Глава 27.

Вокруг горели сотни огней. На стенах виднелись магические камни. К потолку их количество росло, словно кто-то не скупясь рассыпал звезды, что полностью покрыли своды. Они не слепили, но все вместе сияли так, что в зале не оставалось места теням.

Светлее чем днем, будто ты оказался на небесах.

Плитка на полу была оттенков бежевого — от светло-кремового до темной охры. Она складывалась в узоры, что устремлялись к трону на дальнем конце помещения.

Всюду ходили и танцевали люди в богатых нарядах и украшениях. Кто-то был одет изящно и со вкусом, другие казались аляповатыми, словно решив каждым участком своего тела рассказать о своем баснословном состоянии.

На мне же красовалось длинное в пол платье глубокого синего оттенка, по юбке которого при движении будто проносились мелкие молнии. Из украшений лишь сережки, что я забрала из родительского дома.

Правильно Розенталь сказал, для меня они были ценнее любых драгоценностей. И почему-то показалось важным надеть их этим вечером. Будь родители сегодня здесь, думаю, они бы очень гордились своей дочерью.

Хотя определенно удивились бы. Возможно, у меня появится когда-нибудь возможность, и я покажу им этот магический мир.

— Волнуешься? — спросил меня Розенталь, когда мы проходили через все многочисленные залы дворца.

— Нет, — ответила я. — По крайней мере, точно не из-за приема…

И он прекрасно понимал, о чем я.

Мой взгляд то и дело падал на кубок, который стоял на пьедестале рядом с троном, видимый со всех концов зала. Бесполезная железка. Но она привлекала взгляды и внимание. Внимание к победе команды Восточной академии. И особенно ко мне.

По этому поводу я испытывала двойственные чувства — с одной стороны, мне не нравилось быть мартышкой на публике, что вдруг выдала неожиданные для нее трюки, а с другой — иначе не выйдет.

Каждый брошенный взор, каждое новое знакомство пригодятся мне в будущем. Хотя я утрировала, замечая лишь самое плохое. За полчаса пребывания здесь я успела повстречаться и с неплохими на первый взгляд людьми — без предубеждений.

Король еще не появлялся, и я отчасти волновалась именно из-за его скорого прибытия.

Прошло больше часа с того момента, как мы покинули зону турнира и смогли вернуться в столицу. После долгого отсутствия было странно возвращаться в свой дом — постоянно преследовало навязчивое чувство, будто я пропадала не сутки, а по крайней мере пару недель.

Но стоило перешагнуть порог, как до нас донеслись звуки разговора с соседней комнаты — я сразу же узнала голос Вацлава, а потом и звонкий тон Тары. А когда мы с Розенталем вошли в кухню, увидев за столом и Рона, что, несмотря на свой более зрелый возраст, выглядел вполне уместно в этой компании, повисло немое молчание.

Оно прервалось требовательным, в то же время нетерпеливым и вопросительным:

— Ну?

Сидящие переглянулись с каменными лицами, но не продержались долго.

Тара улыбнулась:

— Расслабься, Алекс, все получилось. В этот раз прошло даже легче, чем в прошлый. Готовь денежки. Хотя с победой в турнире с этим проблем точно не будет. Поздравляю, кстати.

Рон нагнулся и, подняв с пола плотный, туго связанный мерцающей веревкой мешок, положил его на стол.

— Остальное за тобой. И тогда мы все получим обещанное.

На лице Розенталя отразилась целая буря эмоций — замешательство, благодарность, напряжение и даже радость. Казалось, его враз накрыли все те чувства, что ему лишь предстояло сегодня испытать.

Но он быстро взял себя в руки, глубоко вдохнув, и на мгновение ставшее бесчувственным лицо вновь наполнилось красками.

— Спасибо, — искренне произнес он.

Розенталь тронул мою руку, привлекая внимание.

— Я отойду, — предупредил он. — Справишься сама?

— Конечно, справлюсь, — мгновенно ответила я и добавила, обводя взглядом зал: — Они не похожи на монстров.

Александр усмехнулся. Его волосы, аккуратно зачесанные назад, и черный костюм, на котором отсутствовали какие-либо отличительные символы, делали мага похожим на английского джентльмена. Не хватало лишь черного длинного зонтика, что завершил бы всю картину.

