4
Ровно в ноль шестьсотен мягкая подсветка каюты сменилась на дневной режим, а из ушного динамика раздался ровный сигнал иксина:
«Курсант Марлоу, плановый подъем. По графику первого курса: через тридцать минут прибытие в медицинский блок третьего уровня для биометрической калибровки.»
Я поднялась, чувствуя себя невероятно отдохнувшей — спальная капсула регулировала фазы сна и микроклимат идеально. Быстро надев серый повседневный комбинезон и застегнув на предплечье коммуникатор, я вышла в коридор.
Лео и Тео уже ждали у моей гермодвери. На лице Тео читалась легкая нервозность, а Лео привычно отрабатывал ровный выдох животом.
— Готовы к калибровке? — спросила я, выходя с ними на центральную магистраль жилого уровня.
— Иксин говорит, это просто сканирование и настройка адаптеров, — откликнулся Тео, сверяясь с проекцией. — Но медицинский блок на этом уровне огромный...
Медицинский сектор Станции встретил нас стерильным белым светом и рядами сканирующих капсул. Здесь дежурили врачи Флота и автоматизированные медицинские дроиды.
— Курсанты земного потока, пройти к секциям с первой по третью! — раздался голографический указатель.
Я опустилась в вертикальную сканирующую капсулу. Вспыхнула тонкая синяя сетка лазеров, проскользившая от макушки до подошв. В ушном динамике раздался голос судового медика:
— Курсант Марлоу. Физиологические показатели в норме. Начинаю финальную калибровку биометрического браслета и нейронного адаптера языка.
В область браслета и за ухо прошел легкий, приятный импульс. На экране коммуникатора мгновенно обновились данные:
«Биометрическая привязка: 100%. Индикатор пульса и гормонального фона синхронизирован с главным сервером Флота. Языковой модуль зафиксирован.»
Едва я вышла из капсулы, к нам подошел один из дежурных офицеров:
— Калибровка завершена. Всем курсантам первого курса проследовать в лекционный амфитеатр уровня четыре. Вводный уставной бриф от старшего куратора.
Мы с ребятами обменялись взглядами. Дрейк.
Через пять минут мы уже занимали места в огромном ступенчатом амфитеатре четвертого уровня. Здесь впервые собрался весь наш поток — Земляне, Аэраны, Тарки и еще с десяток представителей других рас.
На нижнюю платформу вышел куратор Рексар Дрейк. Его парадный китель был безупречен, а ледяной, проницательный взгляд мгновенно заставил весь зал погрузиться в абсолютную тишину.
— Начиная с этого дня, вы перестаете быть представителями своих планет, — его чеканный голос разносился по амфитеатру без усиления. — Вы — курсанты Межгалактического Флота. За этот месяц вы обязаны выучить язык, освоить базовую тактику и научиться работать в единой связке.
Дрейк сделал паузу, и его золотисто-карие глаза медленно скользнули по первому ряду, задерживаясь на мне.
— Через две недели ваша изолированная адаптация заканчивается. Мы объединяем вас с кайранским потоком на общих тактических аренах. Те, кто не сможет контролировать свои эмоции и удержать дисциплину — отправятся обратно на свои базовые планеты. Вопросы по первому учебному блоку?
— Разрешите уточнить, куратор Дрейк, — поднялся Вэлор, изящно расправив плечи. — Учебный процесс первого курса будут вести офицеры только высших рас Союза, или среди преподавательского состава представлены представители всех ключевых фракций?
— Потоковые дисциплины распределены согласно боевой специализации рас, — чеканно ответил Дрейк. — Теоретическую стратегию, Межгалактическое право и языковой модуль читают лекторы-Аэраны. За инженерную баллистику, тяжелое вооружение и практику отвечают старшие инструкторы-Тарки.
Вэлор удовлетворенно кивнул и вернулся на место. Дрейк чуть приподнял бровь и добавил:
— Что касается тактической эмпатии и боевой психологической устойчивости — эти занятия буду вести я лично. А на практических тренировках с вами будут работать инструкторы кайранского потока. Если вопросов больше нет — приступить к первой лекции.
