Глава 2

— Что за… — проговорила я, почти не заметив, что ко мне вернулась способность разговаривать. Метнулась вперед, едва не уткнувшись носом в холод стекла, и застыла, глядя на чужое, но несомненно, весьма красивое лицо. И это лицо, что оказалось самым страшным, было мне знакомо.

— Нет, — только и проговорила я, чувствуя, что ноги отказываются держать бренное тело. Я бы повалилась, если бы подоспевший слуга не подхватил меня и грубо поставил на ноги, встряхнув, словно куклу, набитую ватой.

— Еще раз выкинешь что-то подобное, ударю, — зашипел он. — И сделаю это так, что покупатель не заметит, а тебе будет больно долго, девочка, — и, явно, чтобы закрепить эффект от сказанного, еще раз встряхнул. На этот раз сильнее. Так что зубы едва не клацнули друг о друга.

— Руки убери! — не выдержала я. Изловчилась, подняла ногу, радуясь, что туфельки имеют маленький, но острый каблучок, и со всей силы опустила его на ногу наглеца.

Удар получился, что надо. Мужчина взвыл и запрыгал на одной ноге, с удивительной гибкостью поджав вторую и обхватив пострадавшие через кожу туфель пальцы руками.

— Стерва! — выплюнул он. Скакнул еще раз, после чего опустился на обе ноги и занес кулак, целя мне в лицо.

— Не сметь! — второй лакей оказался явно мудрее. Перехватив руку товарища, он отбросил его назад, покачав головой. — И не думай. Она — игрушка лорда Де Вирра. Если ты оставишь на ее лице хотя бы царапину…

— Никто ничего не разглядит, — яростно отозвался обиженный мной мужчина. Но второй лакей отрицательно покачал головой, после чего посмотрел на меня и произнес:

— Не стоит больше делать так. — Его взгляд стал чуть настороженным. — Ты сломанная, что ли, что так себя ведешь?

— Сломанная? — повторила я еле слышно, вспоминая свое новое лицо.

Да я была точной копией этих девчонок. Все они были словно сестры от одной матери. И я…Я была одной из них!

Кукольные глазки, изящный овал, дурацкие локоны и глаза на пол лица!

Неужели я схожу с ума?

— Так что, будешь вести себя смирно, или мне дать Георгу сделать то, что ему так хочется? — почти мило и дружелюбно спросил второй лакей.

Я перевела взгляд на того, кого он назвал Георг. Глаза мужчины поймали мой взгляд и злобно вспыхнули, словно говоря: «Да, дай мне повод, и мой друг отвернется, сделает вид, что ничего не видел!».

— Я буду вести себя смирно, — приняла единственно правильное решение. — Только прошу, скажите мне, где я нахожусь, в какой стране?

— Ступай вперед и без глупостей! — велел мне лакей, но когда мы продолжили путь, соизволил дать ответ на вопрос:

— Это Ландиния. Объединенное королевство из пятнадцати вольных графств, — но при этом так посмотрел на меня, словно очень сильно сомневался в моих умственных способностях. И все же, продолжил, пока поворачивали за угол. — Мы находимся во владениях лорда — олдермена, сэра Ратлэнда.

Мне это, конечно, ни о чем не говорило. Но в голове уже выстроилось глупое и невероятное предположение, что я, словно героиня фантастической истории, попала в параллельный мир. Да еще и не просто попала, а прежде умерла в своем мире и заселилась в совершенно чужое тело. Но что, если это не так? Что, если мое тело еще живет, просто душа покинула его и каким-то непостижимым образом, переместилась в другой, параллельный мир, пока тело находится в коме?

Я достаточно много читала фантастических книг и не только, да и телевидение пестрит паранормальными передачами. Так почему не поверить в подобный вариант, если я, кажется, действительно попала в чужой мир?

Мы прошли через темную дверь с замысловатым золотым узором, похожим на виноградную лозу. И оказались в просторной комнате, где суетились какие-то люди. Одеты они были просто, но в стиле ушедшей эпохи. Женщины в чепцах и простых платьях с фартуками, повязанными на талии, мужчины в камзолах и широких штанах. Нас нас покосились, но интерес длился от силы несколько секунд, после чего присутствовавшие продолжили свою работу. А меня подтолкнули вперед, передали человеку, мрачного вида. Простое широкое лицо, крупные черты и сбитая фигура, немного коренастая и неказистая.