В этот вечер мой взор задерживался на нем дольше обычного — мне нравилось то, что я видела. Элегантный и изящный, с глазами, в которых таилась интрига и опасность, а последнее всегда привлекало девушек. И каждый раз, вспоминая, что Розенталь мой, я будто совершала приятное открытие. Настолько же приятное, как внеочередной подарок на день рождения.

— Просто это не их время, — проговорил огневик, уголок его губ дернулся в намеке на улыбку. — Большинство монстров ждут подходящего им часа.

— Ты всего лишь дразнишь меня. Так нравится меня пугать?

— А разве ты испугалась?

— Нет.

— Ну и хорошо, — сказал он. — Лучше пока найди Альбера или Мартина, чтобы не быть одной. Кое-кто может в мое отсутствие решиться на каверзные вопросы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да иди уже, — пробормотала я, видя, что огневик медлит, не решаясь оставить меня одну, беспокоится… и показывает это своим своеобразным способом.

— Ладно, — посерьезнел Розенталь и, кивнув на прощание, отошел.

Я наблюдала за его маневрирующей между гостями фигурой, пока маг не остановился возле статного высокого мужчины. Родриг Манселл. Стоило ему обернуться, и брови отца Леи сошлись на переносице, а острый взгляд не позволил сомневаться: он не очень рад видеть огневика. Скорее даже наоборот.

Несколько секунд я с непониманием смотрела на Александра, гадая, о чем беседуют эти двое. Потом же заметила, что ко мне, словно стая акул, почуявшая жертву, направляется группа девушек. Они продвигались невзначай, будто просто беседуя друг с другом.

Я уже пятилась, решив воспользоваться их собственным методом и исчезнуть среди людей, может даже присоединиться к танцующим, если найдется подходящий партнер. Розенталь дал мне несколько уроков танцев, из-за столь спешного обучения со стороны я выглядела неуклюже, в движениях не было той грации и плавности, которой могли похвастаться собравшиеся здесь аристократы, однако, по крайней мере, я могла пообещать, что не отдавлю никому ноги.

Но тут передо мной возникла Лея — внезапно, словно материализовавшись из ниоткуда, подобно привидению. Она прекрасно выглядела в своем пастельно-желтом платье и с густыми рыжими волосами, заплетенными в косы, что цеплялись золотыми шпильками на голове.

— Он разговаривает с моим отцом, — констатировала она, глядя будто в никуда. В ее руках находился бокал со спиртным, но в этот раз девушка не была пьяна. — Разрывает помолвку прямо сейчас. Здесь. Ты ведь довольна этим, да? Добилась своего.

Ее вопрос эхом повторился в моей голове. А правда, рада ли я? Розенталь поворачивал всю свою жизнь на триста шестьдесят градусов, ставил жирную точку. Если отбросить все мои чувства к нему, то я, не кривя душой, могла признать, что уважаю его. Даже восхищаюсь. Сколько людей бросают все, не достигнув даже половины?

Говорят, любят не за что-то, а вопреки…

Но это ведь бред, придуманный для того, чтобы оправдать чужие поступки.

Я готова принимать недостатки Розенталя, у меня и самой их, если покопаться, найдется столько, что лучше даже не начинать считать. Но любить я его буду за достоинства и поступки. Поэтому в эту самую секунду мои чувства к Александру стали еще сильнее.

— Довольна, — наконец ответила я. У меня не было причин это скрывать, особенно от нее.

Лея, не отрывая взгляда от своего родителя, поджала губы. Она будто израсходовала запас своих эмоций.

— Забирай. Вы оба стоите друг друга. Отбросы. — Девушка поднесла бокал ко рту, отпивая. — Ты знала, что мать Александра из простых? Не та аристократка, которую все считают его матерью. Кровь великого рода и так давно уже запятнана. Но кто знал, что может стать хуже?..

Девушка рассмеялась над собственными словами.

— Где она, его мать? — спросила я. Слова огневицы сочились ядом, но ей удалось завладеть моим вниманием.

— Кажется, умерла при родах, — отмахнулась она, последний раз глянув с презрением на Розенталя, стоявшего с ее отцом у противоположной стены. Лея ушла, так же быстро, как и появилась. Удивительно, но встреча с ней принесла пользу — я узнала чуть больше о прошлом Александра, и она отпугнула ту стаю девиц, что еще несколько минут назад настойчиво двигалась ко мне.

