24

Прошла всего неделя с того момента, как утихли баталии с аэранской комиссией, но напряжение на станции не спадало ни на минуту. Рексар вошел в мой отсек в разгар утренней подготовки, когда я сверяла графики дежурств кураторов. Его лицо было непривычно сосредоточенным, а китель застегнут по самому строгому уставному протоколу.

​— Меня вызывают на Главную станцию, — без долгих вступлений произнес он, останавливаясь у голографического стола. — Экстренный сбор по делам сектора.

​Я резко подняла голову, почувствовав, как внутри неприятно кольнуло от дурного предчувствия.

​— Надолго? — стараясь сохранить ровный голос, спросила я, хотя пальцы сами собой сжали край планшета.

​— На несколько дней, — Рексар качнул головой, бросив на меня долгий, тяжелый взгляд, в котором читалось все невысказанное. — На время моего отсутствия станция и кадеты остаются на тебе, Майя. Официальный приказ уже ушел по внутренней сети. Справляйся.

​Он улетел тем же днем, оставив после себя тягостное ощущение пустоты в командном отсеке и груз ответственности за всю базу. А на следующие сутки система выдала то, чего мы ожидали меньше всего.

​На центральный иксин базы пришло стандартное, но от этого не менее тревожное уведомление: к причалу приближается корабль проверяющих. Из расы тарков.

​Я замерла перед монитором, перечитывая официальный шифр. Тарки? Это выбивало из любой колеи. За всё время существования Совета тарки держались предельно обособленно, в политических дрязгах почти не участвовали, на голосованиях неизменно воздерживались и старались не вставать ни на чью сторону. Зачем им понадобилось лично являться на нашу базу?

​Не теряя ни секунды, я активировала защищенную связь и передала предупреждение всей команде.

​— Слушать всем, — мой голос прозвучал жестко в динамиках кураторов. — На станцию идет корабль тарков. Никакой паники, но уровень внутренней готовности поднимаем до максимума. Главное — кадеты не должны отвлекаться от тренировок ни на секунду. Продолжаем работать в штатном режиме.

​Когда тяжелый массивный корабль тарков совершил жесткую, гудящую посадку на посадочной площадке базы, я уже ждала их у шлюза.

​Створки разверзлись, и из клубов остывающего пара показались фигуры прибывших. Тарки внушали уважение и глухую тревогу одновременно: высокие, невероятно массивные, с тяжелой костной структурой и суровыми, угловатыми чертами лиц. Они выглядели монолитными изваяниями, от которых веяло первобытной, сокрушительной силой.

​Я выпрямилась в струнку, чувствуя, как каждая мышца в теле пропитывается защитным напряжением. Внутри всё сжалось в пружину: я готовилась к холодному высокомерию, жесткой критике и абсолютному пренебрежению со стороны гостей, привыкших смотреть на все прочие расы свысока. Конечно, на нашей базе уже давно работала целая группа инструкторов-тарков во главе с Джаредом Гаррадом, чей суровый нрав я знала наизусть, но принимать у себя целую делегацию высших чинов этой расы — это был совершенно другой уровень ответственности.

​Впереди шел главный среди них. Его мощная фигура заслоняла свет прожекторов, а фамилия, прозвучавшая при сканировании гостевого кода — Гаррах, раскатистое, утробное и рокочущее, перекликающееся с фамилией Гаррада, но звучащее еще тяжелее, — заставила меня на секунду задержать дыхание.

​Тарк остановился в шаге от меня. Его массивный силуэт и пронзительный, давящий взгляд казались воплощением неизбежной угрозы. Я едва заметно сглотнула, готовясь отразить словесный удар.

​Но гость неожиданно качнул массивной головой, а на его суровых губах промелькнула тень подобия улыбки.

​— Не надо так смотреть на нас, лейтенант, — прогудел его глубокий, вибрирующий голос, разносящийся эхом по ангару. — Как будто мы прилетели стереть вас в порошок. У вас тут уже побывали и кайранцы, и аэранцы, верно? Мы не из тех, кто любит устраивать цирк с проверками.

​Я удивленно моргнула, сбавив внутренний натиск. Тарк чуть смягчил позу, хотя масштаб его фигуры от этого не уменьшился.

​— Я всегда думал, что нашей межгалактической системе давно пора выходить из зоны комфорта и давать реальную возможность проявить себя другим гуманоидным расам, — продолжил он уже спокойнее, обведя взглядом пространство базы. — Да и Совет нашего Флота... скажем так, изрядно засиделся на теплых местах. Пора бы уже уступить дорогу новому поколению и свежим взглядам на вещи. Можете передать командору Дрейку, если потребуется: я и мои представители полностью поддерживаем его проект. Никаких препятствий с нашей стороны не будет.

​Напряжение, сковавшее плечи, мгновенно испарилось, сменившись волной чистого изумления. Я кивнула, собираясь с мыслями после столь неожиданного поворота, и пригласила делегацию пройти внутрь.

