Глава 34

Анжела

Ночью мне приснился Феликс, причем в таком неприличном сне, что проснулась я, окутанная собственной магией — плотным, чернильным облаком.

— Да чтоб тебя! Уйди! — замахала руками, и магия стала развеиваться. Интересно, когда же закончится этот бесконтрольный выброс силы? И почему он случился сейчас?

В дверь раздается стук. Такое впечатление, что ректор караулил под дверью, когда же я проснусь.

— Войдите! — сажусь в постели, укрывшись до самого подбородка одеялом.

— Ангелика, не спишь? — вежливо интересуется Накл.

— Анжела, — поправляю на автомате. — Нет. Нам пора идти?

— Сначала — завтрак. Ты восстанавливаешь силы, поэтому необходимо хорошо питаться. Но так как у меня дома из съестного — только алкоголь, придется вернуться в академию и по-человечески позавтракать.

— Хорошо, — соглашаюсь. — И я заодно забегу к себе, переодеться.

— Ладно. Готова?

Передо мной вспыхивает портал. Вот так вот сразу? Спрыгиваю с кровати прямиком в светящуюся воронку, а вываливаюсь…. В своей комнате, у кровати. Из портала доносится строгий голос:

— У тебя есть десять минут. Доброе утро, студентки!

— Доброе…, - растерянно тянут подруги, сонно таращась на меня. А когда портал закрывается, накидываются с расспросами:

— И как он? Горячий? — хихикает Тоня.

— Надеюсь, он не такой бука, когда дело доходит до постели? — задавливает зевок Аня.

— Девочки! Как вам не стыдно! — отмахиваюсь от них и хватаю с полки полотенце, расческу, зубную щетку. — Я лежала пластом, считайте мертвой. Какая уж там романтика!

Умалчиваю о том, как Феликс меня вылизывал в звериной ипостаси. Это ведь не считается, верно?

— А это что?

Натыкаюсь на полке на стопочку с вещами.

— Ведьмовской прикид! Круто, да? Бабуля выдала обещанное, мы и на тебя получили, — подмигивает Тонька.

— Спасибо, девочки, вы — чудо!

Быстро привожу себя в порядок в душевой, радуясь тому, что помолодевшее личико выглядит отменно без всякой косметики и ухищрений. Волосы — продолжают блестеть и лежать густой шапкой, несмотря на то, что я только с постели встала. Вот уж действительно — дивный новый мир!

Возвращаюсь в комнату, а тут — вовсю царит творческий беспорядок. Девчонки добрались до обновок.

— Всё круто, но нафига нам эти шляпы? — бурчит Аня, примеривая и так, и эдак ведьмовской колпак.

— Когда летаешь на метле, чтобы укладку не сдуло! — говорю с серьезным видом, натягивая теплую юбочку в складку.

— Серьезно? — Аня распахивает глаза шире. — Надо взять с собой.

— Да я шучу, Анют! Не знаю зачем. Наверное, чтобы мы не мерзли на улицы без головных уборов.

— Девочки, ускоряемся. Я уже здесь слышу запах творожной запеканки из столовой!

Тоня, как самая шустрая, уже высунула нос в коридор и что-то там учуяла.

— Запеканка! — выдыхаем с Аней одновременно.

— Хорошо есть и не толстеть! — замечаю, накидывая теплую, подбитую мехом накидку на плечи. Удобная вещь, кстати.

— Мы же ведьмы! Так и должно быть. Всем на выход! — командует Тоня и мы выплываем наружу.

В ведьмовской одежде есть свои плюсы. Она теплая, удобная и выделяется среди остальных костюмов. На нас обращают внимание другие студенты. И мы гордой походкой заплываем в столовую. Но на этом все и заканчивается.

Меня ловит ректор за руку и уводит к преподавательскому столу.

— Ешь, Ангелика. Сегодня много дел, — ставит передо мной тарелку с едой и я тихо приземляюсь на соседний с Феликсом стул. За нашими телодвижениями молча наблюдает полная студентов столовая.

— Приятного аппетита, студенты! — строго вскидывает взгляд Накл и проходится по каждому любопытствующему. Парни и девушки тут же приходят в себя и разбредаются по столовой.

Краем глаза замечаю, что подруги тоже устроились неподалеку и, конечно же, тут же принялись обсуждать меня и Феликса. Вот же сплетницы!

С трудом запихиваю в себя завтрак, ведь за нами наблюдают не только студенты, но и не менее удивленные преподаватели. Зато лицо у Феликса, дай бог каждому такую выдержку, самое невозмутимое.

— Мадам Гримор, займите чем-нибудь первый курс, так как по расписанию у них урок со мной. Но я вынужден отлучиться с мисс Боуман. И распорядитесь от моего имени, чтобы ввели дополнительный час физической подготовки. Многие слоняются без дела по академии! — хмуро добавляет в конце.

