Глава 16

Наша «семейная» жизнь с магистром Рониуром вроде бы вошла в какую-то привычную колею. Больше ничего не горело, и мне не приходилось ночевать в его комнате.

Мы вместе завтракали, расходились по своим делам, вместе ужинали, изредка перебрасываясь несколькими фразами. Потом желали друг другу спокойной ночи, и я скрывалась в своей комнате.

Магистр Рониур словно нарочно держал между нами дистанцию, и я её соблюдала. Он был настолько холоден и отстранён, что у меня нет-нет да и возникала мысль: а что если с ним получилось так же, как и с деканом Хорвиретом? Вдруг в ожидании бала я в отчаянии пожелала чего-то такого, а магистр Рониур подчинился? И дело даже не в том, что он привык меня спасать, а в моём треклятом ментальном даре?

От этого предположения, слишком похожего на правду, становилось тошно. И я в очередной раз принималась старательно вспоминать все, о чем думала в те злополучные дни, но ничего подобного в памяти не всплывало. И всё же испытывала чувство вины – на всякий случай…

К счастью, долго переживать по этому поводу было некогда: новый предмет давался тяжело, да и старые никто не отменял.

Я приходила с занятий, запиралась в своей комнате и занималась, занималась, занималась, иногда тихо переговариваясь с медведем. Устав до предела, падала в кровать и засыпала раньше, чем голова касалась подушки.

А утром все начиналось с начала.

Очередной учебный день, похожий на все остальные, закончился. Я остановилась перед крутой лестницей в преподавательскую башню, морально готовясь к долгому восхождению. И вдруг кто-то крепко схватил меня за руку, вспыхнул портал, меня втолкнули в его сияющее чрево – и я смогла лишь увидеть, что портал тут же схлопнулся.

Пахнуло подвальной затхлостью, по ногам потянуло холодом. Я запоздало закричала, но та же рука закрыла мне рот. Впрочем, тут же отпустила. Онемев от страха, я вглядывалась в черноту, едва рассеиваемую тусклой лампочкой, но видела лишь подсвеченный сзади силуэт, явно мужской.

– Можешь кричать, если хочешь, – раздался знакомый голос. – Здесь это никому не помешает.

Королевский дознаватель, чёртов Салахандер! Голос мгновенно вернулся, но после того как мне разрешили кричать, такого желания уже не возникало.

Глаза понемногу привыкли к темноте, я быстро огляделась. Каменный мешок, сырой, холодный и тесный. Низкий закопченный потолок почти над головой, от стены до стены шага три, если не меньше. Ни окон, ни дверей. Нары, дырка в полу – и ничего больше.

– Где мы? – в ужасе спросила я.

– Сама-то как думаешь? – ухмыльнулся королевский дознаватель. – Добро пожаловать в королевские казематы!

– И ректор это позволил?

Вот уж уверена, никто бы не получил такого разрешения.

– Я подумал, что пока не стоит его информировать, – ухмылка Салахандера стала шире.

– То есть… вы меня похитили?

Он развёл руками.

– Ну, если вам нравится так это называть…

– Мне не нравится! – сердито закричала я. – Немедленно верните меня обратно! Вы не имеете права!

– О, поверьте, имею. В связи с этим расследованием у меня очень широкие полномочия.

Да-да, настолько широкие, что меня потребовалось похищать!

– И в чем я провинилась на этот раз? – ровно выговорила я, стараясь не сорваться на крик.

– Та женщина, что пыталась провести тёмный ритуал, скончалась, так и не открыв, кто были её сообщники. Слишком уж внезапно скончалась, хотя тюремный лекарь утверждал, что она здорова, как годовалая ламия. И по какому-то удивительному совпадению, покинула она этот мир аккурат в тот час, когда вы были во дворце, во время бала.

Что за бред он несёт? Он что, все нераскрытые дела королевства решил на меня повесить? Как мило с его стороны.

– Вы же не думаете, что я улизнула из зала, пробралась к ней в камеру и убила? Да меня на балу постоянно видела целая куча людей!

Во главе с королем, который точно весь вечер сверлил меня взглядом, где бы я ни находилась.

– Конечно, не думаю. Но ментальному магу и не нужно никуда пробираться. Так что, вы хотите сознаться?

– Сознаться в чём? – устало спросила я.

Доказать что-то этому идиоту не представлялось возможным. Единственное, что в этой ситуации оставалось делать, – просто ждать, пока меня хватятся в Академии. Надеюсь, они меня найдут и вызволят.

Он вызволит.

У меня не было ни малейшего сомнения, что магистр Рониур не позволит своей супруге оставаться в мрачной камере. Впрочем, как они узнают, что я здесь?

– Что ж, иного я не ожидал, – заявил дознаватель. – Думаю, несколько дней в камере благотворным образом повлияют на вашу память, и вы всё-таки наконец решите сознаться во всём.

