Глава 50

На улице барабанил дождь. Я сидела на своей любимой кухне и смотрела в окно, по которому лились слезы неба.

— Мамулечка, вот ты где. А я тебя обыскался. Думал, что ты ушла, — в комнату влетел Антошка, держа в руках белого журавлика. Его он принес из школы. Урок технологии не прошел даром.

— Куда я уйду?! — произнесла жалобно. И сама удивилась слезливости утверждения.

— Мам, у тебя все нормально. Какая-то ты последнее время не такая, — сын уселся рядом со мной за стол, не выпуская журавлика из рук.

— Все хорошо, сынок, — произнесла, отводя глаза в сторону.

— Мам, ты уверена? — переспросил.

— Конечно. Ты иди. Делай уроки, — мне хотелось побыть одной.

— Мам, я их уже давно сделал. Я же тебе говорил, — произнес он возмущенно.

— Хорошо, сынок. Тогда иди поиграй, — я любила грустить в одиночестве. Для сына, тонко чувствовавшего мое настроение, было больно видеть мои страдания. Он преданно заглядывал в глаза, пытаясь понять, что он сделал не так, все относя на свой счет. Я же не могла рассказать сыну о своих приключениях в другом мире.

Не хотелось, чтобы Антошка, когда вырастет начнет думать, что его мама немного не в себе.

Это сейчас я для сына авторитет, самый главный человек, с чьим мнением надо считаться. И все что я скажу будет воспринято им как объективно существующее, настоящее. Но спустя время он научится критически смотреть на окружающие его вещи, события. И посчитает, что я немного не от мира сего, раз рассказываю о параллельном мире, в которой была без него, но в который невозможно попасть, в силу определенных обстоятельств.

— Мам, тебе плохо?

— С чего ты так решил? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Последнее время ты какая-то не такая. Задумчивая. Грустная. Расскажи мне что у тебя случилось. Я выслушаю. Может помогу советом, — как взрослый говорит он мне, не собираясь уходить.

Что мне ему сказать? Правду не могу. А лгать не хочу.

Молчу, переводя взгляд на серое небо.

— На улице дождь, он провоцирует грусть, — говорю истинную правду.

— Но я же твое солнышко. Я буду тебе светить, — восклицает Антошка.

— Спасибо, сынок, за поддержку, — запускаю руку в вихрастую макушку.

Однако рассказывать о посещении параллельного мира не буду. Что он станет делать с этим знанием? Зачем оно ему.

Память услужливо подсовывала воспоминание о прощании с Руаном.

Жарком. Страстном. Болезненном.

Возможно ли надышаться человеком, когда знаешь, что видишь его в последний раз? Нет. Никогда. Сколько бы не старался. Это как наркотик, чем больше доза, тем сильнее тяга.

В последние часы нахождения в параллельном мире я пережила столько ощущений, сколько не переживала за годы в своем.

Радость. Удовольствие. Наслаждение. Все смешалось воедино. И были прожиты за короткий промежуток времени.

А потом наступило понимание, что нужно уходить на пике эмоций. Иначе я никогда не уйду. Просто не смогу расстаться со своей мечтой.

Делать выбор между двумя мужчинами, из которых один любимый, а другой еще более любим. Страшно и больно.

В моем мире меня ждал Антошка. Мое солнышко. Моя радость. Мой мальчик. Моя кровиночка. Частичка моей души. Без него я не мыслила свое существование. Это даже не любовь. Это душа. Ее часть. Воплощенная в маленького человечка.

Только женщина, познавшая радость материнства, в состоянии осознать что значит для нее ребенок. Он больше чем ты сам. Ребенок этом мир вокруг и мир внутри вместе взятые. Сердцевина женского существа. Космос, сосредоточенный в маленьком человечке.

Матери сложно выразить словами все, что она думает о своем ребенке. Что чувствует. Ощущает.

Она живет им. Она дышит им. Для нее его боль в сто крат сильнее своей. Обида нанесенная ребенку обиднее, нежели обидели бы ее. Но и радуется за него сильнее в сотни тысяч раз.

В параллельном мире жил Руан. Мужчина, сделавший невозможное, чтобы вытащить меня из своего. Нарушивший законы мироздания ради нашей встречи. Человек, едва не погибший от перерасхода жизненно важных сил. Человек, осуществивший мою мечту на встречу с ним. Человек, повернувший время вспять.

Чтобы мы могли встретиться, ему пришлось обмануть законы времени, протянуть меня через пространственный континуум. Для этого потребовалось нарушить множество законов.

А за все, как известно, приходится платить.

И платой за мое появление в ином мире стала невозможность вытащить в этот мир сына. Для него он просто не существовал. И не мог существовать.

Ведьма была права, когда говорила о моей чистоте. Она видела главное. В таких вещах ведьма не ошибается. Никогда.

Все это Руан объяснил мне после того, как я второй раз подарила ему свою чистоту.

Ирония судьбы.

Дважды случилось одно и тоже. Я испытала с мужчиной диаметрально противоположные грани: боль и удовольствие в чистом виде.

А еще говорили, что в одну воду невозможно войти дважды.

Все ложь и обман.

Как и то, что у крокодилов есть слезы.

Их так же не было у меня, когда я вырубала магической дубинкой Руана. Я знала, что сделает все возможное, чтобы не дать мне уйти. Вывернется наизнанку, но постарается отговорить.

Все мы эгоисты. И Руан не исключение.

Я видела это в его глазах.

Для влюбленного мужчины на первом плане стоит любимая женщина, а уж потом потомство от нее. Так заведено природой. Внутреннее Эго мужчины вначале стремится к собственному самоудовлетворению и это может дать только женщина. Ребенок же для мужчины это его эгоистические стремления. Любовь мужчины к ребенку материальна, она должна иметь под собой основу, чем-то подтверждаться. Успехами. Достижениями. Способностями. Есть материальное подтверждение — есть любовь.