— Сделаю, господин ректор, — спохватывается преподавательница по зверологии. — Еще хочу напомнить, вас сегодня ждет городской совет. Начало нового месяца, отчетность.

— Ах да, спасибо! — Накл становится еще мрачнее. И зачем вызвался идти со мной, если у него дел по горло?

— Ангелика, вы готовы? — тут же откладывает приборы и упирает в меня взгляд серьезных глаз.

— Да, господин ректор, — киваю, изображая послушную студентку.

— В таком случае, вынуждены откланяться, господа! — заявляет Феликс и открывает для нас портал прямо в столовой. — Вперед, мисс Боуман!

Допиваю компот одним махом и шагаю в светящуюся воронку. Чувствую, скоро портальные переходы станут для меня такими же привычными, как и обычные двери в соседнюю комнату.

— Боже, что это? — восклицаю, оказавшись все в том же парке, куда меня занесло в самом начале. Только зима отступила, и искусные скульптуры, которыми я так восхищалась до этого — оказались настоящими людьми. Только они застыли в странных позах. На лицах многих — испуг и ужас.

Мороз пробегается по коже, когда я перехожу от одной фигуры к следующей. Они словно живые! И вот-вот должны прийти в себя.

— Твое наследство, Анжела, — мрачно произносит Феликс, сбросив маску официоза. — За это надо сказать спасибо твоей бабке.

— Я когда-нибудь пойму, почему она так поступила? Где логика?

— Не знаю. Может, ответы найдутся где-то в особняке? Элеонор была очень организованной ведьмой, много работала и экспериментировала. Наверняка вела записи.

— И, если она была такой, как ты говоришь, то, что ее толкнуло на столь ужасающий поступок? Я бы хотела помочь этим бедолагам. Как думаешь, это вообще реально?

— Не могу знать наверняка, но в твоих жилах течет та самая кровь, что и у твоей могущественной прабабки. И способности могут быть те же.

— Было бы неплохо, — у меня вырывается вздох сожаления. — Но пока — пойдем внутрь, этот парк нагоняет ужас.

Вежливо стучу в массивные входные двери, и дожидаюсь шаркающих шагов, за которыми следует крик:

— Иду-иду!

В этот раз я прекрасно понимаю старика Фолеста. Но до сих пор помню, как играла в угадайку, пытаясь понять по интонации и жестам, что имел ввиду пожилой мужчина.

— О, мисс Боуман! Дорогая моя! Проходите! — он так рад мне, что становится неудобно. Надо было хоть пирожков из академии захватить к чаю.

— И вы, ректор, тоже проходите, — с гораздо меньшим энтузиазмом он встречает Феликса.

— Господин Фолест, мы ненадолго, так как у Феликса… ой, ректора Накла — много дел. Вы не могли бы показать мне комнату Элеонор и не знаете ли, вели она дневник или что-то в таком духе? — спрашиваю у старичка.

— Мисс Боуман, никакой я не господин, — смеется Фолест, — это вы — хозяйка всего здесь. А я — дух-помощник, который служит в этом доме.

— Подождите, так вы не человек? И не маг?

Такого поворота я никак не могла ожидать.

— Был когда-то человеком, но очень давно. Ваша прабабка однажды спасла мою внучку, и за это я поклялся служить ей верой и правдой, пока не верну долг жизни. Но, как это иногда случается, судьба внесла свои коррективы. Я умер от банальной простуды, пока хозяйка была в разъездах, и так и не успел вернуть свой долг.

— И что же теперь? Вы будете вечно торчать в этом доме, в услужении Боуманов?

— Да, пока не отработаю должок, — хмыкает Фолест. — Но я не жалуюсь. Это лучше, чем вообще не жить.

— Но вы ведь… совсем как человек! Теплые руки, материальный облик. Вы даже пили чай вместе со мной! — вспоминаю.

— За это — отдельное спасибо Элеонор. Она каким-то образом сумела придать мне физический облик. И теперь я могу вести вполне человеческое существование.

— Чудеса-а…

— Но идемте же, что мы все обо мне! — спохватывается Фолест. — Вот ключи от всех комнат в доме.

И он передает мне одну из связок, которую носит на поясе. Ого! Неужели я теперь хозяйка всего в этом особняке?

* * *

— Вы спрашивали о дневниках Элеонор, — напоминает Фолест и указывает наверх рукой, — ее спальня и кабинет находятся наверху. Ваша прабабушка много работала. Думаю, вам будет интересно посмотреть.

Мы с Феликсом ступаем следом за духом-помощником. А я внутренне вся собралась, в ожидании того, что могу увидеть в комнате.

