Глава 41

Дверь с шумом распахнулась.

В комнату стремительным шагом вошел Руан де Брис.

— Почему я узнаю о происходящем в моей Академии в последнюю очередь? — резко спросил мужчина, остановившись в центре комнаты. Именно с этой позиции он мог держать меня и Расхи в поле зрения.

— Я уточнял детали случившегося. Опрашивал потерпевшую.

Расхи умел говорить спокойно, даже когда ситуация накалялась.

Руан перевел взгляд на заместителя.

— Поясни?! Мне сказали, что Мия Мурано де Тора была отправлена к лекарю после стычки с новенькой, — мимолетный взгляд в мою сторону, вопросительный, заинтересованный.

Ага. Вот как меня окрестили в Академии. Новенькой.

Не удержалась и фыркнула.

— Нападение теперь у нас так называется?! — пробормотала. Не особо надеясь, что меня услышат. А тем более не ожидая ответа.

Услышали. Обратили внимание.

Руан всем телом повернулся в мою сторону.

На миг даже залюбовалась.

Широкоплечий. Высокий. Стройный. Лишь залегшая между бровей складочка выдавала волнение и легкую усталость.

В одежде он выглядел не хуже, нежели без нее.

После сна, в котором я вновь переживала прошлое, я не могла не думать о Руслане, о его руках, его губах. Воспоминания постоянно лезли в голову, как я не пыталась их гнать. В конечном счете я перестала с ними бороться, решив, что лучше наслаждаться хорошими моментами, чем отвергать их.

— Нет. Нападение это всегда нападение. Только хотел бы знать кто на кого напал.

— Уж точно не я. Больно нужна мне ваша невеста. Вы с ней поосторожнее, она смертельными проклятиями плюется. Совсем страх потеряла. И что я ей сделала? — возмутилась.

— Я бы сказал что, но боюсь показаться слишком грубым, — подал голос Расхи.

— Потерпите ее немного. Она здесь долго не задержится.

Вот и что я должна понять из этого ответа?

Он ее жалеет или все же мне сочувствует? А последнее означает, что она скоро уедет или они уедут вместе?

Не хотелось бы. Пусть мурена катится на все четыре стороны. Нам и без нее неплохо будет.

Я не могла никак избавиться от сильного чувства, периодически накатывающего, стоило Руану де Брису оказаться рядом, катализатором которого служила злобная мурена.

Ревность.

Чувство совершенно мне не свойственное в обычной жизни. А здесь, в магическом мире, вдруг проснувшееся и заявившее о себе в полную силу.

Ведь то, что почувствовала к Руану в первую встречу в столовой было не только обидой, но и ревностью к более удачливой сопернице.

Она смогла то, что не сумела я. Завладеть вниманием и получить предложение руки от интересующего меня мужчины.

Как бы я не уговаривала себя, что не стоит обращать на него внимание, он выбрал не меня, не могла. Маленькой частичкой души даже завидовала мурене. И это являлось самым неприятным. У меня от него сын, а у нее его расположение. Где справедливость?

Однажды мать мне сказала, что во всех бедах виновата я сама. Была бы умнее, не забеременела от первого встречного, а приняла предложение достойного мужчины. Который и замуж бы позвал и материально обеспечил. А у меня ни того, ни другого, да еще спиногрыз в придачу. Который то болеет, то капризничает потому что зубки лезут.

Тоска по Антошке накатила со страшной силой. Весело в этом мире и интересно, но дома меня ждут, там я нужна, а здесь я чувствовала себя гостьей.

— Лучше меня домой отправьте. И проблем не будет, — ответила эмоционально.

— Нет, — резко ответил Руан.

Лицо мужчины закаменело.

Мой удивленный взгляд, трансформирующийся в возмущенный, по мере осознания услышанного, скрестился с твердым, словно сталь, взглядом ректора Академии.

— Что значит «нет»? — у меня даже глазик задергался. — Я, надеюсь, что ослышалась.

Внутри начало зарождаться негодование.

— Такой возможности нет, — безапелляционно заявил Руан, чем еще больше меня вывел из себя.

— Как это нет? А он сказал, что есть, — я ткнула пальцем в сторону Расхи. — И даже пообещал, что в скором времени я вернусь к себе. Домой.

Теперь мое внимание привлек Расхи, наблюдавший за нашим разговором со стороны, но не вмешивающийся в него.

— Он не мог такого сказать, — эмоций у камня значительно больше, нежели у ректора Академии.

Вот это поворот.

— Почему? — я была на пределе. Такое всегда случалось, когда дело касалось Антошки.

— Потому что я запретил.