​— Добро пожаловать на базу, — уже увереннее произнесла я, разворачиваясь, чтобы провести их по секторам. — Позвольте показать, как работают наши кадеты.

​Мы направились по главным коридорам, и я провела тарков через все основные учебные зоны. База жила своим привычным, суровым ритмом. В первом же зале кадеты шестой группы на пределе возможностей выкладывались на виртуальных симуляторах пространственного маневрирования, выписывая сложнейшие пируэты на экранах. Чуть дальше, в тренировочном отсеке, гулко стучали маты и раздавалось резкое дыхание — там шли жесткие спарринги без права на ошибку. В тире тем временем стоял ритмичный грохот: кадеты отрабатывали стрельбу по быстро движущимся, хаотично меняющим траекторию мишеням.

​Я внимательно следила за реакцией главного тарка. Но на его массивном лице не было ни тени скепсиса. Напротив, по мере того как мы продвигались от одного сектора к другому, а показатели точности и скорости кадетов выводились на центральные тактические дисплеи, в его тяжелых глазах загорался искренний интерес и уважение.

​Результаты везде были безупречными. Ни единой помарки, ни одной слабины.

​Тарк остановился у панорамного стекла тира, наблюдая за тем, как группа землян слаженно закрывает огневой рубеж, и удовлетворенно хмыкнул, скрестив массивные руки на груди. База работала как швейцарские часы, доказывая правоту Рексара даже тем, кто привык хранить вечный нейтралитет.

Проводив Гарраха и его делегацию до гостевого крыла, я позволила себе сделать наконец полноценный, глубокий вдох. Напряжение, державшее меня в струнке с самого утра, понемногу отпускало мышцы. Всё прошло даже лучше, чем можно было мечтать: никакой враждебности, лишь холодный профессиональный интерес, сменившийся неприкрытым уважением к результатам кадетов.

​Я вернулась в командный центр, где за пультом дежурил Дариус, с облегчением откинувшийся на спинку кресла.

​— Ну что, лейтенант? — не поворачивая головы, бросил он с легкой усмешкой в голосе. — Нас уже разобрали на запчасти или мы всё еще в штатном расписании?

​— Можешь выдохнуть, Дариус, — я опустилась в свое кресло, чувствуя, как приятная усталость начинает наливать свинцом плечи. — Тарки не собираются нас топить. Гаррах сказал, что Совету давно пора подвинуться, и официально подтвердил, что они поддерживают проект Рексара.

​Дариус удивленно присвистнул, развернувшись ко мне на кресле:

​— Серьезно? Тарки сами вышли из нейтралитета и поддержали землян? Похоже, старик Таргон начинает терять хватку, раз даже вечные молчуны решили поставить на нас.

​— Похоже на то, — кивнула я, хотя на душе всё равно оставался какой-то скребущий осадок.

​Рексар улетел на Главную станцию экстренно, тарки появились как снег на голову... Шаги врагов становились всё изощреннее, но пока удача была на нашей стороне.

​Прошло еще двое суток. Рексар всё еще не возвращался с Главной станции, связь с ним ограничивалась лишь редкими короткими сообщениями по защищенному каналу:«Заседание продолжается, контроль штатный». База жила в привычном ритме жесткого отбора, кадеты отрабатывали финальные нормативы, а кураторы держали оборону по всем фронтам.

​Я находилась в оружейном секторальном блоке, проверяя настройки динамических мишеней перед вечерней тренировкой шестой группы, когда на мой наручный коммуникатор пришла короткая, выбивающаяся из общего потока служебных сообщений кодировка.

​Не служебная частота. И даже не закрытый канал Рексара.

​Это был личный запрос с незарегистрированного ретранслятора, находящегося на внешней орбитальной границе базы.

​Я резко замерла посреди гудящего ангара, глядя на мигающий красный индикатор. Пальцы сами собой активировали дешифратор. На крошечном голографическом экране всплыла всего одна строка, заставившая кровь в жилах заледенеть:

​«Дрейк не доберется до Главной. Ловушка захлопнулась. Хочешь спасти его — уводи кадетов до конца смены».

​Я застыла перед экраном коммуникатора, глядя на горящие красным строки, а внутри всё словно оборвалось. Мир вокруг на секунду сузился до этой маленькой точки света.

​«Дрейк не доберется до Главной...»

​Бред. Рексар уже на месте, его статусные отчеты с защищенного терминала Главной станции приходили регулярно. Если бы его перехватили на подлете, никакой канал бы не работал. Либо аноним держал меня за дуру, либо... либо кто-то очень сильно хотел, чтобы я запаниковала, сорвала финальные тесты кадетов и бросила базу в самый ответственный момент.

​Я прищурилась, глядя на мигающий экран, и холодный расчет начал вытеснять минутную тревогу.

​— Дешевая провокация, — тихо шепнула я пустому ангару.

​Слишком удобно: стоило Рексару отбыть, как на горизонте нарисовался сначала визит тарков, а теперь этот мутный вброс с призывом «уводить кадетов». Кто-то отчаянно пытался раскачать базу изнутри, раз уж открыто давить через Совет больше не получалось.

