Глава 4. Ты подождешь меня?

В следующие несколько часов я ясно поняла, что переоценила свои силы. Тем же вечером, когда мы сидели в кафе с Кирстен и Данилом, я клевала носом. Солнце еще не зашло за горизонт, а я уже хотела спать.

И еще бурная и насыщенная событиями жизнь, похоже, взяла небольшой отпуск. На следующий день, посещая занятия и слушая насмешки местных за спиной из-за моего фиаско под окнами замка, я в то же время почувствовала, как быстро возрос мой авторитет внутри группы.

Со мной стремились общаться, подходили в перерывах и хотели попасть в одну команду на групповых заданиях. Неожиданно, но теперь я всегда находилась в окружении людей, а за нашим с Кирстен столиком не хватало свободных мест. Это не было подхалимством, скорее симпатией.

Вот так, стоило только уберечь остальных от участи быть выпитым вурдалаком, и ты быстро стал их лучшим другом.

Между тем слух с одаренным парнем с Третьего факультета обрастала деталями — маленькие газеты подхватили новость и, кажется, соревновались в абсурдности выдуманных историй. В одной писали, что однажды еще в своем мире он едва не утонул и именно это считает истинной причиной своей одаренности, в другой же рассуждали о его планах на жизнь. Судя по строкам в желтой прессе, счастливчик на тайном интервью признался, что мечтает скорее завершить академию и отправиться в Парящие Леса, чтобы лечить животных и следить за мародерами, что разграбляли все его богатство. Но перед этим парень собирался отыскать девушку, что поедет вместе с ним.

Не знаю, что пили эти сочинители, но явно нечто крепкое. Будь я на Земле, сделала бы ставку на текилу, ведь это надо еще постараться, чтобы выдумать нечто неправдоподобное. Хотя многие мои знакомые после прочтения статьи стали называть его чудиком. Я же знала правду и невольно хмурилась, когда речь заходила о попаданце.

Но не все находились в неведенье. Мартин предложил мне свою кандидатуру в качестве спутника, а потом был сослан подготавливать созревшие магические камни к продаже. Это происходило вечером на складе, как раз в момент, когда прибыла новая партия и я считала количество, готовясь расстаться с деньгами из небольшого сейфа. Основная часть активов хранилась на счете в конторе, но, видимо, Розенталь заранее подготовил необходимую сумму и спрятал ее.

Александр хмуро глянул в спину удаляющемуся Мартину и отвернулся. После произошедшего на последней тренировке по магическому турниру огневик выглядел донельзя злым и раздраженным. Под глазами его залегли темные круги. Судя по пометкам и исправлениям, появившимся в казначейском журнале сегодня утром (хотя накануне вечером их не было), Розенталь работал и внес изменившиеся данные в свою копию блокнота.

И даже теперь, стоило расплатиться за камни с поставщиками, как маг ушел их активировать. Я искоса наблюдала за его действиями: он проводил возле каждого минимум две минуты, держа ладони над твердой поверхностью, но не касаясь ее. Вскоре в глубине магической вещи появлялся алый огонек, пока крохотный, но судя по другим камням, скоро он должен был разрастись.

Я вернулась к своей работе. Глаза слезились — пришлось подняться пораньше, чтобы выполнить самостоятельное задание по истории зарождения магии, и вообще я сделала неприятное открытие: до конца недели мне многое надо сдать, поэтому предстояло сосредоточиться на учебе.

Так я и поступила. По крайней мере до следующего учебного дня и объявления от ректора академии, от которого мы узнали неприятную новость, — еще на одну девушку с Третьего факультета напали. Не убили, но когда ее отыскали, она была на волосок от смерти.

Успевшие прийти в себя после первого случая студенты вновь приуныли. Если это можно так назвать. Судя по их лицам, многие были очень напуганы.

Даже не знала, что чувствовать по этому поводу, — вместе с вполне оправданными опасениями меня не покидало зудящее беспокойство. Опасность и угроза. Я боялась, что убийца обо мне не забыл.

Я не находила себе места и не могла собраться с мыслями даже в библиотеке, куда пришла, чтобы самостоятельно позаниматься во время свободного окна между занятиями.

Мне предстояло разобрать теорию по управлению своей стихией, узнать, на что она способна и как ее применять, а чуть позже все прочитанное следовало обсудить с магистром Мирит на индивидуальном обучении.

Вокруг находилось слишком много студентов, шорох страниц и перешептывания сливались в монотонный гул. Воспоминания обо всем случившемся в прошедшие дни заполонили голову. А когда я несколько раз вывела в тетради имя Розенталя, это стало последней каплей. Не выдержав, я поднялась, собрала свои пожитки и направилась к выходу. Знала я одно тихое место, которое позволило бы провести время в одиночестве и с комфортом.