Не успела я перевести дух, как передо мной появился еще один человек в бархатном камзоле цвета мха. Я мельком рассмотрела его черты, сразу поняв: он кажется мне знакомым. И едва мужчина заговорил, я поняла, откуда его знаю.

— Пройдемте со мной. Король желает с вами побеседовать, — тихо сообщил он, сразу закрыв собою обзор и сделав пасс рукой в нужном направлении.

«Почему со мной?» — едва не ляпнула я, но вместо этого, скрывая волнение и удивление, сказала:

— Это великая честь. Чем я ее заслужила?

Мы двинулись в сторону боковых дверей, у которых стояло несколько слуг.

— Не переживайте, опасность вам не грозит. Хотя посоветовал бы следить за словами, не дерзить и не лгать, — негромко ответил маг так, будто мы вели светскую беседу.

Я кивнула.

— Можно вопрос?

— Задавайте.

— У кого-то правда хватает ума дерзить правителю, раз вы об этом предупреждаете?

Бровь мужчины изогнулась.

— Обычно нет. Но предосторожность никогда не бывает лишней.

Возможно, он и прав…

Перед тем как окончательно покинуть зал, я оглянулась, наткнувшись взглядом на Альбера, что стоял рядом со своей семьей. На удивление, его мать и отец выглядели совершенно иначе — дружелюбнее, что ли, тогда как Димитар, как обычно, стоял, проницательным взором оценивая все вокруг.

Внезапно я заметила еще одного человека — Лероя Розенталя.

Костюм мужчины был наподобие тех, в которых я пару раз видела его сына в последние недели — черный, с красной вышивкой. Идеально подогнанный по худой фигуре.

«Как же они похожи… — в очередной раз невольно подумала я, прекрасно видя, с каким отвращением глядит на меня отец огневика. — Должно быть, он меня ненавидит».

От последней мысли стало не по себе. Не страшно, просто неуютно. Наши отношения с Александром явно вышли за пределы обычного сценария, и мне никогда не надо будет пытаться понравиться его родителям. Эта затея уже заранее обречена на сокрушительный провал.

Дверь закрылась, отсекая меня и моего провожатого от шума зала. Воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь нашими едва слышными шагами, звук которых поглощал толстый темно-красный ковер.

Мы прошли недолго, всего несколько метров, до двери, возле которой тоже стояли стражники — пятеро магов, в этот раз в красно-золотой униформе. Они расступились, а я и сопровождавший меня незнакомец — мне до сих пор не было известно его имя — вошли внутрь.

В небольшом кабинете оказалось довольно аскетично по сравнению с теми помещениями, что я успела увидеть в пределах дворца, но это с лихвой окупалось людьми, находящими здесь — королем и еще одним мужчиной в зеленых одеждах. Оба сидели за столом, на котором лежала обычная шахматная доска с расставленными по ней фигурами.

Одежда правителя выглядела почти так же, как днем на турнире, за исключением золотой ленты, что тянулась с его плеча наискось к талии.

Я остановилась в центре зала. Молча. Совсем не зная, как себя вести. Встреча с королем целой страны была подобна аудиенции президента на Земле. Не удивительно, что я занервничала еще сильнее.

— Как тебе Церент? — вдруг спросил он, переводя на меня взор светло-голубых глаз. Они не выражали никаких эмоций, подобно тихой водной глади.

Мне сказали не лгать. Но вот насколько честной быть, мне предстояло решить самой.

— Думаю, я уже могу назвать его своим домом, Ваше Величество.

Повисла мимолетная тишина.

— Хороший ответ. Емкий, — вдруг похвалил он и, не отводя взгляда, продолжил: — Тогда перейдем к сути. Как ты относишься к Александру Розенталю? Тебя не смущает, что парень собирается предать своего отца и заточить в темницу, получив тем самым власть над всем родом?

— Он делает это не из-за власти, — неожиданно резко ответила я и гораздо мягче добавила: — Ваше Величество.

Меня не отпускало чувство, будто я стояла на плахе. Еще пару шагов дальше — и голова с плеч.

— А для чего же?

«Это проверка», — вдруг догадалась я, глубоко вдыхая и беря себя в руки.

— Почему вы спрашиваете это у меня?

— Скажем так, хочу узнать еще одно мнение со стороны. — Король наклонился в мою сторону. — Говори что думаешь.

