросила Ася.

Хруст прекратился. Тот, кто стоял у нее за спиной, замер.

— Кто ты?

Снова камни покатились вниз. В пропасть. Лапами переступили. Теперь она почему-то уже не сомневалась, что лапами.

— Говорить можешь?

Тяжелый вздох.

— Ну да. Если бы все было так просто…. Значит, говорить ты не можешь.

Снова хруст под лапами.

— А если так… — Ася вспомнила детскую игру «Да-нет». Как они любили ее в детском доме! — Один раз чем-то стукнешь — «Да». Два раза — «нет».

За спиной снова вздохнули.

— Давай так. Один вздох — «Да». Два — «нет». Понял?

Кто-то фыркнул.

— И не надо меня пугать!

Тишина.

— Ты желаешь причинить мне вред?

Два возмущенных вздоха.

— Ты — тролль?

Один вздох. Два вздоха…

— И «да» и «нет»? Это как?

Молчание.

— Прости. Я забыла. Только «да» или «нет»… Тебя заколдовали?

Один вздох.

— Так. Приехали. Еще скажи, что ты принц в образе чудовища, как в сказке!

Один вздох.

— Только этого не хватало… И… что же мне делать?! Как тебя расколдовать?

Молчание.

— Прости… Тебя можно расколдовать?

Молчание.

— То есть ты не знаешь… Отлично. И, кстати, вполне ожидаемо. Ты живешь в зеркале?

Один вздох.

— Твой враг… Тот, кто сделал это с тобой — в Академии?

Один вздох.

Ася похолодела от ужаса. Она не чувствовала ни рук, ни ног, сердце билось часто-часто, ей было страшно, но она понимала — другого шанса не будет! Она должна выяснить как можно больше, вряд ли враг спокойно позволит им вот так общаться во сне! Что-то подсказывало, что больше ей с чудовищем поговорить вот так запросто, по душам, просто не удастся.

— Он — тролль? Тот, кто тебя заколдовал?

Еще один вздох.

И вдруг… Ну конечно! Как же она сразу не догадалась!

— Ты — архимаг Шимми Барббин?

Два вздоха.

— Не угадала… Странно. И куда же он тогда делся?!

Молчание.

Ладно. Поехали дальше.

- Ты жил в Академии?

Один вздох. Но не сразу. Чудовище явно задумалось. Знать бы еще, что это значит…

— Странно. Больше никто в последнее время не пропадал…

Внезапно послышался злой, яростный вой! Ася вздрогнула. Тяжелые шаги совсем близко, внутри все сжалось от предчувствия чего-то непоправимого, дыхание перехватило, девушка зажмурилась, кожей чувствуя дыхание монстра…

Чудовище вскочило, зарычало и с силой толкнуло к обрыву!

— Осторожно! — Ася еле удержалась на ногах. — Что ты делаешь? Не надо!

Снова толчок в спину.

— Мне что — надо уйти?

Один короткий вздох.

Ася изо всех сил постаралась проснуться.

Ничего не выходит!

— У меня… не получается! — закричала она в полный голос, словно это могло помочь.

— Какое замечательное зрелище! — раздался чей-то мягкий, вкрадчивый голос. — Принцесса и Чудовище! Как… трогательно! Как в сказке! Очень уместный сон для юной девушки. Мечтательной… И… нежной…

— Кто вы? — Ася, как могла, старалась обернуться, но у нее по-прежнему ничего не получалось, как будто кто-то ее заколдовал точно так же, как это несчастное Чудовище, которому, впрочем, она не очень-то верила.

— На что ты готова, чтобы вновь оказаться в Академии, Ассилия Дирре? Не видеть кошмаров, не падать в обморок от ужасов, что таятся в зеркалах?

Чудовище взвыло.

«Не соглашайся! — услышала Ася в этом горьком, полном тревоги и боли вое. — Не соглашайся!»

— Так… на что?

— А чего вы хотите?

— Сначала согласись.

— Нет! — голос ее дрожал, но отступать она не собиралась.

За спиной послышалась возня, вой зверя и насмешливый хохот того, второго.

— Ты бессилен! Смирись! Она — моя!

Ася дернулась, оступилась — и рухнула вниз.

Темно. Страшно. Она летит вниз. Внизу — море. Над морем — облака. Скала… Такая высокая. Она летит со скалы вниз. К морю. Где она? В собственном сне? В зазеркалье? Странно… Ведь она — маг. Маг, способный создать магическое зеркало. Это ее магия рождает Духа-хранителя. Того, кого разбудит менестрель. И пока менестрель не разбудит его, Дух спит. Без силы мага хранитель не родится, но даже она не знает — что там? По ту сторону зеркала?

Хотелось проснуться. Проснуться и перестать падать! Страшно… Темно…

Вдруг что-то огромное и теплое обняло со всех сторон. И она вспомнила! Но… что? Забыла. Только что вспомнила и сразу же забыла.

Она не почувствовала удара. Она не почувствовала холода. Только боль. Боль, которую тот, кто обнимал и прижимал к себе, принял на себя. Она ощущалась так остро, что навернулись слезы.

Кто ты? Почему спас меня?

