8

Я не сразу прихожу в себя. Стою, словно вкопанная, пытаясь осмыслить происходящее. Мысли путаются, отказываются складываться в единую картину.

Ещё несколько мгновений тупо стою на месте, не в силах сдвинуться с места, пытаясь понять его мотивы, разгадать, что им движет, зачем ему всё это нужно, какую игру он ведёт, но так и не разобравшись, не найдя ни единого разумного объяснения того, что только что произошло, рычу на притихшего за деревом Ковэрна. Голос срывается на хрип, звучит грубее, чем я хотела. Почти по-звериному.

– Идём!

Он выбрался из-за своего укрытия, отряхнул одежду дрожащими руками, стряхивая с себя листья и грязь, и мы двинулись дальше.

Каждый шаг отдавался болью в боку, пульсирующей, жгучей, нестерпимой, но я продолжала идти. Останавливаться нельзя. Сдаваться нельзя. Не сейчас, когда финиш так близко, когда осталось совсем немного.

Через несколько сотен метров нас ждало здание. Серые каменные стены, высокие окна, массивные двери из тёмного дерева, окованные железом. Финиш. Конец этого кошмара.

И ни одна живая душа не поджидала нас на выходе, что было очень странно, необычно, даже подозрительно, ведь именно здесь старались перехватить оставшихся в игре участников. Здесь устраивали последние засады, наносили финальные удары, пытались сорвать чужой успех в последний момент. Здесь решалась судьба многих, здесь ломались последние надежды тех, кто дошёл так далеко.

Но сейчас было тихо. Слишком тихо. Мёртвая тишина, что давила на уши, заставляла напрягаться ещё сильнее, ждать подвоха.

Спокойно пройдя вдоль стены, держась в тени, прижимаясь к холодному камню спиной, ощущая его шершавую поверхность сквозь одежду, мы прошли через арку и встретились там с тем же блондином и комиссией, которая следила за ходом тестов.

Он стоял в сторонке, облокотившись на стену, скрестив ноги в лодыжках, и наблюдал за происходящим с той же насмешкой в глазах. Будто всё это было для него просто развлечением. Очередным спектаклем, который он поставил сам.

Ректор стоял у тумбы, опираясь на неё руками, глядя на провалившихся адептов с таким выражением, будто обещал каждому придушить собственноручно, что не сильно далеко от истины, зная его характер. Лицо его было красным от гнева, жилы на шее вздулись, челюсти сжаты так, что проступали желваки. Я почти физически ощущала его ярость, она висела в воздухе, густая и тяжёлая.

Я узнала, что среди прошедших тест всего десять участников, из которых я единственная девушка. Десять из почти сотни. Это был жестокий отбор. Самый жестокий за последние годы, судя по лицам профессоров, по их напряжённым позам, по тому, как они перешёптывались между собой.

Обратила внимание на то, что Флир – среди заваливших, стоит в толпе неудачников с опущенной головой, и немало этому удивилась. Она всегда была лучшей, безупречной, идеальной. Никогда не ошибалась, никогда не подводила, никогда не показывала слабость или сомнение. Она первая в стане щитовиков. Уж кто-кто, а Флир должна была прийти первой к финишу. Что же пошло не так? Кто её остановил? Кто оказался сильнее безупречной Флир?

– Поскольку последний участник тестов дошел до конца, объявляю их итоги! – громко проговорил ректор, обводя нас взглядом, задерживаясь на каждом лице, словно запоминал. Голос его звучал торжественно, но в нём слышалась усталость, какая-то выжатость, будто он тоже прошёл через испытание. – Это информация особо не разглашается, держится в строжайшем секрете за стенами академии, но раз в пять лет, лучшие адепты академии мистиков отправляются на императорский бал, чтобы представлять академию и её новые разработки, демонстрировать достижения перед всей знатью империи. Это честь и огромная ответственность. Это возможность, которая выпадает раз в жизни, если выпадает вообще.

Бал? Императорский бал? Я даже ни разу не слышала о таком. За все годы обучения никто ни словом не обмолвился, даже намёка не было, ни шёпота в коридорах, ни случайно оброненной фразы. О чём вообще речь?

Кто-то из победителей пойдёт на поклон к императору? Будет стоять перед троном, демонстрировать свои навыки перед всем двором, перед знатью империи, перед самыми влиятельными людьми страны? Радует, что я не в числе первых. Пятое место – это достаточно далеко от вершины. Меня это не коснётся. Я просто получу свою оценку и уйду лечиться, забуду об этом кошмаре.

Бок всё так же горел огнём, жёг нестерпимо, словно раскалённое железо прижали к коже и не убирают, продолжают жечь, но теперь перед глазами плясали ещё и искры. Белые, яркие вспышки, что мешали сфокусировать взгляд, мешали думать. Мир становился размытым, нечётким, двоился, плыл перед глазами.