Стена беззвучно отъехала, и я с замиранием сердца заглянула в тайную комнату. Убедившись, что внутри никого, расслабилась, а когда вошла, меня окружила безмолвная тишина. Наконец-то.

Два дивана и три кресла предоставили прекрасную возможность помучиться над нелегким выбором, где именно мне будет удобнее. В конце концов, скинув вещи на один из диванов, я осмотрелась, и мое внимание привлек шкаф.

В нем, помимо стопок книг, лежал еще и всякий хлам. Я открыла дверцу, и наружу вывалилось несколько тетрадей. Одна раскрылась, являя каракули в виде косолапой лошади.

Я усмехнулась — видимо, и местным студентам была не чужда привычка маяться ерундой на занятиях. Собрав и вернув на место записи, я собралась было вернуться к занятиям, но мой взгляд задержался на перевернутой фотокарточке.

Внешне она была очень похожа на снимки из фотоаппаратов мгновенной печати. Думаю, местные гении подсмотрели эту идею на Земле, но вот основа выполнялась из тонко раскатанного металла и глянцевой бумаги поверху, созданной из волокна стихийного растения. От этого картинка получалась очень яркой, магической, и пусть изображение не шевелилось, как в «Гарри Поттере», оно имело свою изюминку — передавало эмоции людей, которые те испытывали во время запечатления момента.

Помедлив, я взяла в руки снимок. Перевернула, будто заглядывая в чужую жизнь.

Компания подростков: Вацлав, Мартин, Александр, Альбер, Лея и незнакомая мне девушка с иссиня-черными волосами, дерзкой улыбкой и смешливым взглядом. На вид им было не больше шестнадцати. Неизвестная мне стихийница казалась старше невесты Розенталя, но, судя по тому, что магички обнимались, они были подругами.

Я не видела ее в академии… По крайней мере рядом с Розенталем точно.

От изображения шла теплая энергия веселья. Теперь, когда я увидела этот снимок, мне стало не по себе, и я ощутила странную тоску. У меня была плохая привычка цепляться за прошлое, долго думать о нем. И вот увиденное заставило гадать: что же принуждает людей воевать? Некогда друзья, в настоящее время они стали почти врагами.

Я положила фотокарточку на место и вернулась к столу. Пора заняться делом. Задание магистра Мирит само себя не выполнит.

«Читать не сложно», — успокоила саму себя, хотя выданный мне том выглядел очень увесисто.

Мне тяжело было сосредоточиться, ведь одновременно с мыслями об убийце, разгуливавшем по городу, отвлекала перспектива скорого наказания. Преподаватель, на занятии которого я выпала из окна, передал мне послание вчера днем. Он говорил не убивать вурдалака, а я ослушалась, и теперь за это следовало поплатиться.

Разве это нормально — оставлять студентов на растерзание магической сущности, а потом возмущаться тем, что его случайно прикончили? Ладно, пусть не случайно, но оно стоило того.

Черт! Что за несправедливость?!

Я сжала ладонь в кулак. Карандаш, которым я делала пометки в тетради, скрипнул. Мой поступок был безрассудным, но смелым. Я даже гордилась. Хотя теперь, стоило выглянуть на балкон своей спальни, как внутренности скручивались в тугой узел. Но говорят, надо преодолевать себя с самого начала, чтобы последствия печального опыта не переросли в фобию. Еще одна слабость мне была не нужна.

Постучав, я услышала сухое:

— Входите. — В этот раз настроение магистра по магическим существам было невеселым. Отворив дверь и перешагнув порог, я увидела преподавателя. Правая его рука оказалась согнута в локте и перевязана. Лоскут ткани, что закреплялся на шее, держал ее в подвешенном состоянии.

— Что ж, можно начинать. Сегодня вы отправитесь в подземелье, — хмуро произнес он, посмотрев сначала на меня, а потом на Розенталя (уж его я меньше всего ожидала здесь встретить).

Если кто и выглядел мрачнее магистра, то это огневик: челюсти крепка сжаты, руки лежат на деревянной крышке парты, кольцо, что он постоянно носил на пальце, быстро перекатывается из одной ладони в другую.

Мгновение, и он резко поднялся, возвращая перстень на место. Стул скрипнул ножками по полу, а преподаватель вздрогнул. После поморщился, видимо, досадуя на свою же реакцию, и, сжав губы в тонкую линию, выскочил из кабинета.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала я огневику, прежде чем последовать за учителем. Но маг не успел ответить, как меня окликнули:

— Новак! — Гневный тон заставил бросить на Розенталя последний недоуменный взгляд и быстро выйти в коридор. — Вы знаете, почему я провожу занятия по вурдалакам в начале курса?

— Нет, не знаю, — ответила я.

Вид мужчины стал еще строже.