Я на мгновение отвела взгляд, чтобы разобраться в своих мыслях и подобрать правильные слова. И вдруг ответ вспыхнул в моей голове подобно искре, которой предстояло разжечь пламя:

— Знаете, недавно я познакомилась с женщиной, на ее шее были бинты, скрывающие рану, из-за которой она не могла говорить. Ее муж плакал, когда мы впервые повстречались с ним, он думал, что его супруга никогда не обретет голос. Мужчина едва не накинулся на Александра, признав в нем сына главы великого семейства Розенталей. Ведь именно работая в поместье его отца, она получила травму. Увидела то, чего, по убеждениям хозяина, видеть ей не стоило. Я не знаю всех законов нашего королевства, но понимаю одно — подобный человек не заслуживает, чтобы в его руках находилось столько власти.

— И ты считаешь, что Александр намерен свергнуть своего отца по доброте душевной? — Правитель склонил голову.

— Нет. У него личные мотивы. Но это вовсе не означает, что он не станет лучшим главой. И поверьте, решение, которое он принял, не далось ему легко. Но иногда приходится выбирать между чем-то плохим… — Я на мгновение замолчала, оглядывая серьезные и задумчивые лица присутствующих, прежде чем продолжить: — И тем, что еще хуже.

В этот раз король улыбнулся, отклоняясь обратно на спинку кресла. Напряжение, до этого висевшее в воздухе, испарилось.

— Столько веры… Удивительно, — пробормотал он. — А чего же хочешь ты?

— Я? — непонимающе повторила я, сбитая с толку.

— Ты. Людям нравится за тобой наблюдать. Попаданка-элемент, не прожив в Церенте и года, сумела привлечь внимание всех. Даже мое. Жаль будет, если подобный талант растратится впустую.

— Мне… Просто досталось больше, чем остальным.

— Это верно. Настолько больше, что и представить сложно. Ты что-то прячешь в своем платье, верно? Я его вижу, — сощурился король, безошибочно глядя на подол, в котором притаился потайной карман. — Передай его мне. Я хочу рассмотреть поближе.

Пока мысли хаотично кружили в голове, моя ладонь, нырнув в складки ткани, достала камушек, когда-то полученный от Лареции.

Это некая уловка, смысла которой я пока еще не понимала…

Кусочек гравия оказался в руке короля. Какая-то часть меня этому противилась, будто я совершала непоправимую ошибку.

Секунда. Две. Ничего не происходило.

— Хм… — многозначительно протянул мужчина, и вдруг камень вспыхнул — от него отделилось золотое облако, а потом и еще несколько сгустков поменьше: один почти прозрачный и совсем небольшой, размером с капельку воды, огненный. — Это, видимо, и есть то самое доказательство. Пока достаточно, но чуть позже я потребую демонстрации, — будто самому себе пробормотал маг.

— Ваше Величество… — Я подалась вперед, но он вдруг предостерегающе поднял ладонь.

— Я вижу гораздо больше, чем доступно остальным магам. И вкрапление огненной магии в твоем теле, и частички твоей силы в Розентале, — сказал он, а я заметила, что его радужки почти побелели. — И это совсем не то, что надо от меня скрывать, Ева Новак. Это же передай ректору своей академии.

Его глаза… Мне изначально они показались странными. Необычными. Одновременно пустыми и полными до краев. Просто эта полнота ощущалась, лишь когда он на тебя смотрел.

­— Это было предосторожностью.

Король кивнул, принимая к сведенью.

— Я ценю одаренных и особенных людей. Таких, как я, вы с младшим Розенталем, Лареция и многие другие. Именно такие маги делают нашу страну сильнее. И я даже готов мириться с некоторыми их недостатками в обмен на ответное понимание и помощь. — Его голос звучал мягко и убеждающе, и в то же время я сама поняла, что хочу ему верить. — Поэтому я постараюсь освободить вас от тяжелого бремени. Надеюсь, вы меня не разочаруете. Благополучие королевства — мой долг, и я рассчитываю, что скоро он станет и вашим. Даже твоим, Ева Новак. Судя по тому, что я слышал, кое в чем наши взгляды сходятся. Верно, девушка, рожденная в другом мире?

Не попаданка или иномирянка… Одной своей фразой он окончательно склонил чашу весов.

— Да, Ваше Величество, — сухо, но без колебаний подтвердила я.

