Глава 21

Я шла в столовую в приподнятом настроении. Впереди, среди спешащей по коридору толпы, мелькнул знакомый силуэт.

– Кассия! – решительно окликнула я, прибавляя шаг.

Она обернулась и вопросительно приподняла бровь. Непохоже было, что она рада меня видеть. Но я просто обязана спросить!

– То предсказание помнишь? Когда ты смешала карты… Ты увидела там что-то плохое?

– Я не хочу это обсуждать, – сказала она холодно.

Вот же зараза! Ведь знает что-то обо мне, но не говорит!

И всё же я не отступала.

– Помнишь, ты говорила про мужчину? – упрямо продолжила я. – Ну, влиятельного, сильного и беспощадного. Он действительно появился…

– Как и было предсказано, – пожала плечами Кассия.

Её совершенно не удивляло, что предсказание сбылось. Наверное, так и должно было быть.

– Но теперь он же для меня не опасен? В конце концов, я вышла замуж, – задала я наводящий вопрос.

Я с надеждой смотрела на Кассию. Мне, как и всем клиентам гадалок, хотелось услышать, что всё будет хорошо и ничего страшного не случится.

Но она усмехнулась:

– Вышла замуж? Смешно.

Смешно?! Все по-разному реагировали на нашу с магистром Рониуром скоропалительную женитьбу, но уж точно никому не приходило в голову над этим смеяться. Магистр вообще не тот человек, над которым хочется смеяться.

– Почему смешно?

– Потому что даже я вижу: ты ещё невинна, как в свой день рождения. Тут и карты разбрасывать не надо.

Мои щёки вспыхнули румянцем, и несколько секунд я стояла, глотая воздух, не в силах ничего ответить. Разве такое можно увидеть?

– Так что твой брак недействителен, – спокойно сказала Кассия.

– Что значит недействителен?

– За консультациями по вопросам законов обращайся на факультет справедливости, – отрезала она.

И, не говоря более ничего, развернулась и пошла по коридору.

Трудно было не догадаться, что разговор окончен.

Наш брак может быть недействителен? По телу растекался леденящий холод. Призрак короля, тянущего ко мне свои руки, снова возник в голове.

Разумеется, я не пошла консультироваться к кому-то с факультета справедливости. Во-первых, единственная, кого я там знала – это Бернадетт, а уж с ней обсуждать вопрос моего замужества точно не хотелось. Да и вообще ни с кем не хотелось. Всё должно было оставаться в тайне.

Так что я направилась в библиотеку.

– Мне нужен трактат по семейному праву.

– Какой именно? – уточнила Баба Яга. – Их больше сотни.

– Ну… тот, в котором говорится о заключении брака, когда он считается действительным, когда нет… Вот такое.

Она буравила меня долгим взглядом, и мне стало нехорошо. Не сомневаюсь: новость о нашей женитьбе докатилась и до библиотеки. Баба Яга подтвердила мои опасения:

– Может, следовало полистать этот трактат до того, как выходить замуж?

До сих пор мне казалось, что ей нет никакого дела до студентов: хватайте книги и уходите, не мешайте работать – вот и всё её внимание.

– Лучше поздно, чем никогда, – буркнула я.

А старуха библиотекарша сделала то, чего я от неё не ожидала: поднялась с места, сама направилась к стеллажам и через какое-то время вернулась, протягивая мне толстенный том.

– Вот, – сказала она.

– Спасибо, – я схватила том и как можно быстрее выскочила за дверь.

Что вообще я знаю о библиотекарше? Может она не хуже Кассии видит, что мой брак – чистая фикция. Да и не брак вовсе.

Я влетела в «семейное гнездышко», закрылась в своей комнате и стала отчаянно листать страницы. Нужная нашлась почти сразу же.

«Официальный брак должен быть скреплён актом любви между супругами. Если таковое не произошло – брак считается недействительным и должен быть расторгнут. Оный акт любви необязательно должен быть совершён незамедлительно. Однако не позднее месяца со дня бракосочетания. В особых случаях, таких, как немощь одного из супругов, срок может быть продлён, но не более чем на два месяца».

Я начала прикидывать: когда же совершилось это бракосочетание? Месяца точно ещё не прошло, две недели назад, с хвостиком.

Я сидела над страницей трактата и понятия не имела, что мне делать со всей этой информацией. Значит, пройдёт совсем немного времени, наш брак станет недействительным, и притязания короля возобновятся.

Негромко стукнула дверь: магистр Рониур вернулся с занятий.

Я выбралась из своей комнаты, хотя в последнее время старалась этого не делать. В руках у меня был увесистый том, раскрытый на нужной странице. Я подошла к письменному столу и тяжело опустила на него книгу.

– Вот, полюбуйтесь, – сказала я.

Он быстро пробежал глазами текст.

– Я не знакома с местными законами. Но вы-то, вы-то были в курсе!

