Глава 10

Раны затянулись быстро. С этим прекрасно помогло купленное зелье. Разумеется, я не стала обмазывать его с ног до головы, все-таки дозировка в нашем деле — штука очень важная. Нескольких капелек оказалось достаточно. Малыш перестал жалобно пищать, глубоки рваные царапины исчезли, как будто их не было. Он даже сумел, цепляясь передними лапками, похожими на птичьи, подползти к тарелке с фруктами, что стояла у на столе, и с аппетитом перекусить.

Только вот крылья… Крылья были безнадежно испорчены, и ничего из имеющихся средство не помогало.

Я достала с полки учебник — «Исцеление сложных ран. Пособие для второго курса», не слишком надеясь, что это поможет. Все-таки там речь идет про людей, а у них, насколько мне известно, никаких крыльев конструкцией не предусмотрено.

Оглавление обещало массу важной информации: «Рваные раны», «Ожоги от огненных шаров», «Переломы», «Сложные переломы», «Очень-очень сложные переломы». Божечки, сколько напастей-то на головы бедных людей! Ну и крыланов, если тем не повезет.

Что же, посмотрим.

То, что мне требовалось, обнаружилось на страничках про рваные раны и очень-очень сложные переломы. Два редких зелья. Редких, потому что часто такое не используют, только при необходимости. А такая необходимость возникает нечасто, слава богу.

Одно из них очень простое, я запросто смогла смешать его в своей комнате: все ингредиенты под рукой и даже варить ничего не пришлось.

Влила несколько капель в пасть мышонку, проговорила заклинание и лоскуты его крыльев… Нет, не залечились сразу же, но кажется, стали немного лучше.

Быстрого результата тут быть не могло: зелье следовало давать два раза в день в течение недели.

Я почесала мелкого за ушком.

— Извини, дорогой, домой ты вернешься не скоро. Да и что там тебе делать без крыльев? Здесь вон тарелка с фруктами, до нее и пешком дойти можно. А там погибнешь. Так что настраивайся на стационар.

Со вторым зельем дело обстояло куда хуже. Во-первых, его следовало варить. Во-вторых, исключительно в полночь и на седьмой день месяца. В-третьих, у меня не было хорошего десятка нужных ингредиентов, так что за ними еще следовало сходить в лавку.

Зато статья в учебнике обещала, что, испив этого зелья, больной может справиться даже с очень-очень сложным переломом, и неработающие конечности обретут прежнюю силу. Не знаю, насколько это подходит в нашем случае, но ведь крылья — это тоже конечности, пусть и не слишком похожи на руки.

Наевшись, мой пациент уснул, и я смогла выдохнуть. Его жизни больше ничто не угрожало. Боль прошла, и сон, в который он погрузился, явно был целебным. А испорченные крылья как-нибудь отремонтируем, в конце концов, учебник для второго курса — далеко не единственный источник знаний. Не поможет это — посижу в библиотеке, пороюсь в источниках. В общем, справлюсь.

Я изрядно приободрилась. Выживший пациент, да еще с хорошими перспективами полного исцеления — это такая штука, которая порадует любого лекаря.

Теперь можно было перевести дыхание и заказать обед.

И… Вот же черт! Вот же все черти, вместе взятые!

Я вспомнила о том, что возле портала ровной стопкой сейчас лежат два моих пакета с формой.

Оба.

Разумеется, я даже не подумала о том, чтобы прихватить их с собой. И руки, и голова были заняты другим. Ну и что теперь? Опять туда возвращаться? Задумчиво бродить по коридорам, пока меня вынесет в нужный?

Только вот, подозреваю, теперь не получится. Уж не знаю, что тащило меня к порталу: или моя целительская сущность каким-то образом почуяла, что там страдает существо, которому кроме меня не кому помочь, или сам этот лес обладает какими-то особыми магическими свойствами, что притянул меня, несмотря на мое явно желание туда идти, — результат остается тем же.

Я оказалась у портала, потому что так было нужно. Вот этому мелкому чудику, который сейчас уснул, обняв кусочек фрукта, похожего на дыню.

Однако сейчас там его нет, а значит, нет и необходимости в моем там присутствии. И шансы снова найти портал, и соответственно форму, минимальные.

Неужели опять обращаться к Гариетте? Форму она, конечно, выдаст. Но посмотрит на меня таким укоризненным взглядом… Бр-р, не хочу.

Может, попытаться привести в порядок старую? Я посмотрела на себя. Да уж, привести в порядок это будет зверски сложно. Пока я таскалась по лесу, пробиралась через кусты с колючками, и платье и мантия окончательно пришли в негодность.