Георг заговорил с мужчиной, передавая ему приказ Тристана отправить меня в какую-то Академию. Его слова неприятно резали слух, но я держала эмоции в руках, хотя была готова кричать от отчаяния. Но что я могла? Пока ничего. Меня продали, словно вещь, а я не в силах даже сопротивляться!

— Пустышку приобрел ваш господин, — услышала я голос Георга. — Вам велено передать, что девушку надо незамедлительно отправить в Академию, где она должна приступить к своим обязанностям еще до возвращения лорда Де Вирра.

Его собеседник оказался человеком весьма молчаливым. На меня он едва взглянул, но кивнул, коротко и понятливо. После чего суетливые женщины без лишних слов, выдали мне теплый плащ и нахлобучили на голову теплую шапку.

— В Академию, так в Академию, — ответил мужчина и посмотрел на меня. — Как зовут-то?

Я едва не назвала ему свое настоящее имя, но вовремя опомнилась и произнесла:

— Клэр.

— А меня мистер Соммерс, но можешь называть дядюшкой Сомом.

— Поедемте, мисс Клэр, — прокаркал он. Голос у мужчины был низким, хриплым, но раздражения не вызывал. А его обращение ко мне было не в пример вежливее, чем у наглых лакеев.

Оглянувшись, увидела, что Георг уже направился к выходу, видимо, решив, что выполнил свою работу и пора уходить. А вот второй, более расположенный к беседам, остался. Более того, он подошел ко мне и наклонившись, произнес:

— Не могу не дать совет юной леди. Будьте умнее. Не показывайте свой характер. Хотя я, право, удивлен, откуда у пустышки столько негативных эмоций! Вам несказанно повезло, Клэр. Но мне кажется, вы еще не вполне осознали степень своего везения. Так что, послушайте старика Джона и держите язык за зубами, — он снисходительно улыбнулся мне, после чего, почти бережно, подтолкнул к выходу.

— Благодарю, — только и проговорила я, когда услышала каркающее:

— Мисс, шевелите ногами. Нам предстоит долгая поездка. Мы и так на закате выезжаем, что само по себе плохо. В городе, конечно, оно спокойно. Зато в лесу можно и поволноваться!

Я оглянулась было на Джона, но лакей уже успел переместиться почти незаметно к двери. И как раз вышел, следом за Георгом. А я осталась одна, среди незнакомых людей, которые, впрочем, меня пугали намного меньше этих наглых лакеев.

— Пойдемте, мисс! — проговорил Соммерс и я, кивнув, шагнула следом за ним.

Мы вышли в двери и ни одна душа не посмотрела нам вослед. Спустившись со ступенек, я увидела стоявшую на дороге карету, запряженную парой лошадей.

Здесь не было ни асфальта, ни другого покрытия. Просто утоптанная дорога, присыпанная снегом, как где-нибудь в деревне.

Дядюшка Сом немного повозился у лошадей, после чего обернулся ко мне. Взглянул удивленно и сказал:

— Чего мерзнете, мисс? Забирайтесь в экипаж. Сейчас тронемся.

Я подошла к карете. Нашла взглядом дверцу и попыталась открыть. С первой попытки не удалось. Пришлось напрячь все силы и только после этого дверца поддалась, распахнувшись наружу. Я опустила взгляд и увидела ступеньку с помощью которой можно было забраться внутрь. Но уже поставив ногу не удержалась и оглянулась назад, почти сразу ахнув от вида здания, рядом с которым находилась.

Высокое, с колонами, поддерживавшими свод, оно походило на старинный особняк. В огромных окнах светился свет. По каменной стене на северной стороне, плелся тяжелый плющ. Несколько балконов украшали фигуры, отдаленно похожие на античные. С расстояния и в сером воздухе сумерек разглядеть все толком было почти невозможно. Но само здание поразило меня своей монументальностью.

— Мисс? — Сом подал мне руку, видимо, решив, что я жду от него внимания. Но я покачала головой и забралась в салон экипажа. Кучер захлопнул дверь и кивнул мне в окно.

— Трогаемся, мисс! — сообщил он мне прежде, чем забраться на козлы.

Я поняла, что все еще пребываю в какой-то прострации. Происходящее никак не укладывалось в голове и мне захотелось снова ущипнуть себя, хотя, полагаю, результат был бы тот же.

Я в другом мире. В мире, где существует магия. Где люди делятся на хозяев, слуг и какого-то подобия рабов. Мне, к моему ужасу и отчаянию, выпала худшая из судеб, и я не знала, куда меня везут и что произойдет дальше. Но надеялась, что буду в состоянии повернуть свою жизнь к лучшему, когда освоюсь и что-то пойму в своей новой жизни, такой отличной от прежней.