Я злилась и даже не пыталась этого скрыть. И то, что магистр Рониур сохранял своё обычное ледяное спокойствие, злило ещё больше.

– Не думаю, что это могло бы как-то помешать, – сказал он совершенно ровным тоном. – Вряд ли кто-то узнает…

– Уже знает! – перебила я. – О том, что наш брак – не более чем глупая шутка, мне сообщила Кассия. Студентка с факультета ясности. А она ещё даже не настоящая прорицательница.

Кажется, впервые за всё время нашего знакомства я увидела выражение растерянности на лице Рониура. Похоже, он и правда не ожидал такого поворота.

– Неужели при королевском дворе, – сердито продолжила я, – не найдётся ни одной прорицательницы? Да и вообще… – я отвернулась. – Может, на факультете ясности только и разговоров о том, какие мы идиоты.

– И… что же делать?

А вот этого вопроса я никак не ожидала. Успела привыкнуть к тому, что магистр Рониур всегда знает, что делать. И хотя ответ у меня был, буквально крутился на языке, я понимала, что произнести его вслух не смогу.

От самой мысли «следует исполнить свой супружеский долг» я покраснела до корней волос. Откуда вообще она появилась у меня в голове именно в такой формулировке? Впрочем, другие формулировки, которые полезли в голову следом, были ничуть не лучше.

– У нас есть ещё пара недель, чтобы что-нибудь придумать. – смущённо пробормотала я.

И со всех ног рванула в свою комнату. Но добежать не успела. Магистр Рониур поймал меня за плечи в двух шагах от двери и развернул к себе. От неожиданности я покачнулась, едва не уткнувшись носом в небрежно расстегнутый ворот, вдохнула его теплый дурманящий запах… И отшатнулась, пытаясь придать лицу осмысленное выражение.

– Что ещё? – севшим голосом спросила я и отвела взгляд.

Его ладони были горячими. Магистр молчал, и с каждой секундой это молчание становилось все невыносимее. И стоять рядом тоже становилось все невыносимее. Не хватало еще, чтобы он заметил, что со мной творится.

Я подняла голову и со всей решительностью, на которую сейчас была способна, уставилась прямо в серые внимательные глаза, что смотрели на меня с напряженным ожиданием…

Чего он ждет? Чтобы именно я озвучила то, что в этой комнате уже давно ясно каждой табуретке? Ну что ж, озвучу! Я сглотнула и храбро выпалила:

– Чтобы наш брак считался действительным, нам нужно сделать его действительным!

Щеки полыхнули огнем, во рту пересохло. Глаза магистра странно блеснули, но лицо оставалось невозмутимым. Он по-прежнему молчал, не выпуская меня из рук. И я, хоть убей, не понимала, что сейчас происходит и о чём он думает.

Разговаривать с магистром Рониуром о таких вещах было, мягко говоря, неловко. В любом случае было бы неловко, а уж когда он чуть ли не сжимает меня в объятиях – и вовсе невозможно. Я пошевелила плечами в надежде выбраться из захвата. Не тут-то было.

– Отпустите меня, – в смятении пробормотала я. – Нам необязательно делать это прямо сейчас.

– Согласен. Необязательно.

Вместо облегчения почему-то нахлынуло разочарование с привкусом горечи. Он согласен… Ему вовсе не хочется… спешить.

Ну хоть заговорил! А то я уж думала, что он совсем потерял дар речи от моей наглости.

– Но не думаю, что нужно ждать, – сказал вдруг он.

Горячие ладони медленно скользнули по спине, на мгновение замерли на талии и притянули ближе, прижав к теплому твердому мужскому телу.

Жаркая волна прокатилась по коже, внутри сладко екнуло. Я зажмурилась, зачарованно прислушиваясь к своим ощущениям, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. Все случится сегодня, сейчас…

Сердце бешено застучало.

Он не торопился, словно давая время привыкнуть к себе – как будто мне нужно было привыкать! Одной рукой крепко обнял меня за талию, другой обхватил мою ладонь. Невинные прикосновения, однако ноги стали ватными, а в голове зашумело, словно я залпом выпила целый бокал вина.

Выпустив ладонь, его пальцы заскользили вверх от запястья к плечу. Проехались по линии выреза сзади, едва задевая кожу, зарылись в тяжелые пряди на затылке и слегка за них потянули.

Я покорно запрокинула голову, обмирая от предвкушения поцелуя… Но его не было. Лишь теплое дыхание скользило по щекам и шее, сводя с ума.

Почему же он медлит?!

Я распахнула глаза и наткнулась на потемневший взгляд магистра, пристальный, жадный, мужской. И сразу ушли сомнения, страхи и даже стыд.

