Глава 33

Анжела

На моих глазах ректор начинает превращаться в… волка! Огромного волчищу, если быть точнее. Я хочу закричать от ужаса, но зверь ужасно щекотно тычется носом в мою шею, предплечья, под бок. Тихонько фыркаю, пытаясь при этом откатиться подальше.

«Веля, выручай! Он меня сейчас сожрет!» — взмаливаюсь, когда волчья туша придавливает меня всем весом и обездвиживает окончательно. Это просто свинство! Я только вернулась с того света, можно сказать. А у ректора — весенний гон начался!

— Да уж, незапланированный оборот — это вам не шуточки! — рядом с кроватью материализуется мой демонический пес. По сравнению с жутким волчарой, под которым я лежу и потею, Веля кажется милой комнатной собачкой.

— Велик, ты бы не издевался, а помог! — умоляю его глазами и словами. Собственно всем, что у меня есть в распоряжении. А мое тело в это время с упоением облизывает Феликс.

— Так чем я помогу, Энжик? — по-свойски спрашивает и плюхается на попу. Глаза-плошки смотрят честно и чуть обиженно. — Ты видишь в каком я состоянии?

Приподнимает лапу, чтобы показать мне чуть облезлое пузико.

— И что мне это должно сказать? — скриплю зубами. Волк слишком увлекся, и, кажется, прищемил кожу зубами. Еще немного, и перейдет к трапезе.

— Я не восстановился полностью. Резерв пуст, как и у тебя. Вот если бы ты дала мне немного своей крови….

— Нет, вы точно сговорились! — кричу на него, а потом ректору. — Фу, Феликс! Место! Нельзя! Плохой мальчик!

На «плохого мальчика» волчара реагирует странно: поворачивает голову и обиженно тявкает. Или что там делают волки?

— Анжела, это все еще ректор, пусть и слегка под воздействием своего зверя. Боюсь, ему твои команды могут не понравиться, — хмыкает фамильяр.

— Веля! Не беси меня советами! Лучше приведи в чувство Накла. Я же не могу так вечно лежать? У него шуба такая жаркая и кусачая, у меня уже все тело чешется.

— Ладно, ладно, — похрюкивает от смеха Велик. — Прости, Феликс, это будет неприятно.

Челюсти фамильяра, украшенные множеством острых зубов, смыкаются на пушистом красавце-хвосте волка. Тот подпрыгивает, словно цирковой, под самый балдахин. И падает обратно, внезапно трансформировавшись в человека. Без одежды.

— Ангелика?! — спрашивает у меня Накл, будто видит впервые.

— Феликс?! — отвечаю ему в тон, заливаясь краской по самые уши.

— Не благодарите, — бурчит Велик, отплевываясь от серебристо-бурой шерсти.

— Приношу свои извинения! — ректор скатывается с меня в мгновение ока и прытко сбегает за дверцу шкафа.

Мне видно, как голые ноги запрыгивают в штанины, потом мелькают руки и рубашка. А через минуту — ректор выходит из-за дверцы степенным шагом, будто только что не светил передо мной булочками.

— Ангелика, вы не подскажите, что только что было? — Феликс смущенно откашливается и переходит на «вы». Очевидно, от стресса.

— Господин ректор, — отвечаю в тон, — вы проявляли заботу об одной обессиленной студентке, когда внезапно сменили ипостась и…. Зачем-то вылизывали ей руки.

Говорю о себе в третьем лице, а сама — улыбаюсь.

— Вылизывал? — нервно сглатывает Накл.

— Ага, — киваю и прикрываю ресницы. Очень хочется рассмеяться в голос, но сдерживаю порыв. Ректор точно не оценит юмор в данный момент.

— Это что же выходит…. — говорит сам себе, принимаясь расхаживать по комнате. — Оборот, зверь признал….

— Что говорите? — переспрашиваю. Мне ведь тоже интересно — к каким умозаключениям он пришел. И чем это грозит мне.

— Кажется, Ангелика, у вас не остается других вариантов, кроме как выйти за меня замуж! — разводит руками Накл, и вид у него при этом до невозможности виноватый.

— А по-человечески? — переспрашиваю. Более странного предложения руки и сердца у меня еще не было.

— Вы — моя пара. Зверь вас признал. И боюсь, уже не отпустит. Мне жаль!

— Вы так это говорите, будто произошла трагедия, — откидываю шутки в сторону. Складываю руки на груди. Если я и стану когда-нибудь чьей-то женой, то исключительно по большой любви! Особенно после провала с женихом.