​Я быстро набросила на коммуникаторе запрос на верификацию частоты, но система ожидаемо выдала ошибку — сигнал шел через плавающий прокси-ретранслятор на орбите, и отследить его источник в реальном времени было невозможно.

​Холодный ветерок вентиляции прошелся по плечам, заставив кожу покрыться мурашками. Игнорировать это сообщение совсем было бы глупо, но поддаваться панике и устраивать переполох на базе — именно то, чего добивался неизвестный враг. Нужно было держать себя в руках и ждать следующего шага.

Следующие несколько часов тянулись невероятно медленно. Я вернулась в командный центр, внешне сохраняя ледяное спокойствие, хотя каждая секунда ожидания отдавалась глухим ударом в висках. Дариус был полностью погружен в мониторинг симуляторов шестой группы, а я делала вид, что проверяю плановые графики поставок и текущие отчеты по распределению аудиторий. Никто на базе не должен был заметить, что меня выбили из колеи.

​Если анонимка была проверкой на прочность или попыткой заставить меня совершить ошибку, то лучший ответ — идеальное исполнение плана. Кадеты завершили вечернюю сессию с отличными показателями, без срывов и заминок.

​Но когда ночная смена окончательно вступила в свои права, а гул учебных модулей стих, перейдя на тихий ночной режим, меня ждал новый удар.

​Вместо привычного отчета от Рексара защищенный канал молчал. Я обновила протокол связи вручную — тишина. Никаких статусных сводок, никаких автоматических подтверждений. Экран терминала упрямо светился ровным, холодным синим светом, игнорируя любые попытки запроса.

​Холодный пот мгновенно выступил на спине.

​Я резко поднялась из-за стола, привлекая внимание Дариуса, который тут же обернулся, заметив мое лицо.

​— Майя? Что-то случилось?

​— Связь с Рексаром пропала, — бросила я, уже шагая к главному терминалу связи. — Последний отчет должен был прийти двадцать минут назад.

​Я попробовала пробить резервные частоты, обойти зашифрованные шлюзы, связаться напрямую с диспетчерской Главной станции, но система выдавала лишь сухой отказ:«Сигнал заблокирован».

​Анонимное предупреждение всплыло в памяти с жуткой четкостью.«Дрейк не доберется до Главной. Ловушка захлопнулась...»

​Значит, это не была пустая угроза. Или кто-то действительно перекрыл наши закрытые каналы связи, отрезая базу от Главной станции, или ловушка захлопнулась как раз в тот момент, когда он попытался выйти на связь с нами повторно.

Дариус мгновенно поднялся из-за пульта, и всякая тень привычной иронии исчезла с его лица. Он подошел ближе, бросив взгляд на мигающие красным строки системных ошибок на главном экране.

​— Заблокирован? — тихо переспросил он, нахмурившись. — Полностью? Ни резервных ретрансляторов, ни прямого луча?

​— Словно кто-то накинул глушилку на весь сектор, — я судорожно вбивала команды обхода, пытаясь зацепиться хоть за какой-нибудь отголосок сигнала. Бесполезно. Экран упрямо выдавал ошибку соединения.

​Внутри всё сжалось в тугой, ледяной узел. Анонимное предупреждение, которое я еще вчера считала дешевой провокацией, теперь казалось зловещим предзнаменованием. Если связь оборвалась именно сейчас, значит, тот тайный отправитель знал гораздо больше, чем говорил. Или... сам контролировал этот обрыв.

​— Так, спокойно, — Дариус положил тяжелую ладонь на край моего пульта, возвращая в реальность. — Это еще не значит, что Рексар... в общем, что он потерян. Нас могут глушить извне. Адмирал Таргон и его прихвостни в Совете вполне способны организовать блокаду связи, чтобы посеять панику.

​— Панику? — я резко повернулась к нему, чувствуя, как злость начинает вытеснять страх. — Наши защищенные каналы связи с Главной станцией глушат, прямой связи с Рексаром нет, а впереди еще долгие недели подготовки кадетов! Если мы сейчас замрем и будем ждать у моря погоды, нас просто сомнут, прикончив проект за пару дней без всякого прямого штурма.

​Я выпрямилась, принимая волевое решение. Больше нельзя было просто сидеть и пялиться в слепые мониторы.

​— Поднимай наших техников, Дариус. Пусть проверят локальные ретрансляторы на предмет направленной глушилки. А я иду к таркам.

​Дариус удивленно приподнял брови:

​— К Гарраху? Думаешь, они замешаны?

​— Нет, — покачала головой я, уже направляясь к выходу из командного центра. — Как раз наоборот. Гаррах публично поддержал проект Рексара, и ему самому не выгодно, чтобы наш командир исчез. Если против нас затевают грязную игру на нашей же территории, тарки должны об этом знать первыми. Посмотрим, как они отреагируют, когда поймут, что их новые союзники внезапно оказались под колпаком.