Глава двадцать вторая

Рики опустила руку в карман — и… Застыла. Холодный пот прошиб оборотня от макушки до пяток — зеркала в кармане не было.

Стало нечем дышать. Потеряла?!!! Не может быть! Неужели из-за ее неосторожности они…

— Что?! — прошипел побледневший Гриим.

— Не найду… — простонала Рики.

— Спокойно! Там оно!

И была в его голосе такая уверенность, что…

— Есть!

Влажная рука ухватила зеркало, которое почему-то вдруг стало маленьким, будто сжалось под натиском бездны, чернеющей над головой.

— Рики… Давай! — простонал гном, опускаясь на колени — и… превращаясь в паука с пустыми глазами.

— Гриим! Нет! — Рики бросила зеркало, вкладывая в него всю силу и ярость, надежду и боль.

Так не должно быть! Никто не имеет права издеваться над живыми существами, изменяя саму их суть.

Липкие паучьи лапки уже ползли вверх, цепляясь за мантию, Рики обернулась лисицей и зарычала, ощетинившись, стараясь отпугнуть монстра, в которого на ее глазах превратился друг, не причинив при этом ему вреда. Паук отступил, девушка вновь обернулась и, не отрываясь, стала смотреть туда, где на полу под черной дырой блестел крошечный солнечный зайчик. Такой… маленький…

— Ха-ха-ха-ха-ха…. Ну, собственно, как я и говорил! — раздался голос тролля. — Студенты еще не мастера, не правда ли? И ничего толкового сделать не смогли.

Рики заметалась, оглядываясь. Где? Где ты прячешься? Выходи! Выходи, и я разорву тебя на мелкие кусочки! Ощущение было таким, как будто тролль был везде. Прятался в самих стенах. Странно…

— Рики, ты как? — Иль, весь оборванный и в крови вынырнул из-под толпы гномов-пауков.

— Плохо… — бескровными губами прошептала девушка. — Зеркало… Оно… Оно не раскрывается.

— Сейчас! — демон вскинул руки, молния ударила туда, куда показывала Рики, но…

Ничего. Ничего не произошло. Не вышло. Они… Они проиграли. Либо погибнут, либо превратятся в рабов и будут делать в подземельях темные зеркала. Нет! Ни за что. Лучше умереть…

— Я слышал, что в стенах Академии встроены зеркала. Защита, о которой никто не знает, кроме Шимми Баррбина. — пробормотал Иль, обнимая девушку за плечи.

Рики искала глазами Сирина. Попрощаться. Но менестреля нигде не было.

— Сказки, наверное. Хотя… Ты слышишь? Голос… Его голос как будто отражается от стен.

— Да, — Рики кивнула. — Только… это уже не важно. Мы все погибнем. Ты не видел Сирина?

Смерч набирал обороты. Вихрем засосало чью-то мантию, пауки жались к стене, боясь, что их постигнет та же участь, и вдруг…

— Зеркало!

Рики даже не поняла, кто это крикнул. Их зеркало стало расти! Солнечный зайчик превратился в блестящее золотое озеро, что разлилось по всему залу!

Крик радости вырвался у тех, кто держался из последних сил, воздух в парадной зале Академии стал горячим, ледяные статуи медленно таяли, и ручейки прозрачной воды бежали по отполированному камню, вливаясь в золото ожившего зеркала.

Сердце Рики стучало так громко, что она перестала слышать вой черной бездны, издевательский хохот тролля, ликующие возгласы друзей… Все стихло. Она слышала только голос Аси.

«Кто-то написал в той книге:

И Правда Лжи в глаза заглянет, и победит!

Что бы это не значило, Рик, мы должны сделать зеркало Правды!»

Вот оно что. Но ведь… Так оно и вышло! Черная бездна смотрит прямо в золотое озеро! И что? Они… Они победят?

В висках застучало, розоватый туман поплыл перед глазами, чьи-то руки подхватили, чьи-то губы — мягкие, сладкие, прижались к ее губам…

— Сир… Я люблю тебя…

— Иль! Рики! Держи ее! Она должна жить, слышишь?!

Сирин едва дышал. Смерч из черной дыры под потолком стал расти, и его отбросило к противоположной стене. В суматохе он потерял любимую, и вот теперь нашел, но она едва дышит…

— Сирин, пой! — Иль подхватил Рики. — Золотая лужа на полу — наше зеркало! Пой! Даже если у тебя нет голоса — пой, тринадцатый тролль тебя забери!