Оказавшись в коридоре, я шумно выдохнула. Напряжение, что ранее держало меня на ногах, отхлынуло, заставив почувствовать собственную слабость. Но я все еще оставалась не одна, и лишь это не позволило мне привалиться плечом к стене.

— Вы идете? — раздался вдруг голос. Мужчина, который привел меня на аудиенцию, вышел в коридор вслед за мной.

— Конечно, — отозвалась я, делая первые шаги.

Когда двери в тронный зал открылись, яркая полоска света коснулась красного ковра, словно нарисовав на нем живую рану.

В зале все так же играла музыка, разряженные люди вели светские беседы, некоторые танцевали, другие не отступали от столов с едой. И с последними я была солидарна — закуски являлись едва ли не самой приятной частью этого вечера.

Нервы, натянутые до предела, вдруг расслабились. Я позабыла, что такое страх, обретя уверенность. Хватило лишь взгляда. Одного-единственного, который помог вновь стать собою.

— О, господин Розенталь, вы как раз вовремя, — послышалось над моим ухом. Сопровождающий тоже смотрел на Александра, что несколько секунд назад стоял около стражников, а теперь стремительно шел к нам.

— Куда вы ее увели?! Мы так не договаривались! — прошипел он, сощурившись и сомкнув свои пальцы на моем предплечье.

— Но и не запрещали. Успокойтесь. Его Величество не делает необдуманных поступков, он привык проверять свои решения, и не единожды. Уж вы-то должны понимать.

— Все нормально, — сказала я, ослабляя хватку огневика на своей руке. На тот миг, когда наши пальцы соприкоснулись, я позволила своим скользнуть по его коже. Своеобразный знак, говорящий: «Со мной правда все в порядке».

По крайней мере, теперь…

— Пройдемте со мной, теперь король готов встретиться и с вами, — произнес мужчина, приглашая идти за собой.

Мгновение промедления, а потом я сама отошла в сторону, уступив дорогу. Розенталь не должен был сомневаться и мешкать лишь из-за меня.

И в тот момент, когда дверь за Розенталем и слугой короля вновь закрылась, время будто замедлилось, словно оттягивая финал сегодняшнего вечера.

Я побрела по залу, подмечая знакомые лица. Ничего удивительного, но их оказалось немного. Участники проигравших команд, пара магистров с моей академии и богатые студенты со своими родителями, имевшие большие связи и влияние. Последним я заметила ректора, к которому незамедлительно направилась. Мне показалось, ему будет интересно все увидеть.

Судя по огромным часам под сводами зала, которые утопали в лепестках и цветах из лепнины, оставалось совсем недолго.

Я подошла ближе, услышав, как Итан Келески прощается со своими собеседниками, и одновременно заметив, как к нам с другого конца зала неспешно пробирается Мартин с бокалом вина в руках. Алкоголя здесь было целое море, но не крепкого. Именно такой подходит для празднования победы.

— Александр ведь вам рассказал? — спросила я, подходя и беря в руку бокал.

— Только суть. Куда смотреть, я не знаю, — ответил ректор.

— Когда настанет время, мы подскажем, — вмешался Мартин.

Наблюдать за залом в компании оказалось гораздо увлекательнее, чем могло показаться. Потянулись минуты, медленные, но они ощущались словно глоток воды перед новым испытанием.

Вскоре Алекс вернулся в зал, за мгновение до того, как Альбер Димитар, двигаясь своей ленивой походкой, подошел к Лерою, стоявшему в окружении таких же лощеных мужчин, как он сам.

Маг земли остановился рядом, судя по всему, поприветствовал, и на лице Розенталя-старшего расцвело подобие улыбки — фальшивой, исключительно вежливой. Но уже это было знаком — мало кто из присутствующих на этом балу удостоился даже такой.

— Вы поняли? — мимолетно поинтересовался Мартин у ректора.

— Да, — откликнулся тот. — Я вижу.

Маг земли и мужчина разговаривали, но стояли слишком далеко, чтобы можно было их услышать, и я жалела, что не научилась читать по губам.

От нетерпения и напряжения я, сама не заметив, опустошила залпом бокал и, с глухим стуком вернув его на стоявший рядом столик, сразу же взяла следующий. Алкогольный напиток грел горло, не оставляя после себя никакой горечи.