Их стало затягивать все глубже и глубже. В темную, холодную пучину. Грудь сдавило. Внутри разрастался пожар, хотелось вдохнуть, но это было просто невозможно!

«Как… глупо — успела подумать Ася. — Сейчас я умру. Умру во сне. Прощай, чудовище! Прощай. И… спасибо тебе. Спасибо за то, что хотя бы попытался спасти…» Она закрыла глаза, расслабилась, но вдруг поняла, что больше не задыхается! Рядом дрогнула тень, сверкнула алыми глазами, и они стали подниматься.

Выше, выше! К солнцу!

Она очнулась под бирюзовым небом, невыносимо ярким, падающим с такой силой, что вновь перехватило дыхание, но теперь уже от восторга и жгучей радости — жива! Тело отозвалось ноющей болью, голова кружилась, болели глаза, но она была жива! Приподнялась на локтях, подставила лицо соленому бризу.

Жива!

«Хорошо, что не в бальном платье, — мелькнуло в голове. Вспомнились тяжелые золотые юбки. — В нем бы меня точно никто из воды не вытащил!»

Рядом раздался стон. Девушка вскочила — и тут же вновь рухнула на мокрый песок. Нет. Идти она не может. Значит, надо ползти. Потихоньку.

То, что в нескольких метрах казалось огромным черным камнем, на самом деле было… Чудовищем.

Вблизи это выглядело как сгусток черного тумана. Он… шевелился, этот черный-черный туман. И… дышал. Медленно. Ровно…

Она вспомнила удар об воду. Удар, который не убил ее только потому, что на себя его приняло…

Оно. Чудовище.

— Нет! — прошептала Ася. — Нет! Не смей умирать, слышишь?!

Она все же смогла подняться. Ноги дрожали, проваливались в песок, но она шла, все ближе и ближе, и вдруг поняла: это же ее сон! Это ее мир, а значит, все будет так, как она пожелает!

— Не умирай! Ты слышишь меня? Не умирай! Я… Я тебе запрещаю!

Чудовище задышало ровнее. Так, как будто ему стало… легче.

— Как… — прошептала Ася, боясь причинить боль слишком громкими звуками. — Как же тебе помочь? Ты… знаешь?

Будь тут старый лекарь — он бы излечил одним лишь прикосновением. В ход пошли бы зелья, если бы рядом был Майк. А она… ничего, кроме зеркал она не умеет! И даже здесь, в ее собственном сне у нее нет волшебного средства, чтобы спасти того, кто, не задумываясь, кинулся на помощь!

— Что же делать?! Что?

От жалости, страха и бессилия девушка заплакала. Опустилась на колени. Ладони утонули в густой, клубящейся тьме, но это почему-то совсем не пугало. И вдруг… Вдруг появилась надежда!

Потихоньку Ася стала вливать силу. По капельке, вплетая тонкую золотую ниточку в невидимый узор. На ощупь.

Чудовище вздохнуло.

А потом она вспомнила песню. Эту песню пела мама Лита, когда они, расшалившись, никак не могли угомониться. Конечно, она — не Сирин, но… все равно. Она почему-то чувствует, что так надо.

Ася запела. Тихо-тихо, почти шепотом. Руки плели узоры, искрилась золотая нить, песня летела над морем, слезы капали в мокрый песок. Она потеряла счет времени, она забыла, кто она и где она сейчас, только золотая нить, что струится меж пальцев, только нежная, ласковая песня и осторожно, в такт мелодии, вздыхающая тьма.

— Ася…

— Кто ты?

Неожиданно раздался тот самый, ненавистный голос:

— Вот вы где!

Ася вздрогнула. Встала, заставила себя обернуться, в надежде увидеть, наконец, лицо своего врага! Но… Сзади никого не было — только смех. Злой, негромкий и… жуткий.

— Убирайся! — крикнула она, стараясь не заплакать от ужаса.

— А ты сильна…

Чудовище зарычало, и это придало сил.

— Убирайся! — еще громче сказала девушка.

Где-то высоко-высоко в небе громыхнул раскат грома.

— Я в тебе не ошибся…

— Прочь!

— Хорошо! Только имей ввиду — пока не примешь мое предложение, так и останешься здесь. С чудовищем! Которому, кстати, недолго осталось…

И все стихло. Только волны шумят, брызгая соленой водой по щекам. Или это слезы? От беспомощности. От бессилья. От страха…

Они сидели, тяжело дыша, привалившись друг к другу. Тьма по-прежнему была мягкой и теплой. Как жаль, что Чудовище не может говорить! У нее столько вопросов…

Голова вдруг стала тяжелая. Потянуло в сон. Так… сильно, что сопротивляться не получалось. Заиграла музыка.

«Сирин! — подумала Ася, укладываясь рядом с чудовищем. — Сирин играет. Как красиво! Профессор рассказывал, что во сне заснуть невозможно. Надо будет сказать ему, что это не так…»

Музыка звала за собой. Рассказывала о том, как ее ждут, как за нее волнуются.

Но… Здесь, на берегу — Чудовище. Оно ее спасло! Она не может! Не может его бросить! Оставить одного…

— Иди! Ася, иди!