— Где она, я спрашиваю, где? — высокий мужчина в дорогом камзоле обвел яростным взглядом присутствующих за столом. Их было трое. Низко опустив головы, они, казалось, занимались тем, что с интересном рассматривали столешницу, а возвышавшийся над ними господин сжимал руки в кулаки, пытаясь удержать охватившую его отчаянную злость и не сорваться.

— Где она? — повторил он уже тише. Но его приглушенный голос заставил троих вздрогнуть почти одновременно. Тот, кто сидел в центре, решился и поднял голову, встретив пристальный и злой взгляд.

— Мы не знаем, господин! — еле слышно произнес он.

— Что? — обманчиво спокойно проговорил мужчина в камзоле. — И ты это заявляешь мне так спокойно?

— Мы и правда, не знаем, господин! — еще тише произнес второй. Голос его походил на шелест листвы, гонимой ветром. Но человек в камзоле услышал и сдвинул брови.

— Как это могло произойти? Как вы ухитрились ее упустить, олухи? — он мог бы наградить их более лестными эпитетами, но пока сдерживался. Стоило разобраться в произошедшем. А выпускать свою ярость пока не хотелось. Тем более, что она могла выйти из-под контроля. И тогда не миновать беды.

Нет, своих слуг он не жалел. Но вот привлекать к себе ненужное внимание не желал. Сейчас было не то время и, не то место, чтобы быть заметным.

— Я не слышу ответ на свой вопрос! — холодно проговорил он.

— Мы не знаем, господин! — хором ответили мужчины и снова опустили головы, уставившись в стол.

— Во время перемещения произошел сбой, милорд, — наконец, после минуты молчания, долгой как вечность и тяжелой, как камни, подал голос третий мужчина. — И она исчезла.

— Она не могла исчезнуть просто так. Ищите, или я вам головы поотрываю, — он в сердцах размахнулся и ударил кулаком по столу с такой силой, что дерево треснуло, а трое слуг подскочили на своих местах. Испуганно шарахнулись в стороны, а один, сидевший слева, и вовсе упал вместе со стулом. Но почти сразу встал на четвереньки, а после и на одно колено, склонив голову перед яростным взглядом хозяина.

— Мы найдем ее, милорд!

— Найдете. Куда вы денетесь, — он оскалился, глядя сверху вниз на своих людей.

Сейчас он жалел, что сам не закончил это дело. Вот не зря говаривала его, уже, увы, покойная матушка, что, если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, делай это сам. Но увы, порой просто невозможно разорваться на части и быть одновременно в двух местах.

А он свою часть работы выполнил. Только эти олухи, корпевшие над обрядом, что-то напутали.

Головы бы им поотрывать вместе с руками и ногами, и скормить теневым псам. Вот только где он еще найдет троих подобных слуг? Они были особенными и очень дорогими. Он создавал их сам. Питая свое силой. И теперь полагал просто расточительством сразу лишать себя этих олухов. А потому, он даст им шанс. Время еще терпит. А значит, и он подождет. Но если не выйдет во второй раз, придется искать самому.

Мужчина вздохнул и махнул рукой, велев слугам встать.

— Последний шанс, — заявил он. — Я даю его вам, хотя должен был уничтожить. Но все имеют право на ошибку. Только не повторяйте ее снова. Иначе поблажки не будет. Вы меня знаете! — его глаза мрачно сверкнули, а слуги поспешили поклониться, раболепно пролепетав в один голос:

— Можете не сомневаться, господин! Мы больше не допустим ошибки. Или умрем.

«Умрете!» — мысленно согласился мужчина в камзоле и взмахом руки отпустил их вон, глядя, как трое, один за другим, поспешно покидают комнату.

Наверное, мне стоило запомнить дорогу, по которой меня везли. Но вместо этого я, удивляясь сама себе, уснула, едва мы отъехали на пару миль от здания с его подмигивавшими глазницами окон. Но я успела посмотреть на город, через который мы ехали.

Странные узкие улочки, освещенные не менее странными фонарями. Это точно было не электричество, но и не огонь. Нечто удивительное, похожее на живое пламя танцевало в круглых стеклянных шарах, дававших достаточно освещения в остывавших сумерках. Которым на смену быстро пришла седая ночь в одеянии из серых облаков.