Наконец-то к ним подошел Александр, и лицо Лероя мгновенно ожесточилось, из позы ушла расслабленность, и теперь он больше напоминал мне застывшую статую.

Глава рода что-то сказал Альберу.

«Видимо, попросил оставить их вдвоем», — поняла я.

И в эту секунду Димитар подался вперед, крепко обнимая на прощание аристократа, словно тот является как минимум его родным дядюшкой. Но это не противоречило приличиям, даже несмотря на то, что эти двое не были столь близки. Маг земли принадлежал к довольно состоятельному роду, с которым Лерой давно желал породниться, и это дало очко в его пользу.

Я пристально следила за руками Альбера и поначалу абсолютно ничего не заметила. Даже начала сомневаться. Но вот парень отошел достаточно далеко, поднял руку, в которой был зажат маленький мешочек, полностью состоящий из светящихся нитей и от этого напоминающий драгоценность, и я улыбнулась.

Он это сделал…

«Еще никогда капсулу от фитнес-браслета не использовали как бомбу замедленного действия». — Мне стало почти смешно от этой мысли. Она и правда кажется весьма забавной, пока не вспоминаешь, как техногенные вещи влияют на все вокруг.

Они убивают магию, кроме той, что заключена в живых существах. Все колдовские частицы, что пропитали воздух Церента, исчезают на несколько десятков метров вокруг от подобных вещей. Все это время специальная ткань, созданная из особого сплава металла, сдерживала это пагубное влияние, но теперь преграды нет, и совсем скоро во дворце забьют тревогу.

Я уже чувствовала, как воздух в зале тяжелел. Все время, пребывая на Земле, я ощущала слабость в теле, и сейчас оттенок той немощи вновь настигал меня.

Из всех предметов, сворованных Тарой и Роном, именно эта маленькая капсула оказалась самой подходящей. Помимо нее, имелись еще и обычные электронные часы на батарейках, но они были большими, с крупным циферблатом, и не настолько удобными, чтобы аккуратно спрятать их в чей-нибудь карман.

Дальше все разыгрывается будто по нотам. Я даже мысленно веду отсчет от того момента, пока Лерой что-то гневно говорит своему сыну, не замечая ничего вокруг, до того, как в зале появляются стражники и пришедшие на праздник люди, что более чувствительны к магии, начинают растерянно оглядываться.

Во дворце есть артефакт наподобие того, что следит за всплесками колдовства в городе, поэтому появление стражников неудивительно, но их красная форма вызывает у других беспокойство.

Они идут по залу, один из них держит какой-то овальный предмет в руке.

«Должно быть, артефакт», — догадываюсь я.

Отряд безошибочно останавливается около Розенталей, и вскоре оба — отец и сын — покидают зал, а глава рода весьма возмущен и даже не пытается скрыть своего раздражения.

Александр

Последние двадцать минут я действовал по заранее продуманному до мелочей плану, одним из пунктов которого был разговор с королем и его советниками. Правитель был непрост и своего не упускал, но, с другой стороны, эта черта подходила человеку его положения.

Я не помнил его отца, как и мать, что сидела на троне пару лет после его смерти. Но по словам моего родителя давно понял, что прошлый король уделял гораздо меньше времени правлению. Многим аристократам это было на руку. Богатые богатели, а бедные беднели.

Наш разговор длился всего пару минут — мне напомнили о долге, в котором я окажусь перед короной. И в который раз за последнее время меня посетила мысль о том, что король больше доверяет личным договоренностям, чем верности, навязываемой его властью.

— Мне нужны люди, Александр. Те, кто не печется лишь о своем благополучии. И пока, мне кажется, вы подходите для этой роли, как и ваши друзья. Возможно, когда-нибудь уже я буду в долгу перед вами, время покажет, — напоследок сказал мужчина. — А пока вы выполняете свою часть договора, я преподнесу вам подарок.

— Какой?

— Спокойный сон по ночам.

В тот момент я не понял, что имел в виду этот человек. Но вновь вернувшись в закрытую комнату, слушая рапорт главы стражей и видя, как кривится лицо моего отца, когда он смотрит на короля, я, кажется, догадался.7d423c

Разговор продлился больше часа, мой родитель убеждал короля в том, что ему подбросили техногенный предмет. Тот же просто отвечал:

— Мои люди прямо сейчас проверяют ваш особняк, Лерой, и если мы действительно там ничего не обнаружим, то я лично извинюсь перед вами. Но если все же найдем, вы прекрасно знаете, что ожидает вас в будущем. — Заключительная фраза заставила взгляд отца прыгать, и впервые за все то время, что знаю его, я видел его беспомощным и даже испуганным, пусть последнее он и пытался скрыть.