Когда Дрейк покинул платформу амфитеатра, его место за голографической трибуной занял высокий, статный Аэран в строгом сине-серебряном мундире. Его движения были нечеловечески плавными, а голосовой адаптер транслировал чистый, бархатный голос прямо нам в динамики:
— Приветствую первый курс. Я — лектор-командор Трэйн Аэранского дипломатического корпуса. Наш сегодняшний предмет — структура Межгалактического Флота и языковая координация.
Я вызвала интерфейс иксина. Браслет на предплечье тут же начал вести синхронную запись лекции, подсвечивая ключевые термины и выводя на голограмму трехмерную карту секторов Главной Станции.
Лео наклонился ко мне, тихо шепча:
— Лектор-командор... Он говорит так идеально плавно, словно не по уставу читает, а стихи декламирует.
— Впитывай терминологию, Лео, — тихо отозвалась я, фиксируя глазами схемы кораблей. — После перерыва у нас практический блок с инструктором Тарков. Вот там поэзии точно не будет.
Двухчасовая лекция пролетела на одном дыхании: иксин мгновенно структурировал подачу лектора-командора Трэйна, превращая сложнейшие термины дипломатии в понятные схемы. Но едва погас свет голограмм, как на коммуникатор пришло новое уведомление:
«Курсант Марлоу. Следующий учебный блок: Практика тяжелого вооружения и баллистических систем. Уровень пять, оружейная полигонная арена. Инструктор: майор Грон.»
Мы спустились на пятый уровень. Здесь воздух был совсем другим — тяжелым, с легким запахом озона, оружейного масла и раскаленного металла. Огромный полигон был уставлен массивными стойками с броней, импульсными винтовками и плазменными генераторами.
Навстречу нам вышел инструктор Грон — двуметровый Тарк с мощной костяной броней на плечах, серыми чешуйчатыми пластинами и глубокими шрамами на массивной челюсти. В отличие от аристократичного лектора-командора Трэйна, Грон не пользовался изящными жестами. Он стоял, скрестив огромные, словно отлитые из чугуна руки на груди.
— Равняйсь! — его бас грохнул над ареной так, что перепонки зазвенели даже сквозь динамики. — Земляне, Аэраны, молчать и слушать! Я ваш старший инструктор по боевой практике и баллистике. На моих занятиях вы забудете про изящные речи вашего лектора-командора Трэйна. Оружие не знает дипломатии. Оружие знает отдачу, массу и траекторию!
Грон подошел к стойке и одной рукой легко поднял тяжелый импульсный пулемет, который человеческий боец удерживал бы с трудом.
— Наш первый практический ввод: баллистика импульсных зарядов при разной гравитации Станции. Каждому подойти к стойкам! Курсант Марлоу, к первой позиции!
Я сделала шаг вперед, сжав пальцы в кулаки.
Металлический решетчатый пол слегка пружинил под подошвами тяжелых ботинок. Я встала у стрелкового рубежа, глядя на длинную дистанцию полигона. В пятидесяти метрах в воздухе замерли три сферические мишени из плотного силового композита.
На массивной стойке перед мной лежала тяжелая импульсная винтовка класса «М-4». Из-за усиленного ствола и встроенных гравитационных гасителей на Земле такое оружие монтировали бы только на турели.
Инструктор Грон шагнул ко мне, его мощная, обтянутая костяными пластинами грудная клетка ходила ходуном при каждом тяжелом вдохе.
— Инструкция для тех, кто привык стрелять пороховым мусором на своих отсталых планетках! — прогремел Тарк, скрестив руки на груди и вперив в меня желтые глаза. — Импульсный заряд не имеет массы, но имеет мощный вектор отдачи из-за разрыва плазменной дуги в затворе. Центр тяжести смещен вперед. Если зажмешь спуск не под тем углом — отдачей выбьет плечевой сустав. Покажи, на что способны твои хилые земляные мышцы, курсант Марлоу!
За моей спиной замерли Лео, Тео и группа Аэранов. Вэлор чуть прищурился, явно ожидая, как землянка опозорится на первом же практическом занятии.
«Иксин, выведи на сетку глаза баллистическую сетку и вектор компенсации отдачи для серии из трех выстрелов»,— отдала я мысленную команду, активируя нейронный интерфейс.
«Запрос принят»,— мгновенно откликнулся ровный голос в динамике.«Текущая гравитация полигона: ноль целых девять десятых от стандартной земной. Рекомендуемый упор: левая нога назад под углом сорок пять градусов. Плечевая накладка должна плотно прилегать к источнику компенсации.»