Он снова открыл портал и исчез в его сиянии. Портал тут же схлопнулся, и я осталась в камере одна.

Еще раз осмотрелась. Дверей здесь точно не было. Видимо, попасть в эту камеру можно только с помощью магии. А значит, побег невозможен… И даже колотить с воплями «Выпустите меня отсюда!» не во что. Разве что в стены, но это уж совсем глупо.

Я осторожно села на нары – странно, но они оказались сухими, хоть и холодными – и прикрыла глаза. Не зря же мы с ректором занимались ментальной магией. Сейчас я пробьюсь к нему, как тогда, в подвале чёртовой ведьмы. И, по крайней мере, сообщу, где я.

Идея была отличная, а вот реализация подкачала. Очень быстро я вспомнила, что вовсе не пробивалась к ректору – это он со мной связался. Я пыталась представить магистра Теркирета, чтобы передать мысленное послание, но увы.

Его черты, по отдельности очень даже четкие, рассыпались, и моё воображение никак не желало сложить из них добродушное бородатое лицо Деда Мороза, наоборот, подсовывало хищную физиономию дознавателя. А потом – старуху.

Не знаю, сколько я просидела в тщетных попытках хоть как-то воспользоваться ментальным даром, но устала неимоверно. Голова гудела, кровь шумно стучала в висках. Нет, надо отдохнуть, поспать пару часиков, а потом попробовать ещё раз. Может, и получится.

Я открыла глаза и снова их закрыла. Всё, спать.

Но стоило мне на мгновение прекратить свои мысленные потуги, как камера словно ожила.

Казалось, изо всех углов на меня надвигаются тёмные тени: давят, душат… Жутковатый свистящий шепот накатывал волнами, над ухом кто-то тихонько застонал…

Я в ужасе распахнула глаза, и тени исчезли. Всё было как прежде: сырые стены, тусклый свет из-под потолка и гробовая тишина. Но стоило опустить веки, всё повторилось. Тени, тени, тени… Крики и шёпот, который звучал, казалось, громче, чем крики.

Я подскочила с лежанки. Ну уж нет! Спать здесь я точно не буду, иначе сойду с ума от страха.

Я начала ходить, меряя камеру шагами. Но вскоре поняла, что это была не лучшая тактика: я быстро устала, и теперь спать хотелось ещё сильнее. Ещё какое-то время я стояла, прислонившись к стенке, но потом сдалась и улеглась.

И кошмары вернулись.

Теперь тени отчётливо вырисовывались, складывались в лица, обезображенные страданием, пока, наконец, передо мной не появилось лицо старухи. В её глазах плескался сумасшедший ужас.

А в следующее мгновение меня закрутило, понесло куда-то. И тот самый ужас, который я видела в её глазах, нахлынул на меня со всех сторон, затопил, сжал сердце в тиски. Я уже не смотрела на старуху со стороны, я находилась внутри неё и видела подслеповатыми глазами неясный мужской силуэт.

От него исходила сила – нечеловеческая, жуткая, недобрая. Взгляд горящих глаз вдавливал в стену, ледяным холодом проникал в кровь. По спине тек холодный пот, ноги подкашивались. От дикого, первобытного, невыносимого страха мутилось в голове и было трудно дышать.

– Простите, хозяин. Я виновата, хозяин. Я подвела вас, хозяин, – шептала я помертвевшими губами.

И каждый новый вдох резал горло, рвал легкие, жгучей болью растекался в груди. Я понимала, что ещё несколько мгновений – и совсем не смогу дышать, но даже смерть не пугала меня так, как мужчина, который стоял сейчас передо мной.

– Я ничего им не сказала! Они не знают, кто вы!

Он ничего не говорил вслух, его фразы долетали до меня, словно ниоткуда, сами собой появлялись в голове и оформлялись в слова.

– Да, хозяин, я заслужила смерть, – снова прошептала я.

И воздух кончился. Я пыталась хватать его ртом, но ничего не выходило.

Старуха умирала, и я умирала вместе с ней.

Ну уж нет! Меня-то никто не убивает.

Я из последних сил закричала, жадно глотая ставший вдруг колючим и болезненным воздух, и он хлынул в измученные легкие. Я открыла глаза, слетела с нар и заколотила кулаками в стену. Отчаянная, бессильная злоба переполняла меня, и ей нужен был хоть какой-то выход.

– Чёртов дознаватель, придурок, гад, вытащи меня отсюда!!! Она умерла прошлой ночью, меня здесь даже близко не было! Урод, обманщик, выпусти меня! – истошно кричала я.

Он всех обманул! Он меня подставил!

– Чёртов ублюдок!