В некоторых местах были выдраны целые куски материи! Полагаю, так и повисли на колючках.

А мои руки и ноги! Мамочки, они были просто исполосованы, как будто бы я опрометчиво вступила в драку с пятнадцатью кошками, и разумеется, проиграла. Только теперь я поняла, что царапины ужасно саднят и щиплют, просто невыносимо.

Однако с этим я могла справиться. Глоток заживляющего раны зелья — и вот я уже в порядке. Оставалось только переодеться в домашнее платье, спрятать подальше изуродованную форму и… наверное, идти к Гариетте… Потом, через часик или через два… Да-да, лучше поздно вечером! Рабочий день будет подходить к концу и нашей кастелянше будет уже не до меня. Возможно, обойдется даже без укоризненных взглядов.

Хотя нет, вряд ли. Рассчитывать на это — оптимизм на грани безумия.

От этих горестных раздумий меня отвлек стук в дверь. Я заметалась по комнате. Кто бы это ни был, видеть крылана ему вовсе ни к чему.

Я схватила полотенце и осторожно прикрыла тарелку с фруктами. Тихо сказала:

— Считай, что ты забрался с головой под одеяло. Очень распространенная привычка, я сама так часто сплю.

И пошла открывать. Ох, ну и накрутила же я на нее защитных заклинаний! Сама с трудом с ними справилась. А когда справилась, поняла, что стараться не стоило.

На пороге стоял он — магистр Лэнсор.

Первым порывом было сразу же захлопнуть дверь у него перед носом. Но реакция у боевого мага всяко лучше моей. Он успел придержать ее рукой, а второй просунул в образовавшуюся щель два пакета.

— Полагаю, это принадлежит вам? Вы забыли.

— С-спасибо, — пробормотала я.

Вот уж не ожидала от него чего-то хорошего! Хотя, кто знает, может, и за этим благородным жестом скрывается какой-нибудь злой умысел.

— Вы позволите мне войти? Не думаю, что разговор вроде того, что нам предстоит, следует вести в коридоре.

— Снова сотрете мне память? — устало спросила я, попутно припоминая, что дневник лежит в ящике стола и хорошенько заговорен, так что открыть его и стереть «лишние» записи вряд ли получится. А вот забрать с собой и уничтожить… Черт, как же я об этом не подумала!

Магистр Лэнсор удивленно приподнял бровь. Не ожидал, что я обо всем догадаюсь? Так тебе и надо!

— Не стану, обещаю.

Обещает он! Надо же. Только вот что-то мне не верится…

— Теперь вы и сами никому не расскажете, — добавил он.

— Это еще почему? — я уставилась на него настороженно.

— Впустите — скажу, — он улыбнулся мне одной из своих самых обаятельных улыбок.

Вот же негодяй! На несколько мгновений я задумалась. И поняла, что любопытство оказалось сильнее страха. Или не любопытство? Если есть какие-то веские причины, по которым мне следует помалкивать об обнаруженном портале, неплохо бы мне эти причины знать. Так что я со вздохом открыла дверь пошире.

— Проходите, но ничего тут не трогайте!

Магистр Лэнсор прошел в центр комнаты и с интересом огляделся. Кивнул на тарелку, прикрытую полотенцем.

— Он здесь, ваш пациент?

Надо же, как быстро вычислил. Чувствует что-то такое или я плохо его спрятала? Ну да, следовало хотя бы поставить тарелку с моим мышом в шкаф.

— Тут, — мрачно проговорила я. — Не троньте.

— Покажите, — велел магистр.

— С чего бы вдруг? — уперлась я.

— Ну, как вы понимаете, я немного разбираюсь в ранах. Могу что-то подсказать.

Надо же, какой добрый! Впрочем, ничто не мешало ему самому сдернуть полотенце и все детально рассмотреть. Однако же нет, просит меня. То есть пытается вести себя прилично. Такое поведение следует поощрять.

Я подошла и аккуратно приподняла полотенце. Малыш недовольно дернулся. Ага, понравилось спать, укрывшись головой. Слушайся меня, малыш. Я плохого не посоветую, а главное, выздоравливай поскорее.

Какое-то время магистр Лэнсор внимательно рассматривал моего мыша, а потом спросил:

— Вы же дали ему имя?

Я дернула плечами.

— А вам что за дело?

Что за глупости? Уж простите, не успела. Не до того было.

Магистр Лэнсор кивнул, словно ничего другого и не ожидал.

— Я сразу заметил, у вас серьезные провалы в базовых знаниях, хотя дар на удивление сильный. Только он не всегда сильный. В нормальном состоянии весьма посредственный, а вот в критических ситуациях… — он покачал головой.