Я приняла стойку, на которую указал иксин. Ноги на ширине плеч, левая чуть сзади, центр тяжести смещен вниз. Хват сухой, жесткий. Пальцы сжались на рифленой рукояти из холодного сплава.
Винтовка весила не меньше восьми килограммов, но идеальная балансировка и правильный упор нивелировали вес.
— Неплохо держишь, — хмыкнул Грон, с интересом прищурив желтый глаз. — А теперь — работа по движущимся сферам. Три одиночных. Марш!
Сферы вдали мгновенно сорвались с мест, начав хаотично перемещаться по дугообразным траекториям.
Я глубоко вдохнула, замедляя пульс. На Земле меня учили стрелять в динамике, но здесь приходилось брать поправку на невидимые смещения искусственной гравитации Станции.
Пульс — пятьдесят шесть.
Вспыхнула первая синяя прицельная марка иксина.
Щелчок. Вспышка.
Синий сгусток плазмы со свистом вырвался из ствола. Отдача оказалась сокрушительной — плечо обжег мощный механический толчок, но отрегулированная стойка погасила импульс.
Хлопок!
Первая сфера разлетелась на сотни сияющих искр, тут же угасших в защитном поле.
Не теряя ни секунды, я перевела ствол влево. Вторая сфера сделала резкий петлеобразный маневр. Иксин выдал опережающую точку.
Выстрел!
Второй точный удар в самый центр несущего ядра мишени. Вторая сфера превратилась в пыль.
Третья сфера неожиданно ринулась прямо на меня, ускоряясь с каждой долей секунды.
— Гаси ее! — рявкнул Грон.
Я не стала выжидать. Сократив дистанцию визирования, я сдвинула ствол чуть выше точки перехвата, заставив плазменный заряд встретить мишень на взлете.
Третий выстрел!
Глухой взрыв озарил полигон яркой вспышкой озона. Все три цели были уничтожены за четыре секунды.
На полигоне повисла звенящая тишина. Ствол винтовки легким сухим шипением стравливал раскаленный газ через боковые компенсаторы. Я опустила оружие, поставила его на предохранитель и ровно повернулась к инструктору.
Грон медленно подошел ближе, окинул меня вдумчивым взглядом и гулко хмыкнул, слегка оскалив ряды острых зубов.
— Стойка идеальная. Корпус держишь железно. Отдача тебя не свалила. Кто учил баллистическому перехвату, Марлоу?
— Земная тактическая подготовка и мгновенный расчет иксина, сэр, — ответила я чеканным тоном.
— Иксин — это просто железо! Без твоего жесткого хвата и контроля дыхания твой иксин впечатал бы приклад тебе в челюсть! — Грон развернулся к остальному строю и громоподобно гаркнул: — Видели, Аэраны?! Землянка не размазывала сопли и не рассуждала о высокой эстетике выстрела! Она встала, зафиксировала суставы и уничтожила цели!
Лео едва заметно улыбнулся, а Вэлор лишь сдержанно поджал губы, отводя взгляд.
— Курсант Марлоу — отлично! — подвел итог Грон. — Следующий! Курсант Вэлор, к первой позиции! Посмотрим, как аэранское изящество справляется с настоящей отдачей!
Я вернулась в строй к ребятам. Лео тихо шепнул:
— Потрясающе, Майя. Ты видела лицо Тарка? Он явно не ожидал такого от первого же землянина.
— Главное — не расслабляться, — шепотом ответила я, глядя, как Вэйлор принимает оружие. — Практика только начинается.
Вэйлор шагнул к стрелковому рубежу с безупречной осанкой. Его высокие, изящные Аэранские сородичи затаили дыхание. Вэйлор поднял винтовку — движения были безукоризненно выверенными, а грация почти аристократической. Но едва он сжал спусковой крючок, первая же импульсная отдача ощутимо шатнула его легкий корпус. Вэлор удержался на ногах и поразил все сферы, но отдача заметно «смазала» траекторию второго выстрела.
— Выбиваешь приклад плечом, курсант Вэйлор! — гремел Грон, вышагивая за его спиной. — Оружие — это не перо для дипломатических манифестов! Ему нужна масса и упор!