— Когда вы отправитесь в Железные леса, где расположен учебный лагерь академии, этих тварей там будут десятки или даже сотни штук. — Он развернулся и пошел вперед, удаляясь от аудитории. Убедившись, что мы не отстаем, преподаватель продолжил: — После нападения вурдалака его сородичи еще очень долго не могут ощущать магию жертвы. Последние становятся для них невидимками. А теперь скажите мне, собирался ли я помочь вашей группе или просто решил потешиться над первокурсниками Третьего факультета? Что лучше: отлежаться в крыле замка в комфортных условиях или потом бояться и шага ступить вне лагеря?

Слова мага оглушили меня и заставили задуматься. Его ярость меня не волновала, я сама была зла. Оглянувшись на Розенталя и увидев его лицо, подумала: «Похоже, мы все немного на взводе…»

Мы успели спуститься на первый этаж, прежде чем я, взвесив все за и против, все же ответила:

— Магистр… Думаю, студентам надо давать выбор. Специально оставлять с нами эту тварь, чтобы нынешние страдания принесли пользу в будущем? Я считаю это неправильным. Не лучше ли было использовать отведенное время, чтобы научить бороться с ними? Исходя из нашего потенциала…

Преподаватель фыркнул:

— Уж не вам говорить о потенциале попаданцев, Новак!

— Но я одна из них! — резко отозвалась я, вспылив, но тут же опустила взгляд — не стоило так разговаривать с ним. Еще не хватало потом проблем в учебе.

Магистр оставил мой выпад без ответа, ступив на темную лестницу, где несло сыростью и еще чем-то вонючим. Запах был слабым, но по мере того, как мы спускались, усиливался.

«Почему?» — лишь один вопрос звучал в моей голове пока я спускалась во тьму. А недавние слова преподавателя и воспоминания о его тоне никак не хотели покидать моих мыслей.

Мы должны были благодарить местных за сотворенные ими озера, что принимали нас в их мире, когда нас отвергал наш собственный. Но все больше их поступки напоминали мне подачки с барского плеча. По крайней мере многие из них вели себя именно так. Не все. Не стоило вновь допускать эту ошибку и мести всех под одну гребенку. Но все же причины для обоснованного гнева имелись, и он заставлял искать способ изменить ситуацию для всех нас.

В чем я особенная и почему мой дар выше остальных? Как резерв развился до нынешнего размера? И самое главное, что это означало для всех иномирцев?

Желание — пока еще не больше искры, которая лишь обещала разгореться в пламя, — зародилось внутри меня. Пока я действовала только в своих интересах и интересах огневика, но собиралась это изменить. Не сразу. Ничто долговечное не появляется по щелчку пальцев. Но если двигаться к цели шаг за шагом, обязательно достигнешь ее.

Получить власть и влияние — это важнее денег. Хотя именно богатство открывает путь к ним. Магический турнир — первый шаг. Отец Розенталя — второй.

Каково это — увидеть уход собственного сына? Я практически убеждена, что Александру все удастся. Уверена, попаданцы, что прислуживают главе их рода, пошли на это не от хорошей жизни.

Гильдия — третий этап, ведь если она будет достаточно большой, работа найдется и для малоодаренных, главное — следить, чтобы ее достойно оплачивали.

Мои мысли и цели не походили на те, что должны царить в голове двадцатилетней девушки, но так уж сложились обстоятельства. Если не я, то кто?

Магистр привел нас в слабо освещенное помещение, напоминающее обычный сырой подвал. По одну сторону стены висели полки с десятками чемоданов на подобии того, что он принес к нам на занятие. Маленькие камушки по их ободу мерцали — пусть и слабо, но это подтверждало, что они магические. По другую сторону располагались запертые деревянные двери, и за ними беспрестанно что-то рычало, булькало и копошилось. Вокруг было грязно. Очень грязно. Настолько, что подошвы обуви прилипали к полу. И когда преподаватель вынес нам из маленькой комнаты ведра и тряпки и указал на швабры, стало понятно, какое нас с Розенталем ожидало наказание.

— Вымойте весь пол. Как закончите, можете идти, — приказал магистр.

— Пока мы закончим, успеет стемнеть. Ева обучается на Третьем факультете, ей надо попасть домой засветло, — неожиданно спокойно сказал Александр. Глубокий хриплый тембр отразился от стен и коснулся кожи.

Я поежилась. Мы пробудем несколько часов наедине друг с другом. И я не знала, пугала меня эта мысль или радовала.

— Проводишь ее. Вы же, оказывается, знакомы, — без промедления откликнулся магистр, направляясь к выходу. — Оставляю Новак под твою ответственность, Розенталь.

С этими словами он покинул подземелье. Еще несколько секунд мы прислушивались к удаляющимся шагам преподавателя.

— Он всегда такой? — осторожно поинтересовалась я, указывая рукой в направлении, в котором скрылся мужчина. В одной из клеток что-то вновь забулькало и появилась вонь.

