28

Наш путь обратно через израненные внутренние отсеки прошел быстро — корабль наемников уже окончательно терял герметичность, а аварийные сирены резали слух неприятным, пульсирующим ритмом.

​Джаред шел впереди, уверенно поддерживая Рексара и прикрывая нас своей массивной фигурой на случай непредвиденных сюрпризов. Лиан следовал чуть позади, мертвой хваткой удерживая скованную по рукам Валорис. Бывшая инспекторша больше не кричала — она лишь глухо и ненавидяще шипела, но сопротивляться под прицелом инопланетного убийцы с его пятикратной скоростью реакции даже не пыталась.

​Мы проскочили через проломленный абордажный шлюз прямо в брюхо нашего тяжелого корвета.

​— Загерметизировать переход! — бросила я, едва мы переступили порог.

​Дариус, шедший замыкающим, мгновенно ударил по клавише закрытия шлюза. Тяжелые металлические створки сошлись с глухим ударом, отсекая холодный мертвый космос и обломки разбитого судна наемников.

​— Рексара в медотсек, срочно, — скомандовала я, перехватывая управление бортовыми системами. — Дариус, проверь жизненные показатели.

​Джаред аккуратно уложил Командора на диагностическую кушетку. На свету было хорошо видно, насколько сильно досталось Рексару в плену у Валорис, но его дыхание постепенно выравнивалось. Дариус уже склонился над ним, запуская сканирование.

​— Жизненным показателям больше ничего не угрожает, но ему нужен полный восстановительный цикл, — отрапортовал эмпат, бросив взгляд на мониторы. — Потеря крови средняя, истощение. Оклемается, но не сразу.

​Я перевела дыхание, чувствуя, как адреналин в крови начинает медленно отступать, уступая место тяжелой усталости. Мы сделали это.

​— Лиан, — я повернулась к аэранцу, который все еще удерживал пленницу. — Определи ее в изолятор. Надежно заблокируй все контуры.

​— Сделано, командир, — коротко кивнул Лиан, разворачивая Валорис и толкая ее по направлению к отсеку временного содержания.

​Я подошла к пилотскому креслу, опускаясь в него и запуская двигатели. На экране коммуникатора уже мигал сигнал подтверждения от патрульных кораблей Межзвездного флота — координаты вражеского корвета были приняты, и флот шел на зачистку.

​— Ну что, команда, — обвела я взглядом отсек, чувствуя, как напряжение окончательно покидает плечи. — Курс на станцию Академии. Возвращаемся домой.

Мерный гул варп-двигателей отдавался легкой вибрацией в палубе, возвращая привычное чувство стабильности после хаоса абордажа. Наш корвет плавно лег на курс, прорезая черное полотно космоса в сторону станции Академии.

​Я откинулась на спинку пилотского кресла, позволяя себе сделать глубокий вдох. На приборной панели ровным зеленым светом горели индикаторы систем, а в коммуникационном блоке только что зафиксировался отчет патрульных судов: координаты переданы, зачистка корвета кешари началась. От судна наемников вскоре останется лишь горстка космического мусора.

​Из медотсека вышел Дариус, вытирая руки о форменный комбинезон. На его лице больше не было следов напряжения — только легкая профессиональная усталость.

​— Рексар стабилен, — тихо произнес он, опускаясь на соседнее кресло. — Я ввел ему восстанавливающий биогель и стимуляторы регенерации. Спать он будет долго, но угрозы жизни нет. Организм крепкий, справится.

​— Хорошая работа, Дариус, — кивнула я, чувствуя, как от сердца отлегает последний камень. — Как там Лиан? С изолятором справился?

​— Абсолютно. Валорис заперта по всем правилам: силовой контур замкнут наглухо, блокираторы активированы. Даже ее эмпатия сейчас бессильна пробиться через экранирование переборок. Сидит тихо, смотрит в угол и ненавидит весь мир.

​Я хмыкнула, переведя взгляд на звездную карту перед собой. До станции Академии оставалось около двух часов гиперпрыжка.

​В этот момент из коридора послышались тяжелые, уверенные шаги — на мостик вернулся Джаред. Тарк тяжело опустился на свободную скамью, с хрустом разминая массивные плечи после схватки.