Поскорее бы всё это уже закончилось. Пойду к лекарям залечить рану. Нужно только продержаться ещё немного. Ещё чуть-чуть. Ещё пару минут, и всё будет позади.

– Перечислю лучших из лучших тёмных по результатам теста: Блад, Блувер, Полст, Хэтэр, Авис, – ректор оглядел каждого из названных и продолжил. Тёмные выпрямились, услышав свои имена, расправили плечи, подняли подбородки. Гордость читалась в их позах, в том, как они держали головы, в том, как смотрели на остальных. – Среди лучших светлых отличились: Дамьен, Прок, Сулиз, Гвайш, Пантера.

Я вздрогнула, услышав своё имя в конце списка. Пятое место среди светлых. Не так уж плохо, учитывая обстоятельства. Учитывая, через что пришлось пройти. Учитывая, что я чуть не умерла там, в лесу.

Общий рейтинг мистиков: Блад, Дамьен, Блувер, Авис, Пантера, Полст, Прок, Сулиз, Гвайш, Хэтэр. – ректор поднял на нас взгляд. Тяжёлый, оценивающий, будто взвешивал каждого из нас, прикидывал нашу ценность. – Обычно принято отправлять на бал первое и второе место, так было всегда, такова традиция, но из императорского дворца мы получаем чёткие инструкции, которые не можем не соблюдать, которым обязаны подчиниться. Император имеет право выбирать. Его воля – закон для всех нас.

Мне было плевать, что они там могут, а что нет. Голова начинала кружиться всё сильнее, и я едва ли держалась на ногах. Ноги подгибались, мир качался, словно палуба корабля в шторм, земля уходила из-под ног. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь удержаться на месте, пытаясь не упасть прямо здесь и сейчас.

– Поэтому на бал едет Блад, занявший первое место и девушка в десятке лучших.

Что?

Слова не сразу дошли до сознания. Я переварила их медленно, по слогам, прокручивая в голове снова и снова, не веря услышанному. Девушка в десятке лучших. Единственная девушка. Я. Это я. Это обо мне. Меня посылают на императорский бал.

Я перевела взгляд на единственного тёмного, который улыбался одними глазами, смотрящего прямо на меня, не отрывая взгляда ни на мгновение, не моргая. Не отводил ни на секунду, будто гипнотизировал, будто держал меня силой воли.

Другие тёмные его поздравляли, хлопали по плечам, жали руки, обнимали, радовались за своего лидера, за того, кто принёс им честь, а я понимала, что влипла. По-настоящему влипла. Потому что это он только что помог мне прийти к финишу. Убрал конкурентов, расчистил путь, манипулировал ситуацией так ловко, что никто ничего не заподозрил, никто даже не заметил. Это была его игра с самого начала. Он всё спланировал, всё просчитал.

Блад. Именно так зовут самого жестокого убийцу среди адептов нашей академии. Легенду, кошмар, воплощение смерти, о котором шепчутся в коридорах, чьё имя произносят с опаской.

Именно он убил моего первого подопечного много лет назад, одним точным броском, не дав мне даже шанса защитить. Тот самый мальчишка, что цинично сказал мне однажды, что среди них будет ещё много мертвецов. Что я не должна расстраиваться, что нужно просто принять это, смириться. Что такова наша жизнь, наша судьба, наш путь.

И он смотрел мне в глаза и улыбался. Улыбался так, как умели мистики, нижняя часть лица которых всегда прикрыта маской. Одним взглядом. Одними глазами. И в этой улыбке читалось столько всего – удовлетворение, торжество, предвкушение чего-то, что ждёт нас впереди. Что-то хищное, опасное, что заставляло меня напрягаться ещё сильнее, что пробуждало во мне первобытный страх.

В голове зашумело, звуки стали приглушёнными, словно вата заткнула уши, словно я оказалась под водой, голоса превратились в неразборчивый гул, лица размылись, и недомогание и боль в боку стали невыносимыми, захлестнули с головой.

Тело отказывалось слушаться, отказывалось держать меня, силы покидали. Я до последнего смотрела на него. Не могла оторвать взгляд. Не могла отвернуться, словно он держал меня силой воли, будто приковал невидимыми цепями.

Ровно до момента, пока в глазах не потемнело окончательно. Тьма накрыла меня, как тяжёлое одеяло, поглотила без остатка, затянула в бездну. Последнее, что я видела – его глаза, прожигающие меня насквозь, пронзительные и всевидящие. Последнее, что я чувствовала – как ноги подкосились, и я начала падать в пустоту, в темноту, в небытие.