— Не обращай внимания, — отозвался парень, мрачно усмехнувшись. — Поверь, у него сейчас намного больше неудобств, чем у нас. На двери дома этого человека двойной замок — надо вставить ключи одновременно и провернуть. И на обоих замках защита. Никто не может открыть их, кроме него самого. Обостренная мнительность сыграла против него.

— Откуда ты знаешь? — Я пристально уставилась на него.

— Мне было интересно, — сухо сказал Александр. — И откровенно говоря, магистр не впервые встречает сопротивление своим методам. Поэтому, если ты думаешь, что расплачиваются только попаданцы, то ошибаешься, принцесса.

— Не называй меня так.

Он шагнул ко мне. Склонился.

— А как мне тебя называть?

— Просто Ева.

Я не знала, с каких пор стала такой слабой, что даже взгляда его выдержать не могла. Он словно проникал в самую душу, и тело плавилось от гуляющего жара.

— Ева, — раздалось хрипло и негромко над ухом. — Ева, Ева, Ева, Е-ва…

— Перестань, — прошептала я, чувствуя, что его голос словно лишает меня воли, — он был слишком близко.

— Что перестать?

— Я не знаю… — покачала головой, ведь дело было далеко не в словах Розенталя, а в поведении. — Все это.

Жар неожиданно сосредоточился на спине, пылающими, будто от прикосновений, очагами. Я прерывисто вдохнула, подняла взгляд.

— Нет, не так. Зачем ты это делаешь? — Я поняла, что задаю неправильные вопросы. В глазах Александра горел дикий огонь, а вот лицо было напряжено, будто камень. Челюсти его сжались. Он был зол.

Розенталь сделал быстрый шаг назад. Все его движения казались рваными, неспокойными. То недовольство и раздражение, что преследовали его в последние два дня, наконец нашли выход.

— Не обращай внимания. Скоро я буду в норме, — скупо бросил парень и отвернулся.

Он подошел к ведрам, закатав рукава и обнажив крепкие запястья, поднял их и отправился в темную комнатку по соседству, где прямо из стены торчал кран. Я пошла вслед за ним, все еще собираясь получить ответ на свой вопрос.

Сердце грохотало в груди. Влияние чужеродной магии вновь рассредоточилось по всему телу, и я снова вспомнила о недавней неприятной ситуации на тренировочной площадке, заставившей меня позорно сбежать.

Неужели так будет всегда?

Как бы ни претило мне это признавать, но эмоции, которые он заставлял меня испытывать, и желания, что все чаще вспыхивали в моем сознании, пусть и казались мне безрассудными и слишком откровенными, постепенно захватывали мой разум. Они будто отравляли его, делая меня зависимой.

И любая отрава приводит к печальным последствиям… Но пока я думать об этом не желала. Еще рано. Или, наоборот, слишком поздно.

— Как ты сюда попал? — решила зайти издалека. В его истории было полно мрачных намеков, и я хотела услышать правду от него самого.

Александр подставил ведро под кран и крутанул вентиль. Вода струйкой полилась вниз.

— Я случайно поджарил магистра, — тяжело и не глядя на меня отозвался Розенталь. — Промахнулся, когда мы охотились на проглыста на площадке.

Я не знала, кто такой проглыст, да и в этой ситуации неизведанная тварь совсем меня не волновала.

Он поднял голову, наши взгляды пересеклись. Проницательный — мой, и отчужденный — его.

— Это ведь было не случайно? — Я испытывала к магистру стойкую неприязнь, но не настолько, чтобы его калечить.

— Скорее случайно. Или нет… — все так же неопределенно сказал огневик. — Есть большая пропасть между разумными решениями и собственными желаниями. Иногда стихия предпочитает исполнить второе, особенно если ты сомневаешься. А я сомневался, думал об этом. И в конце концов стихия действовала согласно воле сердца, а не головы.

— И почему ты хотел навредить магистру? — Мой голос звучал спокойно и терпеливо, но в горле пересохло от волнения. Я стояла, сложив руки на груди и заставляя себя оставаться на месте, замерев как статуя. В противном случае я уже давно бы выдала свое волнение суетливыми движениями.

Вместо этого я обвела взглядом помещение, подмечая детали: заляпанные кирпичи, дыру прямо в полу, от которой несло хуже, чем от зверей в клетке, — похоже, это сливная яма; у одной из стен — холщовые мешки, некоторые из которых были наполнены зерном, а другие ломились от стружек металла, дерева и каких-то листьев, что оставались сочными и мясистыми даже в этом богом забытом месте.

Одно из ведер наполнилось, Розенталь с прежней невозмутимостью убрал его и подставил следующее. Вся его фигура словно состояла из теней. Его поведение вновь переместилось из одной крайности в другую. То парень весел, ироничен и шутлив, то недоволен, и кажется, еще немного, и небеса обрушатся на землю, повинуясь его воле.