Дома, проплывавшие мимо окна, казались одинаковыми. И скоро я откинулась на мягкую спинку сидения и задремала, чувствуя усталость после всех приключений, которые выпали на мою долю.

Карета мерно покачивалась. Дорога лентой плыла по лабиринту из домов, а я дремала в сладких объятиях сна, когда от резкого толчка, подбросившего меня, проснулась и резко села.

В первую минуту даже показалось, что я снова дома. В своей уютной, маленькой квартирке, расположившейся под крышей, и все, что произошло, только сон. Страшный и сказочный. Но реальность напомнила о себе цокотом копыт и покачиванием экипажа, да еще темными деревьями, проплывавшими за окном. Видимо, это и был обещанный страшный лес. Я поежилась, сбрасывая остатки сна, после чего прильнула к стеклу, коснувшись его носом и стараясь не обращать внимание на чужое отражение не меня.

В первую минуту лес показался мне обычным. И даже деревья, пусть вокруг было и темно, но напоминали наши, привычные. То ли дубы, то ли нечто похожее.

Я обхватила себя руками и отпрянула назад, усевшись поудобнее. Несмотря на то, что этот экипаж был снабжен мягкими сидениями, моя пятая точка уже болела. Сразу после сна и не почувствуешь, а теперь каждая кочка отдавалась болью. Вот непривычная я к каретам! В первый раз еду на чем-то подобном. Подумать страшно, как раньше передвигались таким способом. Хотя, кто знает, может для богатых господ предусмотрены другие экипажи, более комфортные.

Мы ехали достаточно долго. Мелькавшие в окне деревья были столь однообразны, что мне скоро наскучило рассматривать пейзаж. К тому же, уже было темно. Кучер зажег фонарь, но его света едва хватало, чтобы осветить дорогу впереди, да вырывать клочки местности, не отличавшиеся разнообразием.

Только однажды мне показалось, что там, среди деревьев, мелькнуло что-то светлое. Словно какая-то призрачная фигура следовала за экипажем. Она появилась несколько раз, после чего исчезла, словно ее и не бывало. А я решила, что это могла быть игра света. И откинувшись на спинку сиденья, стала ждать, куда меня приведет судьба.

Несколько раз, убаюканная покачиванием кареты, я проваливалась в дрему. Но просыпалась всякий раз, как колеса ловили ухаб. Так что спокойным сном это не назовешь.

Мысли роились в голове, то и дело подбрасывая глупые идеи. Один раз я подумала было о том, чтобы выпрыгнуть из салона, но сразу поняла, что эта мысль глупа. Даже если кучер не заметит, что его пассажирка пытается сбежать, то куда я денусь в чужой стране, без средств, да еще и одна в глухом темном лесу, о котором дядюшка Сом отзывался не совсем лестно. Так что, хорошенько поразмыслив, решила пока не предпринимать ничего. И посмотреть, что же будет дальше. Мое положение меня злило и смущало. Мужчина, которому я досталась на отборе, не вызывал никаких светлых чувств и мне казалось, что он надменный, холодный и избалован сверх меры. А вот его друга, светлоглазого, я почему-то вспомнила и не раз. Наверное, причина заключалась в том, что он смотрел на меня без презрения. Так люди смотрят на других людей, равных им. И это отличало сероглазого от лорда, как там его, Де Вирра. Мне даже стало обидно, что не он приобрел меня. Вот почему-то внутри сидела уверенность в том, что поговори я с сероглазым незнакомцем, он понял бы меня, поверил, а возможно, даже и отпустил бы.

Но это все теперь было невозможным и, наверное, казалось лишь фантазией уставшего ума.

Через полчаса тряски, я снова умудрилась уснуть, и, наверное, на этот раз проспала намного дольше. Потому что, когда экипаж поймал колесом какой-то камень и я проснулась, распахнув глаза, то увидела за окном свет и длинный резной забор, уходивший за черту леса. А затем услышала голоса, доносившиеся снаружи.

— Открывай, Френсис. Неужели не узнал экипаж лорда Тристана? — скрипучий голос принадлежал кучеру. Его я ни с кем теперь не спутаю.

— Иду, иду! — отозвался другой, более моложавый на слух.

Я прильнула к окну и увидела, что мы стоим на дороге перед воротами. Вокруг лес, подступавший к кованому забору. А чуть дальше виднеются огни. Видимо, пока я спала, мы прибыли на место.

— Чего это вы приехали посреди ночи? — проворчал, видимо, привратник.