— Ключ с сердечком на головке, — подсказывает Фолест.

Выбираю из связки тот самый нужный ключик и с замиранием сердца вставляю в замочную скважину. Поворот ключа, щелчок и мы заходим.

Удивительное дело, но комната совсем не такая, какой я себе представляла. Во-первых, здесь чисто. Да-да, чистота просто идеальная! Неужели Фолест каждый день здесь убирает?

Во-вторых, это вовсе не девичья спальня в классическом понимании. Здесь стоят какие-то приборы, на столах и стенах — чертежи. Конечно, есть и шкафы, и коробки со шляпками. Но все же основное место занимают работы Элеонор.

— Я думала здесь будет мрачно, много паутины и ветхого тряпья, — признаюсь с улыбкой мужчинам.

— Нет-нет, что вы! Элеонор наложила чары на это место. Так что здесь все сохранилось именно так, как было при жизни.

— Расскажите, какой она была? — прохожусь пальчиками по корешкам книг, которых в комнате великое множество.

— О, она была страстной! — восклицает Фолест, и мы с Феликсом переглядываемся. Наверное, не такого ответа ожидали оба. — Она страстно любила все, чем занималась. Будь то общение с близкими или магия. Отдавалась любому делу без остатка, и это отчасти сыграло с ней злую шутку.

— И что же то было? — спрашиваю. Рассказ духа увлекает меня.

— Ваша прабабушка настолько погрузилась в открытие новых граней своей силы, что совсем забыла про семью. А ведь уже тогда она была замужем.

— Я этого не знала. И кем же был ее супруг?

— Видный молодой оборотень. Его отец входил в совет города, курировал молодых специалистов, которых выпускала академия. А Элеонор как раз заканчивала обучение. Лучшая из своего выпуска, да и пожалуй — за все годы до этого.

— Они полюбили друг друга и обручились?

— Все верно, милая мисс Боуман. Ваша прабабушка настояла на том, чтобы муж переехал к ней сюда, в особняк. И хоть подобное не было принято в обществе, молодой волк согласился. Переступил через волю семьи и перебрался к жене.

Фолест умолкает на минуту, будто вспоминая подробности тех дней.

— Первый год их брака — все шло отлично. Молодые были счастливы, любили друг друга и в целом — были неразлучны.

— Но что-то случилось?

— Случилось, — мрачно кивает дух, — оборотень изменил своей жене и паре.

— Это невозможно, — категорично заявляет Накл, который до этого молчал. — Я слышал эту сплетню, но поверьте, я знаю о чем говорю, это физически невозможно. Если твой зверь признал в ком-то пару — другая женщина просто будет противна.

Он сверкает глазами, прожигая во мне дыру. Неужели и у нас так будет? Безумное притяжение, когда пара становится всем для оборотня?

— Не перебивайте, молодой человек! — сухо возражает Фолест. — Вы там не были, и не видели. А я — был. К сожалению, это правда. Точнее, часть нее. Вторую часть я узнал, когда уже было слишком поздно. Но давайте я расскажу все по порядку.

— Да-да, я очень хочу понять — почему Элеонор сделала то, что сделала и потом покинула этот мир.

— Она увидела любимого супруга в постели с другой женщиной. Пришла в ярость, как любая нормальная жена, вот только сил у нее было гораздо больше, чем у рядовой домохозяйки. Во взрыве неконтролируемой ярости, она впитала в себя всю магию этого мира, оставив нам жалкие крохи. Прокляла всех, кто находился рядом. А это, к слову, все те — кого вы могли видеть вокруг особняка. Элеонор ничего не видела и не слышала. Она просто умирала внутри от предательства. Открыла портал в чужой мир и пропала.

Фолест качает головой, смахивая набежавшие слезы.

— Уже после, я обнаружил на теле молодого волка зачарованный амулет. Кто-то наложил сильнейшие чары, чтобы соблазнить его на глазах у жены. Представляете? И я не мог передать эту информацию Элеонор! Она просто исчезла. И вот с этим грузом мне пришлось жить столько лет. А эти бедолаги? Что застыли в саду… Слуги, гости, родственники Элеонор. Все обратились в камень.

— Боже мой! Какая печальная история! И что же — никто не попытался помочь им? Расколдовать?

— А некому стало. Горстка магов, что чудом сохранила свои силы — отказалась этим заниматься, опасаясь скрытых ловушек. И вообще, на территорию этого особняка многие годы никто не ступал. Из страха перед вашей прабабкой. Но теперь все это — ваше. Располагайтесь, мисс Боуман. Если что — я буду неподалеку.

Фолест уходит, а я беру в руки ближайшую ко мне тетрадь. Странички исписаны аккуратным мелким почерком, будто бисерины нанизаны на нитку.