— Так почему? — Я приблизилась.

Александр вновь посмотрел на меня — темнота в его глазах будто поглощала весь свет, что был в помещении . Он снова шагнул ко мне и остановился совсем близко. Нас разделяло не больше десяти сантиметров. Я не отпрянула, а огневик тихо сказал, склонившись к моему правому уху и обжигая его дыханием:

— Я связан по рукам и ногам, и временами это меня безумно бесит и тяготит. Настолько, что каждая минута становится адом. То, что ты ощущала на тренировочной площадке, перед тем как сбежать, я чувствую в несколько раз сильнее и сбежать уже не могу. — Он отшатнулся, увеличил расстояние, а я шумно вдохнула. Пока Александр находился рядом, легкие будто обливались огнем.

«Порою это не дар, а боль», — неожиданно осознала я. Внутренние противоречия едва не опустошили меня, но его же несогласие с самим собой заставляло гореть заживо.

Я прекрасно помнила, как заставила озеро выйти из берегов, а потом оказалась без сознания. Но чем все грозит Розенталю, даже сложно было предположить.

— Я могу помочь? — спросила я, подавляя желание взять его за руку.

— Помочь? — Оттенок удивления мелькнул на его лице. — Нет, не думаю.

— Совсем скоро у меня проверка стихии, и ты сам знаешь, что, возможно, я водный элемент.

— Не надо, Ева. Ты и так слишком погрязла в моих делах и задумках. Не забывай, что все это может завершиться так же внезапно, как началось. Случаются неудачи.

— И тогда ты найдешь другой выход. — Он не походил на того, кто мог так легко сложить руки. — Черт, Розенталь, если даже я сую свой нос туда, куда иномирянке встревать не стоит, то и ты продолжишь бороться!

Слова, произнесенные в сердцах, вызвали кривую загадочную улыбку на устах парня. Похоже, он давно придумал другой выход, вот только делиться им со мной явно пока не собирался.

Вода зажурчала, переливаясь через край ведра и стекая к сливу.

— Ты мне нравишься, Ева, — признался Александр так легко, будто признание не имело важности. — И Вацлаву тоже. Он бы сам сказал, представься ему возможность. И ты сразу привлекла внимание своих сокурсников. Подумай, что, если бы твой дар достался другому? Навел бы этот человек такого же шуму? Сильный характер и могущественное колдовство. Стихия никогда не выбирает кого попало.

— Это ничего не значит.

— Значит.

Розенталь закрыл кран и поднял ведра, невозмутимо направившись в соседнюю комнату.

Да он издевается…

Я осталась одна, а в голове все еще звучало недавнее признание. Это не стало открытием века, притяжение между нами давно стерло тайну наших чувств, что несомненно зарождались. Но одно дело просто знать, а другое — признавать.

— Подожди-ка, — кинулась я за Розенталем. Он уже закинул тряпки в ведра. Оглянувшись на мой возглас, едва заметно улыбнулся. Я же вкрадчиво переспросила, боясь, что, если не решусь сейчас, то промучаюсь мыслями об этом очень долгое время: — Ты сказал, что я тебе нравлюсь?

— Да. Хотя я бы назвал это иначе, но… не могу. Не в данный момент.

Я сощурилась, шагнула ближе. Никогда бы не подумала, что парень, держащий в руке швабру и собирающийся заняться мытьем полов, может быть настолько привлекательным.

— Все, кто рядом с тобой… мягко говоря, нервируют меня. Но у меня нет прав для ревности, когда у самого есть невеста. — Слова потонули в тишине. Она была тяжелой, но не гнетущей, а скорее напряженной.

— Так попроси меня, — сказала прежде, чем осознать. Но, уже начав, останавливаться не желала.

— О чем? — Его глаза мрачно блеснули.

— Ты знаешь, — с твердой уверенностью вымолвила я, заметив перемену в лице Розенталя. — Попроси, и я, возможно, пообещаю.

«Главное, чтобы ты сам не наделал глупостей…» — добавила про себя.

— Возможно? — Его бровь иронично изогнулась.

— Да, — лишь подтвердила я.

Наши взгляды вновь пересеклись. Мой — выжидающий, но решительный, а его — изучающий, наполненный тьмой.

Мы оба упрямы. Своевольны. Не терпим навязывание чужой воли. Но тем не менее каждый раз делаем шаг навстречу друг другу. Удивительно. И совсем на меня не похоже…

Александр отставил древко швабры. Неспешно приблизился и неожиданно зашел мне за спину. Сердце подскочило к самому горлу — не видеть, но чувствовать оказалось еще мучительнее.

— Ева… — шепотом позвал он меня.

— Да?