— Следующий! Курсант Беккет!
Тео глубоко вдохнул, выходя на рубеж. В отличие от Вэлора, он не пытался красоваться. Как инженер, Тео до микрона выверил угол наклона стопы по подсказкам своего иксина. Его выстрелы прозвучали сухим, размеренным ритмом. Три мишени — три чистых попадания.
— Мозги работают, — буркнул Грон, подходя к Тео и хлопая его по плечу своей массивной ладонью с костяными накладками так, что Тео едва не присел. — Хороший расчет, Беккет.
— Курсант Фостер, к позиции!
Лео встал на рубеж уверенно и спокойно. Его военная выучка на Земле давала о себе знать: опора жесткая, локти сведены, дыхание ровное. Три мишени разлетелись в пыль одна за другой без единой задержки.
— Хвалю, Фостер, — хмыкнул Грон, удовлетворенно оскалив острые зубы. — Земной поток сегодня удивляет.
Вслед за нашей четверкой на стрелковый рубеж вышли остальные аэраны. Они держались подчеркнуто отстраненно, словно демонстрация силы была ниже их достоинства. Но когда дело дошло до практики, их природная грация сыграла с ними злую шутку.
Аэраны были безупречны в технике прицеливания — их тонкие, гибкие пальцы мгновенно выставляли настройки, а глаза с легкостью ловили траекторию мишеней. Однако импульсная винтовка «М-4» требовала жесткого физического контроля. Каждому второму аэрану сильная отдача сбивала прицел при повторном выстреле. Их плазменные заряды уходили выше или вскользь задевали края сфер.
— Корпус! Фиксируйте корпус, аэранские балерины! — орал Грон, прохаживаясь вдоль строя. — Мишень не будет ждать, пока вы восстановите баланс после первого же толчка!
Следующей пятеркой вышли курсанты-тарки — сородичи Грона. Вот уж кому не требовалось объяснять, как справляться с весом винтовки. Массивные воины, обтянутые костяными пластинами, вскидывали тяжелые «М-4» так легко, будто держали в руках детские игрушки.
Их стрельба напоминала глухую канонаду. Тарки сжимали спусковые крючки жестко, почти грубо, гася сокрушительную отдачу мощным плечевым поясом. Однако там, где земляне использовали тонкий расчет иксина, а аэраны — идеальный глаз, тарки полагались на брутальный напор. Двое из них в азарте слишком быстро зажали спуск, из-за чего стволы их винтовок перегрелись, а сгустки плазмы потеряли кучность, разнесши мишени лишь со второго и третьего захода.
— Слишком много спешки, Дракс! — рыкнул Грон на одного из своих соплеменников. — Ты жжешь плазму впустую! Оружие требует дисциплины, а не просто дурной силы!
Когда последняя статичная мишень превратилась в пыль, Грон вернулся в центр полигона и обвел общий строй тяжелым, требовательным взглядом:
— Одиночная стрельба по статичным и линейным траекториям — это детские игры. В реальном бою противник не летает по законам баллистики. А теперь — вводная со сменой гравитационного поля!
Грон подошел к главному пульту управления полигоном и вбил команду.
Пространство перед нами мгновенно изменилось. Свет над ареной померк, а силовое поле над полигоном пошло синеватыми волнами. В ушных динамиках защелкали предупреждающие датчики иксина.
«Внимание. Режим искусственной гравитации изменен. Зафиксированы локальные гравитационные колодцы и зоны сжатия от ноля до двух g. Направление векторов сдвигается каждые три секунды.»
— Вот ваша реальность! — громоподобно объявил Грон. — Настоящий бой на поврежденном крейсере или астероиде! Заряд будет преломляться в гравитационных аномалиях! Построчно, по трое на рубеж! Первое звено — Марлоу, Вэйлор, Фостер!
Мы втроем шагнули к стойкам.
Я сжала рукоять винтовки. Воздух перед нами буквально искажался: в пяти метрах гравитация падала до нуля, а в десяти — возрастала вдвое. Обычный прицельный расчет здесь был бесполезен.
— Ваша задача — поразить маневрирующие дроны и не задеть «гражданские» симуляторы! — скомандовал Грон. — Пошли!