​— Корабль чист, системы в норме, топливо на исходе не идет, — коротко отчитался он басовитым голосом. — Все на своих местах, командир. Мы сделали это.

​На мостик бесшумно, словно тень, скользнул Лиан. Аэранец легко запрыгнул на край консоли, сложив руки на груди, и посмотрел на меня с привычной иронией в голосе:

​— И что теперь, Майя? Сдаем нашу буйную экс-инспекторшу конвою?

​— Именно так, — выдохнула я, переведя взгляд на приборную панель. — Сдаем Валорис службе безопасности Академии, передаем Рексара в стационарный медотсек, заправляемся и сразу берем курс обратно на Землю. До выпуска кадетов пару месяцев, Лео и Тео нас уже заждались.

​— Схема идеальная, — одобрительно хмыкнул Лиан. — Без долгих остановок и лишних разговоров.

​— Главное — передать Командора медикам и зафиксировать показания Валорис в протоколе, — добавил Дариус от диагностического терминала. — Дальше Академия сама разберется с её делом.

​— Разберется, — резюмировала я, глядя, как таймер гиперпрыжка отсчитывает последние минуты. — Готовьтесь к выходу из гиперпространства. Стыкуемся со станцией, сдаем груз и сразу на взлет.

Звездное марево гиперпространства рассыпалось миллионами четких точек, когда корвет вышел в обычный космос. Впереди уже возвышался гигантский многоуровневый диск станции Академии, окруженный яркими огнями навигационных маяков.

​Процедура стыковки прошла в штатном режиме. Как только тяжелые захваты зафиксировали шлюз, а давление в переходе выровнялось, внешняя переборка опустилась.

​На стыковочной платформе нас уже ждали. По центру в окружении вооруженного конвоя и медицинской бригады стоял адмирал Таргон. Его внушительная фигура в строгой парадной форме выбивалась из привычной суеты ангара, а суровый взгляд сразу приковал к себе внимание.

​Первыми из шлюза выкатили мобильную медицинскую капсулу с Рексаром. Командор все еще находился в глубоком медикаментозном сне под датчиками Дариуса. Следом Джаред и Лиан вывели Валорис. Бывшая инспекторша шла молча, сжав губы в тонкую линию, но её взгляд горел откровенной ненавистью.

​Адмирал Таргон смерил пленницу холодным взглядом, затем перевел взор на бессознательного Рексара. Его желваки желчно заходили, а тяжелые надбровные дуги сошлись к переносице.

​— Оформить приемку, — отдал он короткий приказ конвою и медикам. Техники и врачи тут же подхватили капсулу и повели Валорис к выходу из ангара.

​Таргон развернулся к нам. В его глазах читалась смесь тяжелого гнева и глубокой усталости.

​— Майя. Вся ваша группа — за мной. В мой кабинет, — чеканя каждое слово, произнес адмирал. — Я хочу знать абсолютно всё. От первого до последнего шага.

​Кабинет адмирала располагался на верхнем ярусе станции. Массивный стол из темного композита, панорамный вид на стыковочные доки и абсолютная звукоизоляция.

​Я изложила всё сухо, четко и без лишних эмоций. Доложила о перехвате сигнала, абордаже судна наемников-кешари, состоянии Рексара на момент обнаружения и о том, как именно была нейтрализована Валорис. Дариус дополнил отчет медицинскими показателями Командора, а Лиан коротко подтвердил детали захвата пленницы.

​Когда я закончила, в кабинете повисла тяжелая тишина. Адмирал Таргон долго смотрел на нас, затем встал из-за стола, подошел к панорамному окну и замер, сжав руки за спиной.

​Вдруг он резко развернулся, выдохнул и выплеснул целую фразу на незнакомом, рычащем и щелкающем языке. Звуки катились из его горла жестко, словно перемалываемые жерновами камни.

​Я слегка нахмурилась, слушая непривычную рычащую речь — этот язык был мне абсолютно незнаком.

​Едва заметно накренившись в мою сторону, Дариус еле слышно прошептал прямо мне на ухо:

​— Это кайранский, — тихо пояснил эмпат. — Если без поэзии... Он сказал: «Какая же гниль вскрылась в нашем собственном доме, чтоб их всех перворожденная тварь пожрала».