— Что там? — Феликс подходит ближе.

— Не знаю. Описание каких-то ритуалов. Боюсь, что без Элеонор — все эти записи не расшифровать.

— Поищи что-то личное, вроде дневника. А я загляну в шкафы. Мало ли что могла хранить здесь ведьма.

— Будь осторожен, — прошу его. Феликс коротко кивает и улыбается в ответ.

Сажусь за стол и принимаюсь осматривать все, что может иметь отношение к зачарованным людям в саду. Но,… увы. Много трактатов, практически научных трудов в области магии, и ни одной строчки о том, что случилось.

Когда я уже почти отчаялась найти что-то стоящее, обращаю внимание на толщину ящиков стола. Один из них — явно больше и глубже, чем есть на самом деле. Засовываю руки под ящик. Так и есть! Под ним есть ниша, а в ней — что-то лежит.

Вытаскиваю все, что нащупала и кладу на стол. Здесь связка писем, обручальное кольцо и маленькая записная книжка. И все это — бережно было завернуто в ткань.

Беру одно из писем наугад и открываю его:

…. надеюсь, что в самом скором времени, я смогу назвать тебя своей женой. Элеонор, в моем сердце — только ты!..»

Убираю лист обратно. Это любовная переписка прабабушки и ее оборотня. Очевидно, еще до того, как они стали мужем и женой. Читать подобное, словно подсматривать за чужой жизнью. Неловко и стыдно.

Открываю блокнот. Имена, какие-то заметки, которые ни о чем мне не говорят. Но зато ближе к концу….

Черной пастой толсто написано и подчеркнуто:

«Предателю — заслуженное наказание!!!!»

Становится больно за обоих. Оборотень — не предавал осознанно, его околдовали. Бабушка — разочаровалась в людях и любви, не зная, что кто-то просто хотел вывести ее из игры.

Вчитываюсь в строчки ниже, и они звучат как подсказка, впрочем, не совсем ясная.

«Только сила огромной любви, как и сила обжигающей ненависти, может сломить и камень».

Что это значит? Как это может помочь фигурам в саду?

— Ты что-нибудь нашел, Феликс? — спрашиваю у ректора.

— Женские вещи, ведьмовская шляпа, несколько шкатулок с драгоценностями и все. А у тебя что?

— Любовные письма, обручальное кольцо и сомнительной ценности запись в блокноте.

— Как я и ожидал. Такие мощные проклятия может снять только тот, кто их наложил. Что ж, мы сделали что смогли. Мне жаль, Анжела, но нам не расколдовать людей снаружи.

— Я понимаю, — принимаю его руку и встаю из-за стола. — Вернемся в академию? Кажется, тебя там ждут.

— Да, пожалуй. Хочешь попрощаться с Фолестом?

— Да, сейчас вернусь.

Нахожу старика и обнимаю его.

— Спасибо, что сохранили все это. И за историю тоже.

— Пожалуйста, мисс Боуман. Приходите еще. В этом доме так пусто без вас! Я уверен, что Элеонор была бы рада узнать, что в доме теперь живет ее внучка.

— Да, я обязательно вернусь сюда. И, думаю, пора заняться ремонтом. Но для начала — мне надо обуздать свои силы. Я не хочу повторения истории: бесконтрольные выбросы, разрушительная магия…. Это все слишком опасно.

— Понимаю. И я всегда в вашем распоряжении.

Мы прощаемся, и уходим с Феликсом порталом. Стоя в кабинете ректора, я спрашиваю:

— Понимаю, что вопрос может показаться странным, но ты действительно уверен, что я — твоя пара?

Накл хмыкает и подходит ближе:

— Все еще сомневаешься, ведьмочка? — вопрос звучит игриво.

— Да. По словам Фолеста — оборотни не представляют себе жизни без пары. А ты….

— Что я? — подначивает. — Продолжай.

— Кажешься равнодушным и спокойным. Не уверена, что в твоем сердце бушуют такие страсти.

— Позволь показать, — притягивает за талию к себе.

— Сейчас? Сюда могут войти и вообще….

Договорить Феликс мне не дает. Мужские губы властно сминают мои в горячем поцелуе. От напора голова идет кругом, и я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть.

— Достаточно убедительно? — произносит через минуту. Облизываю губы, что хранят вкус его поцелуя.

— Достаточно! — киваю.

— А теперь, марш на занятия! И не забудь переодеться — у вас сейчас урок физической подготовки.

Разворачиваюсь спиной к ректору, чтобы пойти туда, куда послали. Как мне прилетает шлепок чуть пониже спины.

— Эй! — с возмущением оглядываюсь.

Накл стоит с невозмутимым видом. Еще и плечами пожимает: мол, ничего не знаю. Невыносимый оборотень!