Я обвила шею Рониура руками и, встав на цыпочки, потянулась к его губам. Глаза магистра полыхнули жаром, словно мой неумелый порыв враз растопил всю его невозмутимость и сдержанность. Его руки стальным капканом сомкнулись за моей спиной, вжимая меня в его тело, и горячие губы накрыли мой рот.

Это было безумие. Жаркое, сладкое, упоительное безумие, в тысячу более прекрасное, чем снилось. Словно огненный вихрь налетел, закружил, потащил за собой, вихрь из его рук, губ, ласк, поцелуев, то страстных и жадных, неистовых, почти грубых, то немыслимо нежных, дразнящих.

Мысли тонули в умопомрачительных ощущениях, в горячем желании, остром, почти нестерпимом.

Но что-то царапало, плавая по краю сознания, что-то не давало покоя. Я с усилием оторвалась от губ магистра Рониура и с недоумением огляделась. Куда делся кабинет? Как мы сюда попали? Это же моя спальня?

– Нет! Нельзя тут, – хрипло пробормотала я. Почему нельзя, сообразить не получалось. Зацелованные губы горели, в странно пустой голове крутилось что-то про медведя и любовные утехи. – Пойдем к вам.

Рониур молча кивнул, глядя на меня совершенно пьяными глазами, и вновь завладел моими губами.

Каким-то образом нам удалось перебраться в его спальню, растеряв по пути всю мою одежду. Сильные руки подхватили меня, опустили на кровать. Холод простыни обжег обнаженную кожу, я приподнялась на локтях, жадно глядя, как раздевается магистр Рониур. Никакая сила на свете не заставила бы меня сейчас отвести глаза. Вид гибкого совершенного тела, смуглого, полного скрытой силы, завораживал, доводил возбуждение до немыслимого, почти болезненного, будил внутри томительный ненасытный голод, утолить который мог только он, этот мужчина.

Кровать прогнулась, и мир исчез, растаял в черноте бесстыдной жаркой ночи.

Его руки везде, и там, где никому нельзя, ему можно. От умелых сильных пальцев по телу расходились горячие волны, губы распухли от поцелуев. Неистовое желание выгибало тело в попытке стать еще ближе, ближе… Оно выжигало разум, изгоняло страх и неуверенность в будущем – о, боже, какое будущее, если сейчас, в этот миг он рядом, и в его глазах дикая мужская страсть, разбуженная мною, мною! Наливался сладким жаром низ живота, внутри все дрожало и покалывало, и мало было уже рук и губ, и хотелось больше, сильнее, полнее, и сил не было терпеть…

– Пожалуйста…

Лунный свет, прохлада простыни под спиной, и наконец желанная тяжесть мужского тела, изгиб в изгиб, кожа к коже, осторожное движение там, внутри меня… Как в том сне, только в миллион раз острее, ярче, упоительнее.

– Юлия? – хриплый шепот, рассыпавшийся льдинками по позвоночнику.

– Да… – то ли всхлип, то ли стон.

Резкий рывок, короткая вспышка боли, вскрик, пойманный его губами. Я замерла, зачарованно прислушиваясь к ощущениям. Неведомым ранее, ошеломляюще прекрасным…

Жар его дыхания на шее, дрожь его напряженных сильных мышц, разгоряченная, чуть влажная кожа, плотно прижатая к моей…

Блаженная наполненность внутри, правильная, необходимая… Выбивающая слезы нежности к этому мужчине, еле сдерживающему страсть, желание двигаться резче, быстрее… И возбуждение, ставшее почти нестерпимым.

– Да… – сглотнула я, и растеряв слова, нетерпеливо шевельнула бедрами.

Он хрипло выдохнул и…

И не стало больше двух тел, переплетенных на огромной раскачивающейся кровати. Было одно на двоих тело, одно на двоих дыхание, одно на двоих громадное сердце, что бухало в немыслимом темпе, гнало общую кровь по общим венам. Воздух словно раскалился, окрасился огненными всполохами.

Мы поднимались выше и выше, быстрее, быстрее, и нечем стало дышать, и незачем…

Мир взорвался, я выгнулась дугой, и обмякла, погружаясь в ослепительное блаженство, немыслимое наслаждение…

Тело было легким и сытым, я медленно выплывала из сладкой неги.

Дежавю.

Голова моя лежала на плече магистра Рониура, рука совершенно по-хозяйски обнимала его торс.

Нет, не совсем дежавю. Убегать я сейчас не собиралась.

– Как ты? – раздался хриплый голос.

Как я? Что ни скажи, будет блеклым и невнятным. Для моего «как я» просто не существовало слов. То, что я только что пережила, было настолько острым и ярким, что удивительно, как я не потеряла сознание.

– Лучше всех…

Я вдохнула запах своего мужчины, блаженно зажмурилась и коснулась губами кожи. Она была горячей, влажной и немного соленой.

Сильные руки крепко обняли, потянули на себя и все это сладкое безумие началось заново.

Уснули мы далеко за полночь.