— Ты подождешь меня? Подождешь, пока я разберусь со всем д… — Он сделал красноречивую паузу, видимо, изначально собираясь сказать слово покрепче, но передумав и теперь подбирая другое. — …Со всеми проблемами, что меня окружают.

Он провел рукой у моей шеи, убирая выбившиеся из пучка волосы. И когда его губы едва ощутимо коснулись кожи у самых плеч, я вздрогнула, будто меня пронзила молния. Теплая волна моей собственной магии всколыхнулась, стремясь заполнить каждый уголок.

Это длилось всего мгновение, а потом Розенталь отпрянул, будто ощущения, пробужденные этим невинным поцелуем, застали врасплох и его. Я слышала, как часто он дышит, все еще стоя позади меня.

— Ты ведь дождешься меня? — хрипло, но настойчиво повторил Александр, держась на расстоянии.

— Да, — слабо, на выдохе, все еще не уверенная, что пришла в себя, ответила я.

Спустя несколько минут мы наконец вернулись к заданию. Монотонная работа отвлекла, заняла мысли. Я и не думала, что могу обрадоваться наказанию, но теперь оно стало для нас почти спасением.

Я подошла к ведру, наклонилась, погружая ладони в прохладную воду. И меня опять посетило слишком соблазнительное желание попробовать справиться со всем своей стихией. Но у меня имелись целых две причины отказаться от этой затеи: во-первых, нет гарантий, что у меня получится и я в итоге вообще не затоплю все подземелье, а во-вторых, от магических тварей, томящихся за дверьми, веяло опасностью, и кто знает, как они отреагируют, если я обращусь к дару.

— Я видела пометки в казначейском журнале. У нас сорвалась сделка? — невзначай спросила я.

Лучший способ отвлечься — вспомнить о делах.

— Да. Конкурентам не нравится наше вмешательство в рынок, — холодно констатировал Александр. — Они начинают под нас копать, и это не очень хорошо. Лишь вопрос времени, когда информация о том, кто именно создает камни, выйдет наружу. В столице элементов огня больше нет, по крайней мере из тех, кто живет здесь постоянно. Если они поймут, какого уровня маг активирует камни, будет очень плохо.

Розенталь не чуждался грязной работы, хотя даже это умудрялся делать с неким изяществом, которое вообще может быть при мытье полов. Мой взгляд то и дело льнул к его фигуре, а притяжение стихий только все усугубляло.

— И у тебя уже есть идеи, как этого избежать?

— Не совсем. Но я работаю над этим, — собранно заверил Розенталь.

Кажется, мне понятно, почему он не спал…

Я остановилась. Тряпку на швабре давно пора было споласкивать, но я оттягивала сей неприятный момент. Слой грязи на полу намекал, что его не мыли по крайней мере год, а то и больше… Или зверушки постарались, и тогда это даже хуже.

— Скоро у меня проверка дара, — сказала я, вспоминая слова магистра Мирит. Теперь мы часто с ней встречались. У меня создалось впечатление, будто ректор академии наказал ей приглядывать за мной.

А может, это ее инициатива…

Как бы то ни было, подобный расклад пришелся мне по душе. Женщина отличалась прямотой, хотя иногда повышала голос так, что внутри все переворачивалось от отработанного годами командного тона. Сильные водные маги на корабле — настоящая ценность, и в плаваньях стихийница явно не давала себя в обиду. Но я чувствовала от нее заботу, и поэтому она нравилась мне еще больше.

— Что, если… я все же элемент? Ты же тоже об этом думал? Только не ври, что нет. Тогда я могу временно создавать камни… другой стихии.

— Нет, — резко бросил Александр. — И не вздумай к ним подходить, а то я знаю вас, мисс самостоятельность.

— Но почему?

— Думаешь, достаточно быть высокоодаренным? Надо еще уметь контролировать свою силу. Ты видела, как я активировал камни? — строго произнес Александр.

Кивнула.

Розенталь выглядел таким сосредоточенным и серьезным, когда рассуждал о делах. Совсем не таким себя должен чувствовать парень его лет. И в этом мы очень похожи.

— Если бы необходима была лишь энергия, я бы не тратил на это занятие и десятой доли того времени, что требуется сейчас. Если влить магию быстро и скачком, то и колдовские частицы станут собираться точно так же. Камень будет нестабилен и еще не успеет вызреть, как расколется, не выдержав напряжения внутри.

Он остановился, выдохнул. Я старалась не отставать, но огневик явно мыл пол быстрее меня.

— Да, при таком раскладе я уж точно все испорчу, — недовольно согласилась я. Следовало догадаться, что все не так просто.

Некоторое время мы работали в тишине. Спина взмокла. Бульканья и рычание за решеткой стихли, будто то, что там находилось, привыкло к нашему присутствию.

— Интересно, стемнело ли уже? — пробормотала я скорее самой себе.