Из противоположного конца арены вылетели шесть голографических сфер: три красных — вражеские цели, три зеленых — союзники. Они неслись на нас, беспорядочно ныряя в гравитационные колодцы и мгновенно меняя скорость.
Вэйлор выстрелил первым. Его плазменный сгусток попал в зону повышенной гравитации, загнулся вниз по дуге и едва не задел зеленую сферу.
— Корректируй вектор, Фостер! — выдохнула я, вскидывая винтовку.
«Иксин, сквозной просчет гравитационных искажений! Покажи точки преломления!»
«Анализирую... Поправка: брать правее на пятнадцать градусов и выдерживать задержку выстрела на полсекунды!»
Я взяла поправку с учетом «провисания» луча в гравитационной яме, затаила дыхание на полувыдохе и плавно сжала спуск.
Заряд со свистом вырвался из ствола и вошёл точно в область искажения. На полпути к цели синий сгусток подхватило гравитационным колодцем: траектория резко изогнулась вниз, но за счёт взятой поправки плазма «нырнула» под зеленый симулятор союзника и в следующую долю секунды разнесла красную вражескую сферу в мелкую крошку.
— Есть первая! — гаркнул Фостер.
Лео сработал почти синхронно со мной. Не надеясь только на иксина, он использовал кадетскую выучку — выждал момент, когда цель застрянет в точке нулевой гравитации на смене векторов, и всадил туда короткий, аккуратный одиночный выстрел. Вторая красная сфера разлетелась ярким салютом.
Оставалась последняя вражеская цель. Она хаотично уходила вправо, прикрываясь двумя зелеными симуляторами.
Вэйлор попытался взяться за дело снова. Он судорожно скорректировал прицел, но из-за скачка гравитации его винтовку на мгновение повело в сторону. Выстрел ушел мимо, и сгусток с треском погас в силовом щите арены.
— Не суетись, Вэйлор! — отрезала я. — Перекрывай левый сектор, если она пойдет на разворот! Фостер, держи центр!
«Иксин, прогноз динамики вектора через две секунды!»
«Зона сжатия в два g смещается вправо. Цель неизбежно потеряет скорость при входе в яму.»
Я замерла, ведя ствол не за самой мишенью, а за пустой точкой пространства, где через мгновение должна была возникнуть гравитационная «ловушка». Цель влепилась туда на полной скорости, резко затормозив, словно врезалась в невидимую стену.
Щелчок.
Мой плазменный заряд настиг ее мгновенно. Третья красная сфера разлетелась в пыль. Ни один зеленый «гражданский» симулятор не получил даже царапины.
Свет над полигоном снова выровнялся, а синеватые волны силового поля улеглись.
— Время! Восемь секунд на ликвидацию группы! — пробасил Грон, тяжелым шагом приближаясь к нашей тройке.
Он остановился прямо передо мной, сверху вниз вперив в меня свои жёлтые глаза. Затем перевел взгляд на Фостера и, наконец, на тяжело дышащего Вэйлора.
— Марлоу — отличная работа с векторами. Ты не просто стреляешь, ты думаешь на шаг вперед аномалии. Фостер — хорошая выдержка, выждал идеальную фазу. Вэйлор... — Тарк нахмурился, и костяные пластины на его лбу сошлись к переносице. — Ты пытаешься победить законы физики одной лишь гордостью. Запомни, Аэран: гравитации плевать на твое происхождение. Если не научишься чувствовать среду, в реальном бою ты убьешь своего же напарника.
Вэйлор сжал челюсти так, что на скулах желваки заиграли, но выпрямился и коротко кивнул:
— Принято, старший инструктор.
— Следующее звено! — рявкнул Грон на весь полигон. — Беккет, Дракс, к рубежу! Посмотрим, как инженеры и тяжелая пехота справляются с каской в невесомости!
Беккет и Дракс прошли гравитационный рубеж с боем: Тео действовал как чистый математик, замеряя сдвиги поля через иксина, а массивный Тарк Дракс просто накрывал секторы плотным огнем, пока последняя сфера не разлетелась на искры.
— Не идеально, но живы останетесь! — подвел громкий итог Грон, сажая раскаленные стволы на стойки. — На сегодня баллистический блок окончен! Свободны!