— Понимаете, жизнь со мной…, - мнется, — не сахар, одним словом. Я старый, закостенелый в своих привычках холостяк.

— А я — не доверяю мужчинам с некоторого времени. Но если вы утверждаете, что избежать союза нельзя, то почему бы нам обоим не постараться сделать его приятным?

— В ваших словах есть разумное зерно, я подумаю, — благосклонно кивает и к чему-то прислушивается. — Я сейчас вернусь!

Вспыхивает воронка портала, и ректор куда-то вываливается. Вот и поговорили! А как же — обсудить условия? Наметить границы дозволенного? У меня столько мыслей на этот счет — не перечесть! Остается ждать возвращения Феликса и готовиться отстаивать свои права и свободу. А то я знаю этих консервативных мужчин: посадит дома под замок и заставит детей рожать. А я на такое не подписывалась! *****

Ректор возвращается через минуту, я даже не успеваю сформировать в голове речь.

— Ангелика, я вас прикрыл перед подругами, можете спокойно отдыхать. А утром, если будет желание — можем отправиться в имение вашей прабабки. Помнится, вы хотели решить вопрос с особняком.

— Спасибо, Феликс. И давайте снова перейдем на «ты», а то как-то неловко, ей-богу!

— Хорошо. Тебе что-нибудь нужно? — отступает к двери.

Накл усиленно делает вид, что срочно нужно бежать по делам, но я так думаю, ему все еще неловко за свое поведение.

— Нет, все в порядке. Я, пожалуй, еще посплю. Силы возвращаются очень медленно.

— Отдыхай, Ангелика. До завтра.

— До завтра!

Феликс притворяет дверь и я остаюсь одна. Точнее, не совсем одна, ведь мой фамильяр со мной, хоть и принял невидимый облик.

— Веля! — зову тихонько, задумав одно дельце.

— Ну что тебе еще? Хвост, между прочим, был невкусным!

— Верю, мой хороший, но сделай еще кое-что для меня. Поверь, это не займет много времени и сил!

— Знаешь, Энжик, когда ты так говоришь — дело явно пахнет керосином! — бухтит фамильяр.

— Опять копался в моей голове? — спрашиваю больше для галочки, чем всерьез поругать. С каждым днем Велик все больше набирается новых словечек, фразеологизмов, о которых в этом мире не слышали.

— Было бы где копаться! — вздыхает эта наглая морда и я трясу кулаком в пустоту. Ишь, распоясался.

— Веля, посажу на сухой паек! — подразумеваю отказ в крови.

— Ну, ладно-ладно, чего изволите, хозяюшка? — язвительно тянет.

— Хочу, чтобы ты метнулся кабанчиком и посмотрел — что делает Феликс, пока я тут валяюсь.

— Шпионить за ректором? — хмыкает с пониманием. — Это я могу, это — интересно!

Р-раз! И пропадает из моей головы, будто мы только что не вели крайне содержательную беседу.

Дожидаюсь его возвращения, прикидывая в уме — что же ждет меня завтра в фамильном особняке. И есть ли там реально что-то ценное, кроме гигантской паутины в углах?

Велик возвращается почти в полночь, когда я уже стала уплывать в сон.

— Дрыхнешь? — спрашивает и прыгает на постель уже в материальном облике. Глаза-блюдца довольно поблескивают.

— Рассказывай! — сон слетает в одно мгновение.

— Ох, Анжелка! Довела ты мужика — мечется по комнате, рвет на себе волосы.

— Чего это — довела? Я ведь ничего и не делала, — пожимаю плечами. А Велик довольно похрюкивает.

— Он женитьбы боится как огня, ходит кругами и приговаривает: «Это конец! Вот ты вляпался, Феликс!»

— Серьезно? А сам держал марку, такой весь серьезный, собранный. Помощь предложил с особняком.

— Ага, это пока ты не видишь.

— А что еще увидел? Тебя долго не было, — напоминаю ему.

— А-а-а, так я гулять ходил, лапы размял. И вот, пришел.

Наглый фамильярчик уютно сворачивается клубочком на второй половине кровати, всем своим видом давая понять — он готов отдыхать, и его величество не стоит трогать.

— Только, чур, не храпеть во сне! — заявляю ему, прежде, чем затушить магического светлячка, оставленного Феликсом в комнате.

— Демоны не храпят! — горделиво заявляет Велик и умолкает.

Засыпая, я все возвращаюсь к словам фамильяра: Феликс боится женитьбы. Ну, кто бы мог подумать! Мне достался женоненавистник в женихи! Мысль абсурдная и смешная, и к тому же — пробуждает желание доказать ректору, что не все так страшно.