— Солнце начинает садиться в семь, мы здесь уже полтора часа. — Александр указал на маленький циферблат, висевший у входа, под самым потолком. Он выглядел неприметно, еще и был покрыт пылью — не удивительно, что я не заметила его с самого начала.

— Понятно. — Хотела было вернуться к работе, но неожиданно меня догнал вопрос:

— Ужин с Вацлавом отменяется? — Розенталь глядел в сторону, его лицо оставалось бесстрастно, и если бы не наша связь, я бы ему поверила.

— Откуда ты про это знаешь? — Необычная осведомленность. Кажется, эта троица совсем не хранит друг от друга секретов.

— Он сам мне сказал, — отозвался Александр.

Я угадала.

Если честно, ситуация заставляла задуматься. Вацлав вызывал у меня смешанные чувства, и скорее дружеские, чем романтические. Возможно, все из-за связывающей нас с огневиком магии, что не позволяла помыслить ни о ком другом. Пока мне было слишком сложно до конца понять свои чувства к Розенталю, поэтому я не знала наверняка.

И еще изнутри меня съедала совесть, призывающая посвятить свое время более значимым проблемам.

Но вот что по-настоящему казалось странным — оба мага знали, что им нравится одна и та же девушка. И, на первый взгляд, воспринимали этот факт довольно спокойно. Я ни за что не хотела бы встать между ними, но их поведение вызывало вопросы.

— Скорее всего, отменяется. Но не из-за тебя. — Чуть помолчав и выдержав пристальный взгляд огневика, я добавила: — У меня очень много самостоятельной работы. Большую часть надо сдать завтра. И это наказание пришлось не вовремя. Но я все равно останусь ему должна, поэтому, думаю, перенесем на другой день.

Когда настанет время, я поговорю с магом земли. И если он позволит, то сохраню нашу дружбу.

Еще час мы потратили на мытье полов. Я сильно устала. Руки болели от кончиков пальцев до плеч. Розенталь предлагал мне отдохнуть, но я отвергала предложение. Не могла просто сидеть, когда кто-то работал.

Когда же мы закончили, то, вымыв руки, поднялись наверх. Александр сказал, что сам поговорит с магистром. Ну и правильно, видеть теперь этого мужчину мне совсем не хотелось.

На небе серебрилась луна, а среди облаков кружила стайка птиц, что нечеткими, едва различимыми точками передвигались на фоне темно-синего покрывала.

По уставу академии, студенты могли посещать ее в любое время суток, даже ночевать здесь оставаться. Повсюду в стенах, на земле и даже деревьях, окружающих замок, находилась защитная магия. Данил говорил, если собрать все артефакты и магические камни, что спрятаны внутри кладки учебного заведения и на его территории, можно разбогатеть. Да так, что несколько поколений твоей семьи не будут нуждаться в деньгах. Вот только на самих колдовских вещицах имелись обереги от воровства, носившие характер «ускользающего взгляда». К тому же за их похищение грозили отчислением. Поэтому желающих не находилось.

Я ждала огневика у крыльца. Прислушиваясь к тихому теплому ветру, покачивавшему высокую траву под ногами, думала о магическом турнире, до которого оставалось еще очень долго. О том, что произойдет, когда всем станет известен мой истинный уровень дара. О бизнесе и конкурентах, в чье дело мы бесцеремонно вмешались. И об отце Розенталя. Пока он представлялся мне неким чудищем с острыми когтями и зубами. Мое воображение успело разыграться ни на шутку, когда мысли неожиданно прервали негромкие приближающиеся голоса.

Немного засомневавшись, я все же скользнула за старую статую сбоку от крыльца.

«Сделаю вид, что меня здесь нет», — решила я. Мне не хотелось невольно помешать чужой беседе, а судя по тембру говоривших, они точно были не студентами.

Уже сидя на корточках в укрытии, я услышала шаги — похоже, неизвестные подошли к главному входу. Вообще замок академии напоминал мне огромную черепаху, особенно после просмотра его карты, что выдавали каждому попаданцу. Панцирем были несколько центральных строений, соединенных множественными переходами, а лапками — выдающиеся чуть вперед башни.

— Я не знаю. Наши маги определили, лишь что это произошло в Восточном районе столицы. Мы не можем найти признаки портала — никаких сплетенных энергий и множественного отпечатка аур. Либо наш главный поисковый артефакт сбоит, либо нашли другой способ открывать их, либо это сделал один-единственный маг, — отчетливо различила я чужие слова. И практически сразу поняла, что спряталась совсем не зря.

Я сглотнула. Бесшумно вытирая ладони о ткань брюк и пригнув голову, постаралась сделаться еще меньше и незаметнее.

— Но ты все же склоняешься к тому, что Марлокский артефакт сбоит? — спросил ректор.