— Наше дело маленькое, Френсис. Нам сказали, привезти покупки, мы привезли! — отозвался дядюшка Сом.

— Это да, — признал его, пока еще невидимый моему взору, собеседник.

Минуту спустя мы тронулись. А проезжая мимо распахнутых ворот, я увидела высокого худого мужчину в шляпе и с фонарем в руке, который яростно светил в окно экипажа, явно надеясь разглядеть то, что находилось внутри. Точнее, меня.

Не знаю почему, но отпрянула назад, спрятавшись в глубине кареты. А когда миновали сторожку, выдохнула с облегчением и снова прильнула к окну, рассматривая изменившийся вид.

Теперь мы ехали по скрипевшей гравием дороге. Вдоль нее поднимались высокие деревья, похожие на кипарисы. За ними открывались поля. Чуть дальше, мне показалось, что я разглядела полосу воды. Возможно, озеро или река. Но она исчезла слишком быстро и на смену пришел парк и беседки, освещенные такими же странными фонарями, какие я видела в городе. Затем появились и здания. Первое, монументальное и похожее на старинный особняк, встретило нас подмигивающими окнами, горевшими исключительно на первом этаже. Но мимо этого дома мы благополучно проехали. Затем было еще одно здание, с острой крышей и просторным балконом, и только обогнув его, экипаж замедлил ход, а затем и вовсе остановился перед длинной лестницей, уходившей вверх.

— Тпру! — раздалось со стороны кучера.

Лошади замерли, а дядюшка Сом спрыгнул с козел и мгновение спустя, распахнул дверцу экипажа, заглянув в салон.

— Ну, мисс, — прокаркал он, — вот мы и приехали. Выгружайтесь. Я повожу вас и передам с рук на руки, как полагается, господину камердинеру милорда Де Вирра.

Он подал мне руку, и я приняла ее, выбираясь из салона.

Спрыгнув вниз, запрокинула голову, придержав шапку рукой, рассматривая огромный, уже не особняк, а замок, с крепкими стенами, резными башнями, но при этом не массивный, а, я бы даже сказала, не лишенный изящества.

Нижний этаж украшали колоны и арки. Длинная лестница вела к центральному входу, двери которого могли пропустить даже великана, если таковые, конечно, существуют в этом мире. И я вполне предполагала, что подобное могло быть. Кто знает, какие тайны скрываются здесь, что таит тьма и даже окружавший меня парк.

— Давайте я проведу вас, мисс, и передам с рук на руки миссис Хопкинс, — обратился ко мне кучер. — Вам стоит отдохнуть с дороги. Молодого хозяина раньше полдня не ждите. Когда он отдыхает с друзьями, то это надолго.

Я открыла было рот, чтобы заявить о том, что никакого хозяина у меня нет и никогда не будет, но поняла, насколько это несвоевременно и глупо в данной ситуации. А потому снова решила принять смиренный вид и сперва осмотреться вокруг. А потом уже начинать делать выводы.

К моему разочарованию, мы не направились к главному входу. Дядюшка Сом повел меня по дорожке за угол здания. Там нашелся задний двор и черных вход — простая дверь, деревянная и крепкая, к которой вели всего каких-то три ступеньки. Мы благополучно поднялись на них, причем, мистер Соммерс шел первым. Он постучал и, к моему удивлению, дверь открыли почти сразу. А я уж подумала, что нам придется ждать довольно долго, если учитывать тот факт, что за окнами стояла глубокая ночь и обитатели здания должны были спать крепким сном.

Но дверь скрипнула и на пороге возникло строгое лицо в обрамлении белого накрахмаленного чепца. Женщина с бровями вразлет, весьма строгого вида, посмотрела на кучера, а затем и на меня. Буркнула недовольно:

— Входите, — и распахнула шире двери, приглашая нас в тепло помещения.

За дверью оказался невысокий холл, от которого в разные стороны шли три коридора, а чуть дальше, теряясь в мягком свете простой свечи, начиналась узкая лестница с черными гладкими поручнями.

— Эта мисс поступила в ваше распоряжение, миссис Хопкинс, — выдал Сом и подтолкнул меня вперед. — Ее купил молодой хозяин.

— Ее? — женщина неприязненно осмотрела меня. — И зачем господину эта игрушка? Он же не…

— Я не игрушка! — не выдержала я. — Меня зовут… — продолжила и застыла, не решаясь, какое имя назвать. Свое родное, с которым прожила двадцать один год, или с новым, полученным в этом мире в комплекте к чужому телу? В итоге выбрала то, под которым меня знали, — меня зовут, Клэр! — закончила я и почти с вызовом посмотрела в глаза миссис Хопкинс, которая удивленно захлопала ресницами, глядя на меня.