Я бы, наверное, перешла и к куда более крепким ругательствам, но внезапно в центре камеры вспыхнул портал. Из него показался дознаватель. Эта сволочь улыбалась!

Я перестала молотить в стенку и набросилась с кулаками на него, но он ловко вывернул мне руки и втащил в сияющий круг.

– Успокойся, всё кончилось, всё хорошо, – говорил он, но смысл его слов до меня не доходил.

Я извивалась, стараясь высвободить руки и вцепиться в мерзкую физиономию.

– Всё, всё! Всё хорошо. Прости.

Я застыла на месте. Что значит «всё хорошо», что значит «прости»? Только теперь я огляделась по сторонам. Мы уже не были в тюрьме. Если, конечно, в местных тюрьмах не предусмотрены уютные кабинеты со столами и диванчиками. Он усадил меня в какое-то кресло, накинул на плечи плед и сунул в руки чашку с ароматным отваром.

– Выпей, успокойся.

– Вот ещё! Не буду я тут ничего пить.

– Это обычный чай на травах. Ты вся дрожишь, тебе нужно согреться, – уговаривал Салахандер.

Вид у него был непривычно доброжелательный. Но пить отвар я всё-таки не стала.

– Старуха умерла прошлой ночью, – повторила я. – И меня точно не было во дворце.

– Знаю, знаю, – легко согласился он. – Поэтому медлить было нельзя. Ментальные отпечатки не хранятся долго. Расскажи, что ты видела?

– Идите к чёрту! – буркнула я отворачиваясь.

– Обязательно пойду, – сказал он серьёзно, – когда ты мне всё расскажешь. Чем подробнее, тем лучше. Пока помнишь. То, что ты видела, как страшный сон, скоро начнёт забываться, а важна каждая деталь. Рассказывай, а потом я отвечу на все твои вопросы, верну тебя в Академию, если хочешь – даже представлю к ордену.

Я фыркнула. Как же это я до сих пор жила без ордена? Ведь он мне позарез нужен.

– Это важно, – тихо сказал дознаватель. – Могут погибнуть люди. Уже погибают.

Против этого аргумента мне нечего было возразить. Я усилием воли задавила желание выплеснуть горячий отвар прямо ему в лицо и начала рассказывать.

– Там был человек. Она называла его хозяином…

– Пей отвар, – перебил меня Салахандер. – Ты потеряла много сил.

Ну надо же! Его волнуют мои силы, да так волнуют, что он готов рисковать драгоценными секундами, пока я что-то помню. С чего бы такая доброта?

– Пей, иначе грохнешься в обморок и не успеешь рассказать.

А, теперь понятно…

Я сделала несколько глотков и продолжила рассказывать обо всём, что видела. Он слушал внимательно, быстро за мною записывая, задавал вопросы и не успокоился до тех пор, пока окончательно меня не измучил. И даже потом продолжал. Наконец он, кажется, понял, что ничего дополнительно из меня не выбьет, и отложил перо.

– Всё? – спросила я с надеждой.

– Всё, – успокоил меня Салахандер.

– Ну и зачем это было нужно: обвинять меня, запирать в камере, похищать?

– У меня было мало времени. Все самые сильные ментальные маги королевства уже пробовали считать информацию, но ничего не вышло.

– И вы решили, что у меня это получится?

– Я надеялся, – криво усмехнулся он. – Ваш ментальный дар только начинает проявляться, и как любой дар, он поначалу может давать своего рода вспышки. Шансов было мало, но стрессовая ситуация провоцирует такие всплески.

– И вы нарочно перепугали меня до смерти? – злобно прищурилась я.

– Мне очень жаль, – сказал он, хотя довольная физиономия свидетельствовала о том, что ни капельки ему не жаль. – Но это сработало, и у расследования есть новые зацепки.

Я поставила чашку на подлокотник. Объяснять, что так поступать нехорошо, не хотелось. Вряд ли дознаватель меня поймёт. Для него, похоже, цель всегда оправдывает средства.

– Я хочу домой, в Академию, – сказала я.

– Конечно, я и сам бы не желал вас здесь задерживать дольше, чем это необходимо. Так что можете возвращаться… к мужу, – он ехидно ухмыльнулся.

Мне это не понравилось. Слишком уж иронично он произнёс это «к мужу». Догадался, что наш с магистром Рониуром брак – фиктивный, и доложит об этом королю?

Я всматривалась в лицо Салахандера, силясь прочитать его мысли. Какая же у него сальная, неприятная ухмылочка…

Да нет, он вовсе не считает, что наш брак фиктивный! Наоборот, он ведь ещё до брака решил, что магистр Рониур – мой любовник. А теперь радуется тому, как удачно нас раскусил. Ну что ж, пусть остаётся при этом мнении. Тем более, что мне это на руку.

Должны же быть у человека какие-то радости, даже у такого, как королевский дознаватель.