Не успели мы выйти с полигона, как браслеты на запястьях всех курсантов нашего потока синхронно вибрировали. На голографических экранах вспыхнуло уведомление высшего приоритета, подсвеченное строгим серебряным знаком Жнеца:
«Курсантам первого курса (Земной, Аэранский и Таркский секторы). Немедленно прибыть на нижний ярус боевых арен. Сектор „Альфа-0“. Вводный курс: Тактическая эмпатия и боевая психологическая устойчивость. Инструктор: Куратор Рексар Дрейк.»
— Начинается… — тихо произнес Фостер, поправляя манжет комбинезона.
Мы спустились на нижние уровни Станции вместе со всем потоком. Здесь стены из темного композита сменились глухим, поглощающим любой звук покрытием. В секторе «Альфа-0» стояла плотная, почти физически ощутимая тишина.
Арена представляла собой огромный затененный зал с зеркально-черным полом. В самом центре, заложив руки за спину, стоял Рексар Дрейк. Парадный китель сменен на строгую черную боевую форму Флота, идеально подчёркивающую разворот широких плеч и мощный размах грудной клетки.
Его золотисто-карие глаза встретили входящий строй. И едва мы пересекли порог, по коже прошла волна невидимого, липкого холода — Дрейк проверял наше присутствие жестким эмпатическим импульсом, накрывая весь зал.
Несколько курсантов-Аэранов нервно выпрямились, а тяжелый Тарк Дракс невольно сжал кулаки, ощутив ментальное давление.
— Построчно, в один строй! — его чеканный, низкий голос заставил вибрировать сам воздух. — Сегодня вы поймете, почему половина из вас вылетит из Академии на первой же совместной тренировке с кайранцами.
Я встала в центр шеренги рядом с Фостером, Беккетом и Вэлором, ровно выпрямив спину и зафиксировав взгляд на Кураторе.
Дрейк медленно пошел вдоль строя. Каждое его движение отзывалось в пространстве тонким физическим давлением.
— Кайраны — не просто бойцы. Они — био-эмпатические хищники, — произнес Дрейк, остановившись перед шеренгой. — В бою ваш адреналин, ваш страх, ваши сомнения и даже секундная паника для них — яркая мишень. Если вы не умеете управлять своими гормонами, вы для них — слепая добыча. Или контузящий шум в совместном звене.
Он повернулся и шагнул ко мне, остановившись прямо напротив. Расстояние между нами сократилось до полуметра, и я ощутила исходящее от него тонкое, едва уловимое тепло.
— Курсант Марлоу. Продемонстрируйте строю «холодный режим». Войдите в абсолютное нулевое эмоциональное состояние. Прямо сейчас.
В зале стало настолько тихо, что было слышно, как сдерживает дыхание весь строй. Дрейк сознательно усилил эмпатический нажим, транслируя волну тяжелого, подавляющего давления, способного заставить неподготовленного человека паниковать.
Я замкнула внутренний контур.
Дыхание: четыре секунды впуск, задержка, четыре секунды вдох. Пульс — сорок восемь. Выключить мысли. Оставить только лед.
Мой гормональный фон выровнялся в абсолютно плоскую линию. Лицо превратилось в застывшую маску, а глаза встретили его золотисто-карий взгляд без единого колебания.
Дрейк замер. На секунду его био-рецепторы не уловили от меняничего— для его восприятия я стала пустым пространством, абсолютным «слепым пятном».
На его губах скользнула едва заметная, темная и опасная ухмылка.
— Неплохо, Марлоу, — тихо, почти шёпотом проговорил он так, чтобы слышала только я. А затем сделал шаг назад и развернулся к замершему строю: — Вот ваш ориентир. За месяц каждый из вас — землянин, аэран или тарк — обязан научиться вставать в этот режим за долю секунды.
Дрейк медленно развернулся от меня к остальному строю, не снимая плотного ментального пресса, накрывшего арену.
— Марлоу показала вам результат. Теперь посмотрим на процесс, — произнёс он, остановившись напротив Вэлора. — Курсант Вэлор. Высокая аристократическая выдержка Аэранов — это гордость или самоконтроль?
Дрейк сделал полшага вперед и направил векторный эмпатический импульс прямо на Аэрана. Это было не просто давление — это была направленная волна ледяного высокомерия и угрозы, бьющая в самые уязвимые точки гордой натуры.