Я напряженно поджала губы.

Хорошо, что глава академии маг огня, а не воздуха или земли. Тогда бы моя песенка точно была спета. Оставалось надеяться, что, даже если его спутник и одарен этими стихиями, окажется не столь внимательным.

— Да, ведь если бы кто-нибудь работал над изучением новых способов, до нас давно бы дошли слухи, а одному магу это не под силу.

— Это верно. — Говорившие поднялись по ступенькам, и теперь их голоса звучали над моей головой. — Но и Марлокский артефакт ни разу за сто лет не ошибался.

— В нем недавно меняли энергетические камни, скорее всего, причина в этом, — отозвался собеседник ректора.

Судя по эху и отдаляющимся шагам, мужчины вошли в замок.

— Сообщите мне, если появятся какие-нибудь новости?

— Конечно. — На этот раз слова прозвучали тихо, практически не различимо, и я перевела дух. Но вылезать из укрытия не спешила.

Значит, портал засекли… Я должна была догадаться об этом еще после слов Мартина о мародерах и о том, что свои преступные делишки они в столице не ведут.

Но они не могут найти виновника, а это уже не так плохо. Возможно, мне стоило признаться главе, но как только я раскрою секрет, за мной станут следить пуще прежнего. Буду словно ребенок под постоянным присмотром, а я все же хочу оставить себе свободу действий… И выбора.

Шумно выдохнув, накрыла лицо ладонями. Как бы я ни старалась, но перестать думать о доме не могла.

— Если ты решила спрятаться от меня, то у тебя не вышло, — сообщил Александр. Я подняла голову. Парень стоял, облокотившись на каменные перила, и проницательно смотрел на меня сверху вниз.

Я хмыкнула.

— Да, от тебя невозможно скрыться. Впрочем, как и от самой себя. — И распрямилась, отряхивая невидимые пылинки с одежды.

Он взглянул на меня внимательнее, будто видел насквозь (хотя, скорее всего, так и было), и спустился по лестнице. Я к этому времени выбралась из-за статуи.

— Что тебя так сильно беспокоит?

— Может быть, ты? — сказала не подумав, лишь бы отвлечь.

Александр улыбнулся.

— Водница, я знаю, когда ты врешь.

— А я еще не врала, — резонно заметила я, добавив: — И не хочу этого делать. Пойдем? А то у меня самостоятельной работы от магистров столько, что, кажется, я не лягу сегодня спать.

Выходные, что я пролежала в постели, дали о себе знать. Накопилось слишком много дел.

Видимо, помня о нашем разговоре в медкрыле, огневик не стал меня допытывать, намереваясь узнать правду. Мы пересекли территорию академии, прошли сквозь ворота, и неожиданно меня осенило.

— Получается, ты в третий раз будешь участвовать в магическом турнире? Как я раньше об этом не подумала?! — удивленно спросила я, посмотрев на Александра.

— Да, в третий. Но раньше это было скучно и не так полезно, — спокойно подтвердил он.

— А остальные участники, ты видел их?

— Большинство. Если состав и изменится, то незначительно. Боишься, водница?

— Не знаю. Но думаю, в этом году всех ждет большой сюрприз, — улыбнулась самой себе, хотя с недавнего времени перспектива боя стала меня волновать. С одной стороны, я беспокоилась, что не успею обучиться управлению стихией, хотя бы начальным навыкам. А с другой стороны, предвкушала. Как бы по-детски это ни звучало, но я мечтала поразить их, тех, кто окажется на арене в тот день.

«Да. Я попаданка. И скоро все изменится», — в своих мыслях повторяла я. Но в то же время понимала, что в жизни обычно все бывает по-другому. В сознании сразу всплыли картинки, гулявшие по интернету с подписью «Ожидание и реальность». Внутренний голос подсказывал, что как раз-таки реальность будет сильно отличаться от моих чаяний.

— Кстати, Доминик и Вилоу выступают от Центральной академии.

— Это те двое из ресторана? — хмуро уточнила я.

— Да.

— Как так получается, что все твои друзья — высокоодаренные маги? Отбор проходят? — Это и правда было подозрительным совпадением. Хотя сила притягивается к силе, в этом, наверное, и крылся ответ.

— Ну ты же его не проходила, — резонно отозвался Александр.

Между нами постоянно чувствовалось напряжение, и в то же время мы кружили возле друг друга, подтрунивая, даже обозначая свою симпатию… но шагов навстречу больше не делали. У каждого на то имелись свои причины.

— Я все забываю насчет денег, что ты потратил на меня в том ресторане…

— Ева, это мелочь. — Он посмотрел на меня как на глупую.

— Нет. И ты вычтешь их из моей зарплаты, — упрямо заявила я, прибавляя шаг. До дома оставалось совсем чуть-чуть, и я хотела скорее принять ванну.