Я прекрасно понимала, что магистр меня критикует. «Отсутствие базовых знаний», «дар весьма посредственный» — все это уж точно не комплименты. И все же, когда он говорил про критические ситуации, в его взгляде читалось неподдельное восхищение.

А мне подумалось: когда еще нужен дар, если не в критических ситуациях. В некритических и так сойдет. Краснея, бледнея и запинаясь на каждом слове, отвечать формулы на уроках можно и без дара. И все же я обиженно буркнула:

— При чем тут мои базовые знания?

— Чтобы лечение было более эффективным, следует обращаться к пациенту по имени. А вы тогда моего имени не спросили. Уверен, и этого парня никак не назвали.

— Почему же? Назвала…

И неважно, что сейчас я ругала себя последними словами. Ведь действительно, в начале первого курса изучали. Как я могла так глупо проколоться? Но показывать это магистру совершенно не собиралась.

— Его зовут Мыш.

— Мыш? — удивился он.

— Да, Мыш. Вроде как мышка, только мальчик.

Магистр посмотрел на меня с недоверием, словно догадывался, что имя я придумала прямо сейчас, на ходу. Ну да, странное имечко для того, кто никакая не мышь, и даже не летучая мышь, а крылан. Но было уже поздно что-то менять.

— И вообще, на заговаривайте мне зубы. Почему это я никому не расскажу о портале?

Он указал мне на тарелку с фруктами, где, неестественно вывернув израненные крылья, сладко сопел мой… Мыш. Ну и имечко!

— Вы притащили в академию неведомую тварь из другого мира. Если об этом станет известно, вас серьезно не накажут, но вот его велят вернуть на место как существо неизведанное и потенциально опасное. Он, конечно, уже не умирает от ран, но, — магистр еще раз окинул взглядом моего пациента, — до полного выздоровления тут далеко. Вы же хотите восстановить ему крылья?

Я мрачно кивнула, уже понимая, к чему он ведет.

— У опытного лекаря это заняло бы пару недель, ну а вам, боюсь, понадобится не меньше месяца. А судя по тому, что я уже знаю о вашем лекарском даре, вы скорее согласитесь умереть или положить в руины всю академию, чем выпустите из рук этого вашего Мыша до того, как полностью его исцелите.

Он был прав, совершенно прав. Правее некуда. Теперь о портале я буду молчать даже под пытками.

— Так что, — магистр снова улыбнулся, — хотите вы этого или нет, но отныне мы с вами своего рода сообщники.

— Вы нарочно это подстроили?

Я в ужасе посмотрела на магистра. Неужели он способен на такое: швырнуть это несчастное существо на колючки и ждать, пока я начну его лечить?

— Боги с вами, леди Ксения. Просто стечение обстоятельств…

Я выдохнула. Похоже, сейчас магистр говорил правду. Надо же иногда — для разнообразия.

Я вспомнила, какое изумленное было у него лицо, когда мы столкнулись у портала. Нет, этому негодяю просто повезло, и теперь я буду хранить его тайну как свою.

— В общем, только это я и хотел вам сказать, — подытожил он. — Полагаю, сейчас мне следует уйти. Не стоит находиться в комнате студентки слишком долго.

— Вовремя вы об этом подумали! — хмыкнула я.

— Я действительно об этом подумал вовремя, — подтвердил магистр. — И оставил в коридоре амулет морока, так что входящим сюда или выходящим отсюда меня сможет увидеть разве что только очень опытный маг, а таким среди студентов взяться неоткуда. Но его действие весьма непродолжительно. Так что как ни приятна мне ваша компания, боюсь, я вынужден уйти.

Ох уж эта его улыбочка!

Магистр уже направился к двери, когда я его остановила:

— А память? Память вы мне вернете?

Не то чтобы это было очень важно. Все стертые события я уже вроде как восстановила, но само это ощущение, когда не помнишь о себе что-то важное, было неприятным.

— Поговорим об этом завтра. Об этом и… — он запнулся, — об остальном.

И не дождавшись моего ответа, он покинул комнату.

Я вернулась к своему Мышу.

— Этот нехороший человек, злодей и редиска, утверждает, что я буду лечить тебя целый месяц. А я вот возьму и справлюсь за две недели, как самый настоящий опытный целитель. Посмотрим, что он тогда скажет! И на критическую ситуацию тут уже ничего не спишешь.

Мыш, разумеется, ничего на это не ответил. Но он так сладко сопел во сне, что было ясно — он в меня верит.