Вэлор внешне остался неподвижен, но уголок его губ едва ощутимо дернулся. Его пульс мгновенно подскочил.
— Сбой, — чеканно зафиксировал Дрейк. — Ты пытаешься спрятать эмоции за гордой осанкой, Вэлор. Твоя гордость пылает для кайранских рецепторов как сигнальный факел. Кайранец перехватит твоё намерение еще до того, как ты занесешь клинок. Учись гасить не только страх, но и собственное эго.
Дрейк шагнул дальше, пройдя мимо Беккета и Фостера, которые изо всех сил удерживали выверенное ритмичное дыхание, и замер перед массивным Тарком Драксом.
— Курсант Дракс, — Дрейк чуть сузил золотисто-карие глаза. — Ярость. Главный козырь и главная слабость твоей расы. Попробуй сдержать её.
И он резко изменил эмоциональный вектор. На Дракса обрушился всплеск чистой агрессии и провокации — импульс, который на физиологическом уровне заставлял надпочечники Тарка выбрасывать в кровь ударные дозы гормонов войны.
Костяные пластины на лбу Дракса мгновенно налились тёмным оттенком, челюсти сжались с глухим хрустом, а кулаки задрожали. Тарк держался изо всех сил, но его дыхание стало тяжелым и рваным.
— Твой пульс — сто двенадцать, Дракс, — сурово произнёс Дрейк. — В бою ты сейчас стал бы легкой мишенью. Ты не контролируешь ярость — она контролирует тебя.
Дрейк вернулся в центр арены и встал перед замершим строем. Напряжение в зале можно было резать ножом, но для меня его эмпатический пресс оставался лишь фоновым шумом — мой «холодный режим» держался железно.
— Тактическая эмпатия — это не умение быть добрыми друг к другу, — его голос звучал как приговор. — Это умение превращать свою психику в монолитный щит, а эмоции — в оружие. Вы будете приходить на эту арену каждый день. И будете стоять под моим давлением до тех пор, пока каждый из вас не научится превращаться в «слепое пятно».
Дрейк скользнул взглядом по строю и снова ненадолго задержал его на мне. В его глазах на мгновение вспыхнул искренний, профессиональный и глубоко личный интерес.
— Курсант Марлоу. Шаг из строя.
Я чётко сделала шаг вперёд, зафиксировав корпус.
— С этого дня вы назначаетесь старшей группы земного сектора на моих практических занятиях, — произнёс Куратор. — Будете лично контролировать дыхательные техники и выравнивание эмоционального фона у Беккета и Фостера перед каждым выходом на арену.
— Есть, куратор Дрейк, — ровно ответила я, не выходя из «холодного режима», хотя внутри на мгновение всё же коснулась мысль: он дал мне прямой рычаг влияния на весь земной блок.
— На сегодня занятие окончено. Все, кроме курсанта Марлоу — разойтись по жилым секторам.
По строю прошел едва уловимый вздох. Фостер и Беккет бросили на меня быстрый, поддерживающий взгляд и вместе с остальными курсантами направлялись к выходу из сектора «Альфа-0».
Когда тяжелая гермодверь с глухим стуком встала на место, заблокировав зал, мы остались в огромной зеркальной арене вдвоем. Густая, почти осязаемая тишина мгновенно облепила стены.
Дрейк не торопился. Он медленно пошел вокруг меня по широкому кругу, словно хищник, присматривающийся к непривычно крепкой добыче. Шаги его тяжелых ботинок не издавали ни звука на зеркальном полу.
— Выйти из «холодного режима», Марлоу, — тихо скомандовал он.
Я сделала глубокий вдох, слегка расслабила диафрагму и позволила пульсу подняться до привычной нормы.
Дрейк тут же сократил дистанцию. Он шагнуть в мое личное пространство, остановившись так близко, что я ощутила исходившую от него волну сухой, опаляющей жары. Его золотисто-карие глаза, в которых сейчас вспыхнули тёмные янтарные искры, впились в мое лицо.
— На Отборе ты показала выживаемость. У Грона — баллистический расчет, — его голос понизился до глухого, опасного бархата, заставлявшего вибрировать мелкие волоски на затылке. — Но здесь ты просто сбежала. Заперлась за ледяной стеной. Ты прячешься за иксином, за уставом, за правильными ответами.