​Таргон сделал глубокий вдох, явно пытаясь взять себя в руки. Он перевел взгляд на меня, и его голос снова звучал привычно-строго на межгалактическом:

​— Вы сделали то, что должны были, Майя. Отлично сработано. Забирайте команду, заправляйте судно и возвращайтесь на Землю к кадетам. С Валорис и ее покровителями мы здесь разберемся сами.

Адмирал коротко кивнул, давая понять, что разговор окончен.

​Дариус, Джаред и Лиан молча направились к выходу. Выждав, пока за спиной аэранца сойдутся тяжелые створки двери, я осталась на месте.

​Таргон поднял на меня усталый взгляд:

— Что-то еще, Майя?

​— Сэр, — я сделала шаг ближе к столу. — Прошу вас... Держите меня в курсе состояния Командора. Как только появятся первые новости из медотсека.

​Адмирал на мгновение замер, затем суровые черты его лица немного смягчились. Взгляд стал чуть теплее — насколько это вообще возможно для кайранца.

​— Я лично отправлю тебе шифрованный сигнал, Майя, как только медики скажут что-то конкретное, — ответил он. — А теперь иди к своей группе. На Земле вас ждут кадеты.

​— Спасибо, сэр, — ответила я, развернулась и вышла из кабинета.

Перед тем как отправиться в заправочный док, я свернула в боковой коридор, ведущий к медицинскому крылу. Понимала, что времени почти нет и команда уже готовит корвет к старту, но улететь на Землю, не взглянув на Командора лично, просто не могла.

​В стационаре царила стерильная тишина, нарушаемая лишь мерным попискиванием медицинских мониторов. Рексар находился в отдельной палате интенсивной терапии. Внутри прозрачного цилиндра регенерационной капсулы его крупное тело казалось почти невесомым, погруженным в густой полупрозрачный гель.

​Я подошла к силовому барьеру и положила ладонь на прохладное стекло.

​Медицинские датчики над капсулой высвечивали стабильные показатели: пульс и нейронная активность выровнялись, биогель постепенно затягивал глубокие повреждения тканей. Он выглядел совсем не так, как во время нашей встречи на судне кешари — исчезла та смертельная бледность, а дыхание стало ровным и глубоким.

​— Он выкарабкается, — раздался тихий голос дежурного врача-кайранца, подошедшего со стороны консоли. — Организм сильный, а ваша первая помощь на корабле спасла ему жизнь. Еще пара недель в геле, и он вернется в строй.

​— Спасибо, — тихо ответила я, не сводя глаз с Рексара.

​Мы сделали свою работу. Командор живет, Валорис под стражей, а значит, проект Рексара все еще имеет шанс.

​Кивнув врачу на прощание, я развернулась и быстро шагнула к выходу из медблока. Пора было возвращаться на корвет — на Земле нас ждал очередной этап.

***

Месяц пролетел в бешеном ритме. До итогового отбора оставалось тридцать дней, но постоянные тренировки, симуляции и отработка командных навыков выматывали так, что к вечеру силы были на исходе. Зато кадеты, которых мы натаскивали вместе с другими лейтенантами, прямо на глазах превращались в сплоченный и четко работающий отряд.

​От Таргона за это время пришло всего пару коротких уведомлений: Рексар быстро шел на поправку, а дело Валорис передали в следственный отдел. О том, когда именно Командор вернется в строй, адмирал ничего не сообщал.

​Поэтому, когда поздним вечером я шла по тихому коридору жилого сектора базы, мысли были только о том, чтобы добраться до своей каюты и отдохнуть.

​Вдруг из полутьмы бокового прохода выскользнула высокая тень. Прежде чем я успела среагировать, сильные руки обхватили меня за талию и без лишнего шума втянули в соседний блок.

​Дверь за спиной мгновенно закрылась.

​Я уже дернулась, чтобы ответить ударом, но знакомый запах и тяжелое дыхание заставили меня замереть.

​— Тихо, это я, — раздался в полумраке низкий, слегка хрипловатый голос.

​Я подняла голову. В слабом свете индикаторов стоял Рексар. Он выглядел немного исхудавшим после медцентра, но держался уверенно, а во взгляде горел прежний огонь.

​— Рексар?.. — от неожиданности я застыла в его руках. — Ты что здесь делаешь? Таргон же говорил, тебе еще сидеть в стационаре...