Потом, когда вернулся человек короля, что нес с собой крупный мешок из той же ткани, которая сдерживала пагубное влияние техногенных вещей, беседа, казалось, зашедшая в тупик, обрела совершенно иной поворот.

— А теперь я обрисую вам всю картину. Ваш особняк опечатан, свидетелями стали двое из членов совета, с которыми вы должны быть прекрасно знакомы. — Король показал на мужчин, которые явились вместе со стражниками, вернувшимися во дворец.

Я знал обоих, и один был главой одного из семи великих родов. Они неплохо ладили с моим отцом, имея общие договоренности, которым теперь, видимо, пришел конец.

— Ваше преступление не может быть прощено. Любой житель Лимерена сразу отправляется в темницу за подобные проступки. И ничто не может этого оправдать.

Пока правитель говорил, а его жесткий голос громом разверзал тишину, все остальные молчали, опустив взгляды в пол. Я же заставлял себя смотреть. Видел, как собственный отец, пусть уже не так высокомерно, без прежней бравады, словно с его облика слетела шелуха власти, все же стоял, расправив плечи и не думая просить и умолять. Он прекрасно понимал, в каком положении оказался, и, на удивление, будто готов был это принять. Но последние слова неожиданно что-то в нем сломали, точно Лерой осознал: пути назад не будет.

Выбор был прост, и недавняя фраза о спокойном сне заиграла своими красками. Либо Розенталь-старший отказывается от управления родом, добровольно подписывая бумаги о передаче власти своему сыну, и отправляется в ссылку на северные территории, чтобы принести пользу королевству, либо его сажают в темницу на несколько десятилетий и власть все равно, пусть с гораздо большей волокитой, переходит ко мне.

Наши с отцом взгляды пересеклись: мой — слишком спокойный, жесткий, а его гневный, словно прямо сейчас он понял причину, по которой я все время находился в этой комнате.

Подаренный королем выбор будто снял с меня ответственность. Я смог задышать спокойно. Пусть совершенный мною переворот все равно оставался в некотором роде предательством, но, по крайней мере, ссылка — не самое страшное, что могло произойти. Не такая уж большая плата за все преступления…

В глазах отца вспыхнул огонь, который не продержался долго, обреченный потухнуть.

Он тяжело вздохнул и, высоко вскинув голову, наконец озвучил свое решение.

Ева

Двери зала распахнулись, впуская в зал короля со своей свитой. Я шумно втянула воздух, заметив с ним и обоих Розенталей, и стражников в красной униформе.

С ухода Александра прошло слишком много времени — почти два часа. Среди людей в зале давно поползли обеспокоенные шепотки — их волновал уход Лероя и долгое отсутствие короля, что не спешил поприветствовать своих подданных. Но никто не смел покидать тронный зал, все терпеливо ожидали, делая вид, что приятно проводят вечер.

И теперь, когда правитель все же посетил праздник в честь турнира, оживление, пронесшееся среди его подданных, показалось мне физически ощутимым — оно как эхо отскакивало от стен, перемещаясь в разные уголки помещения.

Мои пальцы задрожали, и чтобы это скрыть, я сжала кулаки.

Новая речь, поздравления — все эти слова звучали как надоедливый крик чаек над морем. Они были помехой, словно оберточная бумага, в которую продавец завернул товар. И когда король вдруг передал слово Лерою Розенталю, который под ахи и возгласы, раздавшиеся отовсюду, отрекся от власти, дважды выделив интонацией слово «добровольно», словно лопнул мыльный пузырь.

Напряжение волной прокатывалось по залу.

Мое дыхание участилось. Я, схватив Альбера за запястье и неотрывно смотря на статную фигуру Александра Розенталя подле правителя, спросила:

— Неужели у нас все получилось?

— Да. Поздравляю, мы только что помогли совершить переворот власти в одном из самых могущественных родов королевства, — ответил он тихо, неестественно севшим голосом. — И это впечатляет, не так ли?

«Не то слово», — прошептала я про себя.