Я не отвела взгляда. Мое лицо оставалось абсолютно спокойным, а уголок губ тронула едва заметная, дерзкая полуулыбка.
— А ты попробуй пробейся, Куратор, — тихо, но с вызовом произнесла я, слегка наклонив голову. — Раскрой эту маску, если сможешь. Или Жнец умеет работать только с теми, кто сам сдается при первом же нажатии?
Дрейк замер. На долю секунды в зале повисла звенящая, опасная пауза. В его золотистых глазах вспыхнул настоящий хищный азарт — ледяной офицер Флота мгновенно уступил место животному инстинкту Отборщика.
— Напрасно ты подливаешь масла в огонь, Майя, — прошептал он.
В следующую секунду Дрейк включил режим хищника на полную мощность.
Воздух на арене сгустился так, словно нас накрыло тяжелым прессом. Его био-эмпатические рецепторы выбросили контурированную, оглушающую волну не просто ментального давления, а чистой, доминирующей силы. Это была волна, которая вскрывала древние инстинкты: принуждение склонить голову, отступить, задрожать.
Он сделал стремительный шаг вперед, окончательно срезав дистанцию. Его пальцы — сухие, горячие и сильные — жестко зафиксировали мой подбородок, не давая отвернуться. От него веяло чужой, дикой магией Жнеца.
— Думаешь, твой лед удержит меня? — его голос прозвучал над самым моим ухом, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу на шее. — Думаешь, я не знаю, что горит у тебя внутри? Ты до скрежета зубов боишься за свою семью на Земле. Ты хочешь доказать каждому аэранскому аристократу, что ты лучше их. Ты захлебываешься этой злостью, Марлоу!
Эмпатический импульс ударил прямо в нервные узлы, намеренно вытаскивая на поверхность весь мой скрытый гнев, всю накопившуюся усталость и страх.
Мой пульс откликнулся сокрушительным ударом:семьдесят... восемьдесят пять... сто!
В груди вспыхнул такой горячий, обжигающий пожар, что на лбу выступили капельки пота. Воздух между нами буквально раскалился. Мне закололо кончики пальцев от дикого желания перехватить его руку за запястье, сбить этот хват и ударить в ответ — не баллистикой, а чистой яростью.
Дрейк ощутил этот срыв мгновенно. На его губах расплылась хищная, торжествующая ухмылка. Его зрачки расширились, жадно впитывая вкус моих живых, настоящих эмоций.
— Вот она, — пробормотал он, а его большой палец медленно скользнул ниже, к пульсирующей, бешено колотящейся жилке на моей шее. — Ты живая, Майя. Злая, упрямая и чертовски опасная.
Я заставила себя встретить его взгляд. Мои щеки горели, дыхание стало сбивчивым, но я не отвела глаз. Приняв эту вспышку гнева, я не стала ее подавлять — я сжала ее в кулаке, превратив ярость в острую, как бритва, концентрированную волю.
Мой пульс замер на высокой, но теперь уже жестко контролируемой отметке.
— Ты пробился к эмоциям, Дрейк, — выдохнула я ему прямо в губы, выдерживая его хват. — Поздравляю. Но не путай мою ярость со слабостью. Если кайранец попытается влезть ко мне в голову так же, как ты... я не буду прятаться за лед. Я сожгу его разум к чертовой матери.
Дрейк замер. На секунду в его глазах промелькнуло нечто гораздо большее, чем просто азарт хищника — вспыхнуло чистое, мужское восхищение.
Он медленно разжал пальцы, освобождая мой подбородок. Его ладонь на мгновение задержалась у моего лица, задев горячую кожу щеки едва ощутимым, почти ласковым касанием, прежде чем он опустил руку.
— Вызов принят, курсант Марлоу, — тихо, но глубоко проговорил Дрейк, отступая на шаг. Его голос снова обрел сухую уставную четкость, но взгляд остался темным, тяжелым и горячим. — Завтра в ноль шестьсотен. И поверь — я лично проверю, хватит ли у тебя огня.
Он развернулся и чеканным шагом пошел к выходу. Гермодверь перед ним бесшушно распахнулась, и Дрейк скрылся в полумраке коридора, оставив меня одну на зеркальной арене с пылающим лицом и сердцебиением, отдающимся в самых кончиках пальцев.