Сирин вскинул руки — поймал лютню, и запел. Музыка родилась давно — и если бы не тролли, он бы спел ее еще тогда, когда в мастерских рождался их шедевр.

Голос вернулся, когда он превратился в огромную золотую птицу, но лютня… тролли что-то сделали, и менестрели не могли дозваться инструментов. И вот теперь… Наверное, зеркало, что горячим золотом переливалось на полу, рассеяло злое колдовство. А может, это теплый, пахнущий свободой воздух, от которого таяли статуи? Или гномы, что топали вокруг, напевая какой-то странный марш?

Не важно. Менестрель едва тронул пальцами струны, и по залу поплыла, полилась чудесная песня! Рычание тролля пыталось перекрыть этот вызов, но… потонуло в чарующих звуках. Свет зеркала Правды усиливался, могги превращались обратно в гномов, преподаватели, освободившись от ледяного заточения, вливали в зеркало правды свою силу.

Зеркало зла задрожало — да так, что содрогнулись не только стены Академии, но и горы вокруг. Лопнули окна, ворвался ветер, а вместе с ним голоса! Голоса исчезнувших менестрелей. Их самих нигде не было видно, но их голоса пели песню Сирина! Звуки вырвались из залы, поднялись над горами — и устремились в небо, высоко-высоко, выше облаков, к солнцу и звездам!

— Ах, так!.. — зашипели стены.

В этот раз голос тролля был тихий. Ядовитой змеей вползал он в сердце каждого, липкими паучьими лапками щекотал по коже.

— Решили, что одолеть мое зеркало вам под силу? Что ж. Погибнете под осколками. А мы… сделаем еще одно! Два! Тысячу! Но миры нам покорятся! Иначе их постигнет та же участь! А ваша гибель послужит хорошим уроком!..

И следом черным дождем на них хлынули осколки лопнувшего зеркала Зла.

Песня смолкла. Все, как завороженные стояли — и смотрели, как, казалось, бесконечно медленно, падают осколки. И ни у кого не осталось ни капли силы, чтобы хоть как-то защитить себя и друзей.

Рики кинулась в объятия Сирина, гномы сжали бесполезные молоты. Лисы заметались, лорд Эсбен что-то шептал, словно с кем-то прощаясь. Кто-то зажмурился, кто-то, наоборот, поднял голову и смотрел, не отрывая взгляд. Птицы, слуги Сирены, плавно опустились вниз, понимая, что в воздухе они поранят крылья быстрее. Все стояли, замерев, ловя последние мгновения жизни, мысленно прощаясь навсегда: с любимыми, Академией, магией и миром.

И вдруг…

Стены залы с чудовищным скрежетом стали подниматься! Каменные глыбы ползли вверх, открывая зеркала. Те зеркала сияли золотым светом, превращая черные осколки в легких мотыльков, беззаботно порхающих по Академии, а из зеркал вышло семь волшебников — семь отражений Шимми Баррбина! Они бросились в объятия друг друга, и вот уже пропавший ректор Академии Магических зеркал стоит в центре, улыбаясь и поглаживая белоснежную бороду.

Миг — и видение исчезло. Полупрозрачные крылышки мотыльков пеплом осыпались возле камина. Зеркало вновь стало маленьким — блеснуло солнечным зайчиком на полу, а стены… В них вовсе не было никаких зеркал. Может быть — показалось? Почудилось?

— А что происходит? — проговорил кто-то.

И все в тот же миг бросились обнимать и целовать друг друга с ликующим воплем:

— Живы!

— Живыыыыыыыы!

— Победа?

— Да!

— А где тролли?

— Мы спасены!

Торжествующий рев вырвался из глоток гномов, застучали обухи молотов по полу.

— А почему мы живы? — задумчиво и как-то недовольно спросил лорд Эсбен у герцога Скалигерри, будто тот и отвечал за все.

Зельевар пожал плечами.

— Кто нас спас от осколков? — стали спрашивать все друг у друга.

И замерли, услышав уверенные шаги. Кто-то по-хозяйски приближался к двери.

Маги, гномы, менестрели — все, кто стоял, шатаясь от усталости в парадной зале Академии, затаили дыхание — неужели снова враг? Неужели тролли…

Дверь открылась.

— Шимми Барбин?!

— Шимми!

— Пропавший ректор!

— Барббин!

— Волшебник Шимми Баррбин!