​Вместо ответа он лишь крепче прижал меня к себе и, уткнувшись лицом в мои волосы, тихо выдохнул:

​— К черту Таргона и его врачей, — прошептал он. — Майя... Ты даже не представляешь, каким длинным был этот месяц. Я безумно соскучился.

​— Соскучился? — я нахмурилась, недоверчиво разглядывая его в полумраке, и тут же приложила ладонь к его лбу, проверяя температуру. — У тебя бреда случайно нет?

​Кожа была прохладной, без признаков лихорадки.

​— Температуры вроде нет, — пробормотала я, убирая руку, но Рексар успел перехватить мою ладонь и прижал к своей груди.

​— Я абсолютно серьезен, — с легкой ухмылкой ответил он, хотя в глазах промелькнула настоящая теплота.

​— Ладно, а если серьезно, — я качнула головой, всё еще пытаясь осознать происходящее. — Как ты вообще сюда прилетел? И главное — как прошел на базу так тихо, что никто ничего не заметил? Диспетчеры молчат, посадки не было.

​Рексар тихо хмыкнул, слегка нагнувшись ко мне:

​— Забыла, кто проектировал эту базу? Я зашел на челноке по техническому коридору через нижний ангар. Эти протоколы посадки и слепые зоны я лично закладывал в систему, так что датчики меня просто не увидели. А из медцентра я ушел сам — врачи всё равно уже не знали, чем меня дальше поить.

Я покачала головой, чувствуя, как всё копившееся напряжение последних недель мгновенно уходит, уступая место легкому теплу. Сделав шаг вперед, я уткнулась лбом в его грудь — прямо под мою ладонь, всё еще лежавшую на его форменном кителе.

​— Ты неисправим, Рексар... — тихо пробормотала я.

​Рексар лишь сильнее сжал руки на моей талии, окончательно прижимая меня к себе и с наслаждением выдыхая мне в макушку.

​— А ты, пока меня не было, снова превратилась в ледышку? — с нежной, чуточку лукавой насмешкой прошептал он, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне прямо в глаза.

Взгляд Рексара стал глубже и тяжелее. Исчезли последние следы шутливого тона, уступив место настоящему, давящему чувству, которое он сдерживал весь этот месяц. Его шершавая, горячая ладонь скользнула с моей талии вверх по спине, медленно приподнимая подбородок и заставляя смотреть ему прямо в глаза.

​— Ты спасла меня, Майя, — прошептал он, и в его низком голосе вибрировала искренняя, ничем не прикрытая благодарность. — Пробилась через глухой космос, наемников и всю эту грязь, чтобы вытащить кайранца. Хотя я... впрочем, я ни секунды в тебе не сомневался. Ни на миг.

​Он подался вперед, накрывая мои губы долгим, жадным поцелуем. В этом движении не было осторожности — только накопившаяся за долгие дни изоляции жажда. Я ответила сразу, обнимая его за шею и чувствуя, как под пальцами перекатываются плотные мышцы и откликается бешеным ритмом его сердце.

​Рексар подхватил меня легко, будто я ничего не весила, и в несколько шагов преодолел расстояние до широкого ложа.

​Сброшенная на пол форма и снаряжение потонули в полумраке каюты. Его прикосновения были горячими, требовательными, но в то же время невероятно чуткими. Каждое движение, каждый поцелуй, оставляемый на моей шее, плечах и груди, доказывали без лишних слов: он вернулся. Он здесь, со мной, живой и полностью принадлежащий этой ночи.

​Его пальцы сплелись с моими, прижимая мои руки к подушке, когда он накрыл меня своим телом. Ритм их кайранской страсти — сильной, глубокой, удерживаемой на грани контроля — смешивался с моей отчаянной готовностью отдать ему всё накопленное за месяц беспокойство. Каждое прикосновение обжигало, выбивая из легких воздух, растворяя дисциплину и вечный самоконтроль, к которому мы оба привыкли.

​Мы сгорали в этом медленном, жадном порыве, цепляясь друг за друга, пока за стенами каюты спала глухая земная ночь, а где-то впереди нас ждал последний месяц перед финальным отбором. Но здесь и сейчас существовали только его горячее дыхание, шепот на кайранском, понятный без перевода, и глухой стук двух сердец, бьющихся в один такт.