— Клэр? — повторила она и тут же добавила: — Сломанная, что ли?

— Так нам какое дело, миссис Хопкинс? — пожал плечами дядюшка Сом. — Принимай девушку, а я пошел на улицу. У меня еще лошади ждут. Надо перегнать их на конюшню, разнуздать и задать овса.

— Ступай, Соммерс, — кивнула ему женщина, а затем посмотрела на меня уже новыми глазами, словно увидела нечто непонятное. — Клэр, значит! Иди за мной. До утра поспишь в комнате для прислуги. Прежняя горничная милорда недавно уволилась. Я — то думала, он пришлет из столицы кого-то приличного ей на замену, а тут ты…

— А что со мной не так, мэм? — не выдержала я.

Женщина, было отвернувшаяся и шагнувшая к лестнице, застыла и оглянулась, глядя на меня расширенными глазами.

— Что не так? — пробормотала она, но на вопрос не ответила, буркнув себе под нос: — Точно, сломанная. И на кой черт она нашему молодому господину? — после чего, словно ни в чем не бывало, развернулась и пошла прямиком к лестнице, бросив короткое и явно предназначавшееся мне: — Идите за мной, Клэр.

Я и пошла. Да и что оставалось делать? А мысль о том, что смогу нормально отдохнуть в кровати, придавала моей жизни немного смысла. Все же, в дороге, да при такой тряске, толком не поспала. А мне нужна была ясная голова. По крайней мере, тут никто меня не обидел. Да, сильно рады не были, но мне-то какое дело? Я не собиралась оставаться здесь. При первой же возможности, буду искать способ вернуться домой. А пока стоит осмотреться и разузнать все как можно подробнее. Где я и чем могу сама себе помочь.

Комната, в которую меня привела миссис Хопкинс, оказалась совсем крошечной, вмешавшей в себя узкую кровать, шкаф и маленький столик с табуретом, спрятанным под столешницей. На втором этаже я не увидела ничего особенного. Коридор был самый обыкновенный, разве что освещался свечами. А так, комната, как комната.

— Располагайтесь, Клэр! — указала мне на кровать женщина. — Здесь есть ванная комната. Так что вы можете освежиться после дороги. А затем настоятельно рекомендую вам выспаться. Полагаю, что по возвращении, лорд Де Вирр захочет увидеть вас и поговорить.

— Да, мэм, — решив, что именно так бы и ответила на моем месте настоящая Клэр, я кивнула миссис Хопкинс, глядя, как она недовольно поджимает губы, явно собираясь уходить. Но едва рука женщины коснулась дверной ручки, я спросила:

— А не подскажите ли мне, мэм, где именно я оказалась?

Она даже крякнула от удивления. Повернула ко мне голову и сдвинула брови:

— Вы даже не знаете, куда вас привезли, Клэр? — спросила тихо.

— Нет, мэм.

— Скажите еще, что не в курсе того, кто именно купил вас, мисс!

— Не в курсе, мэм.

Она закатила глаза.

— И далась хозяину сломанная игрушка! — проговорила она, но ответ все же дала: — Вы в Академии Магии, мисс. Где учатся самые одарённые и благородные господа во всем королевстве. Вас купил мой наниматель, лорд Тристан Де Вирр. И вы сейчас находитесь на его половине, в комнатах для прислуги. Думаю, пока этого достаточно для крепкого сна, да мисс? — она толкнула дверь и вышла, забрав в собой свет.

Я было хотела окликнуть ее, но передумала и просто села на кровать, позволив глазам привыкнуть к темноте. А затем стала различать свет за окном и силуэты стола и шкафа.

Искать ванную не видела возможности. Наощупь это весьма тяжело в незнакомой обстановке, особенно учитывая тот факт, что я не успела заметить в этой комнатушке дверей, за которыми могла бы оная находится. А потому я приняла единственно правильное решение: раздеться и забраться под одеяло. А там уже будет утро. А оно, как говориться, мудренее вечера. Воодушевленная собственными мыслями, стянула верхнюю одежду, а затем, ругаясь и шипя, принялась возиться с дурацкими завязками на груди, едва сдерживаясь, чтобы попросту не порвать их. Но так как у меня это платье пока было единственным, пришлось быть осторожной, чтобы не разгуливать на утро в нижнем белье.