— Да, друзья мои, это я! — поднял маг вверх руки. — Простите, задержался. Пока освободился. Пока добрался. Хорошо, что вовремя. Но студенты — молодцы… И…

Он запнулся, увидев владычицу острова Поющих птиц.

Сирена также не могла отвести взгляд от мага. Наконец Владычица взмыла вверх, а за ней — вся стая. Сирены Острова Поющих Птиц покидали Академию. Больше им тут нечего делать.

— Думаю, у нас еще будет возможность поблагодарить всех, кто помог нам сегодня, — смущенно покашливая, проговорил Шимми Баррбин, провожая взглядом улетающую в окно стаю. — Я попрошу гномов спуститься в подземелья, помочь выбраться менестрелям. Проход завалило, студенты застряли, но их голоса помогли победить! А теперь…

Шимми Баррбин что-то говорил, гномы решали, кто из них пойдет на выручку менестрелям, магистры суетились, приветствуя ректора и поздравляя друг друга, и только Рики смотрела, не отрываясь, на горстку пепла у камина — все, что осталось от черного зеркала. Смотрела и плакала. Где-то там, внутри зеркала Зла, остались Ася и магистр Торлин. Страшная магия хоть была повержена, но все же взяла свою плату…21b4bc

Сирин обнял любимую, стараясь утешить, хотя его сердце также разрывалось от боли. Менестрель прижал к груди огненно-рыжую голову, а сам пытался представить, что Асилии Дирре, заучки и отличницы в Академии больше нет. Нет и не будет никогда…

— Молодые люди! Я к вам обращаюсь! Совсем распустились тут без меня, — проворчал Шимми Барббин, делая знаки Рики и Сирину, чтобы они подошли. — Пойдемте-пойдемте. Я хочу поближе рассмотреть то, что вы сотворили… Молодой человек, вы… Вы, если я не ошибаюсь, сын Владычицы Сирены? — маг посмотрел на мальчика долгим, пристальным взглядом.

— Да. Так и есть, — кивнул менестрель.

— Пойдемте… Пойдемте! — ректор нервно потеребил белоснежную бороду.

Втроем они подошли к зеркалу Правды. Маленькое, оно лежало на полу посреди зала, всеми, казалось, забытое. Маг обошел зеркальце со всех сторон, что-то бормоча про себя, качая головой, поглаживая длинную бороду и время от времени удовлетворенно потирая руки.

— Так… Так-так-так… Очень… Очень интересно. А что, если…

Волшебник вскинул руки, зеркало вновь стало расти, его поверхность пошла мелкой рябью, теплый, пахнущий солью воздух подул, поднимая вверх огненно-рыжие облака волос Рики, а в зал влетел алый бумажный змей! Он вылетел из золотого круга, блеснули нарисованные по краю зеркала узоры, и бумажный дракон унесся вслед за стаей Владычицы.

Сердце Рики забилось сильнее, она схватила Сирина за руку и сжала так сильно, как только могла.

Несколько минут стояла тишина. Студенты и ректор, затаив дыхание, ждали, что будет дальше. Золотой цвет стал таять, вновь появились узоры, на глазах покрываясь инеем, где-то внутри зеркала еле слышно завыла метель, закружились по залу легкие снежинки, и северный маг шагнул к ним из зазеркалья, неся на руках девушку, которая, казалось, крепко спала.

— Аська! Жива? Она жива?! Я знала, я знала, я знала!

— Ничего ты не знала! — рассмеялся от счастья менестрель, — Ты рыдала от горя и чуть не сломала мне пальцы!

— Молчи!

— Лекари! — Шимми Баррбин, усилив голос магически, отдавал распоряжения. — Лекарское крыло Академии разрушено, поэтому я прошу вас оборудовать несколько аудиторий из тех, что сохранились, под лазареты! Гномы скоро освободят менестрелей, детям необходима будет ваша помощь! Магистр Торлин! Я вас приветствую. Отдайте девушку лекарям, и прошу за мной — у нас много работы!

…

— Бооом! Боооом! Боооом!

Колокол в гномьем городке забил, призывая всех идти восстанавливать Академию.

— Шимми Баррбин вернулся!

— Счастье-то какое!

— Это правда?

— Отрази зеркало правды мою душу!

— Ну, с Шимми все будет как надо, а?

— Теперь тролли пусть только сунутся — дадим им отпор!

— А студенты! Студенты-то молодцы!

— Не ожидали!

— Да почему?..